и падали листья.

      Серёже хотелось забыться, потеряться в своих мыслях и больше не появляться в этом проклятом лицее. Из головы не выходили слова Антона, не исчезал его разочарованный взгляд. И ведь он имел полное право злиться на Серёжу. Серёжа ведь и правда, все знал, но так ничего ему не рассказал. Промолчал, как последний трус, понадеялся, что всё это пройдёт мимо него. И кто вообще всё рассказал Антону? Парень достал из кармана браслет. Его подарил Антон, и это, кажется, последнее, что у Серёжи осталось. Браслет и впечатанные в память слова Шастуна: «Я тебе не верю». Резали они больнее любого острого ножа. В дверь позвонили, но Серёжа лишь махнул рукой, — ему не до гостей сегодня. Позвонили снова. И снова. После десяти звонков, Матвиенко, тяжело вздыхая, поднялся со своего места, — и кто так настойчиво требует его аудиенции? Кому он так сильно понадобился? В голове тут же промелькнуло до боли знакомое имя, но Серёжа тут же от него отмахнулся, — Антон выбрал не его, а значит, делать ему тут нечего. Где-то за дверью кто-то прокричал что-то невразумительное. Матвиенко нахмурился, — а может, не стоит открывать? Голос раздался снова, отдавая такими родными, мягкими, но усталыми нотками. Серёжа тут же распахнул дверь. Удивительно, но кажется, его мысли материальны. Интересно, а если загадать мерс, он проломит крышу, или мягко опустится на парковку? Пьяное тело начало медленно подниматься и поворачиваться, сталкиваясь своим взглядом с серьёзным и немного взволнованным взглядом Матвиенко. Нервно сглотнув, парень вдруг чётко произнёс: — Хочешь быть моим морем? Серёжа аж дар речи потерял на несколько секунд. Антон сказал ему что? Может быть, это пьяный бред? Но, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке, не так ли? И что это вообще значит? Пока Матвиенко искренне старался переварить происходящее, виновник торжества пытался найти точку опоры в открытой двери. Как назло, дверь качалась в разные стороны, что только усугубляло и без того незавидное положение Антона. Но надо отдать ему должное, держался парень молодцом. По крайней мере, он всё ещё не наблевал Серёже под ноги. Наконец, Серёжа очнулся, после чего тут же подал Шастуну руку. Антон уставился на неё, как нечто совершенно неожиданное. — Что? — только и смог спросить он. — Руку давай, я же вижу, что ты на ногах не стоишь, — произнёс Серёжа, вздыхая. Антон радостно шлёпнул своей ладонью по руке друга, крепко её обхватывая и чему-то пьяно улыбаясь. Матвиенко лишь покачал головой, втягивая парня к себе в квартиру, — Разувайся, я только вчера пол помыл. — Да ты хозяюшка, — протянул Шастун, с трудом снимая ботинки. Серёжа удивлённо приподнял бровь. — Ага, а ты мой пьяный муж, — фыркнул Матвиенко, мягко подталкивая парня в гостиную, — Проходи, давай. — Муж? — заинтересованно произнёс Антон, поворачиваясь к Серёже, — А что, мне нравится. Матвиенко лишь отвёл взгляд, не желая смотреть на такого Антона. Он был всё также красив, но что-то в нём определенно поменялось. Начнём хотя бы с того, что прямо сейчас Антон буквально раздевал Серёжу взглядом. А Серёжа только и мог, что краснеть от такого пристального внимания. А казалось бы, взрослый мужик. — Антон, тебе нужно выспаться, — внезапно произнес Серёжа, отмахиваясь от нахлынувших эмоций. Шастун будто бы разочаровался, тяжело вздыхая и разворачиваясь к дивану в гостиной. Но мебель оказалась для него слишком негабаритной. Серёжа заметил это и тут же потащил Антона в свою спальню. — Будешь спать здесь, — решил Матвиенко, — А я…. — Ляжешь со мной? — вдруг задал вопрос Антон, самым щенячьим взглядом взирая на Серёжу, — Пожалуйста. — Но…. — Серёжа не знал, что возразить. На самом деле, возражать не особо хотелось, но и поверить во всё это было сложно. — Пожалуйста, — повторил Шастун, хватая Матвиенко за руку. Такой маленький и простой жест окончательно растопил все плохое, что копилось где-то внутри Серёжиного сердца. Конечно, он не мог ему отказать. — Ладно, — вздохнул Матвиенко, делая вид, что согласился на эту авантюру только потому, что пьяный Антон попросил. Довольный парень тут же принялся стаскивать с себя одежду, оставаясь в одних джинсах. На всё это Серёжа смотрел, конкретно зависая. Полуголый Антон в его спальне, ещё и просит лечь с ним. После всего того, что произошло ранее, всё происходящее сейчас казалось сном. Серёжа за несколько минут расстелил кровать, дождался, пока в неё ляжет Антон, убедился, что ему комфортно, после чего лёг сам, не снимая домашней футболки. Хватает им одного голого торса в этой кровати.       Они не спали вместе уже больше двух месяцев. Серёжа уже успел порядочно соскучиться по размеренному дыханию Антона, по его вздымающей груди во время сна и по невероятному теплу, которое обволакивало их обоих. Антон лежал к нему спиной, не произнося ни слова. Спал ли он? Казалось, что да. Серёже так сильно хотелось его обнять, но как же он боялся. Боялся сделать что-то не так. А в следующую секунду произошло то, чего он совсем не ожидал. — Обними меня, — произнёс сонный Антон. Серёжа замер, думая, что ему послышалось, — Серёж, пожалуйста. Серёжа медленно протянул руку по талии Антона, кладя ладонь ему на живот. Антон тут же подхватил его руку и притянул Серёжу ближе к себе. Тот же лишь прижался к его спине, засыпая со слишком довольной улыбкой на лице. Когда тишина накрыла собой всю квартиру, когда Серёжа уже почти заснул, Антон, всё ещё борющийся с алкоголем внутри, вдруг прошептал: — Я люблю тебя, Серёж. Серёжа, поражённый признанием Антона, буквально на секунду выпустил его из объятий, приподнялся с места и легко, почти невесомо, поцеловал в шею. После чего, вернулся обратно, снова обнял его и закрыл глаза, тихо прошептав: — Я тоже тебя люблю. Антон мягко улыбнулся, прикрывая глаза и, наконец, засыпая.       Арсений стоял, опираясь плечом об стенку подъезда, и счастливо улыбался своим мыслям, наблюдая за тем, как Дима ковырялся ключом в двери, пытаясь её открыть. Пару раз он порывался помочь, но Дима тут же его останавливал, мол, справится сам. Арсений лишь закатывал глаза, но мешать ему не решался. Сам, так сам. На душе был полный штиль. Кажется, Арсений впервые за долгое время был счастлив. Дима не оттолкнул его, Дима сам его целовал! А после поцелуя они долго гуляли по вечернему Питеру, наслаждаясь видами и друг другом. Напоминало всё это красивый романтический фильм, в котором Дима и Арсений играли главные роли. И Арсению даже думать не хотелось о том, что всё это может исчезнуть в один момент. Наконец, Дима справился с непослушным замком и с заметным облегчением распахнул дверь, приглашая Арсения вперёд. — Если честно, я боялся, что нам придется ночевать в подъезде, — признался Дима, заходя в квартиру вслед за Арсом. — А что, по-моему, романтично, — улыбнулся Попов, легонько щелкая парня по носу. Дима, ещё не привыкший к таким нежностям со стороны друга, улыбнулся, стремительно краснея. — Ты, кстати, предупредил маму, что не придёшь домой? — Дима прошёл на кухню, чтобы поставить чайник. — Да, — Арсений тут же изменился в лице, но Позов, стоящий к нему спиной, ничего не заметил, — Она сразу же согласилась и даже предложила мне остаться у тебя подольше, если ты не против. Это так странно. — Ты думаешь…. — Дима не продолжил. — И думать не хочу, Дим, — покачал головой Арс, присаживаясь на небольшой кухонный диванчик. — Только не сегодня. — И о чём ты хочешь думать сегодня? — Поз развернулся к Арсу лицом и оперся об столешницу. Арсений поймал довольно красноречивый взгляд Димы и вдруг улыбнулся. — О тебе, конечно же, — ответил он и опустил взгляд в пол, закусывая губу. Дима расплылся в счастливой улыбке. И что с ним происходит? Хотелось долго смотреть на Арсения, не отрывая взгляда, хотелось улыбаться всегда, хотелось прижать парня к себе и целовать его целую вечность. Он ведь никогда и ни к кому таких чувств не испытывал. Отношения с Аней в один момент оказались сплошным фарсом. Дима её никогда не любил, он осознал это сразу. Зато он любил Арсения. Да, возможно, он и сам этого ещё не понимал. Но любил. Он всегда переживал за него, с самых малых лет. Он был готов полезть к его отцу с кулаками, лишь бы тот Арса никогда не трогал, лишь бы Арсений никогда эту боль больше не испытывал. Дима всегда и везде выбирал Арсения. Он искренне скучал по нему, когда тот улетел в Испанию. Он искренне не хотел, чтобы Арсений там себе кого-нибудь нашёл. Он до последнего не хотел говорить Попову о том, что начал встречаться с Аней. Дима всегда любил Арсения, но понял и принял это только сейчас. И в эту самую секунду, Позов вдруг шагнул вперёд, одним смазанным движением ладони по щеке заставил друга поднять на него взгляд, после чего потянулся к нему за поцелуем. Поцелуем, объясняющим всё. И, кажется, Арсений его понял. Глаза парня засияли, а сам он счастливо улыбался. Дима и сам не мог сдержать улыбки, глядя на такого Арсения. — Дима Позов, главный гетеросексуал всея Руси, вы только посмотрите, — вдруг фыркнул развеселившийся Арсений. Дима лишь тыкнул его в плечо, закатывая глаза. — Ой, отстань! И вообще, сядь нормально, сейчас будем чай пить, — Позов отвернулся, делая вид, что ему совсем не смешно. — Хорошо, мам, — кивнул Арсений и засмеялся ещё громче. Через секунду в парня полетело кухонное полотенце.

***

      Если честно, Антон искренне надеялся, что всё обойдётся. Что все неприятные моменты пройдут мимо, оставляя вместо себя только хорошее. Антон даже и думать не хотел, что произойдёт в тот момент, когда придёт Юля. С которой они договорились встретиться в парке несколько часов назад. — Серёж, я не пойду, — Шастун заметно нервничал, и его не спасали даже превосходные тосты, любезно приготовленные для него Серёжей. — Антон, вам нужно поговорить, — Серёжа был очень настойчив, — Быстрее поговорите, быстрее расстанетесь. Дальше тянуть уже нельзя. — А если она воспримет всё в штыки? А если её мама на самом деле…. А я…. — Задай ей пару наводящих вопросов. Предложи ей съездить вместе с ней к маме. Посмотри на её реакцию. Откажет без объяснения причин, — и всё станет предельно просто. — Она… Мне её жалко, — Антон совсем приуныл, — Юля этого не заслужила. — Ты её не любишь, — Серёжа вроде бы был уверен в своих словах, но в конце всё же с надеждой взглянул на Антона. Антон тут же кивнул, — И твоя жалость сделает ей только хуже. — Ты прав, — вздохнул Антон, — Как всегда прав. — Всё, прекращай слюни распускать. Звони Юле и назначай встречу. Но сначала завтрак!       Юля появилась в поле зрения Антона через пару минут после назначенного времени. Выглядела она неважно, будто бы что-то чувствовала. Чувствовала, что сегодня произойдет что-то плохое. Антон судорожно выдохнул. Это нужно сделать. Девушка присела на скамейку рядом с Антоном. Выглядел он очень серьёзно, от чего Франц ещё больше напряглась. — Привет, — тихо произнес Шастун. Юля кивнула, не решаясь ни обнять парня, ни поцеловать его, — Я тебя не просто так позвал. — Я поняла, Антон, — Юля нервно сглотнула. — Я… Я хотел спросить, — Антон набрал в легкие воздуха и шумно выдохнул, — Как твоя мама? — Моя….мама? — удивилась Франц, — Ну…. Никаких изменений. — Может, съездим к ней вместе? Познакомлюсь с твоим отцом заодно, — Антон прищурился, наблюдая за реакцией Юли. — Антон, не стоит, — произнесла девушка после небольшой паузы, — Ему и так непросто, и…. Не до тебя сейчас. — Хорошо, не будем знакомиться с отцом. Давай просто съездим к твоей маме, — Шастуну было до ужаса неловко настаивать, но остановиться он уже не мог. Хотелось уже во всём разобраться. — Антон, ты чего добиваешься? — не выдержала Юля, — Зачем тебе всё это? — Хочу, чтобы ты перестала мне врать, — ответил Антон, сдерживая неизвестно откуда взявшийся внутри гнев. — Но я тебе не врала! Как вообще можно врать про…. — Юля не договорила, потому что в этот самый момент её телефон в руках настойчиво завибрировал. Девушка тут же отключила входящий, но Антон успел прочитать имя звонящего. И вдруг ухмыльнулся. — Что ж ты не отвечаешь? — парень поднялся с места, — Ответь, мама же звонит. Прямиком из комы, вот это событие! — Антон…. — тихо произнесла Юля, осознавая своё поражение, но не желая сдаваться, — Ты не так понял! — А что тут можно было понять не так? Ни в какой коме твоя мама не была, будь честна хотя бы сама с собой. Прав был Серёжа, а я…. Я столько ему плохих вещей наговорил, столько боли причинил из-за тебя. — Из-за меня?! — вдруг воскликнула Юля, вскакивая с места, — Да это вы двое мне всю жизнь испортили! Я…. Я, может, успела тебя полюбить за эти полгода! А ты предпочёл мне мужика! Да кто ты вообще после этого? Зачем ты с ним? Экспериментов захотелось? — Я люблю его, — твёрдо произнес Антон. Юля рассмеялась. — Забавно. Я люблю тебя, ты любишь его. А кого любит сам Серёжа, ты вообще в курсе? — В курсе, — резко ответил Антон, — И это не твоё дело. — Не моё дело, — Юля поджала губы, — Понятно. — Юль, давай разойдемся, как нормальные люди, и больше не будем трепать друг другу нервы, я тебя прошу, — Антон тяжело вздохнул, — Я виноват, признаю. Ты заслуживаешь большего. Прости меня. Юля молчала. Внутри всё кипело, крошилось от злости и обиды на происходящее, от невозможности что-либо исправить хотелось плакать. Она хотела ему многое высказать, но слова никак не срывались с языка. Наверное, потому, что уже всё это было бессмысленно. Она потеряла Антона, теперь уже навсегда. Конечно же, он любит Серёжу, это очевидно. И Юля ему больше не нужна. Девушка резко вскочила со своего места, чтобы поскорее уйти. Чтобы Антон не увидел её слёз. Она искренне надеялась, что парень больше её не окликнет, не позовёт. Она хотела, чтобы он дал ей шанс его быстрее забыть. И он её не окликнул. Он не знал, как сильно она его любит, да и не обязан был знать. Юля свои чувства, оставшиеся невзаимными, запихнула глубоко, под сердце, чтобы ни одна живая душа больше о них не узнала. А после, выпрямилась, встряхнула волосы и пошла вперёд. К другой жизни, к жизни, в которой нет ни Антона, ни лицея №17. А Антон так и остался сидеть, переваривая всё то, что произошло только что. Он, наконец-то, расстался с Юлей. Он сделал это! Радость от такого долгожданного освобождения стерла напрочь грусть и сожаление от расставания. Да, он, несомненно, будет скучать по Юле и по её мягкому смеху, но по их отношениям скучать он точно не станет. Слишком они его вымотали, слишком они были неправильными. Антон вскочил с места, быстрым шагом направляясь к станции метро. Он спешит домой, ведь дома его ждёт такой же неправильный, но любимый и до безумия нужный Серёжа.       На следующий день Арсений снова не пришёл на уроки. Да, у них с Димой всё наладилось, да, они провели вместе все выходные, и Дима, правда, приложил все силы, чтобы Арса уговорить вернуться, но Попов продолжал стоять на своём. Тот грязный пост на канале всё ещё висел, а школьники всё ещё его обсуждали. Поэтому становиться главным объектом насмешек Арсению не хотелось. Чуть не поругавшись с Димой, Арс всё-таки остался дома. Позов поворчал для приличия, но согласился с желанием Арсения, и дал ему немного наставлений. Точнее, наставлений было два: не забывать поесть и попытаться себя полюбить. С первым Арс согласился, а вот над вторым обещал подумать. Пробурчав что-то типа «не парень, а наказание какое-то», Дима с большой неохотой отправился в лицей. Он бы не пошёл, — но подставлять Антона Андреевича своими прогулами в конце года не хотелось. И когда Дима успел пропитаться таким уважением к собственному классному руководителю? На входе Диму поймала Аня. Девушка выглядела так, будто бы не спала всю ночь, но, если честно, Позову было очень сильно всё равно. Мягко оттолкнув девушку в сторону, Дима отправился к классу истории. Свиридова поплелась следом. В какой-то момент Диме осточертело слушать неуверенный топот за спиной, и он развернулся. — Слушай, отстань от меня, — резко выпалил он. Не ожидавшая этого Аня отшатнулась. — Дим, нам надо поговорить. — Это тебе надо, — холодно ответил Дима, — Мне, и тем более Арсению, от тебя ничего не надо. — Я хотела… — Аня держалась как кремень, хотя внутри всё горело синим пламенем. — Мне Арс рассказал, как ты ходила к его отцу, — процедил Позов, убедившись, что никто не подслушивает, — Ты вообще соображаешь, что творишь? Да ты знаешь, что его отец сделал бы с ним за это? Неужели, в тебе совсем нет ничего человеческого? — Я ведь и не догадывалась, что…. — Я тебя умоляю, — злобно фыркнул Дима, — Всё, отстань от меня. — Какой же ты, — Аня покачала головой, — Ты ведь и сам не лучше! — Отстань от меня, Свиридова, — лишь повторил Позов и отвернулся. Аня же, глубоко оскорблённая, отправилась куда-то вперёд, мимо кабинетов и лестничных пролётов. Недалеко от запасного выхода, девушка столкнулась с Сергеем Борисовичем. Он так светился, что аж смотреть было тошно. Аня пробурчала что-то невразумительное и попыталась сбежать от учителя, но ей это не удалось: Матвиенко мягко схватил её за плечи, останавливая. — Аня, что-то случилось? Ты сама на себя не похожа, — Сергей Борисович был, как всегда, очень мягок и терпелив, но именно это девушку сейчас раздражало. — Сергей Борисович, не надо, я вас прошу. Сама разберусь, — Свиридова снова дёрнулась, и снова напрасно: хватка учителя была мягкой, но крепкой. — Нет, сама ты ни в чём не разберёшься, моя дорогая. Нам нужно поговорить. — Но, Сергей Борисович! — возмутилась Аня, — У меня уроки, мне некогда…. — С каких пор уроки проходят в лестничных пролетах? Новая система? — Матвиенко устало вздохнул, — Ань, пойдем в класс, и ты мне всё расскажешь. — Я не пойду в класс! — девушка упрямо стояла на своём. — Ну, не пойдёшь в класс, здесь поговорим, не вижу проблемы, — Серёжа осмотрелся по сторонам, после чего прошёл к запасному выходу и оперся об подоконник, наконец отпуская свою ученицу. Девушка уже поняла, что учитель от неё не отстанет, поэтому присела на подоконник рядом с ним. Сергей Борисович лишь сделал вид, что подобное поведение совсем не нарушает правила лицея, и что, если Шеминов вдруг увидит эту картину, то Сергей Борисович получит по шапке. Аня выдохнула, пытаясь понять, с чего лучше начать свой рассказ, а Матвиенко приготовился её слушать.       Антон как раз закончил заполнять классный журнал 10 «А», когда в кабинет зашёл Серёжа. Парень о чём-то очень напряженно размышлял, даже не замечая удивлённого выражения лица Антона. И только почувствовав на своем плече чужую ладонь, Серёжа очнулся и поднял взгляд. Шастун смотрел на него испуганно, явно волнуясь за состояние парня. — Серёж, ты чего? — спросил Антон, хмурясь, — Всё хорошо? — Да, всё хорошо, — кивнул Матвиенко. Антон не сильно ему верил, поэтому Серёжа взял его за руку, сжал её покрепче, и улыбнулся, — Правда, Антон. — Тогда о чём думаешь? — Антон склонил голову, чуть расслабившись. — Я…. — Серёжа вздохнул и опёрся об учительский стол. Антон встал напротив, перехватив инициативу на себя и взяв руки Серёжи в свои, — Я разговаривал с Аней Свиридовой. — Это твоя ученица, да? — попытался вспомнить историк. Серёжа утвердительно кивнул, — А что с ней? — Ты вообще в курсе истории с Арсением? — В общих чертах. Дима сказал, что его некоторое время не будет, и… — вдруг Антона осенило, — Неужели, Аня причастна к этому? Какой кошмар. — На самом деле, я поначалу здорово разозлился на неё, — Серёжа поджал губы, — Таких дел натворила из-за своей же глупости. А в итоге…. — Что? — нахмурился Антон. Серёжа лишь покачал головой. — Прости, не моя тайна, — Антон понимающе кивнул, после чего Матвиенко продолжил, — Но у меня многое встало на свои места после её рассказов. Да, она натворила глупостей, но она признаёт свою вину и ужасно раскаивается. — А Дима и Арсений? — Они её и слушать не хотят. Но всё поправимо. — А ты не думаешь, что им пора и самим начать разбираться со своими проблемами? — Антон погладил Серёжу по щеке. Матвиенко лишь пожал плечами, улыбаясь одним краешком губ. — Говорит мне человек, который весь год бегал за этими двумя, как самая настоящая мамочка, - Антон лишь закатил глаза, - Хотя, может быть, ты и прав, — ответил Серёжа, поднимая взгляд на Антона. Парни смотрели друг на друга, лишь смущённо улыбаясь. — Как же я хочу тебя поцеловать, — вдруг тихо прошептал Антон, мягко обхватывая лицо Серёжи руками. — Так чего же ты ждёшь? — так же тихо ответил Матвиенко, расплываясь в счастливой улыбке, будто сытый и довольный котяра. Шастун всё понял без лишних слов: тут же потянувшись к парню, Антон мягко коснулся уже таких родных ему губ. Серёжа также мягко и чувственно ответил, обнимая Антона за талию. Это был их первый поцелуй после примирения, и Серёжа как никогда ощущал то приятное тепло, разливающееся по всему телу и немного щекочущее ребра изнутри. И он был уверен, что Антон в эту секунду чувствовал всё то же самое. Оторвавшись от Серёжи, Антон, в порыве чувств, притянул парня к себе, крепко его обняв. — А я уже говорил, что люблю тебя? — спросил Антон, бросая свой взгляд на окно, за которым, как и на душе, вовсю цвела весна. Серёжа лишь улыбнулся, утыкаясь носом куда-то Антону в плечо.