и падали листья.

— Нам пора закончить всё это, — произнесла Оксана в тот момент, когда Серёжа вернулся в комнату с балкона. Матвиенко, еще не отошедший от произошедшего, поднял голову и устремил взгляд, полный растерянности, в сторону девушки. — Ты о чём? — О том, что всё это не имеет смысла, — Фролова отставила бокал в сторону, — Ты ведь познакомился со мной только ради того, чтобы его забыть, я правильно понимаю? Серёжа нервно сглотнул: как быстро она его прочитала! Неужели, всё настолько очевидно? — Оксан, я… — начал Серёжа, — Прости, я не хотел как-то обидеть тебя, честно. Я и сам не сильно понимаю, что происходит, понимаешь? — Матвиенко упал на ближайший стул и тяжело вздохнул, — Я просто не понимаю. Оксане вдруг стало жаль Серёжу. Поднявшись со своего места, девушка подошла к парню и положила свои руки ему на плечи. — Не переживай, Серёж. Судя по тому, что я видела, у вас всё взаимно, и нечего волноваться по этому поводу. — Но как не переживать? — развёл руками Матвиенко, — Мы не живём в сериале или в книжке, мы живём в гребаной стране, где всё ещё существуют люди старой закалки, и…. Я хочу любить человека и знать, что если мне захочется, я смогу взять его за руку и поцеловать, когда мне захочется. — Стой, — вдруг округлила глаза Оксана, — ты его любишь? — Я приводил пример, — ответил Серёжа, густо покраснев, — Ты вообще меня слушала? И как мы перешли с выяснения отношений к вопросам о любви? — А что выяснять? — Фролова хмыкнула, — Ты влюблён в другого, а я просто оказалась по пути. — Оксан, серьёзно, прости меня. Я жутко виноват перед тобой, — Серёжа опустил голову, размышляя над тем, как же странно, но приятно звучит фраза «Ты влюблён». — Успокойся, Серёж, — махнула рукой девушка, — У нас даже и отношений толком не было, чтобы мне вдруг оказалось, что терять. Серьезно, прекращай. — И ты совсем не злишься? — Матвиенко запрокинул голову, чтобы посмотреть девушке в глаза. Оксана вдруг усмехнулась. — Если только совсем чуть-чуть, — девушка вдруг чмокнула парня в лоб и тут же отстранилась. Серёжа был сильно удивлён, но в то же время сильно обрадован, — ещё никогда расставания для него не проходили так легко и спокойно. Он был безумно благодарен за это Оксане, — девушка оказалась очень мудрой и всепрощающей. На её лице не осталось ни капли обиды или желания мести, так, легкое сожаление. — Кстати, — вдруг произнесла Оксана, когда Серёжа уже собирался уходить, — Юля всё видела. Серёжа, не зная зачем, кивнул и направился к двери. А в голове последняя фраза, — «Юля всё видела». Стоит рассказать об этом Антону, он должен знать.       Звонок прозвенел минут десять назад, но Антон всё продолжал сидеть в кабинете, прожигая взглядом единственный уголок стены, неприкрытый шкафом. Из головы всё никак не лез вчерашний вечер и вчерашний поцелуй. Антон и с радостью бы назвал всё это ошибкой или решил бы, что ему это всё привиделось, но это было абсолютно не так. Он помнил каждую секунду вчерашнего вечера, помнил, какая была погода и как смотрел на него Серёжа. Он помнил его губы, помнил его тихое дыхание и… Хотел очень сильно обо всём это забыть. Ему было стыдно, до безумия стыдно. Антон весь день избегал Серёжи, хотя тот очень настойчиво пытался с ним поговорить. Антон не мог найти Юлю, как ни старался, хотя очень хотел с ней поговорить. Антон запутался, окончательно запутался. Он не знал, как ему поступить, потому что боялся обидеть обоих. Он искренне хотел рассказать Серёже о всех тех чувствах, что уже давно грозились вырваться наружу, он по-настоящему хотел разобраться в том, что испытывает к Юле, но… Ничего не получалось. У парня давно уже опускались руки, он просто хотел пустить всё на самотёк, но данная ему вместе с рождением мания контролировать каждый свой шаг, сильно усложняла ситуацию. Дверь громко хлопнула. Антон резко развернулся к выходу и заметил паренька, кажется, из 9 «Б». Он чем-то был похож на него, — высокий, неказистый и очень худой. — Антон Андреич, — начал парень, явно нервничая, — Вас Сергей Борисович попросил позвать. — Сергей Борисович, — задумчиво произнес Антон, — Скажи, что я сильно занят проверкой контрольных, и мне совсем некогда к нему подойти. Девятиклассник скептично оглянул абсолютно пустой стол учителя, но ни слова против не сказал. Лишь кивнул и исчез в дверном проеме. Шастун откинулся на спинку стула, — как же он устал. Но Сергей Борисович так просто оставлять ситуацию не собирался. Отпустив непутевого девятиклассника прочь, Матвиенко решительным шагом направился к Антону Андреевичу сам. Он поговорит с ним, хочет тот того или нет. Как Серёжа и думал, Антон всё ещё продолжал сидеть в своём кабинете и ни на сантиметр не сдвинулся со своего места. Увидеть самого учителя английского Шастун явно не ожидал, поэтому даже не смог адекватно отреагировать: просто удивленно округлил глаза и нервно сглотнул, ожидая самых гневных оскорблений в свой адрес после вчерашнего. — Я тебе вчера звонил, — начал диалог первым Серёжа. Существование стульев он, судя по всему, отчаянно игнорировал, потому что ничего лучше, чем присесть на первую парту, Серёжа не придумал. — Я не слышал, — тихо ответил Антон, стараясь другу в глаза не смотреть. — Все тринадцать входящих? — Серёжа не верил Антону и правильно делал: Антон бы и сам себе не поверил. — Телефон на беззвучке лежал, — Шастун с невероятным интересом завязывал узелки из шнурков своей черной худи, делая вид, что ему всё равно на болтовню лучшего друга. — Шастун, не беси, — вдруг фыркнул Серёжа, подойдя ближе и отбирая у парня его узелки. Антон тяжело вздохнул и поднял глаза, столкнувшись с глазами напротив, — Поговори со мной, — тон Серёжи был таким отчаянным, что Шастуну вдруг стало не по себе. — Я разговариваю, Серёж. — Нет, Антон, ты делаешь, что угодно, но не разговариваешь. — Что ты хочешь, Серёжа? — неожиданно прохрипел Антон, продолжая смотреть Серёже в глаза. И откуда только взялась эта хрипотца в его голосе? — Я хочу понять, что произошло вчера. — Шутка, — вдруг улыбнулся Антон. Правда, улыбка вышла немного неискренней, — Я просто хотел пошутить. — Шутка? — не поверил своим ушам Серёжа. — Да, Серёж. Мы же лучшие друзья, — вот я и захотел проверить, как ты на такие вещи реагируешь. Пошутить хотел, — Антон нёс полную ахинею и сам же в неё не верил. Похоже, Серёжа тоже, — Неужели, я тебя обидел? — Я… — Серёжа явно такого ответа не ожидал, — Да я… Придурок ты, Шастун. — Придурок, — согласился Антон, окончательно превратившись в весёлого шутника, — Но я думал, будет забавно, Серый. Сейчас это слово как никогда резало уши, — Антон давно не произносил подобного, всё чаще с его уст слышалось «Серёж» или «Серёжа», а тут… Он будто бы сам пытался убедить себя в том, что это всё глупая, не получившаяся шутка. — Ты прав, — вдруг кивнул Серёжа, усмехнувшись своим мыслям, — Действительно, забавно. Ну, я пойду тогда, посмеюсь. Один. Антону было жутко неловко, он всеми фибрами ощущал, как некомфортно чувствует себя Серёжа, и Антону так хотелось просто обнять друга, извиниться за все эти глупости, и рассказать правду. Но Антон боялся, боялся как последний трус. Поэтому он просто кивнул, натянув на себя самую неправдоподобную улыбку из всех возможных. — Пока, Серёж. — Ага, — и Серёжа вышел. А историк тут же громко стукнул рукой по столу, после чего поморщился, — переборщил с ударом. Какой же он идиот, придумать такое! Серёжа точно ему не поверил, это было видно по его выражению лица. Но Шастун не мог огорошить Матвиенко признанием в любви. Не сейчас, он абсолютно ведь к этому не готов. Да и вообще, к такому нельзя быть готовым, но Антон считал, что сможет обойти систему, и рассказать всё Серёже лишь тогда, когда придет подходящее время. Ну, а если оно не придёт, — значит, судьба не на их стороне.

***

      Когда прозвенел звонок, школьные коридоры вмиг опустели: во время уроков в лицее дежурили преподаватели и ловили нерадивых прогульщиков, поэтому никто не хотел попасться под горячую руку. Сегодня дежурили Юля и новенькая учительница музыки, которая, казалось бы, абсолютно случайно забрела в этот лицей, такой невинной и скромной она выглядела, и так нелепо выделялась на фоне самой Франц, — эффектной девушки с сучьим характером, но с такой широкой душой. Пока Елена Николаевна (а именно так звали новую учительницу) патрулировала второй этаж, Юля смотрела в зеркало школьного туалета на третьем этаже и отчаянно пыталась оттереть следы туши со щёк. Вообще-то она не собиралась плакать, и тем более размазывать дорогую тушь по лицу, но собственные чувства её особо не спрашивали. Доставая очередную влажную салфетку из изрядно похудевшей упаковки, девушка прошлась ею по лицу, но безуспешно: следы сошли, а черные едва заметные полосы остались. Теперь Юлия выглядела, как шпион из американских комедий. Не хватало только камуфляжных штанов с черной майкой и туго затянутого конского хвоста на голове. Бросив скомканную салфетку в раковину, девушка еле слышно выругалась и оперлась спиной об стену, случайно стукнувшись затылком о холодный кафель. Больно. А ведь она целых две недели успешно делала вид, что у неё всё прекрасно: любящий молодой человек, замечательный выпускной класс, отличная работа с хорошей зарплатой, что может быть не так? Да всё не так. Ну, допустим, работа ей нравится, и выпускники не такие плохие, это точно. Но Антон? Антон портил всю картину. Перед глазами стоял тот мерзкий контакт между Антоном и Серёжей. Нет, Юля была не против подобных отношений в принципе, Юля была против, чтобы её парень целовался со своим лучшим другом на балконе у девушки лучшего друга. А в остальном, девушка была достаточно толерантна. В тот вечер, Франц хотела уволиться с работы и уехать обратно к родителям, так сильно её предательство Антона сломало. Но что-то в последний момент заставило её передумать. Возможно, то, с какой упорной наглостью продолжал названивать ей Шастун или какие он слал смски с просьбой ответить и вопросами «что случилось». В какой-то момент девушка поняла, что Антон не знает. Не знает, что она всё видела. И это прекрасный способ вернуться к тому, что было. Просто промолчать. Юля слишком сильно держалась за отношения с Антоном, поэтому лучшим вариантом было промолчать. Ну и что, что она проревела все глаза, что она не спит ночами, представляя чужой поцелуй, и что иногда ей хочется залепить Шастуну звонкую пощечину, чтобы знал, куда лезет своими губами. Всепрощающая Франц молчала. Молчала, улыбалась и целовала Антона в щеку, обнимала его и во всём поддерживала. Но не высказывала ни слова против него. Кто бы мог подумать, что история новой учительницы из своей жизни вдруг заставит Юлю снова плакать? Елена Николаевна рассказала о том, как её муж ушёл к другой, как он влюбился в свою подругу, и как сама Елена страдала после этого. И Франц вдруг почувствовала эту боль, впитала её в себя. А после, позорно сбежала от коллеги, заперлась в школьном туалете и чуть от слёз не захлебнулась. Музыкантша, сама того не зная, напомнила Юле о плохом, надавила на самое больное, — на её сердце. Юля старалась не думать, почему Антон целовался с Серёжей, как давно у них это происходит, и зашло ли это куда-то дальше поцелуев. Не хотела думать о том, влюблён ли он. Честно старалась не думать, но раз за разом возвращалась к этим мыслям. Судя по тому, как общались Антон и Серёжа, между ними ничего не было. После произошедшего они будто бы отстранились друг от друга. Юля подмечала всё, и с каждым днём улыбка её становилась всё ярче. Она переждёт эту бурю и останется целой. Никакому ветру, любящему читать английскую литературу в оригинале, её не сломать. Она дождётся, что Антон бросит свои глупые мысли о Серёже, и придёт к ней. Она дождётся.       Наконец, с грехом пополам, приведя лицо в порядок, Юля поправила прическу и вышла из туалета. И тут же чуть не столкнулась с директором. Мужчина шёл прямиком к кабинету Антона, но не было похоже, что он шёл отчитывать его за что-то. Наоборот, настроение у Станислава Юрьевича было очень даже, он улыбался и что-то напевал себе под нос. Таким Юля директора видела редко. Благодаря нестандартному строению лицея, девушка смогла притаиться за стенкой и при этом услышать всё то, что скажет директор Антону. Антон Андреевич как раз объяснял одиннадцатому «А» новую тему, когда в кабинет заглянул Шеминов. Шастун директора заметил не сразу и продолжил объяснять новый материал до тех пор, пока один из выпускников не окликнул его. — Антон Андреич! — Таким образом, мы… Да, Пономарев? — Антон Андреич, вас Станислав Юрьевич в дверях уже минут пять ждёт. Антон, нахмурившись, развернулся. Его лицо тут же поменяло выражение с хмурого на гостеприимное. — Станислав Юрьевич, извините, заболтался. Вы что-то хотели? — Шастун был самой галантностью, когда дело касалось коллег, а тем более его непосредственного начальства. — Антон Андреевич, мне нужно с вами кое-что обсудить. Это не займет много времени, — Шеминов был в восторге от того, как вёл себя Антон, и ему оставалось лишь мечтать, чтобы добрая часть преподавателей вела себя хотя бы в половину так, как он. — Ребята, я отлучусь ненадолго, а вы пока начните читать новый параграф. Приду, и будем разбирать. Антон вышел из кабинета вслед за директором. Шеминов светился как яркая лампочка и не заметить этого было невозможно. — Станислав Юрьевич, что вы хотели со мной обсудить? — Антон Андреевич, помните, я обещал вам рассказать про то, как будет проводиться финальный этап нашей олимпиады? — Конечно, помню, — улыбнулся Антон, — Станислав Юрьевич, появились какие-то новости? — Да, — Станислав Юрьевич улыбнулся в ответ, — Финальный этап будет проводиться в Выборге, и вы поедете туда вместе с финалистами. — В Выборге? — Антон был сильно удивлён, — А разве не в самом Петербурге? — Это выбор проверяющей комиссии. Антон Андреевич, это очень хороший шанс, и очень здорово, что наши ученики попадают на финальный этап. В этом есть и ваша заслуга. — Да что вы, Станислав Юрьевич, я тут не причем. Всё дело в ребятах и в их уникальном мышлении. Но неужели я поеду один? — О, конечно же, нет. Я совсем забыл сказать. Вы едете вместе с Сергеем Борисовичем. Антон опешил. Как, — с Сергеем Борисовичем? Неужели все его попытки избегать Серёжу так глупо провалились? — С Сергеем Борисовичем? — переспросил Антон, искренне надеясь, что всё это глупая шутка. — Да, Антон Андреевич, что вы, будто бы не рады? Мы просто подумали, что вам будет комфортнее ехать туда с близким вам человеком, чем с малознакомым. Да и Сергей Борисович уже не знает, чем себя занять в школе, ведь его класс прекрасно справляется и без него, — Станислав Юрьевич откашлялся. — А чем плоха Юлия Александровна? — нахмурился Антон, — Мы с ней тоже…близкие люди. — У Юлии Александровны есть дела здесь, и она просто физически не сможет с вами поехать. Так, Антон Андреевич, — директор протянул парню лист формата А4, — Тут полный список учеников, которые поедут с вами, а полный комплект документов, необходимый для поездки, я передам вам чуть позже. А мне уже пора, возвращайтесь к своим ученикам. Станислав Юрьевич снова улыбнулся и направился в сторону учительской. Через несколько секунд Антон опомнился. — Станислав Юрьевич, а когда поездка-то? — Через две недели, Антон Андреевич, через две недели. И не забудьте сообщить об этом ребятам. Антон растерянно кивнул и зашёл обратно в свой кабинет.       Юля прекрасно всё слышала и была просто в ярости. С близким ему человеком? Сергей Борисович — близкий Антону человек? Неужели, все уже всё знают, и одна Франц оказалась слепой? Ну нет, так не пойдет. — Станислав Юрьевич! Станислав Юрьевич, подождите меня! — девушка вмиг догнала директора и встала перед ним, заставив того остановиться. — Юлия Александровна? — удивился Шеминов, — А что вы… Ах да, вы же сегодня дежурная. Как патруль? — Прекрасно, — фыркнула девушка, позабыв обо всех правилах приличия, — Станислав Юрьевич, почему я не могу поехать с Антоном Андреевичем? Чем я хуже Сергея Борисовича? — Юлия Александровна, вы подслушивали? — нахмурился директор, — Вы же знаете, что подобное попросту невежливо. — Я просто проходила мимо, патрулируя этаж, и услышала ваш разговор. Станислав Юрьевич, я…. — Юлия Александровна, раз вы всё слышали, то нет смысла вам объяснять, почему вы не едете. — О каких делах идёт речь, Станислав Юрьевич? Я абсолютно свободна, мои выпускники… — Вот именно, Юлия Александровна, ваши выпускники меньше чем через полгода будут сдавать Единый Государственный Экзамен, а подготовка у них пока не дотягивает. Вы не можете просто бросить свой класс и уехать в Выборг на несколько дней. У Антона Андреевича и Сергея Борисовича десятые классы, которым никакие экзамены пока не грозят, поэтому они вполне смогут оставить их на попечительство других преподавателей пару дней. Тем более, на олимпиаду едет большая часть именно десятых классов. Я всё понятно разъяснил, Юлия Александровна? — Абсолютно, Станислав Юрьевич, — Юлия поникла. — Тогда я пойду? — Да, конечно, прошу меня простить, я не… — Юлия Александровна, удачного вам дня, — и директор, в последний раз окинув учительницу хмурым взглядом, удалился. Слёзы нахлынули с новой силой, а салфеток на месте не оказалось. Чёрт, наверное, оставила их в туалете. И Юля направилась обратно в школьный туалет, предполагая, что проведёт там всё оставшееся время до звонка на перемену.       По расписанию последним уроком стояла история у Антона Андреевича. Арс и Дима, конечно же, туда не торопились, поэтому сразу же после звонка на перемену отправились в курилку. Дима затягивался сигаретой и старался не замечать пронзительного взгляда Арсения в свою сторону. Попов, в свою очередь, этого даже скрывать не пытался, потому что смысла не видел. Дима всё равно всё знает. Да и они продолжали оставаться друзьями, хоть чувства от этого не увяли совсем. Наоборот, после того, как они поговорили, чувства Арсения будто расцвели по новой. Потому что он увидел, какой Позов на самом деле замечательный, на какие он способен поступки. Арсений будто бы влюбился снова. Лучше бы Дима тогда его послал, ударил или перестал бы с ним дружить совсем. С разбитым сердцем ему бы жилось куда лучше, чем сейчас, когда объект твоей симпатии знает о ней, но вы продолжаете оставаться друзьями. — Мне вчера Аня написала, — вдруг заговорил Дима. Арсений от неожиданности вдохнул дым и закашлялся. — Хочет вернуться? — хрипло спросил Арс, откашлявшись. — Да нет. Просто написала, спросила, как у меня дела. Рассказала про то, что получила двойку по английскому. Ничего особенного, — Дима пожал плечами. — А ты? — Арсений подался вперёд. — Ответил, — Дима отвёл взгляд, — Не думаю, что она хочет вернуться, но… Арсений, твою мать! — вдруг воскликнул Позов, увидев дотлевающую сигарету в пальцах друга, выбросил свою и тут же отобрал Арсеньевскую, выбросив её на землю и притоптав кроссовком, — Идиот, покалечиться хочешь? Арс наблюдал за тем, как Дима тяжело дышал, очевидно на друга разозлившись, и вдруг улыбнулся своим мыслям. — Чего улыбаешься? — прищурился Поз, почуяв неладное. — Ты переживаешь за меня, — тихо произнес Арсений, улыбнувшись. — Придурок, — закатил глаза Дима и отправился прочь из курилки, в последний момент развернувшись, — Ты на урок идёшь или нет? Арсений поспешно кивнул и направился следом за другом, продолжая загадочно улыбаться. Дима упрямо шёл впереди, стараясь не придавать произошедшему значения. Конечно, он переживает и заботится, они же друзья! Какие же влюблённые глупые.

***

      Арсений не знал, зачем снова пришёл сюда. Зачем позвонил в дверь, зачем продолжает стоять и чего-то ждать. Когда девушка появилась на пороге, Попов всё ещё сомневался в своём приходе сюда, но отступать назад уже было поздно. — Что ты здесь делаешь? — Катя старалась вести себя холодно, но по отношению к Арсению выходило всё это довольно хреново, — Мы же расстались почти месяц назад. — Знаю, — Попов поник, — Но я без тебя не справляюсь. — Да что ты говоришь, — вздохнула Домрачева, скрывая за этим вздохом все нахлынувшие эмоции, — А тогда ты сказал, что ничего ко мне не испытываешь и я была лишь поводом, чтобы забыть. — Кать, — Арсению было сложно говорить, — Мне нужно с кем-то поделиться, а ты... Ты всегда слушала меня и давала прекрасные советы. — То есть, ты просто хочешь использовать меня как свою жилетку? Арсений замолчал. Катя смотрела на Попова и не узнавала его. Он всегда был таким уверенным, немного нахальным и жестким, так что же произошло с ним сейчас? Что его сломало? — Ладно, зря я это затеял, — тяжело вздохнул Арсений, подняв голову, — Мне лучше уйти. — Подожди, — тут же остановила его Катя, — Заходи, расскажешь, что случилось. Арсений тут же расплылся в благодарной улыбке и, в чувствах, крепко прижал к себе девушку. Домрачева лишь похлопала его по спине, понимая, что ничего, кроме обычного человеческого сожаления, она больше к нему не чувствует. Прошло несколько часов, прежде чем Попов наконец успокоился и заснул. Катя перебирала волосы Арсения, мирно спящего у неё на коленях, когда ей пришло сообщение. Аня, 18:33 он мне ответил

Катя, 18:34 кто?

Аня, 18:34 Дима Аня, 18:35 мы вчера с ним весь вечер переписывались Аня, 18:35 мне кажется, он не против всё вернуть

Катя, 18:36 ты уверена? Катя, 18:36 уверена, что хочешь этого? Катя, 18:38 кстати, когда ты собиралась мне рассказать, что на самом деле дима целовался с арсением в новогоднюю ночь?

Аня, 18:39 я хотела уберечь тебя Аня, 18:39 ты бы не пережила Аня, 18:39 откуда ты знаешь?

Катя, 18:40 Арсений сам рассказал, представляешь Катя, 18:40 я думала, мы подруги и всё друг другу рассказываем

Аня, 18:41 Кать

Катя, 18:41 забудь Катя, 18:41 и отстань ты уже от Димы, не наступай на те же грабли

Аня, 18:42 сама разберусь