и падали листья.

***

      Прозвенел звонок с уроков. Из кабинетов хлынула толпа детей, чуть ли не сбивая друг друга. Где-то в конце потока появилась Катя, прижимая к себе свой рюкзак и испуганно озираясь по сторонам. Всё же она привыкла везде ходить с Аней, а сейчас…. Она была одна. И Аня тоже была одна. Катя сама приняла решение вычеркнуть Аню из своих лучших подруг и уже сто раз об этом пожалела. Ей было тяжело без подруги. Какой бы ни была Свиридова, она не заслуживала оставаться одна. Одной ей будет только хуже, Катя была в этом более чем уверена. Уже направляясь к выходу, Катя услышала чей-то ну очень знакомый всхлип со стороны лестничного пролёта. Недолго думая, девушка повернула туда. Аня сидела на подоконнике и что-то листала в телефоне, периодически всхлипывая. Услышав чьи-то шаги, девушка попыталась быстро вытереть слезы, после чего подняла взгляд. — Катя, — слёзы снова пошли сами собой, — Катя, я…. Я, наверное, пойду. Аня уже вскочила с места, собираясь уйти. — Ань, подожди, — тут же отреагировала Катя, протягивая руку, чтобы положить её подруге на плечо. Но так и не решилась, — Не уходи. — Я думала, ты не хочешь меня видеть, — Аня потупила взгляд. Домрачева тяжело вздохнула. — Но я ведь сама сюда пришла, — Кате было невыносимо тяжело смотреть на вот такую Аню: поникшую, разбитую и жутко неуверенную в себе, — Конечно, то, что ты сделала, очень плохо, и… — Я без тебя не могу, — тихо произнесла Аня, перебивая подругу. Катя тут же замолчала, сильно удивившись словам подруги. Она ведь никогда от неё их не слышала. Она ведь уже и сама поверила, что для Ани важным человеком не является. — Ань… — Кать, прости меня, пожалуйста, — Аня обхватила подругу за плечи, заглядывая ей в глаза, — Я… Я, правда, не могу без тебя. Ты моя единственная подруга, и ты мне самый близкий человек на этом свете, — Катя невольно улыбнулась, — Я, конечно, красиво говорить не умею, и…. Домрачева вдруг одним рывком крепко прижала подругу к себе, тем самым прерывая её пламенную речь. Аня лишь уткнулась носом в волосы Кати, так вкусно пахнущие кокосовым маслом, и глупо улыбнулась. — Я тоже без тебя не могу, — ответила Катя, продолжая обнимать Аню, — Давай просто забудем всё это как страшный сон. — С радостью.

***

— Как думаешь, зачем нас вызывают? — спросил Антон, лёгким движением поправляя выбившуюся прядь из хвостика Серёжи. Серёжа лишь пожал плечами. — Может быть, из-за произошедшего с Поповым? Вся школа об этом говорит, невозможно, чтобы Шеминов не был в курсе. Получим выговор за то, что не проследили. — Может быть, — согласился Антон, — Но ведь за таким невозможно проследить. Они подростки, они совершают ошибки слишком быстро, как такое вообще можно контролировать? — Попробуй объяснить это Юрьичу, — фыркнул Серёжа, вставая спиной к Антону и откидывая голову парню на грудь, — Для него нет ничего невозможного. — Почему вы с ним не ладите? — внезапно задал Антон давно интересующий его вопрос, — Что не поделили? — На самом деле, уже и не вспомню, — нахмурился Серёжа, — Кажется, в начале своей практики здесь я случайно стал участником какой-то крупной пакости в его сторону. Школьники не сильно одобряли его методы обучения раньше, вот и строили ему всякие козни. А я и сам не понял, как туда затесался. — А мне Станислав Юрьевич показался хорошим директором, — удивился Антон. — Это он сейчас хороший. Жена появилась, ребенок родился. Изменился человек, в лучшую сторону. Но вот на меня до сих пор зуб точит. — Ты же солнце, как на тебя вообще можно злиться? — мягко произнёс Антон, прижав к себе парня со спины. Серёжа скривился. — Ой, фу, ты сладкого переел на завтрак? — Антон лишь фыркнул, легонько ущипнув Матвиенко за бок. Внезапно откуда-то из-за двери раздалось громкое «войдите». Парни тут же отстранились друг от друга, после чего зашли в кабинет друг за другом. Выглядел Станислав Юрьевич уст… Нет, даже задолбавшимся. Ему как будто бы дали суперсложную задачку по матанализу, а он не знал, как её решать. По крайней мере, Антон объяснил самому себе состояние директора именно так. Вы вообще видели эти задачи? Да там любой сломается. Но причина, конечно же, была не в этом. — Присаживайтесь, — Шеминов пригласил коллег присесть напротив. Учителя удивились ещё больше, ведь обычно, когда отчитывают, присесть не предлагают, — Новостей будет несколько, и мне важно, чтобы вы их услышали. — Станислав Юрьевич, мы…. — начал было Антон, но был тут же перебит директором. — Во-первых, школа осталась без учителя математики, а 11 класс без классного руководителя. — Антону и Серёже понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить, кто же ушёл, после чего их лица тут же вытянулись. — Да, Юлия Александровна очень спешно покинула наши ряды, ссылаясь на очень сложные семейные обстоятельства, — Станислав Юрьевич вдруг очень выразительно посмотрел на Антона, из-за чего тот против воли покраснел, — И я понятия не имею, кому временно передать выпускной класс. Может, подскажете? — А мы единственные, кто может вам помочь? — нахмурился Серёжа, — Как же остальные? — Вы видите проблему в том, что я позвал именно вас, Сергей Борисович? — Станислав устало вздохнул, — Может, я вам двоим больше всех доверяю. — Сложно в такое поверить, на самом деле, — поджал губы Сергей. — Станислав Юрьевич, сожалею, но мы не сможем вам помочь, — ответил за двоих Антон, — У нас обоих есть классы в руководстве, и…. — Я вам и не предлагал, Антон Андреевич, — покачал головой Шеминов, — И вообще… До меня дошли слухи о произошедшем неприятном инциденте среди ваших учеников. Не расскажете? — Станислав Юрьевич, вы меня извините, но это личное дело учеников, и я не могу… — Да, понимаю вас, — на удивление легко согласился директор, чем приятно поразил Антона и Серёжу, — Но постарайтесь, чтобы такого больше не происходило в стенах нашего лицея. С учениками уже разговаривали? — Разговаривали, — ответил Серёжа, — И я убеждён, что больше такого не повторится. Ребята хорошие, просто с тараканами в голове. — Старайтесь держать этих тараканов в рамках, пожалуйста, — Станислав мягко улыбнулся, — И ещё одна просьба. — Какая? — поинтересовался Антон. — Я ни в коем случае не хочу мешать чужим взаимоотношениям и что-либо запрещать, но… Будьте внимательнее, слухи в наше время разносятся очень быстро. Станете в один момент темой для обсуждения, и потом будет не отвертеться. Парни густо покраснели, прекрасно понимая, о чём вещает директор. — Если всё ясно, то думаю, наш разговор можно считать законченным. До свидания. Шеминов и глазом моргнуть не успел, как эти двое тут же исчезли из его кабинета.

***

      Арсений посмотрел на часы: он ведь опаздывает уже на целых полчаса, а пробка в центре Невского проспекта никак не желает рассасываться. Да, он ехал на встречу к собственной матери, но это не значит, что к ней можно было опоздать. Она ведь его ждёт. Когда мама позвонила Арсу с предложением встретиться на нейтральной территории, парень сразу заподозрил неладное: он жил у Димы уже неделю, а родители даже и не собирались звать его обратно. Где-то внутри закипала обида — неужели, им хорошо без него? Неужели, им собственный ребёнок совсем не нужен? Хотя, жить с Димой Арсению нравилось. Это была такая идиллия: они питались едой из доставки, дурачились вместе и вместе делали уроки, в конце концов отвлекаясь друг на друга. Так много, как за эту неделю, Арсений ещё никогда не целовался. Губы нещадно болели, но это была приятная боль, — Арсений чувствовал себя, наверное, самым счастливым человеком в этой вселенной. Да и в других тоже. Но ситуация с родителями всё равно продолжала держать внимание Арса на себе, несмотря на счастливое начало отношений с Димой. В голову шла лишь одна, самая логичная, мысль, — они разводятся. Как бы Арсу не хотелось поверить в то, что они помирились, что отец больше не винит маму во всех смертных грехах и не жалеет о появлении такого никчемного сына, как Арсений, хотелось поверить, что всё наладилось, но… Арсений в сказки не верил уже давно. Отец его никогда не любил. Отец любил маму, но когда-то давно, в пору их бурной молодости. А Арсения он ненавидел. Ненавидел за его существование, за его мягкий характер, за его смазливую внешность. За то, что его сын оказался не тем, о ком отец мечтал. Поэтому, развод казался самым логичным и самым хорошим исходом событий. Пугало одно, — папа мог оставить их с мамой без денег, мог выставить на улицу. Но в то же время хотелось верить, — отец ведь не такой изверг, он просто не поступит с ними так плохо.       Когда, наконец, Арсений добрался до места назначения, мать как раз собиралась ему звонить. Увидев сына, она мягко улыбнулась, расслабляясь, — хоть и с опозданием, но он пришёл. И с ним всё хорошо, он ведь даже выглядит иначе. Лицо приобрело более розовый оттенок, глаза буквально сияли, а улыбкой можно было освещать тёмные парадные. Женщина не была сильна в красивых метафорах, но была убеждена в том, что не увидеть то, насколько счастлив её сын, мог только слепой. Крепко обняв его, она уткнулась носом Арсению в плечо. — Мальчик мой, как я рада тебя видеть таким, — произнесла женщина с улыбкой, наконец оторвавшись от своего сына. Арсений улыбнулся тоже, но немного иначе, не радостно, а … заинтересованно что-ли. Будто бы пытался разглядеть изменения в собственной матери. — Присядем? — предложил Арс, указывая взглядом на столик, за которым сидела мама. Женщина тут же кивнула, усаживаясь на свое место. Парень присел напротив. — Закажешь что-нибудь? — поинтересовалась мама, протягивая сыну меню, — Тут есть один вкусный десерт, я его уже заказывала, и… — Мам, о чём ты хотела со мной поговорить? — нетерпеливо произнес Арсений, мягко забирая у матери меню и откладывая его в сторону. Женщина тяжело вздохнула, убирая мешающиеся пряди волос за уши. Арсений уже начинал понимать, — его догадки всё больше становились похожи на правду. — Арсюш, я и папа, мы…. — матери явно было тяжело продолжать, поэтому Арсений сделал это за неё. — Разводитесь? — парень посмотрел на маму взглядом, полным глубокой грусти и отчаянной надежды одновременно. Его глаза еще никогда не были такими выразительно голубыми, как сейчас. — Откуда ты…? — удивлённо спросила женщина. — Мам, я ведь не дурак, — вздохнул Арсений, — Абсолютно очевидно, что вы в последнее время совсем с папой не ладите, ещё и эта просьба, чтобы я некоторое время пожил у Димы…. Он узнал, что я…. ну, не такой? — Нет, — покачала головой мама, — Ни в коем случае, никогда я ему не расскажу. Просто…. Да, ты прав, мы совсем перестали ладить, и…. Приняли вот такое тяжелое решение. Поверь, для него это тоже оказалось тяжело. — Он совсем не искал меня? — голос Арса дрогнул, — Ему было неинтересно, где я? — Он…. — женщина совсем не хотела говорить, что отец позабыл про Арсения, и за неделю даже не поинтересовался его местонахождением, — Я сказала ему, что ты уехал на очередную олимпиаду, и что ему не о чем переживать. Не то, чтобы Арсений поверил в это, но для спокойствия мамы кивнул. Зачем ей лишний раз переживать за его чувства? Маме и так нервов достаточно. — И что дальше? Ну, вся юридическая часть, разделение имущества и прочее, — Арсений в который раз отверг меню, которое ему настойчиво предлагала мама. — Сын, поешь, — вздохнула женщина, — Не хочешь выбирать, я сама закажу. Официант! — после этого мама вновь повернулась к сыну и продолжила, — Это уже тебя не касается, Арсюш. Мы всё благополучно разрешили, без денег и жилья ты не останешься, но пока идёт судебный процесс, лучше тебе пожить у Димы. Тем более, тебе это идёт на пользу, не смей даже отрицать. — Я не…. — Арсений густо покраснел, — Ты уверена, что всё в порядке?  — Более чем, — женщина положила свою руку поверх руки Арсения, — Всё хорошо, дорогой, тебе не о чем переживать. Арсений улыбнулся, заметно расслабившись. Не похоже, что мама врала, так почему бы и не поверить ей? — Кстати, как ваша жизнь с Димой? — мама вдруг лукаво улыбнулась, — Может, как-нибудь пригласишь к вам на чай? — Ну, мам! — воскликнул Арсений, окончательно смутившись.       Когда Дима узнал все подробности встречи Арсения с мамой, ему вдруг захотелось крепко прижать парня к себе и не отпускать. В принципе, он так и сделал. Ещё и поцеловал вдогонку. — Ты сильно расстроился? — спросил Позов чуть позже. Они лежали на кровати Димы, едва касаясь плечами друг друга и увлечённо разглядывали потолок. — Я и сам не понял, — ответил Арс, вздыхая, — Вроде и плохо, что они разводятся, всё-таки семья. Но с другой стороны, отец ведь нас и не любил. И….Может быть, к чёрту такую семью? — Развод — не всегда плохо, — кивнул Дима, — Посмотри на моих родителей: они развелись уже очень давно, и живут душа в душу, отдельно друг от друга. Правда, про меня почти не вспоминают, но это мелочи. Арсений нашёл ладонь Димы и крепко сжал её в своей. — То есть, любовь рушат дети и браки? — тихо спросил он, переводя взгляд на парня рядом. Дима же продолжал смотреть в потолок. — Любовь рушится лишь тогда, когда один человек перестаёт любить другого, — также тихо ответил Позов, — И никакие дети тут не виноваты. — Обещай, что когда ты перестанешь меня любить, то честно мне об этом скажешь, — произнес Арсений, нервно сглотнув, — Не тяни до последнего. Дима повернул голову и устремил свой взгляд на Арса. — Если. — Что «если»? — Если я тебя перестану любить, — уточнил Дима, — Не употребляй таких слов, как «когда», это обесценивает всё то, что мы прошли вместе. — Господи, ты такой занудный и романтичный одновременно, — вдруг фыркнул Арсений, сморщившись. — А ты слишком пессимистичен, — не остался в стороне Дима, — Нам всего по семнадцать, мы только начали встречаться, а ты уже продумываешь варианты на случай, если мы разлюбим друг друга. — Разве это плохо, продумывать шаги наперед? — Арсений одним движением уселся на бедра Димы. Позов тут же обхватил талию парня, после чего присел поудобнее. — Нет, но не настолько же! — Дима тут же запустил руки под футболку, немного приподнимая её. Арсений от неожиданности дёрнулся. — Какие у тебя руки холодные, — ахнул Арсений, теряясь от Диминых прикосновений к его обнажённой коже. А Дима тем временем поднимался всё выше, поднимая футболку Попова. Он так редко видел его без одежды, нужно срочно это исправлять. Но, чем больше кожа Арсения обнажалась, чем чаще Арсений дышал, чем сильнее парень краснел, тем сильнее становилось напряжение в Диминых штанах. Резко выдохнув, Дима с большой неохотой оторвал руки от такой нежной и желанной молочной кожи Арсения. Арсению это явно не понравилось. Что это за «возбудим и не дадим»? Тем более, напряжение Димы Арс прекрасно чувствовал, ведь так и продолжал сидеть у него на бедрах. Мягко обхватывая руки Димы, Попов вернул их на место. Во взгляде Димы читался вопрос. — Дим, если ты ничего не хочешь, то можешь убрать руки, и я не стану настаивать, — тихо, но уверенно произнёс Арсений. Конечно же, ничего Позов убирать не стал. Арсений улыбнулся, после чего потянулся к парню за поцелуем, обхватывая его лицо руками. И Дима окончательно пропал.

***

      Серёжа был собой доволен: сам приготовил ужин, сам накрыл на стол, включил романтичную музыку. И даже свечи хотел зажечь, но не нашёл ни одной, поэтому пришлось обойтись без них. Он хотел сделать этот вечер идеальным. А Антон смотрел на своего парня и просто им восхищался. Ему ведь достался буквально лучший человек на этой планете, и не смейте доказывать ему обратное. А ведь всё началось с простого желания Антона отдохнуть. Антон так сильно устал с этой работой, устал возиться с контрольными и с годовалыми отчетами, что в какой-то момент просто всё бросил и откинулся на спинку стула, закрывая глаза руками. Сзади незаметно подкрался Серёжа. Подошёл тихо и принялся массировать плечи парня. Антон аж чуть не завопил от того, как ему было хорошо от такого массажа. — Устал? — мягко спросил Матвиенко. Антон расслабленно кивнул, — Тебе нужен отдых. — Нужен, — кивнул снова Шастун, после чего убрал руки от лица и посмотрел на Серёжу, — Ты что-то предлагаешь? — Возможно, — Серёжа лишь хитро улыбнулся. Антон, если честно, думал, что они просто поваляются в кровати, ну, поцелуются там, пообнимаются. Антону бы хватило, честное слово. Но Серёже хотелось чего-то большего, Серёжа вдруг осознал, что они с Антоном почти и не были на свиданиях. И нет, катание на коньках и на сноубордах не считалось, они тогда ещё даже не были вместе. Серёжа не знал, к чему приведёт это «свидание», но однозначно надеялся на продолжение банкета. Антон же был готов отдаться Серёже уже за то, что тот приготовил его любимую пасту с шампиньонами.       Пока Антон с большим аппетитом уплетал всё, что было на столе, Серёжа наблюдал за ним, мечтательно вздыхая. И параллельно размышляя о том, в какой же момент он из чуть ли не самого главного тусовщика Петербурга превратился в мадам, влюблённую по уши в своего незадачливого кавалера. В кавалера, который прямо сейчас, как маленький ребенок, втягивал в себя макаронину с удивительно блаженным видом. И что самое странное, — Серёжа ведь действительно был влюблён. До ужаса влюблён. Он ощущал, как это чувство разрастается внутри, но если раньше оно обжигало, то сейчас лишь приятно щекотало. Он любил Антона каждой клеточкой, как бы приторно это ни звучало. И даже подумать не мог, что бы произошло, сложись всё иначе. Антон, наконец, оторвался от поедания пасты, и поднял взгляд на Серёжу. Заметив то, с какой теплотой Серёжа на него смотрит, Антон вдруг склонил голову, счастливо улыбаясь. — Серёж, спасибо тебе, — внезапно произнёс Шастун, отпуская вилку, от чего она со звоном упала на полуопустошенную тарелку. — За что? — очнулся Серёжа, — За ужин? — За то, что делаешь меня счастливым, — это прозвучало так правильно, но так неожиданно, что Матвиенко даже глаза зажмурил, чтобы убедиться в действительности происходящего. А когда открыл, Антон стоял перед ним. Стоял и протягивал ему руку, — Доверься мне. Конечно же, Серёжа ему доверял. Он доверился бы ему, даже если тот притащил бы его на край пропасти. Но тот привёл его к кровати. Как неожиданно, сказал бы Серёжа, и это оказалось бы враньём. Конечно же, Серёжа этого ждал. — Ты такой хороший, — буквально прошептал Антон, проводя пальцем по щеке Серёжи, — В тебе нет никаких недостатков, — парень легко стянул резинку с волос Матвиенко и растрепал его волосы, которые так сильно отросли, что уже доставали до подбородка, — И что ты нашёл во мне? Серёжа, убаюканный голосом Антона, поднял на него свой, немного затуманенный, взгляд. Аккуратно, чтобы не причинить ему боль, толкнул Шастуна на кровать, заставляя того сесть. Подошёл ближе, проводя рукой по его мягким и взъерошенным волосам, немного взбил чёлку. — Ты самый добрый из всех, кого я знаю, — начал Серёжа, мягко укладывая парня на кровать и присаживаясь сверху. Антон тут же оперся на локти, продолжая завороженно слушать Серёжу, — Самый умный, — Матвиенко принялся стягивать с Антона худи, а Шастун лишь помогал ему, вытягивая руки из рукавов, — Ужасно обаятельный, — Серёжа схватил двумя руками чужую футболку, стягивая и её тоже. Увидев Антона полуобнажённым, мужчина нервно сглотнул, чувствуя, как внутри что-то начинает завязываться в узел, но продолжил, — И такой невероятно красивый, — от холодной цепи на голой шее и невыносимо приятных слов Серёжи Антон терялся в переизбытке собственных чувств. Он хотел Серёжу, он так безумно его хотел. Не хватало лишь одного: того, что запустило бы необратимый процесс, того, от чего парню бы могло снести крышу прямо сейчас, — И ты мой. Антон чуть не задохнулся. Он никому не позволял разбрасываться подобными словами в свою сторону, он не любил, когда его нагло присваивали, но в случае с Серёжей всё было иначе. Он хотел быть его. Антон сорвался со своего места, обхватил шею Серёжи руками и тут же завладел его губами. Он целовал их так страстно, так нетерпеливо, он будто бы боялся, что Серёжу у него заберут. Но он его никому не отдаст, никогда и ни за что. Серёжа же ему отвечал, отвечал с такой же любовью, отдавался Антону полностью. И это распаляло Антона ещё больше. Не отрываясь от Серёжиных мягких губ, Шастун принялся стаскивать с парня такую ненужную сейчас одежду. Бросив кофту куда-то за пределы кровати, Антон притянул Матвиенко за бедра к себе, продолжая целовать всё с таким же напором. Серёжа отвечал, обхватывая шею Антона руками и немного царапая её. Серёжа разорвал поцелуй, чтобы тут же присосаться к шее. Он принялся выцеловывать её, слегка задевая зубами нежную кожу. А после, — укусил её, тут же целуя поврежденный участок. Антон лишь зашипел сквозь зубы. Кажется, Серёжа случайно нашёл его эрогенную зону. Обхватывая его бёдра сильнее, Антон потёрся об них своими. Матвиенко буквально чувствовал Антона, и это ещё сильнее возбуждало. На шее он, естественно, не остановился. Серёжа принялся спускаться ещё ниже, выцеловывая каждый сантиметр тела Антона. И чем ниже он спускался, тем чаще начинал дышать Антон. Казалось, он был готов кончить только от поцелуев. Когда мужчина добрался до трусов, Антон поднялся, резко поймал его за подбородок и притянул к своему лицу. — Ты чего? — нахмурился недовольный Серёжа. Ещё бы, он уже настроился, а его так нагло прервали. — Ты… — Антон набрал воздуха в легкие, — Ты уверен? — раскрасневшийся, растрепанный Антон был настолько красив, что в штанах у Серёжи ещё сильнее заныло. — Антон, я хочу этого. Ясно? — серьёзный Серёжа был чертовски сексуальным, не признать этого Антон не мог. Поэтому он просто снова поцеловал его: мокро и с самым пошлым звуком. — Я люблю тебя, — на выдохе произнёс Шастун, падая обратно на кровать, и тем самым давая Серёже полный карт-бланш. — Я тоже тебя люблю, — ответил Серёжа, оттягивая резинку чужих трусов.