Здравствуй, дневник-незнакомец

Утра, Бэйби Джей. Тебе, наверно, интересно, почему я пишу утром, хотя обычно этого не делаю. Как ты помнишь, я встаю самым первым и иду будить всех остальных. Но сегодня всё с самого начала пошло не так, потому что я проснулся от того, что на мою кровать присел Хисын-хён. Он пожелал мне доброго утра, а потом спросил, почему я вчера лег так рано. Я молчал, потому что всё еще находился в процессе пробуждения и не мог вспомнить, кто я, где я и что такого было вчера, так же как и не мог понять, насколько можно считать это утро добрым, если я не проснулся самостоятельно. Хоть Хисына сразу узнал, и на том спасибо. Затем он осторожно спросил не обидели ли меня его слова. Я хотел было уточнить, какие именно — пожелание доброго утра или вопрос о том, почему я лег рано — но в тот момент ко мне начали возвращаться воспоминания о вчерашнем дне. Вспомнил, как спрашивал у него, не раздражаю ли я его, и как он отшутился. Смешно, на самом деле, отшутился, но после этого я много размышлял и пришел к неутешительным выводам о своем характере. Так что, нет, они меня не обидели, скорее, заставили задуматься. А ему я так и сказал: «На правду не обижаются». На это он возразил, что это не правда, а просто неудачная шутка. Потом выдал длинный монолог на тему того, что теперь, когда мы в группе, нам следует пересмотреть свою реакцию на действия других мемберов. И, если есть, что обсудить, подправить или изменить в отношениях между участниками, то об этом стоит сразу говорить. Он объяснил, что вчера мне следовало сразу сказать ему о том, что меня задели его слова, и тогда мы бы обсудили это еще днем. В конце своей речи он извинился. Всё время, что Хисын говорил, он неосознанно поправлял мои волосы, пальцами зачесывая на один бок. Наверно, это помогало ему сосредоточиться, но было в этих движениях что-то… успокаивающее? Домашнее. Я как будто вернулся домой, под крыло своих родителей, которых не видел вот уже месяц, и хотелось просто закрыть глаза и насладиться этим чувством еще немного. Я совсем не считал его виноватым во вчерашнем, но видел, что хёну было важно, чтобы его извинения приняли, поэтому просто кивнул и пообещал, что отныне так и будет. А потом в комнату ворвался Сону. Он остановился в дверях и как-то разочарованно вздохнул, посмотрев на меня. Как оказалось, разочаровал его тот факт, что я уже проснулся. Он сказал, что снаружи выстроилась целая очередь из желающих разбудить меня самыми изощренными способами. Мы поинтересовались, как так получилось, что Сону оказался в этой очереди первым, на что он ответил, что парни признали его способ самым изощренным. Просьбу рассказать, что за способ, он отклонил, заявив, что дождется своего звездного часа. А потом ушел, напоследок улыбнувшись маньячной улыбкой. Так, кажется, теперь нужно будет вставать еще раньше. …Тренировка прошла замечательно. Ладно, она прошла как обычно, но после утреннего разговора почувствовал необъяснимый прилив сил, что позитивно отразилось на тренировке. Даже учитель отметил. Спросил, радуюсь ли я так сильно завтрашнему выходному. А я и забыл, что завтра выходной. В перерыве все вместе обсуждали, кто чем хочет заняться завтра, но никаких особо интересных идей не поступило. Нам, честно говоря, неловко иметь выходные. Пусть они и всего раз в две недели, но возникает такое чувство (по крайней мере, у меня), что мы еще не заслужили отдых. Кстати, если тебе интересно, я пишу тебе из-под одеяла. Нет, еще не ночь, мы только вернулись с тренировки. Просто мы играем в прятки (имя автора этой гениальной идеи начинается на «Сон», заканчивается на «У»). И чтобы ты знал, в нашем общежитии вообще негде спрятаться, поэтому я прячусь под одеялом. Кто-то вошел в комнату, потом голос Джейка выкрикнул, чтобы я прятался лучше, и дверь в комнату снова захлопнулась. Я убрал торчащую ногу под одеяло. Куда уж лучше-то? Судя по звукам, раздающимся из глубин общежития, прятки неплохо сочетают в себе еще и догонялки. Счастливый ор парней слышно, наверно, даже на улице: все такие активные только потому, что у всех (кроме Хисына, которого в общежитии сейчас нет) свободно расписание на этот вечер. Думаю, стоит присоединиться к всеобщему веселью, только нужно отодрать себя от мягкой кровати. Дверь снова открылась. Я думал, что это Джейк пришел проверять, насколько хорошо я перепрятался, но через щелку между одеялом и кроватью я увидел Чонвона. Он прошел к изголовью моей кровати и спрятался за ней (и как только поместился?). …Молчанье в комнате длится вот уже пять минут. Может, я освоил мастерство маскировки, и он меня не заметил?.. Ох-охох охохох… Что делать что делать что делать нужно что-то сказать ...В общем, прошло уже несколько часов с тех пор, когда я писал тебе последний раз, и за это время успело произойти столько всего, что я даже не знаю, с чего начать. И у меня есть новость, касающаяся лично тебя. Но, хорошо, пойду по порядку. Лежал я, значит, незаметный под одеялом, как шиноби деревни скрытого Листа, и тут Чонвон со мной заговорил (мне все-таки стоит поработать над моей техникой сокрытия). Он тихо спросил, не обидел ли он меня чем-то. В тот момент я подумал, что сегодня, видимо, международный день обид и извинений, потому что это уже был мой второй подобный разговор за сегодня. Я сказал: «Конечно, нет. С чего ты взял?». И тогда он ответил: «Потому что ты меня избегаешь». В тот момент я, конечно, знатно прифигел, потому что это он меня избегал, разве нет? Он же избегал меня?.. Теперь мне кажется, что я это всё придумал. Я успел сказать только: «Что? Нет!..», как в комнату опять вошел Джейк, раздосадовано покритиковав меня за нежелание прятаться (это было не «нежелание», это было «отсутствие возможности спрятаться нормально»!), и, не заметив Чонвона, ушел. Не знаю, что ударило меня в голову, когда я сказал, что в следующий раз он догадается посмотреть за кроватью, и предложил Чонвону спрятаться вместе со мной под одеялом. Ну, а что? Джейк думает, что под одеялом только я, и больше никого там искать не будет. Всё логично. Не знаю, что в свою очередь ударило в голову Чонвона, но он внезапно согласился. И полез ко мне под одеяло. Почему-то в тот момент, когда он перелезал через меня, устраивался у стенки и ерзал, пытаясь найти удобное положение, мне захотелось крикнуть, что я передумал, и в панике убежать в неизвестном направлении. Воздуха резко стало меньше, а сердце забилось как сумасшедшее… Думаю, это был приступ клаустрофобии. Под этим одеялом ужасно тесно, знаешь ли. Потом мы молчали какое-то время. Я писал что-то бессвязное на бумаге, а Чонвон оглядывал внутреннюю сторону одеяла с таким интересом, словно, это, как минимум, были хоромы с невероятно вычурным дизайном. Друг на друга мы не смотрели. Затем Чонвон спросил, что я пишу. Я сказал, что веду дневник, в который записываю умные мысли. Потом я, правда, вспомнил, что с первых дней не написал еще ни одной умной мысли, но сейчас не об этом. Я показал ему тебя, Бэйби Джей, но так, чтобы он не смог ничего прочитать. Он впечатлился. В комнату вошел Джейк (мне кажется, я пишу эту фразу уже в десятый раз за сегодня), только в этот раз он, как я и думал, пробежался по всей комнате, снова не удержавшись от комментария в мою сторону. На ходу спросил, не видел ли я Чонвона. Я сказал, что не видел. И даже не соврал. Потому что в тот момент лежал с зажмуренными глазами — они закрылись сами собой после того, как Чонвон, услышав звук открываемой двери, прильнул ко мне максимально близко. Чтобы наш силуэт сошел за одного человека, конечно. Как ушел Джейк, я не помню. Помню только напряженное сопение Чонвона у себя под ухом. И тот факт, что приступ клаустрофобии ухудшился. Через какое-то время он отодвинулся и сказал, что я гений. Представляешь? Я почувствовал, будто, как минимум, получил Нобелевскую премию, настолько он был восхищен. Нужно будет проверить, дают ли Нобелевскую премию за прятки под одеялом. После этого мы просто болтали о всякой ерунде, типа строительства домов на деревьях, Робин Гуде, старой Англии и нарядов королевы Елизаветы Второй. А потом нас нашли. Не знаю, что именно нас выдало, но есть подозрение, что тот факт, что мы разговаривали. Как бы, обо мне всякие слухи ходят, но раздвоение личности за мной еще не числилось. Джейк сорвал с нас одеяло так резко, что мы заорали от неожиданности, от чего он сам присоединился к нашему ору, так как не ожидал такой реакции. В общем, на этом прятки были завершены победой Джейка (и маленьким сердечным приступом), и мы все стеклись на кухню. К тому времени вернулся Хисын, и парни начали наперебой рассказывать ему, как прошла игра, которую он пропустил. Как оказалось, я недооценил возможности нашего общежития или, скорее, недооценил способности наших парней. Ники, ака Человек-Паук, прятался под кроватью, прижавшись к ее днищу и держась за ножки, поэтому из-за полуспущенной простыни его не было видно, даже когда Джейк нагибался. Сонхун надел на себя верхнюю одежду и «повесился» на вешалке в гардеробной. Сону завернулся в коврики для йоги и закопался в спортивном инвентаре. Честно, я бы разделил свою Нобелевскую премию на три части и раздал бы этим невероятным парням. Ребята решили, что я отдал себя в жертву ради победы Чонвона, подумав, что спрятаться вдвоем под одним одеялом был наш первоначальный план. Мы не стали спорить. Они принялись потешаться над нами, интересуясь, чем это мы таким вдвоем так долго занимались под одним одеялом, и я сказал, что их насмешки абсолютно неуместны и безосновательны. Потому что мы просто разговаривали. Потом я вдруг вспомнил, как Чонвон обнял меня, и наверно, это отразилось на моем лице, потому что Сону тут же принялся хихикать, утверждая, что было что-то еще. Они наседали на нас. И... не мог же я сказать, что мы там обжимались, верно? Короче, мне пришлось сказать им про тебя. Я сказал: «Я показал ему Бэйби Джея». Сначала я не понял, почему эта фраза вызвала ТАКУЮ реакцию. А потом понял… … НАМ НУЖНО СРОЧНО СМЕНИТЬ ТЕБЕ ИМЯ!!