и падали листья.

            Когда Антон проснулся, рядом никого не оказалось. Обнаружив себя, закутанным в одеяло, парень не сразу сообразил, кто о нём так позаботился. А когда осознал, вдруг расплылся в сонной улыбке. Всё было настолько хорошо, что становилось подозрительным, но Антон старался об этом не думать. Думал он лишь о Серёже и их вчерашнем вечере. Может быть, есть шансы, что его чувства взаимны? Может, не всё так плохо и отчаиваться рано? Антон не мог сам ответить на эти вопросы, всплывающие у него в голове. Ему необходим был какой-нибудь знак, что-то, что точно бы подвигло его на решительные действия. Один из знаков не заставил себя долго ждать, — на телефон Антона пришло сообщение. Сладко потянувшись, парень взял смартфон с тумбочки, одним взглядом разблокировав экран. Серёжа, 10:21 С добрым утром, если оно доброе)) Антон, без тебя с детьми и гидом не справляюсь, нужна помощь

Антон, 10:24 Утро просто прекрасное) Антон, 10:24 Без проблем, скинь мне ваши координаты, я постараюсь добраться до вас побыстрее

Серёжа, 10:26 Ты же мой хороший, спасибо!!! Серёжа, 10:27 Мы гуляем по Выборгскому рынку, на улице Ладанова. Знаешь, где это?

Антон, 10:28 Видел вчера на карте, так что да, знаю Антон, 10:28 Жди!

Откинув телефон на подушки, Антон тут же вскочил с кровати и отправился в душ, приводить себя в порядок. Настроение было великолепное, так что парень предвкушал очень хороший день сегодня.       Дима так сегодняшнему дню не радовался. Температуры уже не было, но голова нещадно раскалывалась, а горло горело так, что парню было трудно говорить. Одна отрада, — Арсений его не бросил и остался с ним рядом. Это безумно грело душу и отзывалось где-то глубоко, в районе сердца. Дима предпочитал думать, что это последствия внезапной болезни. И с чего он вдруг решил, что выйти зимой в полураздетом виде на балкон — прекрасная идея? Ведь отлично знал, чем всё закончится, зря что ли в мед поступать собирался? Дима находился в комнате один, — Арсений отправился в ближайшую аптеку за лекарствами, которых в отельной аптечке обнаружено не было. Диме был дан строгий наказ не вставать с кровати, завернуться в одеяло и попытаться поспать. Позов послушно кивал головой, но сразу же после ухода Попова решил перейти с кровати на кресло, так как там удобнее. Перебравшись на него, Дима включил свой телефон, нагло отобранный Арсением, и проверил уведомления. Пара сообщений от Ани, одно сообщение от Кати и пропущенный вызов от Борисыча. Очистив экран от ненужных уведомлений, Дима открыл переписку с Катей. Катя, 09:14 Дим, как там Выборг? Красивый? Дима сфотографировал свой градусник и отправил девушке фотографию.

Дима, 10:26 Не знаю *прикрепленный файл*

Катя, 10:28 Да ладно? Как ты умудрился? Неужели ты там один болеешь?

Дима, 10:29 Да всё нормально, со мной Арсений

Катя, 10:30 Тогда я могу не переживать) Катя, 10:33 Дим, я хотела поговорить с тобой. Позвони, когда тебе станет легче. Заинтригованный Позов уже почти нажал на кнопку вызова, наплевав на больное горло, но не успел: буквально за секунду телефон был выхвачен из его рук. Дима поднял глаза и увидел перед собой хмурого Арсения. Парень был сильно разозлён беспечностью Димы, — ну попросил же не вставать с кровати, ну как ребёнок! — Дима, по-моему я тебя просил оставаться в кровати, и уж тем более не трогать телефон, — медленно произнёс Арсений, шумно выдыхая. — Мне кажется, я уже достаточно взрослый, чтобы самому решать, что делать, — через силу произнёс Дима, ухмыляясь. — Да, видимо, недостаточно, — фыркнул Арс, поставив на тумбочку пакет с лекарствами, — Ложись в кровать, надо снова померить температуру и решить, что дать тебе в первую очередь. Дима нахмурился для приличия, но послушно вернулся в свою кровать, поглубже укутываясь в мягкое одеяло. Наблюдая за сосредоточенным Арсением, читающим инструкцию к противовирусному, Позову вдруг стало невыносимо тепло. — Обо мне никогда так не заботились, — вдруг прохрипел Дима, после того, как Арсений налил в мерный стаканчик лекарство, — Спасибо. От неожиданности Арс дёрнулся и успешно вылил на себя всю порцию сиропа. Резко спохватившись, парень отставил бутыль с мерным стаканчиком на тумбочку и попытался стянуть с себя кофту с расплывающимся пятном. Небольшая полоска кожи внезапно оказалась засвечена, от чего ещё ничего не сообразивший Дима стыдливо отвернулся. С некоторых пор, смотреть на своего лучшего друга без одежды стало неким табу для Позова. Ему было стыдно, что он не смог помочь Арсению с его чувствами, но влюбляться в него самому в его планы не входило. Поэтому лучше было даже не пытаться поймать к другу симпатию. Замочив кофту под водой, Арсений вернулся к Диме и лекарствам. Он не знал, почему простая фраза заставила его отреагировать так. Он просто услышал, как Дима благодарит его. Даже сквозь хрипы была слышна та неподдельная, пропитанная нежностью, благодарность, и Арсению было странно услышать такое от вечно невозмутимого Позова.       Антон успел добраться до назначенного места только к заключительному слову от гида. Не сказать, что он расстроился, не посетив экскурсию, но ему стало немного неловко, что он бросил Серёжу и детей таким бесстыдным образом. Но Серёжа возмущённым не выглядел, да и вообще светился, как новогодняя ёлка. Так сильно, что если бы они с Антоном взялись за руки, то смогли бы осветить целую улицу. Какая-то любовная электрическая цепь получается, где роли активных и пассивных элементов играют они сами. Антон вдруг покраснел, поймав себя на размышлениях о том, кто бы в их отношениях был пассивом. И как он вообще от ощущения неловкости пришёл к этому? Серёжа, заметив Антона, выпавшего из реальности, не придумал ничего лучше, чем взять его за руку. Помогло, — Антон тут же дёрнулся, с ошарашенным видом посмотрев на сплетение их рук. Серёжа, довольный результатом, тут же убрал руку, лишь пожав плечами. Шастун вдруг почувствовал, как внутри что-то радостно забулькало. Влюблённые ли это человечки в рёбрах или раф из кофейни рядом с отелем, парень не знал. Но ему определённо было хорошо. Гидом оказалась прелестная девушка, которая, как оказалось, уже успела неплохо познакомиться с Серёжей. И когда, после окончания речи, она подошла к Матвиенко, Антон немного напрягся. — Сергей, а что вы делаете сегодня вечером? — решительно спросила девушка, не пытаясь даже придумывать предлогов. Матвиенко удивлённо распахнул глаза, а Шастун вдруг съежился до маленьких размеров, лишь бы всего этого не видеть и не слышать. — Алина, мне искренне жаль, но сегодня я категорически занят, — Серёжа даже и думать над предложением девушки не стал, что делало его в глазах Антона ещё лучше, чем он был на самом деле, — Дети, сами понимаете. — Понимаю, — вздохнула Алина и тут же потеряла к Сергею всякий интерес. Повернувшись к Антону, девушка улыбнулась, — Вы тоже учитель? — Да, — вдруг ответил Матвиенко за друга, — И он тоже очень занят. Алина лишь пожала плечами и, распрощавшись с парнями, отправилась прочь. Так глупо её ещё не отшивали. Антон вдруг ухмыльнулся, взглянув на Серёжу. Матвиенко лишь развел руками. — У тебя девушка, а я…. — А ты за нас переживаешь, я понял, — Антон смешливо фыркнул. — Я…. Дети, свободное время! — вдруг воскликнул Серёжа, стараясь отойти от неудобной для него темы, — У вас есть время до пяти вечера, но старайтесь не расходиться далеко, иначе останетесь ночевать на улице! Счастливые школьники тут же растеклись по улицам и магазинчикам, а Серёжа, схватив Антона за рукав кофты, потащил за собой. — Мы куда? — удивился Антон. — Мы идём гулять, — решительно ответил Серёжа, — Хочу показать тебе одно прекрасное местечко. Антон оглядывался, восхищаясь видами, а Серёжа восхищался таким Антоном. Шастун вдруг переместил свой взгляд на Серёжу и широко улыбнулся. — Ты привёл меня в парк? — Не просто парк, а целый музей-заповедник «Парк Монрепо», — с самым умным видом произнёс Серёжа, — Я про него столько прочитал, что уже не терпится посмотреть на него изнутри. Антон нахмурился, оглядывая Серёжу со всех сторон. — Ты чего? — удивлённо спросил Матвиенко. — Пытаюсь понять, в какой момент настоящего Серёжу подменили, — задумчиво произнёс Шастун, из всех сил стараясь сдержать улыбку. Серёжа же сдерживаться не собирался, поэтому тут же захохотал. — Придурок, — Серёжа толкнул Антона в плечо. Антон не выдержал и рассмеялся тоже, — Ты же знаешь, как я люблю читать. — Знаю, — кивнул Антон, вспоминая, как однажды они с невероятным запалом обсуждали одну из книг Франка Тилье, — Я же шучу. Шастун сцепился взглядом с Серёжей и шумно сглотнул. Их взгляды говорили куда больше, чем слова, отрицать это было бессмысленно. — Антон, я хотел тебе кое-что сказать, — вдруг начал Матвиенко, опуская взгляд. Антон замер, всеми фибрами ощущая волнение Серёжи. Что он хочет ему сказать? Как Антону на это отреагировать? Как? — Что… — Антон вдруг почувствовал невероятную сухость в горле, — Ты о чём? — Я… — начал Серёжа, но тут же отвлёкся на что-то позади, — Васильев! Тут нельзя курить, это общественное место! — и Серёжа тут же отправился к нему с намерением вытащить парня оттуда за уши, чтобы неповадно было. Антон развернулся и увидел под небольшим деревом провинившегося девятиклассника. Парень активно пытался спрятать сигарету, но она просто выпала из его рук и потухла на промерзшей земле. Спасибо, что на улице была всё ещё зима, хотя погоду в Выборге сложно было назвать зимней. — Как же ты вовремя, Васильев, — пробормотал про себя Антон и отправился следом за Серёжей. Пока Матвиенко отчитывал нерадивого школьника, Шастун стоял рядом, пытаясь выглядеть грозно, но все мысли занимали несказанные слова Серёжи. Поэтому Антон был похож не на грозного учителя, а на ребёнка, которого потеряли в парке. — Но вы ведь сами с десятиклассниками курите, Сергей Борисыч, — обиженно всхлипнул подросток. — Во-первых, молчи об этом в тряпочку, Васильев, — фыркнул поуспокоившийся Серёжа, — А во-вторых, я этих десятиклассников знаю, как облупленных, они постарше нашего Антона Андреича будут в некоторых вещах. В следующую секунду Антон с возмущенным «эй» толкнул Серёжу в плечо. Матвиенко еле сдержался, чтобы не засмеяться. Девятиклассник с любопытством наблюдал за преподавателями, всё ещё переживая за своё ближайшее будущее. — Ну, Сергей Борисыч, вы ведь не расскажете родителям? — взмолился Васильев. — И в мыслях не было, — пожал плечами Серёжа, — Но если ещё раз увижу, — обязательно расскажу. — Вы лучший! — воскликнул девятиклассник и тут же исчез из поля зрения учителей. Антон и Серёжа проследили за подростком, после чего развернулись друг к другу. — Да ты у нас добрый, — ухмыльнулся Антон, — Прям кот Леопольд в человеческом обличье. — Давайте жить дружно! — спародировал Серёжа известного кота и рассмеялся. Антон невольно залюбовался Серёжей, после чего вдруг вспомнил, с чего всё началось. — Серёж, ты хотел что-то сказать, — произнес Шастун, абсолютно смутившись. Матвиенко еле заметно дернулся, но тут же расслабился, скрыв за улыбкой всё, что наболело. — Если честно, уже забыл, — произнес парень, махнув рукой, — Пошли лучше внутрь, там ещё красивее, чем здесь. Антон разочарованно вздохнул. — Ну, пошли.       Сериалы от Нетфликс и разгорячённый Дима под боком, — Арсений считал этот день лучшим в своей жизни. Конечно, его портила болезнь Димы, конечно, Арс ни в коем случае не хотел, чтобы Дима чувствовал себя плохо ни от болезни, ни от чувства вины. Но Арсений просто умирал от возможности находиться с ним рядом и быть ему полезным. Да и Дима не сильно был против, хотя может, Арсению это просто казалось. Но ведь Арс прекрасно знал, как семья Диму не любит, а если и любит, то очень незаметно. Что им, что Дима заболел? Они не в курсе. Они не в курсе, что он вообще в Выборге, потому что у каждого из них уже своя семья, а Дима так, напоминание о главной ошибке их молодости. Конечно, Дима своей семье не нужен. И Арсений хотел стать для него семьей. Хотел стать ему ближе, чтобы уберечь парня от всех разочарований в этой жизни, сделать так, чтобы Дима никогда не грустил. Арсений будет пытаться, даже если сам Дима все его попытки будет отвергать до последнего. Уйдя в себя, Арсений и не заметил мирно сопящего Диму у него на плече. Аккуратно переложив парня на подушку и плотно укрыв его одеялом, Попов закрыл ноутбук и отправился на свою кровать, обернувшись напоследок. — Выздоравливай поскорее, — тихо произнес Арс, ощущая внутри нечто невероятно приятное, тягучее и расползающееся по всем внутренностям. И Арсений определенно знал, какое название дать этому будоражащему чувству. — Любовь! — воскликнул веселый Антон, допивая немного терпкий напиток из своего стакана, — Я правильно ответил? — Да не кричи ты так, — буркнул Серёжа, наливая вино в свой стакан, — Определенно, любовь очень сильное чувство, но сильнее всё же ненависть. Парни вернулись с прогулки ещё час назад, предварительно загнав всех детей в отель и поручив им готовиться к завтрашней олимпиаде. Пока Антон проверял, все ли добрались к назначенному времени, Матвиенко будто бы из ниоткуда достал несколько бутылок красного вина, пару стаканов и огромную тарелку сырной нарезки. День Святого Валентина же, грех не отметить! — Почему? — не согласился Антон, запивая сыр вином, — Любовь, она же всепоглощающая, если любишь, тебе открыт весь мир. — Когда любишь, на разрушения не способен, — ответил упрямо Матвиенко, отставляя стакан в сторону, — А ненависть, она съедает не только других, она съедает и тебя, правда изнутри. — А как же разрушения ради любви? — возразил Антон, усаживаясь напротив Серёжи, — Когда ради любви ты готов навредить кому угодно, лишь бы объект твоих чувств остался в безопасности? — Неужели ты чувствовал такое? — вдруг задался вопросом Серёжа, склонив голову и с особенным любопытством взглянув на Антона. Шастун, уже довольно пьяный, посмотрел Серёже прямо в глаза. И прямо на глазах заинтересованного Матвиенко, Антон вдруг резко изменился, глаза его заблестели, а сам он будто бы вырос за несколько секунд на пару сантиметров. — Не поверишь, — произнёс Антон без капли иронии, — Чувствовал и продолжаю чувствовать. — И каково это? — тихо спросил Серёжа, не отрывая от Антона взгляда, — Чувствовать нечто, столь разрушительное? — Лучше этого чувства ещё не придумали, — Антон говорил чуть ли не шёпотом, неизвестным образом оказавшись к Серёже ближе, — Когда ты хочешь уберечь человека от всего плохого, когда дыхание спирает и дышать становится нечем. Когда ты видишь его с другой и злишься, просто невообразимо злишься. И хочется сделать человеку больно так же, как и он тебе, но у тебя не получается. Потому что ты человека любишь так сильно, что у тебя просто не выйдет сделать ему плохо или больно, — Антон, кажется, не дышал, пока говорил всё это, и Серёжа начинал всерьёз за него беспокоиться, — Когда ты проклинаешь и одновременно благословишь тот летний день, когда вы познакомились. Когда ты ненавидишь и в то же время любишь то самое крыльцо, на котором вы волей случая столкнулись, — Серёжа замер, всё прекрасно понимая. Понимая и ощущая внутри всё то, о чём так настойчиво твердил ему Антон. Любовь, она, действительно, всепоглощающая, — Когда ты всем хочешь доказать, что твой человек на самом деле очень хороший, просто они этого не понимают. Когда ты всеми силами пытаешься выгородить его, чтобы ему не прилетело. И неважно, что за это отвечать придется тебе. Когда…. Антон договорить не успел, потому что был нагло перебит Серёжей. — Я правильно тебя понял, — поинтересовался Серёжа, держа в руках стакан с вином, — Ты только что сказал, что любишь? — На языке замерло слово, которое никак не хотело вырываться наружу. — Ты всё правильно понял, Серёж, — Антон поник, внезапно осознав, что он только что наговорил своему лучшему другу. Матвиенко, взбудораженный признанием Антона, буквально в несколько секунд осушил весь стакан, и обхватил руками лицо парня. Антон тяжело задышал, поднимая взгляд. — Антон, я… Я тоже тебя люблю, — с этими словами и глупой улыбкой на лице Серёжа тут же впился своими губами в губы Антона. Антон не сразу сообразил, что происходит, и поверить в происходящее не мог. Вплоть до той самой секунды, когда Серёжа от переполнявших его чувств случайно прикусил парню губу. Тогда Антон по-настоящему поверил, после чего одной рукой обхватил Серёжу за талию, а второй потянул за футболку, утопая в океане из щемящей нежности и сводящей с ума страсти. Антон тонул в Серёже, но спасаться не хотел. Спасение утопающих — дело рук самих утопающих? Тогда Антон предпочитал быть утопленником. Серёжа, совсем ошалев от взаимности Антона, переместил руки под его футболку, нежно поглаживая впалые бока. Пока его губы терзали губы Антона, руки вытворяли что-то невообразимое с его телом. Антон непроизвольно застонал в поцелуй, от чего Серёжа вдруг почувствовал жар внизу живота. Парень возбуждал его просто своей реакцией, своей полной отдачей. Возбуждал той самой разрушающей любовью, которой он отдавался весь, до последней капли. Серёжа хотел Антона, и честно себе в этом признавался. Переместив Антона в лежачее положение, и с трудом оторвавшись от его губ, Серёжа снял с парня футболку и принялся выцеловывать его шею, оставляя на нём еле заметные отметины, которые обязательно дадут о себе знать завтра. Но это завтра, всё завтра, а Серёжа хотел наслаждаться тем, что происходило именно сейчас. От томящего напряжения, Антон хватался за бедра Серёжи и пытался снять с него так сильно отвлекающую одежду. Серёжа помог ему, оставшись в одном белье, и продолжил целовать Антона во всевозможные места. Антон рвано вздохнул, пытаясь включить хотя бы немного разума, но получалось всё из рук вон плохо, потому что всем нутром он желал Серёжу. Желал, чтобы эта сладостная пытка никогда не заканчивалась. Но разумный парень, запертый глубоко в мозгу, просто молил его остановиться, восклицая «Ты не готов!». Антон не собирался его слушать, но разум так настаивал, что ему пришлось подчиниться, хоть и с огромным нежеланием. Поэтому, Антон невообразимыми усилиями заставил Серёжу переключиться с ключиц снова на его рот. — Серёжа, — тяжело выдохнул Антон, замечая в глазах парня беснующихся чертиков, — Я безумно тебя хочу. — Я тоже тебя хочу, — ответил задыхающийся Серёжа, не понимая, к чему ведёт Антон. — Но я не готов, — Антон зажмурился, — Прости. — Не смей извиняться, Антон, — резко произнёс Серёжа, делая огромные паузы в словах, — я не стану настаивать, пока ты сам не решишь, что готов. Серёжа отстранился, чтобы не соблазнять Антона дальше, но тот одной рукой вернул его обратно. — Я, правда, очень сильно люблю тебя, ты знал? И без лишних слов, парень притянул к себе Серёжу и поцеловал. Поцеловал крепко, «по-взрослому». Матвиенко тут же улыбнулся в поцелуй, углубляя его, руками поглаживая тело Антона. Шастун же чувствовал метающихся бабочек внизу живота и счастливо жмурился. В комнате Димы и Арсения свет погас слишком рано: Арс не хотел мешать другу спать, стараясь быть тише воды, ниже травы. Позов спал беспокойно, постоянно ворочаясь и покашливая, поэтому Попов часто бросал на него встревоженный взгляд, — мало ли что. В какой-то момент, когда Арсения уже начало клонить в сон, со стороны Диминой кровати вдруг раздалось тихое бормотание. Парень не сразу сообразил, что говорил Дима, но вникать в его бессвязную речь не стал. До тех пор, пока не услышал своё имя. — Арс, — тихо произнес Дима, продолжая держать глаза закрытыми, — Арс хороший…. Нет! Его не отдам. Глаза Арсения широко распахнулись. Окончательно растеряв всякий сон, парень подошёл ближе к Диминой кровати, даже не пытаясь скрыть улыбку на своём лице. — Он мой…. Да, мой… передайте Арсению, Арсений хороший, Арсений поможет… Ты хотела поговорить? Катя, я не могу сейчас разговаривать, мне не разрешают…. Попов навострил уши, — причём тут Катя? И о каком разговоре идёт речь? — Люблю?..наверное, люблю…. Попов не знал, куда себя деть, потому что в голову полезли мысли, слишком непозволительные. — да, бутерброды я люблю, наверное. И больше сыра! — вдруг воскликнул Позов, развернулся к стенке и тут же мирно засопел. Разочарованный Арсений вздохнул, убедился, что Дима прекратил свою беседу с кем-то эфемерным, и отправился на свою кровать, чтобы всё обдумать. Он Диме приснился? Неужели, Диме не всё равно? Неужели….? Да ну, он просто бредит. Но даже после своей уверенности в том, что это был бред больного, парень долго ещё не мог уснуть после речей Димы, поэтому лежал, смотрел в потолок и улыбался своим мыслям. И только спустя час с лишним, Арс отправился в царство Морфея с больно глупой и довольной улыбкой на лице.       В эту ночь в одном из отелей Выборга, в комнатах по соседству, засыпало как минимум четыре самых счастливых человека. Каждого из них переполняла любовь, но любовь разная, у каждого своя. Кто-то был в это чувство погружён с головой, а кто-то только собирался прыгать, продолжая нелепо топтаться на трамплине, со страхом поглядывая вниз.

Но они обязательно прыгнут, просто дайте им время.