и падали листья.

***

— Не веришь мне? — голос Серёжи дрожит, Серёжа будто бы своим ушам поверить не может. А Антону от одного взгляда на него плохо, Антон сам себя проклинает за следующие слова. — Не верю.

***

      Антон тяжело вздыхает, утыкаясь лицом в собственные ладони. Он повёл себя как последний мудак. Серёжа выглядел таким беззащитным, таким хрупким, а Антон просто взял и растоптал его одной фразой. Да плевать, что Серёжа от него скрыл, плевать! Значит, у него были на то причины. Может, он хотел, чтобы Юля сама ему всё рассказала? Ведь тогда это всё объясняет. И в тот момент, когда Шастун уже практически осознал, что поспешил с выводами, в тот момент, когда Антон собрался идти к Серёже с извинениями, в нём внезапно проснулось ущемлённое чувство достоинства. — Неужели, тебе совсем не обидно? — голос звучал так громко и чётко, что Антон сильно засомневался, а достаточно ли он здоров, если слышит голоса в собственной голове? — Ведь тебя обманули, тебя использовали в своих целях, даже не удосужившись рассказать тебе хоть что-нибудь. Кто знает, сколько ещё они от тебя скрыли? А любили ли они тебя вообще? — Лю…били, — сбивчиво произнес Антон, нервно сглатывая. Ну ведь была же любовь? Серёжа о нём заботится, переживает за него, а его взгляды…. Не могут же они быть лживыми? А Юля так упорно пытается сохранить их отношения, и если не из-за собственных чувств, то из-за чего? — А может, ты всё это придумал? Может, они просто привязаны к тебе, может им просто тебя жалко? — на Шастуна будто бы вылили ушат ледяной воды. — Меня просто жалко, — внутренний голос был прав, и от осознания становилось лишь хуже. Антон больше не мог находиться наедине с собой в собственном кабинете, мысли душили, и от них не помогали открытые окна. Схватив свои немногочисленные вещи, парень выскочил из кабинета, как ошпаренный. Ему нужен был свежий воздух и срочно.

***

      Апрель продолжал приятно удивлять своей погодой. Диме пришлось открыть дома все окна, чтобы совсем не сойти с ума от духоты. Теплый ветерок практически незаметно пробрался в комнату, лишь чуть-чуть потрепав листья школьных Диминых тетрадок. Позов, конечно же, сегодня к ним ещё не прикасался, потому что все его мысли занимал он. И не только мысли, ведь прямо сейчас он занимал место на экране Диминого компьютера. Арс сам поставил на заставку их общую фотографию, сделанную год назад. Позов хоть и возмущался поначалу, но со временем привык и перестал вообще обращать на неё внимание. До сегодняшнего дня. Дима вернулся со школы больше трёх часов назад, но всё ещё продолжал думать об Арсении и о…. Щёки парня непроизвольно покраснели. Подняв взгляд на фото с рабочего стола, Позов склонил голову. А Арсений всегда был таким красивым? Или это у Димы просто помутнение случилось? Парень всегда считал себя неприступным и непоколебимым. Его нельзя было называть «заей», «котиком», и когда это делала Аня, Дима всегда злился. Он никогда не понимал выражения «бабочки в животе», и считал это выдумкой писателей и поэтов для лучшего слога. Он искренне презирал любую нежность, потому что всегда был ею обделён. Их отношения с Аней были проще некуда, — не было высоких чувств, не было драмы, не было завышенных ожиданий и планов на будущее. Диме было с ней легко, потому что Дима Аню никогда не любил. Он просто был к ней привязан. С Арсением всё сразу пошло как-то иначе. Начиная с их знакомства и первой драки, и заканчивая сегодняшним поцелуем. У них всегда были очень тёплые отношения друг к другу. Дима всегда выбирал Арсения, а Арсений — Диму. Но Дима всегда считал это крепкой дружбой, а Арсений, как оказалось, немного кривил душой. А поцелуй…. Никаких бабочек не было. Зато было обжигающее нечто, растекающееся по всему телу. Это нечто мешало Диме здраво мыслить, оно его здорово отвлекало от реального мира. Оно мешало ему оставаться хладнокровным и прятать свои чувства за большой каменной стеной. Губы Арсения были настолько мягкими и податливыми, что Позову ни в коем случае не хотелось их отпускать. Его губы были как мороженое с солёной карамелью, — а Дима обожал солёную карамель. Дима прикрыл глаза, растекаясь по столу с самым глупым выражением лица. Воспоминания об утреннем поцелуе были так свежи, что парень буквально ощущал губы Арсения на своих. Легче не становилось, потому что в какой-то момент Дима осознал происходящее, но вернуться к своему обычному состоянию не мог. Ему хотелось, чтобы Арсений пришёл прямо сейчас, хотелось, чтобы они просто целовались, без лишних разговоров, хотелось, чтобы Арсений взял его за запястья, притянул к себе и…. Так, стоп! Дима всё же заставил себя очнуться. Что с ним, чёрт возьми, происходит? Почему он мечтает об Арсении? И главный вопрос: Что ему с этим делать? Дима был не из пугливых, поэтому сделал самое логичное, что могло прийти к нему в голову: отправился к Арсению. Они вместе поговорят и решат, что делать. Вместе. Так ведь проще?       Арс жил далековато от центра, поэтому Позову пришлось поменять несколько видов транспорта, прежде чем доехать до друга. А потом ещё и пешком пройти до самого дома Поповых. Матеря и проклиная отца Арсения, который когда-то решил, что частный дом на краю Петербурга лучше, чем хорошая квартира в центре, Дима всё же добрался до ворот. Палец уже потянулся к звонку, когда до Диминых ушей донеслись восклики из дома. Позов чётко различал лишь два голоса: грубый и неприятный голос отца Арса и нервный тонкий голосок, кажется, его мамы. Арсения слышно не было, поэтому Дима искренне надеялся, что тот в конфликте не участвует. Отойдя от дверей, Дима достал телефон, чтобы написать Арсению и поинтересоваться его самочувствием. Но не успел он и слова напечатать, когда кто-то внезапно схватил его за плечо. Позов резко развернулся, сжимая телефон в кулаке, но увидев Арса, сразу же расслабился. Парень выглядел запыхавшимся, и, почему-то, очень глупо улыбался. — Ты… Ты как вышел, что я тебя не видел? — удивился Дима, пытаясь не обращать внимания на Арсову растрепавшуюся чёлку, которую так и хотелось поправить. Арсений лишь расплылся в хитрой улыбке, отводя взгляд в сторону. Дима подозрительно прищурился, обернулся к дому и заметил открытое окно. — Ты что, из окна выпрыгнул? — возмущенно произнес Позов, — Совсем дурак? — Я бы не вышел через дверь, — пожал плечами Арсений, наконец отдышавшись, — Родители снова ругаются. — А как ты понял, что я здесь? — поинтересовался Дима, поправляя очки. — Сердце мое почувствовало, что ты где-то рядом, — уж слишком романтично начал Арсений, после чего широко улыбнулся, — Я тебя в окно увидел. — Идиотина, — фыркнул Дима, отводя взгляд. Арсений же смотрел лишь на него, не сводя с него глаз, — Чё ты на меня зыришь? — А чё ты отворачиваешься? — прищурился Арс. — А чё ты зыришь? — не отступал Поз. — А чё ты отворачиваешься? — взгляд Арсения прочитать было невозможно, что бесило Диму ещё больше. — Хочу, и отворачиваюсь, — хмыкнул Позов, складывая руки на груди. Арсений лишь дёрнул бровью, поджимая губы. Но обижаться долго у них не получалось, — уже через несколько секунд оба захохотали в голос. — Слушай, я не хочу здесь находиться, — вдруг произнёс Арсений со всей серьёзностью, — Давай сбежим. — Куда? — удивлённо спросил Дима. — Не знаю, — пожал плечами Попов, — На крыши, на Марсово поле, на набережную, да хоть в подвал. Куда-угодно, лишь бы здесь не оставаться. Дима думал ровно десять секунд, после чего схватил Арса за запястье и потянул за собой. Удивлённый Арсений лишь поплёлся следом, всё больше не понимая, что же происходит с его лучшим другом. Но в любом случае, его это устраивало.       Антон сидел на набережной Фонтанки и пьяным взглядом наблюдал за тем, как маленькая уточка сидела на воде и клювом вычищала свои перья. Хотел бы он быть этой уточкой. Сидеть в центре Питера с самым преспокойным видом и приглаживать свои перышки. И никаких проблем, никаких влюблённостей, ни-че-го. Просто и легко. Шастун насмешливо фыркнул: сидит на берегу учитель истории, ест шаверму из ларька, что на углу Невского и Литейного, и запивает её сидром из Этажей. Настоящий петербуржец. Сейчас, доест свою шаверму, достанет сигарету и как заговорит о вечном с уточкой-чистюлей. Самому смешно и тошно. А мог бы пойти и просто поговорить. Удивительно, разговоры ведь всегда решают все вопросы. Так почему, Антону было так сложно на них решиться? А потому, что Антон был трусом. Антон боялся, что ему откажут, боялся, что что-то изменится. Ведь изменения это всегда большой риск. А Антон не любил рисковать. Совсем. Но делал это ради Серёжи. Он рисковал отношениями с Юлей, чужим «авторитетным» мнением, своей карьерой преподавателя, он рисковал, чтобы просто быть с Серёжей рядом. И своим обманом, Серёжа просто обнулил все его старания. Показал, что все эти риски не стоят буквально ничего. Так зачем стараться дальше? Антон боялся выбирать. Если бы он точно знал, что Серёжа его любит, что Серёжа его не бросит, конечно, Антон бы выбрал Серёжу. Но он не знал. А в противовес Серёже стояла Юля. Антон не знал, любит ли он её, но она его любила точно. Так может, проще быть с тем, кто любит тебя? Тогда ведь точно не останешься без внимания. Но это слишком эгоистично, слишком подло для Антона. Он не мог так подставить девушку, она ведь заслуживает лучшего. — А что, если её «лучшее» — ты? — внутренний голос проявился снова, — Что, если она будет счастлива просто от того, что ты рядом? — Но ведь я не полюблю её, — тихо произнёс Антон, уже смирившись с тем, что он сходит с ума. — А может, ты её уже любишь? А его — нет? С чего ты взял, что знаешь, что такое любовь? — внутренний голос был достаточно убедителен, но парня просто так было не подловить. — Я знаю, что это такое, — нахмурился Шастун, — Любовь как море. Оно не всегда бывает спокойным, иногда там бывают бури, и даже вода выходит из берегов, но…. Бури проходят, а море остается. — Ты не умеешь в метафоры, — скептически произнёс внутренний голос, — Ну, и кто для тебя море, ты знаешь? Антон резко вскочил, чуть не поскользнувшись на ровном месте. — Знаю. И тут же направился к небольшой каменной лестнице, поднимаясь на тротуар. — Ты знаешь адрес? Антон на секунду задумался, вспоминая квартиру, в которой он не был очень давно. Внезапно посетившее его воспоминание о виде с балкона помогло вспомнить примерное местоположение. Позвонить Варнаве, которая подрабатывала секретарем у директора и знала адреса всех учителей, Антон не догадался. — Я его помню.       Арс и Дима сидели в кофейне рядом с набережной, когда мимо этой самой кофейни очень уверенно прошёл их учитель истории и обществознания. Проследив за ним до тех пор, пока он не исчез, парни развернулись друг к другу. — Это был…. — Да, это был Антон Андреич, — удивлённо произнёс Арс. — Странный он какой-то, — нахмурился Дима. — Да они все странные. — Не могу не согласиться, — пожал плечами Позов, любуясь задумчивым Арсением. Попов, конечно же, взгляд друга на себе чувствовал, но прерывать его гляделки не собирался. Да и зачем? Когда кофе и десерты закончились, парни решили немного пройтись по набережной. Арсений что-то очень увлечённо рассказывал, но Дима понятия не имел, что. Он с очень глупой улыбкой на лице пропускал мимо ушей все его слова, зато не упускал из виду его постоянно меняющуюся мимику, его широкую улыбку и такие горящие глаза. Которые в эту самую секунду вдруг посмотрели на него. И Дима даже взгляда не отвёл. Улыбка Арса стала ещё шире. — Ты мне веришь? — вдруг спросил он. Дима лишь кивнул, не понимая, чего же хочет от него Арсений, — Тогда пойдем со мной. Арсений схватил Диму за руку и потянул за собой куда-то через дорогу, повёл по каким-то улицам. Позов не знал, куда, но ему уже было неважно, он давно пустил ситуацию на самотёк. Он Арсению доверял целиком и полностью. Арс притащил его к каким-то воротам. Еще и закрытым. — И что это? — нахмурился Позов, — Зачем мы здесь? — Подожди секунду, — Арсений наклонился к замочной скважине, достал из кармана нечто, похожее на женскую заколку, и начал ковырять ею в скважине. — И как давно ты взламываешь двери? — усмехнулся Дима, но тут же посерьезнел, — Арс, правда, мы же определенно что-то нарушаем. — Я не думаю, что это чья-то частная собственность, — хмыкнул Арсений, открывая железную решетку, — Это просто двор, который решили закрыть от местной шпаны. — Да, но они не учли, что местная шпана придёт с отмычкой, — закатил глаза Дима, — Что это вообще? Как давно ты носишь заколки? — Это невидимка, — объяснил Арс, вздыхая, — давно у меня таскается, даже не помню, откуда, если честно. Дима лишь покачал головой. Арс снова взял Диму за руку и потащил внутрь, в туннель. Внезапно стало темно. Позов темноты совсем не боялся, конечно, но Арса за руку схватил покрепче. Ну, так, на всякий случай. Попов сделал то же самое, и Дима был уверен, — этот чёрт снова улыбается. — Зачем мы сюда пришли? — Дима внезапно заговорил шёпотом. — Зачем ты говоришь шёпотом? — усмехнулся Арсений. — Я не знаю, — всё также шёпотом ответил Дима и улыбнулся, — Так зачем мы здесь? — Это самое тихое место в центре города, — пожал плечами Арсений, — И я хотел тебе его показать. И поиграть с тобой в одну игру. — Игру? — глаза Димы уже начали привыкать к темноте, и он увидел, что Арсений стоит напротив на очень приличном расстоянии. — Да, — бархатный голос Арсения проникал под кожу, — Мы будем задавать друг другу вопросы и отвечать на них. — Зачем? — Дим, мы еще не начали играть. — Ты меня пугаешь, Арс, — Дима нахмурился. — Не бойся, — прошептал Арсений, — Я начну первым. Зачем ты пришёл ко мне сегодня? — Я…. — Дима вздохнул, — Я переживал за тебя. Арсений сделал один шаг вперёд. — Твой черёд. — Ещё утром ты был разбит, а сейчас веселишься и улыбаешься, — Дима нервно сглотнул, — Что с тобой происходит? — После того, что случилось между нами…. — Арс запнулся, — Я не знаю, мне будто бы стало легче. — Ясно, — кивнул Дима. Хорошо, что в темноте не видно его алых щёк. — Почему ты поцеловал меня? — Позов понимал, что чего-то подобного стоило ожидать, но все же вопрос немного застал его врасплох. — Можно я не буду отвечать? — вздохнул Дима. В ответ ничего не последовало, кроме тихого шуршания Арсовых ботинок. Диму такая тишина пугала, потому что он не знал, чего ему ждать. — Можно, — Арсений возник внезапно прямо перед лицом Димы, положил свои руки парню на плечи, большими пальцами касаясь его шеи, и робко поцеловал его в губы. Арс боялся быть отвергнутым, поэтому завис в одном положении, ожидая ответа от Позова. И тот не заставил его долго ждать. Дима схватил Арса за его рубашку и жадно поцеловал в ответ, будто бы боясь отпустить.

Их было трое: они вдвоём и темнота.

***

      Каким-то чудесным образом зайдя в подъезд с домофоном, Антон уже минут десять стоял и долбил в дверь, сетуя на то, что ему даже открывать не хотят, так он всем надоел. — Ты просто не нужен, вот тебе и не открывают, — ну, конечно, как же без внутреннего голоса. — Спасибо, ты такая прелесть, — буркнул расстроенный Шастун, усаживаясь на холодный пол и прислоняясь головой к двери. — Думаешь, если будешь сидеть здесь, над тобой сжалятся и откроют? — какой же он токсичный! — Слушай, отстань от меня! — внезапно воскликнул Антон, не сильно заботясь, что о нём подумают, — Никакой помощи от тебя, только и делаешь, что унижаешь меня! — Но я ведь внутри тебя. Я и есть ты. Ты сам проецируешь все плохие сценарии в своей голове, а я всего лишь их тебе озвучиваю. — Боже, я больше никогда не буду пить, никогда! — прокричал Антон и опустил голову, пряча её в коленях. Вдруг что-то толкнуло его в спину. Кажется, дверь. Шастун тут же поднялся на ноги, опираясь об стену, и развернулся. Антон смотрел на человека напротив, а в голове крутился лишь один вопрос. — Хочешь быть моим морем?