и падали листья.

***

— Таким образом, после Великой Отечественной войны положение в сельском хозяйстве и в социальной сфере Советского Союза было просто катастрофическим. Подавляющая часть населения страны буквально балансировала на грани выживания…. Попов? — Антон вдруг заметил, что единственный слушатель его лекции уже несколько минут, не шевелясь, смотрит в окно, — Арсений! От такого громкого восклика парень вдруг подскочил и тут же повернулся к учителю. — Чего вы так орёте, я всё прекрасно слышу, — пробурчал Арс, стараясь не показать того, что думал он совсем не об истории. — И что я рассказывал? — Шастун, в свои школьные годы, не мог понять эту ехидную ухмылочку своих учителей, чтобы подловить нерадивых учеников на ничегонеделании. Но теперь понимал, как никто. Ведь так иногда хочется поймать ученика на месте преступления, поймать и упиваться его беспомощностью, чтобы потом поставить двойку карандашом (на самом деле Антон хороший и никогда в жизни за такую мелочь двойку не поставит, но попугать своих детей иногда было очень полезно). Но Арсения было не так легко провести. Парень хоть и часто залипал на других, не относящихся к истории и обществознанию, вещах, но всегда прекрасно всё слышал и всё запоминал. Вот и сейчас, Попов в точности повторил каждое слово Антона Андреича, да так умело, что Шастун тут же смутился и опустил глаза в журнал. Как-то он не подумал, кого взялся готовить к олимпиаде.       Антон, если честно, был в этом парне заинтересован. Нет, ни в коем случае не в романтическом плане, нет. Арсений хоть и был парнем с выкрутасами и всегда выглядел так, будто бы ему все равно, на самом деле, часто писал очень умные вещи в своих сочинениях. Антон, по примеру своего вузовского преподавателя социологии, часто давал ребятам на обществознании писать сочинения. Они здорово помогали ребятам изучать полученный материал и интерпретировать его так, чтобы он им был наиболее понятен. И Арсений писал иногда настолько глубокие вещи, что Антон начинал сомневаться насчет того, кто из них закончил вуз. Да, историку было действительно интересно позаниматься с Поповым лично и послушать его мысли, может быть, даже что-то перенять для себя, ведь даже учителям есть чему поучиться у своих учеников. Поэтому Антон предложил Арсению свою помощь в подготовке к олимпиаде, и к большому удивлению первого, парень согласился.       После неудачного признания в новогоднюю ночь, Арсений вообще был сам не свой. Несколько дней после того дня, парень вообще не выходил из своей комнаты, не принимал пищу и ничем не занимался. Дима в жизни парня не появлялся, не звонил, не писал и на звонки Арса не отвечал. Звонила и писала Катя: но Арсений девушке отвечать сейчас совсем не хотел. Поэтому Попов просто лежал на кровати и много думал. Иногда что-то выливал на бумагу, но после практически сразу сминал её и выбрасывал. Таким образом, спустя несколько дней, комната Арсения была похожа на пристанище писателя-неудачника: бумага лежала практически везде, это был не мусор в комнате Арсения, это его комната была внутри этого мусора. Но Арсу было глубоко всё равно. И именно в этот момент отчаяния, когда Арсению даже думать стало не о чем, ему вдруг позвонил Антон Андреевич. И предложил свою руку помощи, даже не зная, как сильно она ему сейчас нужна. А Арсений эту помощь принял. И сейчас он сидел на лекциях Антона Андреевича, но в голове всё возвращался к той треклятой новогодней ночи. И очень много думал. Думал обо всём: о том, что случилось, если бы ничего не произошло, что было, если бы Дима чувствовал немного иначе, что, если бы… Предполагать можно было очень долго, но Арс никуда и не торопился. Он просто по Диме скучал. Они не общались всего несколько дней, но Попову и этого хватало, чтобы начать себе придумывать самые плохие варианты развития дальнейших событий. И в большинстве вариантов, придуманных Арсом, Дима просто разрывал их дружбу навсегда. Да, Арсений явно не был оптимистом. Антон тоже много думал о том, что произошло в новогоднюю ночь. Хотя в его случае, можно было лишь радоваться, — после того дня, Серёжа сильно изменился в настроении. Теперь он везде отсвечивал своей улыбкой, а на удивлённые расспросы от коллег просто пожимал плечами и улыбался ещё шире. Антон причины такого настроения Серёжи не знал, но очень был рад видеть парня счастливым. А ещё, уже несколько дней подряд, парни везде были вместе. Ходили в кино, в ближайшую кафешку, в квест-комнату, в ледяной городок кататься на коньках…. Один раз даже сходили на хоккей. Ни тот, ни другой фанатами этой игры не были, но чем чёрт не шутит? Антон искренне пытался вникнуть в суть хоккея и разобраться, как всё это работает, честно, но довольный Серёжа, который так сильно втянулся в игру, очень сильно отвлекал. Шастун так и не смог заставить себя следить за игрой, потому что всё его внимание перенимал учитель английского, который то и дело вскакивал, чтобы что-нибудь прокричать в поддержку хоккеистов. И Серёжа будто бы совсем не замечал полный любви взгляд от соседа слева. Ну, или замечал, но виду не показывал. — Арсений, — вдруг вздохнул Антон, возвращаясь к своему ученику, — Открывай тетрадь, запишешь пару вопросов, ответишь на них и мне принесёшь после каникул. Ты меня слышишь, Арс? Попов поднял на Антона Андреевича свой взгляд. В нём так открыто читалась глубокая грусть, она так обволакивала всё вокруг, что Шастуну вдруг самому стало очень плохо и одиноко. Парень встряхнул головой, избавляясь от навязчивых мыслей, отложил в сторону методичку и пододвинулся к столу ближе, пытаясь войти с Арсением в контакт. — Арс, расскажи мне, что случилось, — мягко произнес Антон. — Антон Андреич, не занимайтесь ерундой, — отмахнулся парень, отводя от учителя взгляд, — Я сам разберусь. — Арсений, ты мой ученик, и мне не всё равно, что у тебя происходит, — Антон Андреевич продолжал настаивать на своём, хотя вообще не был уверен, что Попов ему раскроется, — Если бы проблемы были у Димы, к примеру, я бы тоже не оставил его. Арсений дёрнулся, услышав имя друга, и мимо Шастуна это не проскользнуло. — Неужели, Антон Андреевич, — Попов грустно улыбнулся, вырисовывая на полях тетради странные узоры, — Вы совсем не держите на нас зла? Мы же только и делали, что опаздывали на ваши уроки и хамили вам. Неужели, вы на самом деле такой добрый и глупый? — С глупым я не соглашусь, — ответил Шастун, улыбнувшись одним краешком губ, — Да и не в доброте дело, понимаешь? — А в чём же? — Арсений, наконец, заинтересовался разговором и поднял на учителя глаза. В них всё ещё отражалась отрешенность от внешнего мира, но уже проявлялись, хоть и слабо, любопытные огоньки. — Полюбил я вас всех, Попов, за эти четыре месяца, — тяжело вздохнул Антон, убирая с глаз чёлку, — Самому тяжело в этом признаваться, но и врать смысла мне нет. — Как мило, Антон Андреич, — Арс вдруг улыбнулся, впервые за несколько дней по-настоящему. — Так что давай, рассказывай, что там у тебя случилось, а то смотреть невозможно, сразу хочется в депрессию впасть, — Антон сел в позу внимательного слушателя, и Арс понял: придется рассказывать. — На самом деле, рассказывать мне особо нечего, — вздохнул парень, снова отводя взгляд, — Просто из-за моей глупости я рассорился с самым близким для меня человеком. И теперь даже не уверен, что мы сможем вернуть всё, как было, — Антон молчал, поэтому Арсений продолжил, — А я им очень сильно дорожу. И очень не хочу, чтобы наша связь прерывалась. Всё-таки, мы многое пережили вместе. Антону стало не по себе. Он и не думал, что Арсений способен на проявление вот таких чувств. Он и предположить не мог, как сильно не знал своего ученика. Не знал и не видел, какую тайну хранил в себе этот заносчивый мальчишка. — Любишь его? — вдруг спросил Шастун, в момент посерьезнев, — Ну того человека. — Люблю, — ни на секунду не задумываясь, признался Арсений, — Очень сильно люблю. Арсений мягко улыбнулся, поднимая глаза вверх. Ему будто бы стало легче. Когда Арс признавался в любви самому Диме, вся ситуация заставляла парня чувствовать себя виноватым, но сейчас, когда Арс просто рассказал кому-то о том, что чувствует, ему существенно полегчало. Всё-таки тащить этот груз одному было очень тяжело. Антон догадывался, о ком идёт речь, но произносить вслух его имя даже не пытался. Зачем лишний раз мучать паренька этим никому ненужным уточнением? Главное, что сам Арсений знает, к кому всю свою палитру чувств испытывает, и этого для Антона достаточно. — Знаешь, — произнес вдруг Антон Андреевич, вдруг решив разоткровенничаться перед собственным учеником, — в каком-то смысле я тебя понимаю. — Понимаете? — Арс ухмыльнулся, — Неужели, Антон Андреич, у вас тоже есть свои секреты? — Ну, начнем с того, что они у всех есть, Арсений. — Не будьте занудой, Антон Андреич, расскажите, — теперь в слушателя превратился Арсений. Но Шастун так легко сдаваться не собирался. — Ничего я не расскажу, — буркнул мужчина, уже пожалев о своих словах, — Просто понимаю тебя, вот и всё. Арсений хотел обмолвиться про Сергея Борисовича и подколоть учителя, но в последний момент передумал: всё же Антон Андреич постарался ему помочь, Арсу теперь просто стыдно как-то шутить над историком. — Спасибо, Антон Андреич, — после нескольких минут молчания произнес Арсений, — Честно, большое спасибо. Мне очень нужно было выговориться, и вы меня просто спасли. Антон вдруг покраснел, не ожидая таких приятных слов от своего ученика, но быстро справился с эмоциями. — Я всегда буду на вашей стороне и всегда буду рад вам помочь, Арсений. Вы же, в каком-то смысле, мои дети, как я вас брошу, — Антон тепло улыбнулся, и Попов вдруг почувствовал большую потребность историка обнять. У Арсения никогда не было старшего брата, Арс никогда не получал отцовской любви, поэтому Антон Андреевич в каком-то смысле вдруг стал ему и братом и отцом в одном флаконе. Или, по крайней мере, просто попытался им стать. Переборов свое мимолетное желание, Арс кивнул головой и улыбнулся. Нет, всё-таки необходимо держать себя в руках. Нечего растекаться от самых обычных слов, как растаявшее мороженое. Арсений не из таких. Антон улыбнулся в ответ, внутри искренне возгордившись своим учеником. Надо же, Арсений признал симпатию к своему другу, сказал о ней вслух, в то время как сам Шастун до последнего пытался свои чувства к Серёже отрицать. В то время как Антон просто взял и признался в любви не тому человеку. Слава богам, что Юля приезжала только через четыре дня, и у Антона было время придумать, как поступить дальше. — Антон, аккуратнее! — раздался восклик Серёжи, но слишком поздно: Шастун успешно приземлился на лёд своей пятой точкой и возмущенно завопил. И почему никто ему не сказал, что каток это весьма травмоопасное место? Серёжа тут же подлетел к другу и подал ему руку, помогая подняться. Шастун огромными усилиями заставил себя встать на коньках так, чтобы не грохнуться снова. Получалось очень плохо, но Антон искренне старался. Почувствовав, что он снова теряет равновесие, парень тут же ухватился за плечо Серёжи двумя руками и буквально на нём повис. А Серёжа никак не показывал, насколько же ему тяжело. Он просто переживал за друга, ведь это его первый раз на коньках, как оказалось. — Может, присядешь? — взволнованно произнес Серёжа, — Для первого раза ты достаточно набил себе синяков, Антон. — Но я ведь обещал тебе, что мы покатаемся вместе, — расстроенно ответил Шастун, — Ты прости меня, что я такой неуклюжий. — Тебе не за что извиняться, Шаст, — Матвиенко придержал Антона за запястья и мягко их сжал, — Лучше, я покатаюсь один, но ты останешься в порядке. Не хочу, чтобы ты разбился. Антон замолчал, окончательно смутившись. К такому искреннему проявлению заботы со стороны объекта симпатии было сложно привыкнуть сразу. Тем более что эта забота проявлялась к нему всё чаще. — Ладно, уговорил, — махнул рукой Антон, где-то внутри обрадовавшийся тому, что ему не придется убивать себя на катке и дальше, — Я рядом с Катей присяду. Варнава попросилась вместе с парнями на каток практически сразу, как услышала об этом от случайно проболтавшегося Серёжи. Вообще, он планировал идти только с Антоном, но девушка выглядела совсем одиноко, поэтому Матвиенко просто не мог её бросить. После нескольких неудачных падений, Катя немного ушибла ногу, поэтому решила немного отдохнуть на зрительских трибунах вокруг катка. И пока отдыхала, наблюдала за тем, как Серёжа и Антон друг с другом взаимодействуют. Что-то в голове у девушки сразу же заработало, но свои подозрения она пока решила попридержать при себе. До лучшего момента. От размышлений её отвлек Антон, плюхнувшийся рядом с ней. Катя повернула к нему голову и улыбнулась. — Накатался? — Да я больше падал, чем катался, — буркнул Шаст, — Сама же видела. — Первый раз всегда так, — приободрила Катя Антона, — Не переживай, научишься ещё. — Не уверен, — почесал затылок Антон, — Я столько синяков себе набил, что вообще нет никакого желания приходить сюда ещё раз. — Если Серёжа потащит, придёшь, — усмехнулась девушка и Антон за ней следом, безмолвно согласившись, — Никуда не денешься. — А что твоя нога? — вдруг перевел тему историк. — Уже не болит, — ответила Катя, похлопав друга по плечу, — Скоро вернусь к вам кататься. Антон утвердительно кивнул и устремил свой взгляд на каток. Ноги от коньков нещадно болели, но Шастун старался боли не замечать, продолжая смотреть на то, как красиво катается Серёжа. Правда, когда Матвиенко вдруг поднял взгляд и посмотрел на Антона в ответ, тот смущённо опустил глаза. Варнава, сидевшая рядом, тут же ухмыльнулась, ещё больше убеждаясь в своих догадках. Неожиданно, где-то в недрах огромной Антоновой куртки, запел телефон. Парень долгое время копался, пытаясь свой гаджет достать, но достал его лишь тогда, когда звонок уже прекратился. Включив экран, Антон ужаснулся, — семь пропущенных от Юли. Тут же набрав её номер, Шастун шумно выдохнул и прижал телефон к уху. Катя с интересом наблюдала за происходящим и за тем, как быстро меняется мимика Антона. — Да, Юль? Чёрт, серьезно? Я… Не начинай, Юль, я совсем не…. Я просто…. Ладно, давай, я приеду и заберу тебя? А, ты уже дома. Прости, Юль, я… Звонок резко оборвался. Антон убрал телефон и на несколько секунд прикрыл глаза, тяжело вздохнув. — Что-то случилось? — поинтересовалась Варнава, немного переживая за Франц, хотя они даже подругами особо не были. — Я придурок, вот что случилось, — тихо произнес Шастун, чувствуя себя ужасно виноватым, — Мне нужно ехать извиняться. — А что ты сделал-то? — девушка искренне не понимала, что такого парень натворил. — Юля сегодня приехала от родителей и я обещал её встретить. В итоге, я совсем об этом забыл, и она поехала домой сама, на метро. — Шастун, ты ужасен! — возмутилась Варнава, — Слава богу, ты не мой парень. — Спасибо, Кать, за поддержку, — фыркнул Антон, — Ладно, я побегу, не хочу, чтобы Юля сердилась ещё больше. Антон вскочил с места, тут же чуть не свалившись, и быстрым шагом, спотыкаясь коньками обо все углы, отправился к прокату, чтобы переобуться и забрать свои вещи. Он, правда, чувствовал себя самым ужасным молодым человеком, и ему просто необходимо было срочно исправлять ситуацию. Только Антон исчез из поля зрения, к Кате подошёл Серёжа и присел рядом. Не заметив Шаста, Матвиенко нахмурился. — А куда Антон делся? — Серёжа огляделся по сторонам, надеясь заприметить парня где-нибудь на льду. — К Юле поехал, — ответила Катя, наблюдая за метаморфозами, происходящими на лице Серёжи, — Она приехала сегодня, и он обещал её встретить. — И даже не попрощался, — тихо произнес Матвиенко, поникнув на несколько секунд. Но практически сразу, он снова вернулся в своё обычное состояние, — Он ведь ничего об этом не говорил. — Он забыл, — пожала плечами Катя, — Ужасно, правда? — Ужасно, — согласился Серёжа, уходя в свои мысли. — Серёж, — вдруг обратилась девушка к другу, — Скажи честно, между вами что-то происходит? Матвиенко тут же подскочил на месте, развернулся к Варнаве и очень неестественно улыбнулся. — Между нами? Что может происходить между нами? Что за глупости, Катя, — Серёжа махнул рукой, — Мы друзья, да и только. — Очень близкие друзья, как я посмотрю, — хмыкнула Варнава, поднимаясь со своего места, — Ну ты смотри, Серёж, не передружи. И девушка отправилась обратно на лёд, последний раз взглянув на друга. А Матвиенко вдруг задумался. А точно ли они только друзья? Ему вдруг вспомнился день, когда они отправились кататься на сноубордах. Когда раскрасневшийся улыбающийся Антон вдруг показался Серёже весьма привлекательным. Тогда Серёжа свои мысли затолкал куда подальше и внимания на них особого не обратил. А новогодняя ночь? Шастун внезапно в глазах Серёжи превратился в самого лучшего человека на земле. Серёжа неконтролируемо много улыбался, успешно пропускал мимо ушей все слова Антона, а ещё ему хотелось смотреть, смотреть, смотреть на него, не отрывая глаз. От смеха парня сердце очень весело делало «ух!» и будто бы стучало чаще. А что уж говорить о том странном ощущении внутри, где, казалось, растёт маленький тёплый комочек. Его корни обволакивали все органы и проникали сквозь грудную клетку, завязываясь в узел с бантиком, от чего в присутствии Антона становилось трудно дышать. Неужели, влюбился? Да ну, глупости какие. Матвиенко встряхнул головой, отгоняя глупые мысли, и отправился на лёд в компанию к Кате.       Дверь Антону открыли не сразу. Парню пришлось минут десять стучаться и звонить в звонок, прежде чем Юля, наконец, сдалась и открыла дверь, лишь бы не слышать этого трезвона на весь подъезд. Девушка оглядела парня с ног до головы: раскрасневшийся, в полурасстегнутой куртке и огромных кроссовках, парень был похож на маленького ребенка, которого мама загнала домой с мороза. Франц ужаснулась — он ведь так может заболеть. Без лишних слов затащив Шастуна в дом, девушка очень сурово на него посмотрела. — Ты с ума сошёл? — возмущенно произнесла Юля, сложив руки на груди. — Юль, я, правда, хотел тебя забрать, просто… — Да это подождет, — махнула рукой девушка, — Какого чёрта ты в таком виде по улице ходишь? Или ты думаешь, что раз мы в Питере живём, то у нас не холодно? Антон аж застыл от неожиданности. Юля его…отчитывает? Да его даже мама никогда не отчитывала! — Ты злишься на меня из-за того, как я одет? — переспросил парень, не поверив своим ушам. — Да, потому что ты заболеешь, дурак, — Франц вдруг шмыгнула и опустила взгляд. Антону очень сильно захотелось девушку обнять, такой грустной она выглядела. И он обнял её, да так крепко, что кости затрещали. — Всё со мной будет в порядке, — постарался утешить Антон Юлю, поглаживая по спине, — Я крепкий, я не заболею, мам. Юля тут же тыкнула Шастуна в живот пальцем. — Не порть момент, — фыркнула девушка и прижалась покрепче. Антон лишь усмехнулся, вдруг подумав, что, на самом деле, любит девушку. Но немного иначе. Осознание этого пришло абсолютно внезапно и совсем не показалось чем-то неправильным. Парень мягко улыбнулся, прикрыв глаза, — он не был уверен ни в чём до конца, но уже успел за что-то зацепиться. А если зацепился, остается только распутать. Ну, или разорвать всё к чертям.

***

      Уже светало, но парням было всё равно. Они продолжали расслабленно целоваться, прикасаясь друг к другу во всех возможных и невозможных местах. Серёжа отчетливо ощущал холодные кольца на своей груди, что ещё больше распаляло его, и от чего ещё больше хотелось быть ближе настолько, насколько это вообще возможно. Внутри все скрутилось в тугой узел, желание становилось всё сильнее, а парень напротив все красивее. Антон искренне улыбался в поцелуй, руками начиная поглаживать загорелое (и где он взял загар в январе?) тело Серёжи, решив немного его пощекотать. Не желая оставлять это просто так, Матвиенко сделал то же самое в ответ, от поцелуя не отрываясь. Шастун, не сдержав приглушенного смеха, случайно прикусил парню губу. Серёжа уже собирался возмутиться, когда вдруг понял, — боли он не почувствовал совсем. Не то, что ему не было больно, нет, он в принципе ничего не почувствовал. Резко отстранившись от Шаста, Серёжа присел. Антон, ничего не понимая, присел напротив. — Что-то случилось? — взволнованно произнес Антон. — Ударь меня, — тихо произнес Матвиенко, в принципе, начиная догадываться, что происходит. — Ты с ума сошел? — возмутился Шастун, взяв ладонь Серёжи в свою, — Не буду я тебя бить, даже не смей просить меня об этом. — Тогда ущипни, — умоляюще попросил Серёжа, — Мне это необходимо. — Ты не говорил, что имеешь потребность в садизме, — задумчиво и немного испуганно произнес Антон, поглаживая тыльную сторону кисти Матвиенко большим пальцем. — Шастун, просто ущипни и не задавай вопросов, пожалуйста, — резко произнес Серёжа, посмотрев парню в глаза. Антон лишь тяжело вздохнул и выполнил просьбу Серёжи. Тот уже приготовился к неприятной боли, но ничего не произошло. А через несколько секунд, парень раскрыл глаза. Это была снова его холодная комната, за окном была ночь, постельное белье было разбросано по всей кровати, а нижнее белье стало ему как никогда тесным. И самое главное, — Антона рядом не было. Серёжа быстро сложил два плюс два и устало вздохнул. — Твою мать! — пробурчал в свои ладони Серёжа. И подушка, лежавшая рядом, улетела в стену.       Когда он чувствовал приятное тепло внутри, смотря на Антона, когда ему говорила о своих подозрениях Катя, — Серёжа не верил. Он предпочитал думать, что всё это лишь дружба. Крепкая близкая дружба. Но этот внезапный сон вдруг многое расставил на свои места. Матвиенко не хотелось думать о том, что у них с Антоном может быть что-то большее, чем просто дружба, не хотел больше представлять с ним ничего НЕдружеского, но сон упрямо стоял перед глазами и забываться абсолютно не собирался. Серёжа возмущенно фыркнул, упал головой на кровать, совсем позабыв о выброшенной подушке, и от резкой боли в затылке застонал. И кто знает, может именно этот удар об кровать был виноват в следующей блестящей мысли парня. — Мне срочно нужно отвлечься, — заключил Серёжа, тут же вскакивая с кровати и подбегая к шкафу. Неважно, что была глубокая ночь, неважно, что завтра у него индивидуальное занятие с выпускниками, вообще ничего неважно, — Матвиенко срочно нужно было избавиться от навязчивой мысли в своей голове, срочно нужно было найти кого-то, кто бы помог ему справиться с такой проблемой.       В клуб Серёжа влетел, как метеор. Ему срочно нужно было в самую гущу событий, срочно нужно было влететь в толпу и в ней раствориться, лишь бы об Антоне и своем сне не думать. Влетел. И в следующую же секунду от девушки, с которой парень столкнулся, посыпался отборный мат. Матвиенко явно такого от миловидного создания не ожидал, поэтому замер и с интересом к ней приглянулся. Маленькая хрупкая девица с брезгливостью оттягивала свое черное платьице с белым воротником и тыкала пальцем в Серёжу, сообщая ему о том, какой он мудак. А Матвиенко лишь стоял и улыбался. Вот, кто ему нужен. — Я Серёжа, — парень протянул девушке руку. Та тут же замолкла, не понимая в принципе, что происходит. А после фыркнула, развернулась и отправилась к женскому туалету замывать пятно от апероля на своем любимом маленьком платье. Матвиенко нахмурился, но решил пока не навязываться. Вместо этого, он отправился к бару за стаканом виски. Девушка вышла спустя пятнадцать минут, и, тяжело вздохнув, направилась к бару. Усевшись рядом с уже подвыпившим Серёжей, она с интересом оглядела его с головы до ног, но как только тот заметил её взгляд, тут же отвернулась с самым надменным выражением лица. Матвиенко усмехнулся, отставив свой стакан. — Девушка, а может, все-таки познакомимся? — Серёжа вновь протянул руку, надеясь на этот раз получить ответ. Девушка несколько секунд что-то решала для себя, после чего ответила Серёже рукопожатием и мягко, по-доброму, улыбнулась. И будто бы совсем другой человек. — Оксана, — сообщила Серёже девушка своё имя и опустила взгляд на их с парнем сплетенные руки. Матвиенко тут же ладонь Оксаны отпустил, ненароком погладив её большим пальцем, отгоняя в голове флешбеки из недавнего сна. Девушка сделала вид, что не заметила, — Ты должен мне коктейль за испорченное платье, Серёжа. — Ты запомнила моё имя? — удивлённо произнёс Серёжа и улыбнулся ещё шире, — За такое грех не выпить. Бармен! Серёжа тут же подмигнул девушке и повернулся к подошедшему парню. Оксана лишь покачала головой, усмехнувшись. Вечер обещал быть интересным.       Дима был в абсолютном порядке и чувствовал себя прекрасно. А разбитый экран смартфона и к чертям разорванная тетрадка по биологии, что одиноко лежала в углу комнаты, — это так, мелочи. На самом деле, Диму ситуация с Арсением добивала не меньше. Вы только представьте, на десятый год дружбы узнать, что лучший друг в тебя влюблён! Уму непостижимо. Друг, который знал о тебе всё, который тебя всегда выслушивал, поддерживал в трудные времена. Арс был для Димы самым родным человеком, роднее собственной семьи, и услышать от него признание в любви было так же странно, как от родного брата. Дима не мог принять любовь Арсения, не мог даже представить, что у них может быть что-то большее. Нет, нет, и нет! Но в то же время, глупо было бы предположить, что Позов сможет просто так разорвать с Арсением дружбу. Слишком он для него важен, слишком дружба их для него важна. И Дима надеялся, что для Арсения тоже. Всё это так сильно ломало ему голову, что Позов просто сходил с ума в одиночку. Ещё и с Аней расстался, поэтому даже отвлечься было не с кем. Иногда ему написывала Катя, и Дима даже иногда ей отвечал. Девушке тоже пришлось нелегко: мало того, что лучшая подруга рассталась с парнем после двух лет отношений, так ещё и её собственный молодой человек совсем не отвечает на её сообщения. Поэтому Катя писала Диме, не желая нести весь этот груз в одиночку, тем более прекрасно понимая, что во всём этом есть и его вина. Телефон завибрировал. Позову не нужно было даже смотреть, чтобы понять, кто ему написал. Телефон завибрировал снова, и Дима, вздохнув, схватил его, чтобы открыть сообщения. Катя, 17:45 он всё ещё мне не отвечает Катя, 17:46 я переживаю

Дима, 17:49 ничего с ним не случилось Дима, 17:49 строит из себя королеву драмы, пострадает и напишет, не переживай

Дима успокаивал Катю, но сам так спокоен не был. Каким бы излишне драматичным Арс не был, он никогда так долго людей не игнорировал. А вдруг с ним и правда что-то случилось? А вдруг произошло что-то плохое, а Димы рядом с Арсением не оказалось? А вдруг Дима был ему нужен? В эмоциональном порыве Позов открыл диалог с Арсением и принялся набирать ему сообщение.

Дима, 17:58 Арс, как ты там? Ты в порядке? (не отправлено)

Дима попытался отправить сообщение три раза, но все разы телефон упрямо выдавал ему ошибку. Иронично. Может, это судьба, может, и не стоит ему писать? Катя, 18:02 Он мне ответил! Катя, 18:03 Ходит на факультативы к Антону Андреевичу, и вроде бы всё у него неплохо Катя, 18:03 Позвал меня погулять….

Дима, 18:05 Вот видишь, а ты переживала

В этот раз сообщение долетело без проблем. Дима облегченно выдохнул, — ему даже не пришлось мучаться самому, Катя всё сделала за него. И он был рад. Рад, что у Арсения всё хорошо, рад, что он, скорей всего, начинает отпускать эту ситуацию, раз зовёт Катю на свидание. Дима, правда, был за Арсения рад. Но внутри что-то предательски защипало.