и падали листья.

***

— Тош, подай, пожалуйста, мою любимую футболку, — Антон, морщась от собственного нелюбимого прозвища, протянул девушке первую попавшуюся под руку вещь, — Нет, это не она, боже! Моя футболка белая, а ты подал бледно-розовую! Антон устало вздохнул. — Возьми сама, я не разбираюсь, — Юля раздраженно цокнула, подошла к дивану, на котором были разбросаны её вещи, и схватила нужную футболку, покрутив её перед носом Шастуна. Парень лишь закатил глаза. — Ты уже в воскресенье вернёшься обратно, зачем столько вещей? — Антон искренне не понимал, зачем Франц такой большой чемодан для поездки к родителям. Лично он ездил к своей семье с одним рюкзаком, куда клал только самое необходимое. — Я же не ты, ехать куда-то с одной парой трусов, — фыркнула девушка. Антон покачал головой. Их пассивно-агрессивные отношения длились уже две недели, с того самого дня, когда маму Юли подключили к аппарату. Антон не мог расстаться с девушкой, потому что, как он думал, ей будет тяжело одной. А агрессия с её стороны, — это лишь попытка защититься от своих проблем. Но с каждым днём, Шастун сам угасал, — потому что чувствовал, что эти отношения съедают его заживо. Одним нелегким решением, Антон испортил жизнь сразу троим: себе, Юле и Серёже. Себя он мучал ненужными ему отношениями с Франц, её мучал ежедневным враньем о чувствах, а Серёжу…. С Серёжей они уже две недели оставались друзьями, что для обоих было только наказанием. *две недели назад* — Серёж, я не мог поступить иначе, — Антон чувствовал себя ужасно виноватым перед Серёжей. Ещё бы, говорить о любви, о чувствах, чтобы потом нагло врать не только партнеру, но и самому себе. — Ты всё ещё любишь её? — тихо произнес Серёжа, поднимая взгляд на Антона. — Нет, — на самом деле этот ответ дался Шастуну легко. Так легко, что он даже сам удивился. — Тогда почему ты с ней? — Матвиенко схватил Антона за запястья, потянув на себя. Парень на секунду растерялся, но сопротивляться ему он не мог, поэтому шагнул ближе к парте, на которой сидел Серёжа. — Ей тяжело, Серёж, — вздохнул Шастун, убирая с лица Серёжи упавшую ресничку, — Она одна не справится. Серёжа с Антоном был явно не согласен, но спорить не хотелось. Хотя бы сейчас. Нужно было принять сложное решение, от которого Матвиенко становилось тошно. Нужно отпустить его к ней, нужно дать ему время, чтобы во всем разобраться. Но отдать его Юле просто так Серёжа не мог. Схватив рубашку Антона пальцами, Серёжа притянул парня к себе и мягко поцеловал. Антон встал между ног Матвиенко, обвил его шею своими руками и ответил на поцелуй чуть настойчивее. Их языки переплетались, губы отчаянно сталкивались, а дыхание становилось прерывистее. Поцелуй отдавал глубоким отчаянием и сигаретами, — Шастуну хотелось дать по лбу, ведь обещал курить меньше! Серёжа понял, что ещё чуть-чуть, и он Антона никому не отдаст. И наплевать ему на Юлины проблемы, ему Антон самому нужен. Он его любит! Серёже об этом хотелось кричать, хотелось говорить вслух. Но пока оставалось лишь держать всё это в себе, держать и молчать. Еле оторвавшись от чужих губ, Серёжа прижал к себе Антона, обвивая его спину руками, а носом утыкаясь в плечо. — Нам нужно остаться друзьями, — Серёжа и сам не верил в то, что говорил. Антон, такого не ожидавший, нервно дёрнулся в объятиях, но Серёжа выбраться ему не позволил, — Так будет проще. — Проще кому? — буркнул недовольный Шастун, вопреки самому себе прижимаясь к Серёже крепче. — Нам. Юле. Проще всем. — Я не хочу проще, — Антон резко вырвался из Серёжиной хватки, — Я с тобой быть хочу. — Антон, ты сам решил, что Юле нужен. Научись отвечать за свои слова, — Серёжа и так был в подвешенном состоянии, а тут ещё и Антон решил поиграть в героя-любовника! — Отвечать за свои слова? — вдруг фыркнул Антон, отстранившись от Серёжи, — Хорошо. Раз ты так этого хочешь, — хорошо. Давай останемся друзьями. Раз тебе так проще. И Антон выскочил из кабинета, как ошпаренный. Выскочил и побежал куда-то вперед, сшибая на ходу учеников и учителей. Он был слишком зол. Слишком рассержен. Серёжа просто решил кинуть его, Серёжа к нему ничего не чувствует, он просто его бросил. Бросил на произвол судьбы! *наше время* — Ты вообще меня слушаешь? — Антон резко очнулся от воспоминаний. Юля стояла перед ним, сложив руки на груди, и выглядела ну очень недовольной. — Слушаю, — тут же нашёлся парень, на самом деле абсолютно не помня, о чём вообще говорила его девушка. — Я вижу, — фыркнула Юля. Антон лишь пожал плечами, возвращаясь к своим мыслям. Да, тогда он был немного с Серёжей груб. Да, Антон только потом осознал, зачем Серёжа так поступил, — он не хотел, чтобы Шастун мучался с выбором. Но и Антона можно было понять, — не каждый обрадуется, когда человек, которого ты искренне любишь, говорит тебе о том, что вам лучше остаться друзьями. Антон надеялся, что Серёжа будет рядом с ним, что Серёжа поможет ему со всем справиться. Но он не подумал о его чувствах. Ни одной секунды он о нём не подумал. — Какой же я придурок, — Антон хлопнул себя ладонью по лбу. Юля, наблюдавшая за ним, усмехнулась. — Ты уже сам это признаешь? Похвально, — девушка не знала, откуда в ней взялась эта агрессия, но ей так хотелось ущипнуть Антона побольнее. Хотя, казалось бы, за что? Он остался с ней, а не с Серёжей, он всего себя посвящает ей, он всегда рядом. Ведь чудо, а не парень. Но… Юля чувствовала, что хоть он и рядом, — мыслями он не здесь. Антон постоянно уходил в себя, Антон был сам на себя не похож. Не такого парня Юля себе хотела. Не на такое она рассчитывала. — Ладно, мне пора, — девушка подошла к Антону, думая, что он её поцелует на прощание, или хотя бы обнимет. Но парень лишь кивнул, задумчиво разглядывая узоры на стене. Поэтому Франц лишь потрепала его волосы, кротко улыбнулась и отправилась к выходу. А Антон продолжал сидеть, смотреть в стену и нервно кусать губы, думая о том, какой же он идиот.

***

      Понедельник — день тяжелый. Так думал абсолютно каждый ученик, так думал каждый учитель в лицее №17. Так думал и Арсений, в угрюмом одиночестве поедая отвратительную зеленоватую жижу, издалека напоминающую овощное пюре. И как в таком приличном месте готовят так ужасно? И как здесь вообще можно питаться? Но Арс продолжал пихать в себя то, что здесь называли едой, просто из принципа. Они с Димой не общались уже больше двух недель, поэтому и не ходили в их кафе, а питались в столовой. Точнее, Дима питался, а Арсений занимался мазохизмом, — возил по тарелке ложкой, пока блюдо не остынет, после чего запихивал еду в себя, чуть ли не выворачиваясь от каждой порции. Зачем он это делал? Арсений не знал. Казалось, он себя наказывал. За слабость, за наивность, за чувства к Диме. Дима ведь ему тогда всё правильно сказал. Надоел ему Арсений, со своей любовью. На-до-ел. Дима искренне жалел о своих словах. Он ведь не хотел делать Арсу больно, не хотел, чтобы сейчас он сидел и давился едой, которая ему определенно не нравится. Арсений не Дима, Арсению к таким вещам привыкать сложно. Дима, на самом деле, давно бы уже подошёл и извинился бы первым, тем более ему не привыкать. Но Арсений ему не позволял, Арсений его упорно игнорировал и избегал. Дима звонил, писал, искал с ним встречи, — всё безуспешно. Попов себя винил во всех грехах, поэтому извинения Позова принимать не хотел. Зачем ему извинения, если он их не заслужил? Дима смотрел на Арсения в открытую, уже не особо переживая за то, что о нём подумают. И с каждой секундой Арсений для Димы становился всё интереснее. Его выразительные скулы, непослушная чёлка, которая только так мешалась своему хозяину, грустные, но уж очень красивые глаза, и губы. Губы, которые Арс так часто облизывал, нервничая. И почему Дима раньше этой привычки за Поповым не замечал? Арс уже закончил свои мучения с едой, когда вдруг почувствовал на себе чужой взгляд. Он так глубоко проникал под кожу, что Арсений чувствовал его каждой своей клеткой. Подняв голову, Попов столкнулся взглядом с Димой. Они смотрели друг на друга, сидя за соседними столами, — Арс сидел один, а Дима в окружении Нурлана и прочих одноклассников. Сидели и смотрели друг другу прямо в душу. На лице Димы вдруг дрогнуло легкое подобие улыбки. Арсений тут же решил, что Позов над ним насмехается, нахмурился, и вновь опустил голову. Позов тяжело вздохнул. Как долго они ещё будут так мучать друг друга? Катя, наблюдавшая за всей этой драмой, лишь качала головой. И ведь только треплют друг другу нервы. Давно бы уже поговорили и дело с концом. Вообще, Катя должна была радоваться, что Арсений с Димой не общаются. Должна сидеть рядом с Арсением и утешать его. Утешать до тех пор, пока Арс не обратит внимание на неё и не поймёт, что она его никогда не обидит и не предаст. Но Катя так поступить не может, ни с Димой, ни с Арсением. Катя честный человек. В отличие от своей подруги, которая уже минут пять хитро улыбалась, поглядывая на Арсения, и что-то высматривала в телефоне. Домрачева обратила на это внимание слишком поздно. — Что ты делаешь? — нахмурилась Катя и заглянула в телефон, — Это что, канал нашего лицея? Откуда у тебя к нему доступ? — Неважно, — хмыкнула Аня, — Кать, теперь это всё неважно. — В смысле, что ты… — Катя не успела договорить, отвлекшись на вибрирующий в руках телефон.

«На канале «Крысиный уголок» новый пост. Желаете просмотреть?»

Катя такие уведомления обычно смахивала, обещая себе прочитать потом, но в этот раз что-то толкнуло её открыть телегу.

«Вот это поворот! Плачьте девочки, ещё одного потеряли, — Арсений Попов из 10 «А», всеми нами любимый, теперь по мальчикам! Бедный паренёк безответно вздыхает по своему лучшему другу, кто бы мог подумать? Кстати, ходят слухи.... Только тс-с! Так вот, ходят слухи, что его лучший друг расстался со своей девушкой именно из-за Арсения. Как же это жалко.»

Прошло буквально полминуты, прежде чем Домрачева возмущенно взглянула в сторону подруги. — Ты, — грозно зашипела Катя, — Ты что творишь вообще? Что это за бред?! — Он сам виноват, — ответила Аня, складывая руки на груди и откидываясь на спинку стула с видом победителя. Где-то справа раздались звуки падающей ложки и отодвигающегося стула, скрябающего по полу своими кривыми ножками. Катя подняла взгляд вовремя, — в эту же секунду в дверном проеме исчез взъерошенный Арсений, а за ним следом отправился Дима, бросая в сторону девочек разочарованный взгляд. Домрачева шумно выдохнула. На этот раз Свиридова перешла все границы. А Свиридовой было всё равно. Аня наблюдала за тем, как шумно обсуждали новый пост, залитый лично ей. Не без помощи создателя «Крысиного уголка», конечно. Аня смогла отомстить Арсению: теперь ведь эту новость будут обсуждать долго, будут обсуждать и пальцем в парня тыкать. Худшего для Попова нельзя было придумать, он же всегда так переживал за свою репутацию, всегда был для остальных идеалом. Но идеал сломался, что Ане было только на руку. Кате же распыляться на Аню не хотелось, Катя в Ане разочаровалась. — Я думала, ты окажешься умнее, — тихо произнесла Домрачева, хватая телефон со стола и надевая свой рюкзак, — А ты просто злая, обиженная жизнью гадюка. Аня молча выслушивала все оскорбления Кати. Она и не надеялась, что подруга ее поймет. Подруга и сама не лучше, раз позволяет Попову играть со своими чувствами, она просто слишком наивная и добрая. Кате без Ани не прожить в этом мире. — Ты же не уйдешь, — усмехнулась Свиридова, — Ты не бросишь меня. Не сможешь. — Уйду, — холодно бросила Катя, поднимаясь из-за стола, — И ты останешься одна. Аня продолжила сидеть в одном положении, ничем не выдавая своей растерянности. А Домрачева отправилась прочь из столовой, игнорируя заинтересованные взгляды остальных в её сторону. Свиридова сделала вид, что ей всё равно, но буквально через несколько минут сорвалась со своего места.       Дима поймал Арсения у запасного выхода. Они оба часто зависали в этом углу, когда не хотели, чтобы их нашли. Дима вдруг осознал, что у них с Арсением достаточно «своих» местечек, но… Не об этом сейчас. Арсений был сам на себя не похож. Всего за десять минут, парень будто бы ещё больше осунулся, мешки под глазами стали больше, а сам взгляд сильно испуганный. Арс сидел на подоконнике, обнимая себя за плечи, ноги его безвольно висели, а волосы были растрепаны. Дима вдруг испытал острое желание прижать Арсения к себе. — Если отец узнает…. — тихо произнес он, — Если он узнает, мне конец. — Арс, он не узнает, — мягко произнес Дима, подходя ближе. Арсений, не ожидавший увидеть Позова, резко поднял голову. В глазах что-то мелькнуло, но уже через несколько секунд исчезло, вновь уступая место панике. — Он меня прибьёт, — Арсений продолжал гнуть своё, — Единственный сын — и педик. Какой же позор. — Арс, успокойся, — Дима буквально в несколько шагов преодолел расстояние между ними и прижал друга к себе, — Единственный сын влюбился, неужели это позор? Неужели, любовь это плохо? — Любовь это слабость, — тихо ответил Арсений, отстраняясь и шмыгая носом, — Он всегда так говорит. Любовь делает нас уязвимыми. Я уязвим. Поэтому он бьёт меня, пытается сделать меня жестче, хочет, чтобы я перестал любить. — Подожди, ты говорил, он давно тебя не бил, — нахмурился Позов, — Почему ты мне ничего не рассказывал? — Зачем тебе это знать? — поник Арсений. Паника вновь начинала нарастать, — Это моя проблема, никто в этом не виноват. Кроме меня. — Хватит! — воскликнул Дима так громко, что Арс аж на месте подскочил, — Ты не виноват в том, что твой отец тиран, ясно? — Арсений кивнул, — И он ни о чём не узнает. Я не дам ему узнать. А то, что он тебя бьёт, это необходимо прекратить, так ведь нельзя! — Нет, Дим, не лезь в это, — вдруг у Арса что-то замкнуло внутри от испуга. Дышать стало ужасно тяжело, отчего было ещё страшнее. Схватив Диму за руку, Арсений принялся часто дышать, чтобы хоть как-то восстановить дыхание. Позов впервые за Арсения серьёзно испугался. Недолго думая, Дима обхватил лицо Арса руками и прижался к его губам своими. Арсений округлил глаза от удивления, но друга от себя не оттолкнул. Дима возвращал в него жизнь, во всех смыслах этого слова. Вообще, это должно было быть искусственное дыхание, но Дима как-то упустил момент, когда Арсений пришёл в себя и даже начал отвечать. Где-то позади раздался щелчок затвора камеры, но парни его не услышали, слишком уж были увлечены друг другом. Дима всё же отстранился от Арсения, правда чуть позже, чем планировал. На губах всё ещё чувствовались чужие губы, внутри был шквал чувств и эмоций, а перед глазами — изумлённый Арсений, пытающийся скрыть улыбку. Позов тяжело вздохнул. — Что это было? — вдруг спросил Попов, наконец сообразив, что что-то произошло. — Я…. Я хотел восстановить твоё дыхание, это самый действенный метод, я читал…. По крайней мере, ты отвлекся, — Дима был растерян и напуган, потому что сам ничего не понимал. Арс мягко улыбнулся, пряча в глазах искорки. — Ты, правда, помог. Мне гораздо лучше, — тихо произнёс Арсений, подошёл к Позову вплотную и поцеловал его в висок, — Спасибо, Дим. Возмущаться или злиться на Арсения Диме не хотелось. Дима пытался осмыслить произошедшее, но это не получалось совсем. — Арс, — воскликнул Дима, когда Попов уже подходил к двери, — Будь осторожнее, пожалуйста. Арс кивнул, улыбаясь уголками губ. Дима убедился, что с Арсением всё в порядке, после чего привёл в порядок себя и тоже вышел из их тайного уголка. Арсений отправился домой, а Дима — на урок к Сергею Борисовичу. Отсутствие Арсения на уроке он вполне сможет учителю английского языка объяснить. После уроков, в курилке. А заодно попробует переварить то, что произошло.

***

      Антон сидел в учительской и заполнял журнал, когда в дверь постучались. — Войдите, — ответил Шастун, не отрываясь от своих дел. Когда дверь оглушающе хлопнула, Антон поднял голову, чтобы уже разразиться гневной тирадой на тему того, что шуметь во время уроков бестактно и некрасиво, но увидел, кто стоит перед ним, и забыл всё, что хотел сказать. — Оксана, привет, — Антон улыбнулся. Несмотря на то, что последний раз, когда они виделись, вышел немного неловким, отношение Антона к девушке было очень тёплым. Оксана была очень уютной и дружелюбной, а Антон таких людей любил. В теории, они бы даже могли встречаться. Если бы Антон не любил одного вредного армяшку с хвостиком. — Привет, Антон, — Оксана улыбнулась, — А Серёжа работает сегодня? Я тут нашла его кожаный браслет у себя в квартире, хотела вернуть. При одном взгляде на аксессуар в руках Оксаны, Антона вдруг отбросило ненадолго в прошлое: ведь это он Серёже этот браслет подарил в честь их дружбы! Если присмотреться, то там даже можно обнаружить небольшую насечку, — её сделал сам Шастун. Сделал с мыслью, — «он будет смотреть на неё и думать обо мне». Глупо, конечно, но всё же. Но вообще-то немного обидно, — то есть, Серёжа просто забыл браслет у Оксаны и даже не удосужился его забрать! Как только они с Матвиенко помирятся, он сразу же ему предъявит за это. Правда, когда это ещё случится….И случится ли вообще. — Так что, может, ты передашь? — поинтересовалась Оксана, продолжая держать в вытянутой руке браслет, — Вы же дружите, работаете в одном месте. Да и мне бежать надо. Антон смутился. — Дело в том, что мы… Мы с ним поссорились недавно. Не общаемся и не пересекаемся. — Господи, — покачала головой Оксана, — Какие же вы дети. Антон потупил взгляд. Девушка отчитывала его как собственного сына, но при этом он вообще не сопротивлялся. Будто бы был с ней согласен. — Оксан, всё слишком сложно. — Мне казалось, после вашего поцелуя на балконе сложности закончились, — нахмурилась Оксана. Антон резко поднял на неё свой взгляд, удивлённо приподняв брови. — Нашего поцелуя? Ты его видела?! — сказать, что Шастун был в шоке, значит, не сказать ничего. — Ну да. Кстати, как вы решили это с Юлей? Я надеюсь, расстались и мирно разошлись? — Антон так широко раскрыл глаза, что Оксана испуганно прикрыла рот. Ну вот, наболтала лишнего! — Юля тоже видела, как мы с Сережей….того? — Антон распластался на учительском кресле, закрывая лицо ладонями, — И ничего мне не сказала! Более того, она продолжает притворяться, что у нас всё хорошо! Как это всё…. Как это всё мерзко! — Антон, успокойся, — Оксана попыталась утихомирить парня, но тщетно: слишком много интересного вылилось на Антона в один момент, теперь он не скоро отойдёт. — А Серёжа знал, что она всё видела? — вдруг задал вопрос Шаст. Оксана говорить правду не хотела, но её глаза сказали за неё всё. Антон истерично рассмеялся. — Ну конечно, он знал! И молчал. А я так мучался, не знал, как Юле всё рассказать, как с ней расстаться, а он! Молчал, как последняя…. И Антон выругался так, что даже привычная ко всему этому Оксана прикрыла уши. Поняв, что ничего путного от Антона сейчас не добиться, девушка отправилась к выходу. — Окс, — вдруг позвал девушку чуть-чуть подуспокоившийся Антон, — А можешь отдать мне браслет? А я передам, не переживай. Оксана лишь кивнула, положила аксессуар Шастуну на руки и поспешила ретироваться. Натворила дел, а теперь остаётся лишь бежать, как крыса с тонущего корабля. Лучше она никому не сделает, а только всё испортит. И кто же мог знать, что близкие у Антона со своими секретами? Антон тяжело выдохнул: сердце стучало точнее часов, кровь внутри бешено пульсировала. Антон был шокирован, Антона переполняли эмоции, ему необходимо было их выплеснуть, все, до единой. Парень крепко сжал в руках кожаный браслет. — Ну, Серёж, держись.