Здравствуй, дневник-незнакомец

Приветствую, мой вновь безымянный дневник. Сейчас мы на перерыве Еще раз привет. В прошлый раз Так, о чем я там хотел рассказать? Сегодня Уф. Я в общежитии. Пытался несколько раз написать тебе во время тренировки, но каждый раз меня отвлекали. Если подумать, каждый раз это был Чонвон. Стоило мне достать телефон, как он тут же заводил со мной разговор или просил о чем-то. Я даже сообщения от родителей нормально прочитать не смог. Вообще, в последнее время он всегда рядом. Не думай, что я жалуюсь — наоборот! У меня всегда была цель стать для него самым любимым хёном, но где-то в глубине души я чувствовал, что обойти в этом звании Хисына у меня никогда не выйдет. Ничего против Хисын-хёна не имею — он и мой любимый хён (но не то чтобы тут есть другие кандидаты). Поэтому внимание Чонвона меня несколько удивляет, но в большей степени льстит. Неужели он наконец-то увидел во мне пример для подражания и эталон? Чувствую ответственность. И гордость. И восторг. И воодушевление. Много чего чувствую, короче. Остановимся на этом. Ой, Чонвон пришел… Псс, дневник. Пишу со съемок. У меня выдалась возможность написать тебе только потому, что Чонвон в данный момент на съемочной площадке. Подставляет невинную шею под хищные зубы Джейка. Это не аллегория. Это концепт. Да, мы вроде как сверхъестественные существа, и всё такое. «И всё такое» — потому что мы сами не до конца знаем задумку компании, так как не видим всей картины целиком. Когда Сону рассказывал, как его подвесили на дереве, мне практически удалось убедить его, что у нас концепт Мстителей. Он — Человек-Паук. Полуголый Сонхун — Халк. Я — Железный Человек. Почему? Потому что это самый крутой Мститель. Да, примерно на этом моменте он перестал мне верить. Солнце уже давно село, но сцены Джейка, Чонвона и Ники в процессе. Остальные уже закончили, но в общежитие никто из нас не торопится — не знаю как у остальных, но у меня такое ощущение, будто эти съемки для нашего дебюта мы должны провести все вместе. Вернулся Ники, весь в пыли. Я показал на него и, обернувшись к Сону, сказал: «Человек-Муравей». Тот закатил глаза. …Едем обратно. Тебе не показалось, что сегодня мои записки были сумбурными? Так и есть, теперь я слишком тороплюсь оформить свою мысль прежде, чем меня отвлекут. С бумажной версией дневника было как-то поспокойнее. Уже около десяти вечера, поэтому все парни умаялись, и половина салона дрыхнет. Я бодрствую только потому, что на моем плече спит Ники, и я не знаю, как так извернуться, чтобы сделать компрометирующее селфи. Чтобы потом шантажировать его, конечно. Буду угрожать сливом фото, из-за которого фанаты узнают, что Нишимура Рики может выглядеть как обычный пятнадцатилетий подросток. Сейчас он, честно говоря, выглядит еще младше. Фотографию действительно очень хочется сделать, но я боюсь пошевелиться, чтобы он не проснулся. Да, конечно, до общежития остались считанные минуты, и Ники всё равно скоро встанет, но я не могу ради фотки пожертвовать тем, насколько доверительно он ко мне прильнул. Может, это случайность, и он просто устал, поэтому уснул на первой попавшейся поверхности. А, может, после встречи с родителями сбросил с себя всё накопившееся напряжение. Или, может, стал, наконец, всё больше и больше раскрепощаться в нашем присутствии. Не уверен, но результат приводит меня в тихий восторг. Хочется обратить внимание всех остальных парней на нашего макнэ именно сейчас, когда он находится в своей самой милой ипостаси. Оглядел салон насколько смог. Столкнулся взглядом с Чонвоном. Вот черт. Интересно, он злится на меня? Мы вроде как хотели сесть вместе, но когда я заходил в машину, случайно споткнулся и упал на сиденье рядом с Ники. Пересаживаться было бы как минимум некрасиво, поэтому я остался с ним. Звучит как вполне разумное объяснение, да? Надеюсь, для Чонвона тоже будет. …Время отбоя уже давно прошло, но ребята всё еще продолжают шататься по общежитию. Главная причина — образовавшаяся очередь в ванную. Мы редко возвращаемся так поздно и все в одно время, поэтому заторов почти не бывает, но сегодня всё обернулось именно так. Кстати, мы не распределяем очередь принудительно, обычно она формируется сама вполне естественным образом. Первыми идут Сону или Сонхун. Чаще всего наш главный енот-полоскун Сону, которого остальным ребятам потом приходится выковыривать из ванной комнаты настойчивым стуком. Он выходит оттуда такой распаренный и счастливый, будто у нас стоит как минимум джакузи с гидромассажем, а не стандартный душ, бьющий струями в самых неожиданных направлениях. Сонхуна я бы тоже отнес к этой категории енотов-полоскунов, но таких суровых, знаешь. Прошедших военную подготовку. Потому что этот енот парень умудряется сполоснуться в самые сжатые сроки, словно кто-то стоит за дверью с секундомером. Не знаю, может, у него и были подобные тренировки в прошлом. Кто ж разберет этих фигуристов. Следом за этой парочкой обычно идет Джейк. У меня не сложилось впечатления, будто он так уж сильно любит купаться, но такое ощущение, что он поддерживает этот образ, чтобы не отставать от Сонхуна. Так сказать, чтобы не ударить в грязь эээ.. грязным лицом. Ладно, неподходящий фразеологизм, проехали. Хисын-хён тоже обычно болтается где-то в середине очереди, так как не любит затягивать с рутинными процедурами. А оставшиеся Чонвон с Ники идут купаться в конце, потому что тупо надо. Тебе могло показаться, что я забыл упомянуть себя любимого, но я не забыл. Потому что я самый последний. Иногда я настолько самый последний, что просто засыпаю прежде, чем ванная освобождается. К моей удаче. Не понимаю, зачем мыться вечером, если на следующий день опять потеть в репетиционной? Я не настолько сильно загрязняюсь за полдня, чтобы полоскаться по два раза в день. Но после сегодняшнего пыльного чулана, в который меня запихнули для съемок, наверно, стоит. Но всё еще лень. Хорошо, что до меня еще очередь не дошла. Пришел Чонвон. Присел на край моей кровати, но болтает с Хисыном, а я делаю вид, что занят своим телефоном. И я вообще-то действительно занят. После того, как он не давал мне позависать в телефоне весь этот день, мне нужно много чего наверстать. Мемы сами себя не посмотрят, знаете ли. У Чонвона красивый профиль… Решил тайно его сфотографировать. Парни одновременно обернулись на предательски вырвавшийся звук камеры, так что пришлось срочно притворяться, что делаю селфи. Потом Хисын картинно потер глаза, пожаловавшись, что у Айфонов слишком яркие вспышки. Чёрт. …Время настолько дикое, что я даже не буду тебе говорить, который сейчас час (не то чтобы ты не можешь узнать это сам по часам в углу экрана). Традиционно пишу из-под одеяла, потому что хён уже лег, а для него у Айфонов, наверняка, яркие не только вспышки, но и экраны. Вскоре после того, как я написал тебе в последний раз, Хисын ушел купаться, и мы с Чонвоном остались вдвоем. Он задал мне несколько пространных вопросов про съемки, и было не похоже, что ответы его сильно интересовали. Он был каким-то напряженным и скованным, а на меня почти не смотрел. Потом вдруг как бы между прочим спросил про тебя. Это было так рандомно, потому что я в тот момент рассказывал про то, как во время съемок одна из камер чуть не прожгла мне сетчатку, настолько близко к лицу они ее приблизили, что после этого я еще долго видел перед собой темное пятно. Сделал небольшую паузу, чтобы перевести дыхание, а тут уже: «Как дела у Джевон?». Сначала я завис, пытаясь понять, почему его больше интересует мой дневник, чем здоровье моих прекрасных глаз, и даже слегка оскорбился. А потом вспомнил вчерашний вечер, и тот факт, что Джевон моя несуществующая девушка. В общем, я признался ему, что раньше называл так свой электронный дневник. И что девушки у меня нет. И… он обрадовался. Я до сих пор не понял причины этой реакции — выглядело так, словно он радуется тому, какой его хён неудачник, что даже девушку себе найти не может. Было немного обидно, но с другой стороны, он вдруг так ожил. Улегся рядом на кровати, закинул на меня свои конечности, улыбался, стал задавать разные вопросы (причем на некоторые из них я уже отвечал несколькими минутами ранее). Такой Чонвон мне нравится больше, поэтому мое настроение тоже повысилось, и мы болтали обо всем подряд вплоть до возвращения Хисына. Хён посмотрел на нас в каком-то задумчивом удивлении и оповестил, что душ свободен. Чонвон тут же вскочил с кровати и в следующее мгновение сказал нечто такое, из-за чего я было подумал, а не выжгли ли мне сегодня на съемках помимо глаз еще и барабанные перепонки. Потому что он сказал: «Джей-хён, айда вместе искупаемся!». И, довольный собой, смеясь, выбежал. А я остался лежать на кровати бревном, краснея и бледнея перед молчавшим Хисыном. Потом не выдержал и тоже вышел из комнаты. Но не в ванную, боже упаси! От одной мысли, что я теоретически мог бы зайти туда вслед за Чонвоном и закрыть за собой щеколду, меня бросило в такой жар, что мне срочно понадобилось что-то очень холодное. Очнулся я уже головой в холодильнике, в котором бездумным взглядом смотрел на разбуженные светом продукты. Продукты смотрели на меня. Еще никогда в жизни у меня не сносило крышу от мысли о какой-то дурацкой щеколде, поэтому мне даже страшно представить, что было бы, если бы я продолжил думать в том же направлении. Поэтому я запретил себе думать об этом и продолжал стоять у холодильника, игнорируя его жалобный писк, оповещающий о том, что дверца слишком долго находится в открытом состоянии. Из транса меня вывел деликатный кашель за спиной, и голос Сонхуна спросил, как долго я собираюсь стоять на своем посту Ночного Дожора. Из холодильника пришлось вылезти. Я увязался за Сонхуном и тусовался в их с Джейком комнате до победного. Только когда в общежитии стихли все звуки, решил выходить. По удачному стечению обстоятельств это решение пришло ко мне в тот же момент, когда Сонхун сказал, что выпнет меня из комнаты с применением силы, если я не уйду сам. Чего он так нервничал, я не понял. Спать я им не мешал (да они и не спали), лишь скромненько сидел в уголке. В итоге, Сонхун, как вежливый хозяин, лично проводил меня до двери. А когда я вышел, он, как не самый вежливый хозяин, запер комнату на ключ (хотя на ночь они обычно не закрываются). Видимо, чтобы у меня не возникло мысли вернуться. Пфф, не больно-то и хотелось. Мылся я в ускоренном режиме, думая обо всём подряд — Сонхуне, енотах, армии, шампуне с ароматом персика, отсутствии полотенца, запотевающих стеклах — лишь бы не думать о том, что на этом самом месте несколькими минутами ранее стоял Чонвон. И намыливался тем же самым шампунем, водил пальцем по этим же запотевшим стеклам… Нет-нет-нет-нет. Итак, я вымылся. Натянул на мокрое тело одежду и крадущимися шагами вернулся в свою комнату. Свет уже не горел, а Хисын лежал в кровати, поэтому я быстро юркнул в свою постель и замер, пытаясь понять, не разбудил ли я его. Как оказалось, он и не спал. Через пять минут после моего появления вдруг неуверенно позвал меня по имени и так же неуверенно задал вопрос, от которого у меня всё похолодело внутри. Я не придумал ничего умнее, как притвориться спящим, и не шевелил ни единым мускулом, пока хён не засопел. Только после этого я потянулся к своему телефону, потому что мне нужно было срочно поделиться с тобой всем произошедшим. Его вопрос продолжает звучать в моей голове. «Что у вас с Чонвоном?» Ох. Хотел бы я и сам знать.