и падали листья.

      Антон и моргнуть не успел, как сентябрь уже подошёл к концу. Осень была в самом разгаре, все дороги были усыпаны красно-желтым ковром из опавших листьев, а ветер был настолько сильным, что Антона не спасали ни пальто, ни километровый шарф, обмотанный вокруг его худой шеи. Парень сильно опасался за своё здоровье, и к тому же был ужасным мерзлякой, поэтому всегда натягивал на себя тысячи вещей при любом удобном случае. За это родные звали его капустой, а ученики лишь по-доброму посмеивались. Антон был рад: класс его и правда полюбил, всем по душе пришёлся этот немного неуклюжий, но такой обаятельный и добрый парень. Антон Андреевич никогда ни на кого не кричал, не срывался, и всегда оставался спокойным. Так, по крайней мере, думали его ученики.       На самом деле, ментальное здоровье Шастуна уже начинало подводить, и нельзя было винить в этом кого-то одного. Всё сбилось в кучу: нестабильная погода, постоянные недосыпы, новое место, новый коллектив, ребята, за которых Антон переживал, как за родных детей. И плюсом ко всему Попов и Позов, два «опоздуна», как прозвал их Шастун. Поначалу, они совсем его не раздражали, он относился к этому спокойно, но потом внутри всё заклокотало от ярости. В Антоне явно умирал перфекционист, потому что ему было очень трудно смириться с тем, что эти двое регулярно опаздывали. Не было ни дня, чтобы они пришли вовремя. И неважно, каким уроком были предметы Антона Андреевича, они опаздывали на них всегда. От них несло табаком, это Шастун чуял за километр, но поделать с этим ничего не мог. Сдавать их директору бессмысленно, об этом Антону уже рассказала Юлия Александровна. А когда Антон спросил у неё, что ему делать, она ответила просто — «смириться». Такое положение дел парня, конечно, не устраивало, но и бороться уже не было желания. И где Сергей Борисович со своими пустыми обещаниями помочь? Учитель английского чудесным образом практически не попадался Антону на глаза весь месяц. Шастун не особо расстраивался по этому поводу, но иногда ему было любопытно, как они умудряются не встречаться даже в учительской? При том, что его класс исправно посещал уроки и факультативы у Матвиенко, о чём два раза в неделю Антону докладывал Сабуров. Шастуну вдруг подумалось, что Сергей Борисович владеет плащом-невидимкой, как в Гарри Поттере, потому что других вариантов его исчезновений парень не видел. Зато Антон Андреевич успел подружиться с Юлией Александровной Франц, и даже пару раз сходить с ней на кофе. Девушка была очень умной, поэтому Антону всегда было о чём с ней поговорить, но одно его всё-таки смущало: Юлия очень активно заигрывала с ним, а парню этого было не нужно. Как собеседник и друг, она была ему безумно интересна, но как любовный интерес — мимо. И дело было даже не в ней, просто у Антона не было слишком ярого желания влюбиться или просто обзавестись девушкой. Ему было и одному неплохо. Обижать Юлию Антону не хотелось, но и обманывать он её не мог. Поэтому ему приходилось иногда притворяться абсолютным дураком, не понимая очевидных намеков от Франц. И наконец, Антон смог познакомиться ещё с двумя преподавателями. Первой была Екатерина Андреевна Варнава — учитель химии и биологии. Она была довольно высокой, но при этом всё равно оставалась ниже Антона. Это ей нравилось, потому что до появления историка, шпалой считалась именно она. Начав с ней общаться, Антон узнал, что Екатерина в юности активно занималась танцами и даже завоевывала первые места на разных районных конкурсах. На вопрос парня, почему она пошла в учителя, девушка лишь отмахнулась, мол, решила стать серьёзнее, а в танцах такого не добиться. Но Антон видел в её глазах тот огонь, который угасал с каждым днём всё больше и больше. Сергей Борисович оказался Екатерине лучшим другом и только. Девушка даже отметила, что он знает её так близко, как не знает никто. Шастун был заинтригован, но объяснений так и не получил. Он понял, что Варнава ни за что ему своих секретов не раскроет. Да и не настаивал. Вторым новым знакомым оказался Павел Сергеевич Добровольский — учитель русского языка и литературы. Мужчина был одним из самых взрослых в лицее, старше его был только директор. Но при всём этом, Павел существенно от своих ровесников отличался. Не было в нём той напускной строгости, не было и каких-то взрослых мыслей. Добровольский был настоящим весельчаком и постоянно подкалывал Шастуна по поводу его роста. Поначалу Антону казалось, что он снова вернулся в школу к своим злым на язык одноклассникам, но позже он понял, что Павел делает это не со зла, а просто, чтобы расположить к себе. И у него это получилось: Антон начал мужчину уважать, потому что при всём своем задорном и веселом характере, он был профессионалом своего дела: дети писали все тесты на «отлично» и никогда не отставали ни в одной теме. Юлия Александровна как-то рассказала ему об одном из выпусков Павла Сергеевича — это был класс, на половину состоящий из медалистов. ЕГЭ по русскому все сдали практически на сто баллов, и об этом даже где-то писали. После этого, Антон зауважал мужчину ещё больше. Ему ведь до Павла Сергеевича ещё очень далеко.       Сергей наблюдал за Антоном издалека. Не то, чтобы он старался не попадаться ему на глаза, просто так получалось. Сергей точно также как Дима и Арсений, всегда и везде опаздывал. Но если парни это делали нарочно, назло новому историку, то у Матвиенко это происходило само по себе. Просыпаться вовремя — не для него. Ложиться спать раньше полуночи — не для него. Вести скучную жизнь с методичками и конспектами — нет уж, увольте. Но вопреки всему этому, ему нравилось учить детей. Нравилось уходить в английскую литературу, читать Джека Лондона в оригинале и рассказывать об этом своим ученикам. Нравилось быть ответственным за свой 10 «Б» и за них отвечать. Образ такого учителя совсем не вязался с тем, каким показывал себя Серёжа. Он был сплошным набором противоположностей, и именно это людей в нём цепляло. Все общались с ним как с лучшим другом, для всех он был «свой». И только Антон Андреевич Шастун никак не поддавался его чарам, дружить с ним не собирался, да и всем своим видом показывал полную отрешенность. При том, что с другими преподавателями парень с удовольствием общался. Антон привлекал Матвиенко именно этим, и Сергею хотелось узнать парня поближе. Вдруг ему вспомнился их разговор месячной давности. Кажется, Сергей Борисович обещал Антону Андреевичу позаботиться о двух местных хулиганах, и совсем про свое обещание позабыл. Нужно исправлять ситуацию.       Урок истории сегодня стоял третьим уроком, если верить расписанию, которое висело на первом этаже у входа. Дима и Арсений стояли в курилке и никуда не спешили, так как до звонка на урок было еще десять минут, а значит, в запасе у парней было минут двадцать. Арсений затягивался очередной сигаретой, поглядывая на Диму, который целовался со своей девушкой, и казалось, ничего вокруг не замечал. Арсению на всё это смотреть было неприятно, но кто его спрашивал? Дима с Аней встречались уже несколько лет, и на мнение других им было абсолютно всё равно. Они могли начать целоваться где угодно, и кто знает, к чему это может привести. А Арсению, как лучшему другу Позова, ничего больше не оставалось, как прикрывать эту сладкую парочку. Будто бы ему самому это нравилось. Но Арсений не переживал, что всё это может вылиться во что — то серьёзное. Арсений прекрасно понимал, что если в этой паре и есть любовь, то точно не со стороны Димы. Дима вообще свои чувства никому не доверял, кроме лучшего друга. Ведь только Попов знал, как тяжело парню бывает без поддержки родителей, как одиноко ему дома. Дома, где практически всё время Дима находился один. Арсений поэтому до сих пор и оставался Диме лучшим другом, что несмотря ни на что, поддерживал Позова во всём и старался никогда не оставлять его одного. И никакая Аня из 10 «Б» заменить Арсения была не способна. И сама девушка это тоже прекрасно понимала. Как бы она ни старалась, у неё никак не получалось спихнуть Арсения Попова с пьедестала. Никакими коврижками нельзя было заманить Диму к себе, если вдруг он нужен был Арсению. Потому что если Попову нужна помощь, Позов никогда его не бросит. Мало того, он сделает всё ради своего лучшего друга. А Аня оставалась где-то далеко, на задворках. Она искренне любила своего парня, но какой-то своей, дикой любовью. Аня Свиридова была собственницей, и не хотела делить Диму ни с кем. И уж тем более, с Арсением. И поэтому сейчас, когда они находились все втроём рядом, Аня отвлекала Диму единственным, что не мог дать ему Попов: нежностью и поцелуями. Отвлекала, и с большим удовольствием наблюдала за тем, как Арсений морщится и отворачивается, не желая на них, голубков, смотреть. В какой-то момент, Попов кинул недокуренную сигарету на землю, потушил её и громко кашлянул, привлекая на себя чужое внимание. — Слушайте, голубки, я всё понимаю, но кому-то уже пора на уроки, — ненавязчиво намекнул Арсений на девушку в объятиях Димы. В отличие от них двоих, Аня не была злостной прогульщицей и очень усердно следила за этим: получать от родителей за опоздания ей не особо и хотелось. Опомнившись, девушка подхватила рюкзак, валяющийся на земле, чмокнула своего парня в щёку и убежала. Дима проводил девушку взглядом и перевел его на Арсения, который в эту же секунду от него отвернулся, сделав вид, что так и было. — Сколько у нас времени? — Думаю, можно потихоньку выдвигаться, — ответил Арсений. — Заглянем в магазин? А то в горле пересохло, хоть водички куплю, — Дима вздохнул, — Аня какой-то новой помадой красится, следов не оставляет, но аромат такой, что просто жуть. Арсений лишь усмехнулся, подумав, что самой девушке Дима ни в жизнь про эту помаду не скажет. Себе дороже. — Сколько вы уже встречаетесь? — спросил Арсений, когда они уже вышли из магазина. — Года полтора, наверное, — ответил Позов, отпив немного воды из бутылки. — Солидно, — покачал головой Арсений. — Да фигня всё это, — махнул рукой Дима, — я эти полтора года и не заметил. Аня, она же простая. С ней прикольно целоваться, прикольно спать, — Арсений ухмыльнулся, приподняв одну бровь, — Но поговорить с ней не о чем. Она все время бубнит что-то про своих одноклассников, которые мне вообще неинтересны, про цены в Испании и… Ну ты понял, про всю эту бабскую муть. — Только не говори, что хочешь с ней расстаться, — вдруг остановился Попов, пытаясь скрыть слишком радостную улыбку. — Да не знаю я, — буркнул Позов, не замечая, как меняется лицо Арсения при каждой его фразе. — Давай, не будем об этом. — Давай, — согласился Арсений, пряча в глазах озорные искорки. Урок истории снова начался без Димы и Арсения. Антон как раз спрашивал домашнее задание у своих учеников, когда в дверь постучали. — Неужели, Позов и Попов решили сегодня прийти пораньше? — удивился Антон и пригласил стучавшихся войти, уже предвкушая новые оправдания ребят. Но этого гостя Шастун увидеть не ожидал. В класс зашёл Сергей Борисович собственной персоной. Окинув взглядом весь класс, Матвиенко улыбнулся своим мыслям и подошёл к столу Антона Андреевича. — Сергей Борисович, вы что-то хотели? — поинтересовался Антон, пытаясь скрыть своё удивление. Он не видел своего спасителя уже месяц, а тут он решил заявиться сам. — Я вдруг вспомнил о своём обещании, Антон Андреевич, — ответил Сергей, улыбнувшись. Антон вдруг подметил, что у мужчины очень красивая улыбка. Вот он чем всех обольщает, теперь всё ясно. — Своевременно, — подметил Шастун, ухмыльнувшись, — Но я сейчас занят, проверяю у ребят домашнее задание. — Но, как я вижу, ребята здесь не все? Ребята, которым было только за радость, что учителя отвлекли, с особым интересом прислушивались к разговору двух преподавателей. Антон, заметивший любопытные взгляды класса, вдруг встал со своего места, взял Сергея Борисовича за запястье и отошел вместе с ним подальше от ученических парт. — Сергей Борисович, вы меня отвлекаете, — Антон был не в восторге, что учитель иностранного языка вдруг ворвался к нему в кабинет со странными вопросами. И Антон абсолютно не понимал, чем был вызван его внезапный гнев: ведь он буквально минуту назад довольно улыбался. Матвиенко, почувствовав волну негатива со стороны своего коллеги, невольно отстранился. Брови парня немного сдвинулись к переносице, а от доброжелательной улыбки не осталось ни следа. Теперь на Серёжу смотрел абсолютно серьёзный парень, вдруг разом повзрослевший на несколько лет. Но Сергея это не пугало: да, он отстранился, поддавшись своему инстинкту самосохранения, но, открыв для себя нового Шастуна, каким его ещё никто в этой школе не видел, Матвиенко ещё больше им заинтересовался. — Антон Андреевич, я пришёл к вам лишь за тем…. Сергей не успел ответить, потому что дверь в класс вдруг распахнулась, а на пороге появились главные звезды сегодняшнего дня. Не замечая напряженной обстановки, парни попытались добраться до своих мест, но были остановлены холодным «стоять» от Антона. Да, такого от него они еще не слышали. Синхронно развернувшись на пятках, Дима и Арсений наконец заметили ещё одного учителя. Сергей Борисович тут же вытащил свою руку из крепкой хватки Антона, и улыбнулся старшеклассникам. Те лишь улыбнулись в ответ. Антон, немного размяв левую руку, вдруг расплылся в улыбке. — Сергей Борисович, вы здесь из-за них, я полагаю? — обратился Шастун к Серёже, продолжая прожигать взглядом опоздавших. — Вы довольно сообразительны, Антон Андреевич, — Сергей не мог не ответить коллеге колкостью. Попов и Позов тут же прыснули, но стушевались под строгим взглядом Шастуна. Кто его знает, может он их вообще побьёт? Это же не Макар, от нового историка многое можно было ожидать. — Ну что вы, Сергей Борисович, простая логика. Вы сказали мне, что возьмёте этих парней на себя, а теперь заявляетесь у меня в кабинете, спустя месяц. Ну не ко мне же в гости вы пришли чай пить, в конце концов, — Антон, наконец, обратил свой взгляд на Сергея. И взгляд Сергея говорил ему о том, что он бы совсем не прочь с ним выпить чаю. Да и может быть, что покрепче. Смутившись от такого пристального, с легкостью читаемого, взгляда, Антон прокашлялся и вновь повернулся к своим «опоздунам». — Так мы можем сесть на свои места? — вдруг подал голос Арсений, — Урок скоро закончится. — Урок закончится, когда я скажу, — строго ответил Антон. Арсений лишь примирительно поднял руки, параллельно закатывая глаза. — И вы будете нас держать тут весь урок? — ответил Дима, — Как-то глупо и непрофессионально с вашей стороны, Антон Андреевич. Неужели, в вашем институте вас не могли научить, как нужно обращаться со своими учениками? — Дима говорил довольно уверенно, наравне с преподавателями, и именно это выбивало из колеи. Шастун уже был на грани, поэтому последние слова его с лёгкостью добили. Стремительно покраснев, мужчина попытался найти слова, чтобы ответить своим малолетним обидчикам, но вместо этого лишь хватал ртом воздух. Не хватало ещё терять авторитет классного руководителя, и так державшийся на соплях, не только перед всем классом, но ещё и перед другим преподавателем. Серёже часто доводилось слышать и даже пару раз видеть, как эти двое доводили бедного Макара, как стойко мужчина это терпел, но со временем просто забил на них. А Диме и Арсению только это и нужно было: им бы приходить на уроки когда захочется, и чтобы никто их за это, как маленьких, не отчитывал. Но Макар и сам был не подарок, всё - таки мужчина был в преклонном возрасте, и от него Сергею тоже часто попадало. Попадало за то, что он, Сергей Борисович, любил постоять с этими самыми хулиганами где-нибудь за лицеем и подымить. Да, на самом деле, Серёжа очень быстро подружился с Димой и Арсением, потому что они своими повадками напоминали его школьные времена. И он ими даже восхищался, потому что ему и его друзьям в своё время на такие проделки смелости бы не хватило. Сергей никогда бы не вступился за Макара, потому что искренне его ненавидел, но Антона спасти хотелось. Именно поэтому, Сергей Борисович, увидев, как паниковал Шастун, тут же сорвался с места и подошёл к Позову и Попову. — Парни, — тихо, чтобы не слышал Антон, начал Серёжа, — чего вы его обижаете? — Какая вам разница, Сергей Борисович? — мягко произнес Арсений. — Нам не нравится его методика преподавания, — ответил Дима. — Так, — вздохнул Матвиенко, — вы уже довели его до белого каления, думаю, этого на сегодня достаточно. Да что там сегодня, ему таких впечатлений на месяц хватит.  — Месяц это слишком много для него, — хмыкнул Попов, — Антон Андреевич не Макар, тут другие методы нужны. Сергей знал, что полностью отговорить парней у него не получится, поэтому решил пойти на компромисс. — Просто не трогайте его, хотя бы до дня Учителя, пусть человек отойдет, — Матвиенко бросил мимолетный взгляд на Антона. Парень уже не выглядел, как помидор, но в их сторону поглядывал с опаской, — ему нужно к вам привыкнуть. Дима и Арсений задумались. Была в словах Сергея своя логика, парни, и правда, слишком яро на него набросились. Да и вдруг Шастун уволится в середине учебного года, а это лишние мороки и для директора, и для самих школьников. — Ладно, — нехотя ответил Дима, — Мы его не тронем. — Но только до Дня Учителя, — предупредил Арсений, — Когда он там кстати? Серёжа, довольный своими успехами, развернулся к историку. — Антон Андреевич, когда у нас День Учителя по календарю? — Пятого октября, — прохрипел Шастун, утыкаясь в классный журнал. Смотреть ни на Сергея Борисовича, ни на своих детей у него не было ни малейшего желания. Дима и Арсений кивнули Матвиенко и уселись на свои места. Практически весь класс смотрел только на них, потому что Антона Андреевича они теперь побаивались. Весь месяц учитель был самим воплощением доброты и заботы, а теперь вдруг открылся с новой, совсем неприглядной им, стороны. Лишь Нурлан, и ещё пару ребят беспокоились за историка, потому что прекрасно помнили, как Попов и Позов обращались с Макаром. Макар был мужиком суровым, и мог выдержать любую их выходку спокойно, а Антон Андреевич на такого человека не был похож. И сегодняшняя ситуация прекрасно это доказывала.

***

      Неделя пролетела также незаметно, как и весь сентябрь. Во всём лицее творился хаос: сегодня все учителя страны отмечали свой профессиональный праздник, и лицей №17 это не могло обойти стороной. Как и в большинстве российских школ, преподаватели «семнашки» единогласно решили устроить день самоуправления, и отдать все бразды правления своим ученикам. Антону Андреевичу и Сергею Борисовичу, как классным руководителям десятых классов, было поручено выбрать из своих ребят как минимум пятерых, чтобы распределить их по предметам. Старосте 10 «А» класса Антон поручил свой же класс, потому что Сабуров был единственным, кто мог найти контакт с Позовым и Поповым, и кого класс слушался чуть ли не лучше, чем своего классного руководителя. А Сергей Борисович оставил свой класс на Катю Домрачеву, закадычную подружку Ани Свиридовой. Девушка, в отличие от своей подруги, была куда спокойнее и сообразительнее, а значит, Матвиенко мог не переживать за свой 10 «Б». Раскидав остальных ребят по классам, парни хотели было отправиться в учительскую, чтобы, наконец, попробовать то крымское вино, которое протащила в сумке Варнава сегодня утром, но директор был совсем другого мнения. Остановив их на полпути, Станислав Юрьевич отправил обоих учителей в актовый зал помогать развешивать украшения к празднику, и приставил Добровольского проследить за всей подготовкой. Естественно, оба были очень недовольны, но кто их спрашивал? Да и Добровольский покивал директору для виду, довёл парней до актового зала, объяснил, что нужно делать, и благополучно свалил, оставив Антона и Сергея одних с некоторыми активистами лицея. — Как думаешь, вся эта мутотень надолго? — поинтересовался Антон, протягивая бумажную гирлянду по всей длине штор. Благодаря своему росту, парню стремянка была не нужна, поэтому девушки, до этого мучавшиеся с лестницей, с радостью уступили Антону Андреевичу эту работу. Шастуну хватало и стула, чтобы дотянуться до гардины, но проблема была лишь в том, что стул, видимо, доживал последние деньки, поэтому активно раскачивался, не имея никакой поддержки в своих четырех ножках. Именно поэтому, парню помогал не свалиться Сергей Борисович, придерживая его за ноги и иногда задирая голову, чтобы посмотреть, как много ещё Антону осталось работы. — Как обычно, — пожал плечами Матвиенко, от чего руки, держащие ноги Антона, непроизвольно дёрнулись. Шастун на несколько секунд потерял равновесие и зацепился за гардину, чтобы не свалиться на пол. И только благодаря тому, что гардина оказалась крепко привинченной к стене, историк не упал. — Серёжа, твою мать! — воскликнул испуганный Антон, — А если бы я упал? — Извини, — протянул Серёжа и покрепче обхватил ноги Антона. Шастун убедился, что теперь его безопасности ничто не угрожает, и продолжил вешать гирлянду. Вдруг, со стороны двери раздалось до жути знакомое фырканье. Серёжа, не собираясь поворачиваться, чтобы не подвергать Антона ещё большему риску, решил подождать, пока смешливые ребята не подадут голос. И они не заставили себя долго ждать. — Сергей Борисович, Антон Андреевич, а мы и не знали, какие у вас высокие отношения, — произнес Арсений и засмеялся в голос со своей же шутки. — А мы всё думаем, почему Сергей Борисович вас так смело защищает, Антон Андреевич. Но теперь то нам все понятно, — ухмыльнулся Дима. Серёжа лишь закатил глаза и фыркнул, уткнувшись лбом в колено Шастуна. Его давно уже не злили шутки Попова и Позова, он считал их довольно безобидными, но вот Антону до этого было ещё далеко. Парень старался сдерживаться, но иногда у него это выходило из рук вон плохо. Спустившись со стула, не без помощи Матвиенко, Антон тяжело вздохнул, пытаясь побороть нарастающее раздражение. — Позов, Попов, вы что здесь забыли? У вас ведь урок английского, насколько я помню, — нахмурился Шастун. — Антон Андреич, вы смеётесь? — хмыкнул Дима, засунув руки в карманы, — Какой из Пономарева учитель английского? Он the от this отличить не в состоянии. Антон подметил про себя, что произношение у Димы отличное, а значит, Сергей Борисович, действительно, хороший учитель. — То есть, вы просто сбежали с урока, и пришли доложить об этом вашему классному руководителю? — вдруг хохотнул Матвиенко, — вы, ребята, неподражаемы. Шастун мысленно согласился. Хоть подобное поведение и шло вразрез всем школьным правилам, Антон не мог не отметить, что таких, как Дима и Арсений, он в своей жизни ни разу не встречал. Ему даже расхотелось ругаться и как-то наказывать парней, тем более смысла в этом не было, особенно сегодня. Лучшим вариантом было просто махнуть на них рукой и забыть об их существовании хотя бы на эти выходные. — У меня нет желания с вами возиться, поэтому идите, куда хотите, — сдавшись, произнес Антон Андреевич и снова полез на стул, — Сергей Борисович, мне нужна ваша помощь. Матвиенко, явно не ожидавший от Антона такой реакции, немного завис, но после того, как Шастун его дважды окликнул, тут же поспешил на помощь. Арсений и Дима явно обескураженные, но довольные таким исходом событий, тут же исчезли в дверном проёме. — И ты так легко их отпустил? — не поверил Серёжа, поднимая голову вверх, — Я ожидал бурю. — Я просто хотел отдохнуть сегодня, праздник всё-таки, — ответил Антон, опустив голову и посмотрев на своего коллегу, — А они бы мне такого счастья не доставили. — Будешь отдыхать один? — поинтересовался Матвиенко, улыбнувшись. — Ты что-то хочешь мне предложить? — улыбнулся Антон в ответ. — Возможно, — Серёжа тут же выхватил из кармана телефон и набрал чей-то номер. Пока Матвиенко с кем-то разговаривал, Антон задумался. И как они так быстро подружились?       Если честно, Антон совсем не заметил, как их никакое общение превратилось в хорошие дружеские отношения. Наверное, всё началось неделю назад, когда Серёжа защитил его от собственных учеников. Звучит смешно, но тогда Антону было совсем не весело. Ведь тогда парень впервые сорвался перед всем классом, и уже неделю дети относились к нему настороженно. Нет, безусловно, они отвечали на все вопросы, которые он задавал, делали все задания, но в перерывах между этим стояла абсолютная тишина. Это Антона совсем не устраивало, ведь до этого ребята постоянно что-то обсуждали с самим историком, и их было интересно слушать. А что касается Димы и Арсения — Антон понятия не имел, что такого сказал им Серёжа, и почему они всю неделю молчали, как партизаны. Да, они продолжали опаздывать, но не говорили ни слова поперёк. Просто молча кивали и садились на свои места. Хотя иногда Шастун замечал, как сильно парням хочется сказать хоть что-нибудь. Но они упорно молчали, а Антон и не спрашивал. И сегодня, когда они начали их подкалывать, Шастун даже немного расслабился: вернулись. Может, и класс снова вернётся в свое обычное состояние. И ни один день из этой длинной недели не обходился без Сергея Борисовича. Мужчина завёл привычку каждое утро заглядывать к Антону Андреевичу и узнавать, как его дела. Первый день Антон на болтовню Серёжи отмалчивался, отделываясь стандартными «ага» и «да, точно». Но Серёжины рассказы казались всё завлекательнее, а сам Сергей всё интереснее. Поэтому, уже в среду парни вместе отправились обедать в столовую, а сейчас, похоже, собирались вместе отмечать День Учителя. Если так дело пойдёт и дальше, Сергей сможет смело претендовать на роль лучшего друга, которого Антону так не хватало в своей жизни. Итак, прошла всего неделя. За эти семь дней, Сергей Борисович Матвиенко успел превратиться в Серёжу, а Антон Андреевич Шастун обзавёлся броским прозвищем — «Шаст». — Шаст, заканчивай со своими гирляндами, нам пора ехать, — вдруг неожиданно бодро произнес Матвиенко, отпустив руки. Антона снова закачало, но в последнюю секунду он схватился за руку Серёжи. — Серёжа, блин, если я упаду, то единственным местом, куда я поеду, будет травмпункт, — возмутился Шаст, покрепче ухватившись за руку Серёжи, которая оказалась очень тёплой и приятной на ощупь. — Прости, — вновь буркнул парень, помогая Антону спуститься со стула, — Мы едем ко мне. — Так быстро? — усмехнулся Антон, отряхиваясь, — Может, сначала на свидание сходим? — На свидание мы сходим как-нибудь потом, — ответил Серёжа в тон и улыбнулся, — А сегодня ко мне. Нас девочки ждут. — Какие девочки? — замер Антон. Одно дело тусить с парнями, а другое дело с девушками: они же совсем другие! — Мы разве не будем вдвоем? — Блин, Шастун, ты реально думал, что я тебя на свидание позвал? — проворчал Серёжа, не скрывая насмешливой улыбки, — с нами будут Юля и Катя. — Так бы сразу и сказал, — облегченно выдохнул Антон, — Итак, где ты живёшь? Оба парня прекрасно понимали, что скорей всего в понедельник им прилетит от Шеминова за то, что они не явились на празднике в лицее, но желание уехать куда-нибудь подальше и отдохнуть оказалось сильнее любого другого.       Антон с удивительной легкостью согласился ехать неизвестно куда, с людьми, которых он знает всего месяц. Казалось бы, это все невероятная глупость, но Шастун точно знал, — этим ребятам можно доверять. Пока они рядом, с ним ничего плохого не случится.