Я не хочу быть главной героиней!

      Чарльз сидел в кресле и читал газету, наслаждаясь тишиной этого утра, которую изредка нарушал лишь шелест страниц. Он был так погружён в чтение, что не сразу услышал стук, только когда звук повторился чуть громче, герцог поднял взгляд от газеты.       — Да?       — Ваша светлость, я могу войти? — голос дворецкого звучал приглушенно из-за закрытой двери.       Мужчина отложил корреспонденцию на столик и взял чашку с кофе в руки, поднося её к губам и тут же морщась из-за того, что он остыл.       — Входи, Гидеон.       Двери открылись, и в кабинет вошёл главный дворецкий герцогства Алберси. Это был высокий, худощавый мужчина сорока лет. Его длинные чёрные волосы были гладко зачёсаны назад и собраны в хвост. Нос с небольшой горбинкой отчётливо выделялся на лице с заострёнными скулами, придавая ему немного хищный вид. За стёклами круглых очков поблескивали карие глаза, которые казались больше из-за линз.       — Что-то случилось?       — Графиня Ланшо требует немедленной аудиенции.       Чарльз поморщился. И что понадобилось от него сестре так рано утром? Он поставил чашку с остывшим кофе обратно на столик и произнёс:       — Проводи Софию в мой кабинет и пусть подадут для неё эрл грей, а мне ещё одну чашку кофе, — он посмотрел в сторону, а затем добавил: — Нет, пожалуй, кофе не надо, я тоже буду чай.       — Как прикажете, ваша светлость, — поклонился Гидеон, но, прежде чем выйти, добавил: — Графиня не одна, с ней ваш племянник.       — Ох, ну тогда ещё несколько пирожных, — ответил герцог и махнул рукой.       Дворецкий ещё раз поклонился и вышел из комнаты, на какое-то время оставив его одного. Одиночество герцога длилось недолго, видимо, сестра с племянником находились неподалеку, поэтому уже через пару секунд двери снова распахнулись, и его взгляду предстали неожиданные посетители.       — Доброе утро, Чарльз, — поприветствовала его женщина. У неё были длинные пепельные волосы и аквамариновые глаза, подобная внешность была визитной карточкой рода Николсон. В свои тридцать лет она выглядела очень молодо, и никто бы не сказал, что она мать троих детей. У неё было маленькое лицо сердцевидной формы, аккуратный прямой нос и небольшие, но красивой формы губы.       Рядом с ней стоял сын, который с любопытством озирался по сторонам. Это был ребёнок семи лет, довольно смышлёный для своего возраста, к тому же очень миловидный. Большие миндалевидные голубые глаза и золотистые волосы, в будущем он наверняка станет настоящим сердцеедом. Колин не отрывал восторженных глаз от большого глобуса, что стоял рядом со стеллажами, полностью заставленными книгами. А ведь это была даже не библиотека. Кажется, это был первый раз, когда племянник оказался в его кабинете, до этого он принимал их в гостиной.       — Доброе, София, — кивнул он ей и обратился к мальчику, — Колин, если тебе что-то интересно, можешь потрогать, только не сломай.       — Спасибо, дядя Чарльз, — просиял радостной улыбкой ребёнок и скрылся в недрах кабинета. Через несколько секунд раздался восхищённый вопль, видимо, он нашёл модель корабля, а может и подзорную трубу.       — Ты его слишком балуешь, — обеспокоенно нахмурилась графиня и опустилась в кресло напротив него.       — Ничего не могу с собой поделать, он забавный мальчуган, — пожал плечами герцог.       — Тогда женись, наконец, заведи собственных детей и балуй их. Тебе уже двадцать семь, а ты ещё не был замечен ни с одной девушкой, — недовольно проворчала София, — Боже, я уже настолько отчаялась, что если вдруг внезапно прочитаю в утренней сводке сплетен, что ты замешан в скандале с какой-то дамой, то станцую на столе.       Чарльз рассмеялся и покачал головой.       — Ничего смешного, — продолжала возмущаться сестра, — при дворе уже ходят слухи, что ты предпочитаешь мужчин. Это всё из-за того, что ты проводишь слишком много времени в компании этого чёртового повесы, маркиза Ланчесте.       — Дорогая моя сестрица, я ничего не имею против брака, но всё же хотел бы, чтобы девушка, которой я сделаю предложение, затронула моё сердце, — продолжая улыбаться, ответил мужчина. — И не наговаривай на Кристиана, он мой хороший друг.       — Таких друзей врагу не пожелаешь, — буркнула она в ответ, — он настоящий раздолбай.       — Не так уж он и плох.       Взгляд, которым наградила его сестра, был красноречивей любых слов. В тот момент двери открылись, и в кабинет вошла горничная, толкая перед собой тележку, на которой стоял красивый чайный сервиз и несколько пирожных. Женщина, не говоря ни слова, быстро выставила всё на стол и, поклонившись, так же бесшумно удалилась. Как только за ней закрылась дверь, Чарльз обратился к сестре.       — Так что же привело тебя ко мне в это утро? — спросил он, наблюдая за тем, как она разливает чай по чашкам. — Явно не желание провести мне лекцию по выбору друзей и невесты.       Комнату наполнил пряный и цитрусовый аромат эрл грея, и женщина, вдохнув его запах, улыбнулась. Приятно было осознавать, что брат помнил подобные мелочи.       — Ах, верно, причина моего визита, — проговорила София, приподнимая чашку и поднося её к губам, чтобы сделать глоток. — Я хотела тебя попросить присмотреть за Колином. Видишь ли, нам с Питером срочно нужно ехать на границы владений Ланшо, в Пелвуд, там что-то случилось. Но обратно мы вернёмся через портал, так что это всего на один день, завтра утром я его заберу.       — Я, конечно, не против, но что с его няней?       — Она слегла с сильной простудой, у неё такой жуткий кашель, бедняга Нэнси… — София обеспокоенно вздохнула, а затем добавила. — Спасибо, что согласился.       — Да без проблем, мы найдем, чем себя занять с Колином. — улыбнулся Чарльз и посмотрел в сторону племянника, который выглядывал из-за угла, держа в руках одну из моделей кораблей. — Правда, приятель?       — Да, дядя Чарльз!       — Слышала? — герцог обратил свой взор на чашку с чаем, наслаждаясь его красивым цветом. — А что с близняшками?       — Питер повез их к своей матери, — графиня поморщилась. — Ты же знаешь, девочки ещё ничего, но с Колином она совсем не может справиться.       — Ты могла привезти ко мне и их, я нашёл бы, чем занять всех детей, — улыбнулся Алберси, — Лили и Диана чудные малышки, я их очень люблю.       — Так любишь, что скупил для них в прошлый раз весь магазин игрушек, — напомнила женщина и проворчала, — я до сих пор не знаю, куда деть все эти игрушки.       Чарльз лишь пожал плечами.       — Кстати, ради всего святого, не вздумай купить Колину собаку, — еле слышно процедила сквозь зубы графиня и выразительно посмотрела на него поверх чашки с чаем. — В последнее время он просто бредит щенками.       — Как скажешь, покупать не буду, — согласился он и сделал небольшой глоток из чашки, наслаждаясь вкусом чая.       Сестра, наверное, ещё долго будет припоминать ему то, что он купил в прошлый раз для Колина кролика. А до этого кота, ещё раньше — ежа. Так же было несколько ящериц, от которых София была особенно в ужасе. А вот собаки ещё не было, и это, конечно, расстраивало мальчика, который обожал всю эту живность, и они любили его в ответ.       — Я ещё могла понять, когда ты подарил Колину Гнедого, но те противные рептилии… — она вздрогнула. Ах, верно, ещё был конь и два пони. Ну, пони он подарил племянницам, а не Колину, так что это другое.       София ещё раз вздохнула и лишь покачала головой. Она допила чай и с тихим стуком поставила чашку на столик, а затем поднялась.       — Желаю вам двоим хорошо провести день, — проговорила она и расправила складки на платье, затем посмотрела на сына, — милый, будь хорошим мальчиком, не доставляй своему дяде неприятности и не отвлекай его от работы.       — Хорошо, мама, — послышался голос Колина откуда-то из-за стеллажей.       — Увидимся завтра, — София рассеянно улыбнулась брату и направилась к дверям.       Прежде, чем она вышла, Чарльз услышал, как она едва слышно пробормотала:       — Надеюсь, всё будет в порядке.       Стоило двери закрыться за сестрой, как герцог беспечно пожал плечами. А что, собственно, могло случиться с Колином в герцогских владениях? Правильно, ничего.       — Колин, если ты не будешь есть пирожные, то их съем я, — оповестил он племянника, и, в подтверждение своих слов, взял одну из тарелочек в руки. Конечно же, он не собирался его есть, потому что в принципе сладкое не любил.       — Я буду, — мальчик вихрем пронёсся к креслу и, плюхнувшись в него, тут же потянулся к тарелочке с пирожным.       Чарльз улыбнулся и, подцепив десертной вилочкой клубнику с верхушки, отправил её в рот. Затем поставил тарелочку обратно на столик и взял в руки не дочитанную ранее газету. Несколько минут прошли в тишине.       — Дядя Чарльз, ты будешь доедать пирожное? — раздался голос племянника, когда почти со всеми сладостями было покончено.       — Нет, ешь если хочешь, — ответил он, не отрывая взгляда от газеты.       Повторно говорить это Колину не нужно было, и уже в следующую секунду он пододвинул тарелочку к себе и принялся медленно уничтожать и это кондитерское изделие. Если бы София узнала, что её сын съел все это в одиночку, по голове бы их точно за это не погладила. Но так как сестры здесь не было, парень продолжал уплетать сладости за обе щёки.       Раздавшийся стук заставил их обоих вздрогнуть. Колин начал ещё быстрее уплетать за щёки, но, услышав голос дворецкого, а не матери за дверью, начал медленно жевать.       — Ваша светлость, вам срочное послание от маркиза Ланчесте, — Гидеон вошёл в кабинет, держа перед собой поднос, на котором лежал запечатанный конверт.       Чарльз вздохнул и, снова отложив газету в сторону, взял послание с подноса, тут же распечатывая его и пробегаясь беглым взглядом по строчкам.

Алберси, жду тебя в Антураже. Это срочно!

      Герцог вздохнул и отложил письмо в сторону. Это могло означать всё что угодно. Либо его другу и правда нужна помощь, либо он просто ищет собутыльника в своём утреннем разгуле. Всё-таки его сестра права, и маркиз Ланчесте был тем ещё раздолбаем. Он посмотрел на племянника, который, облизывая губы, сидел в кресле.На его лице осталось несколько крошек, и выглядело это довольно забавно.       — Колин, хочешь прогуляться с дядей в место для настоящих джентльменов?       Голубые глаза зажглись восторгом, и он тут же согласно закивал. Чарльз улыбнулся и, протянув руку, взлохматил его волосы.       — Но, ваша светлость, разве в Антураж пускают детей?       Герцог рассеяно улыбнулся и отрицательно покачал головой.       — Гидеон, не переживай об этом, лучше прикажи подать экипаж.       Дворецкий несколько секунд смотрел на своего господина, затем спохватился.       — Да, ваша светлость, — поклонился он и вышел из комнаты.       Чарльз вошёл в клуб и был тут же остановлен его главой прямо на пороге. Это был полноватый, низенький мужчина с залысинами на затылке, которые он безуспешно пытался скрыть бесполезным шиньоном. Его маленькие, почти бесцветные глазки беспокойно бегали, потому что он явно пожалел о том, что решил что-то сказать герцогу.       — Ваша светлость, я очень рад вас видеть, но этот ребёнок… — он замялся, подбирая нужные слова, чтобы не разозлить его. — По правилам клуба…       — Сэр Фостер, позвольте вам представить этого юного джентльмена — мой племянник, Колин Бенжамин Киттвуд, — он сделал небрежный жест рукой.       — Наследник его сиятельства графа Ланшо, — благоговейно прошептал глава клуба, на его лице отразилась жестокая борьба, — и всё же, по правилам…       — Вы знаете, сэр Фостер, Колин очень смышлёный мальчик, если ему понравится у вас, он наверняка расскажет об этом отцу, и тогда, возможно, Питера заинтересует Антураж, — его губы против воли растянулись в снисходительную улыбку, потому что герцог знал, что будет так, как он сказал.       Заполучить графа Ланшо в члены джентльменского клуба хотели многие подобные заведения. Окружённый некой таинственностью, он не состоял ни в одном клубе Альвагерийской империи.       — Некоторые правила созданы, чтобы их нарушать, — льстиво улыбнулся мужчина и, отойдя, поклонился, — приветную вас в лучшем джентльменском клубе империи — Антураже.       Чарльз кивнул и прошёл дальше. В клубе играла негромкая музыка, за чёрным фортепиано сидел мужчина и раскачивался в такт играемой им мелодии. Интерьер комнаты был простым, но в то же время изысканным. На полу лежал светлый паркет, застланный коврами, а на стенах были тёмно-коричневые панели под дерево. По всему периметру помещения висело несколько картин. Хоть на дворе и был день, в комнате стоял полумрак из-за занавешенных тяжёлыми бархатными шторами окон. Красивые канделябры освещали комнату своим золотистым свечением. На коричневых кожаных креслах за круглыми столиками сидели несколько джентльменов с зажженными сигарами. Заметив его, они кивнули в приветствии и продолжили свой разговор. На столах стояли стаканы с бренди, бокалы с коньяком или же чашечка утреннего кофе, а ещё пепельница. В самом конце комнаты горел камин, потрескивая сгорающими в огне поленьями. Перед камином лежала собака со щенком.       — Дядя Чарльз? — Колин ухватил его за край камзола и слегка потянул.       Герцог вздохнул, но не успел он ничего ответить, как услышал, что его кто-то зовёт.       — Алберси! Алберси, тащи свою герцогскую задницу сюда!       Никто не мог обращаться к нему так бесцеремонно и надеяться потом уйти живым. Никто кроме его друга Кристиана Клода Олдриджа, маркиза Ланчесте. Конечно же, это был он. И он был пьян. Не то чтобы сильно, но явно навеселе. Чарльз ещё раз вздохнул и положил руку племяннику на плечо.       — Колин, ты ведь хотел посмотреть на собаку? Ты можешь подойти и поиграть с ней, — проговорил мужчина и наклонился к нему, — но только если она это позволит, ты понял меня?       — Да, — совершенно серьёзно произнёс мальчик, а затем широко улыбнулся, — не переживай, дядя Чарльз, животные меня любят.       Конечно любят, не зря же у тебя дома целый зверинец. Ведь помимо тех животных, что он ему купил, были ещё те, кого Колин приволок с улицы.       Его улыбка увяла, и он направился к столику, за которым восседал Кристиан во всём своём безобразии. Его длинные волосы были зачёсаны назад и убраны в хвост, но несколько непослушных прядей ниспадали на высокий лоб. Его глаза были зелёными, словно у кошки, а ресницы были непозволительно длинными. У него было худое лицо со слегка заострёнными скулами, нос с небольшой горбинкой, не совсем естественного происхождения, и чувственные губы, которые так любили многие женщины. Если бы он захотел, его бы даже могли принять за женщину. Однако маркиз был тем ещё дамским угодником, так что в том, что он мужчина, не было никаких сомнений.       — Ну и зачем я тебе понадобился?       — Я соскучился по тебе, — маркиз послал ему воздушный поцелуй, и Чарльзу захотелось его тут же придушить, но он лишь улыбнулся.       — Заканчивай с этим делом, — предельно спокойно проговорил герцог, — о нас итак ходят слухи, что мы парочка.       — Нет-нет, не о том, что мы парочка, — поправил его Кристиан, — а о том, что ты безответно влюблён в меня, поэтому ходишь везде со мной, мой дорогой. — друг подмигнул ему. — Я ведь такой красивый.       — Если ты не прекратишь, то завтра утром твой хладный труп выловят из ближайшей речки, — недовольно проговорил Чарльз и присел в кресло напротив.       — Ты обещаешь меня утопить с тех пор, как мы познакомились, — рассмеялся маркиз и добавил: — а знакомы мы очень и очень давно. Но погляди-ка, я всё ещё жив.       — У меня почти безграничное терпение, — усмехнулся герцог и, обернувшись, посмотрел на племянника, который вовсю тискал собаку и щенка, припадая к ним по очереди.       Кристиан проследил за его взглядом и увидел мальчика.       — Ты сегодня в роли няньки?       — Да, София попросила присмотреть за Колином, — кивнул он и снова посмотрел на него. — Так что за срочное дело? Если ничего, то я пойду, это не подходящее место для парня.       Маркиз несколько секунд задумчиво смотрел на ребёнка, затем горестно вздохнул.       — Мне нужно, чтобы ты сходил со мной на Блит-стрит и подтвердил моё алиби. — поморщился Кристиан и хотел было налить себе ещё бренди, но передумал. — Сюзанну нашли мёртвой в квартире…       — Сюзанна — это кто? — нахмурился Алберси.       — Моя любовница… ну, теперь уже получается бывшая любовница, раз она покинула этот бренный мир, — ответил маркиз и мечтательно улыбнулся, — такая жалость, в постели она была очень изобретательна, всегда….       — Говори по делу, — нетерпеливо проговорил герцог, перебивая его, так как не желал выслушивать подробности его интимной жизни, — что с ней случилось?       — Говорят, распотрошили, как рождественскую индейку.       — Когда это произошло? — продолжал он его допытывать. — Ты знаешь точное время?       — Чёрт побери, да ты хуже следователя, — буркнул маркиз, но всё же ответил. — Позавчера ночью, в первом часу. Соседка снизу услышала крик и видела в окно мужчину, выбегающего из дома.       — Тебе повезло, что именно в это время ты выпрашивал у меня открыть тот коньяк, что приглянулся тебе в погребе, — усмехнулся Чарльз, постукивая пальцем по подлокотнику кресла, — когда я должен быть у следователя?       — Завтра после полудня, — ответил Кристиан и всё-таки плеснул себе ещё бренди в стакан. — Отменный, надо сказать, был коньяк.       Герцог согласно кивнул, но не успел ничего ответить, потому что к ним подошёл Колин. В своих руках он держал щенка, который, виляя хвостом, изредка поднимал морду и облизывал лицо мальчика, заставляя того радостно смеяться.       — Привет, малыш, — отсалютовал ему маркиз, за что был удостоен внимательным взглядом.       — Вы снова пьёте?       — Не снова, а всё ещё, — улыбнулся Кристиан.       С губ мальчика слетел вздох, а затем он обратил свой взор на дядю.       — Дядя Чарльз, а мы можем забрать щенка с собой?       — Это ведь босерон, а у тебя отличный вкус, малыш, — с одобрением проговорил маркиз, рассматривая щенка в руках парня. Это была чёрная собака с шоколадными подпалинами, этакий милый бархатный комочек.       — Будь это простая дворняжка из подворотни, он бы тоже захотел забрать её домой, — сказал герцог, переводя взгляд с племянника на щенка. — Колин, ты ведь помнишь, что сказала твоя мама? Она запретила мне покупать тебе собаку.       — Да, но может нам просто её отдадут, — бесхитростно проговорил ребёнок, — у них ведь есть уже собака, так зачем им две?       — Логично, — улыбнулся Чарльз, но не успел он подняться на ноги, как к ним подоспел хозяин клуба.       — Я заметил, что юный джентльмен явно испытывает симпатию к этому щенку, так что, если вы того пожелаете, можете принять собаку в дар от меня.       Мальчик тут же просиял довольной улыбкой и с надеждой посмотрел на дядю. Ох уж этот щенячий взгляд, перед ним так трудно устоять.       — Почему нет, — пожал плечами Алберси, а затем посмотрел на племянника. — Пожалуй, нам стоит возвращаться, пока ты ещё кого-нибудь из здешних животных не облюбовал.       — Спасибо, дядя Чарльз, — Колин крепко прижал к себе пса и побежал к выходу.       Герцог проводил его взглядом и посмотрел на друга, который медленно цедил бренди из стакана. Маркиз подмигнул ему, заметив его взгляд.       — Смотрю я на тебя сейчас и даже начинаю верить в то, что у тебя есть сердце, — насмешливо проговорил рыжеволосый.       — Намекаешь, что я бесчувственный?       — Вовсе нет, — покачал пальцем Кристиан, — ты испытываешь глубокую привязанность к членам своей семьи, но как же романтическая любовь по отношению к прекрасному полу? Никогда не видел тебя влюблённым. Ты вообще когда-нибудь влюблялся?       — Нет.       — Вот о том и речь, — глубокомысленно протянул маркиз и поставил пустой стакан на стол, — неужели сердце не ёкает при виде прекрасных дам?       — Нет.       Кристиан расхохотался, а затем елейно улыбнулся.       — А может ты и правда любишь меня?       Чарльз улыбнулся в ответ и, наклонившись к другу, проникновенно проговорил:       — О да, я очень люблю тебя, мой друг, устроим ночное рандеву под луной? Только ты, я и река. Заманчиво?       — Да, но я, пожалуй, откажусь от столь заманчивого приглашения, — усмехнулся маркиз и похлопал его по плечу. — Иди давай, не хорошо оставлять ребёнка одного на улице.       Герцог выпрямился и кивнул ему.       — Ты прав, до встречи.       — Завтра после полудня на Блит-стрит. — и крикнул вдогонку. — Пока, ледышка!       Чарльз махнул рукой и направился на выход. Он толкнул двери и, выйдя на улицу, увидел, что ни Колина, ни щенка рядом с клубом нет. Мужчина оглядел улицу, решив, что мальчик отправился к их экипажу, и с ужасом увидел, как племянник мчится за щенком прямо под колёса несущегося кэба. Копыта гремели по мостовой, отдаваясь звоном в его ушах. У него волосы встали дыбом, и он, похолодев от ужаса, бросился за племянником, хоть и понимал, что не успеет перехватить его.       — Колин!       В следующее мгновение одна из стоявших неподалеку девушек бросилась к Колину. От резкого порыва ветра шляпку сорвало с её головы, но она совсем не обратила на это внимание и, перехватив ребенка, упала вместе с ним на дорогу.       — Колин!       Девушка, услышав голос, обернулась на крик, а затем попыталась приподняться. Чарльз успел подхватить её как раз в тот момент, когда она, покачнувшись, едва не упала. Какая лёгкая! В следующее мгновение она обняла его обеими руками, и он почувствовал её нежный запах. Он окутал его, словно облако. Так пахнет сама невинность, почему-то подумал он и с интересом посмотрел на девушку в своих руках.       — Благодарю, — еле слышно проговорила барышня, пока он беззастенчиво рассматривал её шикарные каштановые волосы.       — Это я должен вас благодарить. — ответил он, странно чувствуя себя из-за звука её голоса. — Вы спасли моего племянника.       Девушка ничего не ответила на его слова, словно о чём-то раздумывала, а может у неё просто кружилась голова? Верно, она ведь так сильно ударилась головой об мостовую, когда упала. Что за странная леди? Чарльз ещё никогда не встречал таких аристократок, которые были способны броситься ребёнку на помощь, позабыв о моде. Разве им не положено падать в обморок в подобном случае? Пока он думал об этом, совсем рядом раздался обеспокоенный возглас.       — Кэсси! Ты в порядке?! — молодая девушка пробралась к ним сквозь толпу зевак и, бросив на него взгляд, словно онемела. — Ваша светлость…       Кто эта юная леди? Он никак не мог вспомнить её в бесконечной череде своих знакомых.       В этот момент девушка в его руках подняла взгляд и посмотрела на него. Сердце в груди отчего-то быстрее забилось. Он не мог припомнить, чтобы когда-нибудь испытывал что-то подобное. Незнакомка была несомненно красива, но его никогда не трогала женская красота, здесь было что-то иное. Почему он не мог отвести взгляда от её огромных зелёных глаз? А её губы, пухлые и сочные, словно свежая клубника, и эта родинка над верхней губой, такие рисуют куртизанки для привлечения поклонников. На какое-то сумасшедшее мгновение он представил, как прижимается к ним, пробуя их сладость, проводя языком по этой родинке. Что с ним, чёрт возьми?! Он несколько раз моргнул, сбрасывая наваждение.       — Ваша светлость?       Голос юной леди ворвался в его мысли, и он посмотрел на неё.       — Моя сестра…       — Я в порядке, только немного болит голова, — поморщившись, произнесла Кассандра.       — Вы далеко не в порядке, вас должен осмотреть врач, — решительно проговорил Чарльз и направился в сторону своего экипажа. Люди тут же расступились перед ним, пропуская вперёд. Колин и Элоиза последовали за ним.       — Ваша светлость, вы не можете так просто забрать Кассандру без сопровождения, — лепетала Лу, едва поспевая за ним. — Вы ведь знаете, что это чревато последствиями.       Так её зовут Кассандра? Чарльз остановился в нескольких шагах от своего экипажа, и бегущая следом за ним юная леди едва не врезалась в него. Он обернулся и посмотрел на неё.       — Вы правы, мисс…       — Элоиза Франческа Сент-Джеймс, ваша светлость, — девушка сделала изящный реверанс.       Значит, это дочери герцога Брэдшоу. Ему казалось, что он встречался с ними ранее. Или всё же нет? Чарльз посмотрел на Кэсси. Девушка, прикрыв глаза, смотрела куда-то в сторону. Его взгляд опустился ниже. Едва ли он смог бы позабыть эти губы. Проклятие…       — Хорошо, мисс Сент-Джеймс, где ваша горничная?       — Она осталась у экипажа, он стоит возле бутика мадам Вивьен, что на той стороне улицы, — ответила Элоиза и махнула рукой в сторону, — я приведу её.       — Будьте осторожны, мисс Сент-Джеймс.       Шатенка кивнула и быстрым шагом пошла назад, изредка оглядываясь на него.       Чарльз вздохнул и снова направился вперёд.       — Колин, забирайся в экипаж и крепко держи щенка, чтобы больше он от тебя не сбежал, — проговорил Алберси, пропуская племянника вперёд.       — Дядя Чарльз, прости меня…       Мальчик, понуро опустив голову, забрался в открытый экипаж. Щенок же в его руках был напротив бодр и весел и совсем не понимал, почему его новый хозяин грустит. Он извернулся и несколько раз лизнул мальчика, словно желая успокоить или просто показать ему свою вселенскую любовь.       — Ничего, главное, что с тобой всё в порядке.       Мужчина осторожно усадил Кассандру на сиденье и посмотрел на неё. Ему очень хотелось назвать её по имени, но это было бы весьма грубой фамильярностью по отношению к незнакомой леди.       — Мисс Сент-Джеймс, как вы себя чувствуете?       Она подняла взгляд и тут же поморщилась от нового приступа боли. Мир перед глазами покачнулся и поплыл. Кэсси никак не могла сфокусировать свой взгляд, и это порядком раздражало её.       — Мисс Сент-Джеймс…       — Кассандра, — перебила она его, — зовите меня по имени, ваша светлость, в противном случае, когда вернётся моя сестра, можно запутаться, к кому обращаетесь.       — Вы правы, — он улыбнулся, — в таком случае, я настаиваю на том, чтобы и вы называли меня по имени, Кассандра.       — Чарльз… — от звука её хрипловатого голоса он вздрогнул, чувствуя себя так, словно через него пропустили разряд электрического тока.       Ресницы дрогнули, и девушка посмотрела на него. Его сердце снова пропустило несколько ударов и забилось быстрее. Не в силах отказать себе в секундном порыве, он снял с руки перчатку и, потянувшись к ней, провёл пальцами по щеке, наслаждаясь гладкостью её кожи.       — Кассандра, как вы себя чувствуете? — повторил он свой вопрос, медленно растягивая слова и наслаждаясь её именем.       — Всё словно в тумане и голова кружится, — она поморщилась, — слегка тошнит.       Это определённо сотрясение.       — Вам нужен бумажный пакет? — обеспокоенно спросил Чарльз, придвигаясь ближе, его рука до сих пор была на её щеке, нежно касаясь и поглаживая. Это было крайне неприлично, но он не мог заставить себя убрать руку.       Кэсси отрицательно качнула головой.       — Ох, не стоило этого делать, — простонала она и закрыла глаза, а затем прошептала: — У вас холодные пальцы, так приятно.       Алберси удивлённо посмотрел на неё, а ведь он подумал, что девушка не заметила его прикосновений из-за своего состояния. Разве она не должна возмутиться его фамильярности? Почему она говорит, что это приятно? Какая странная леди. Может, она бредит из-за того, что ударилась головой?       В этот момент в экипаж заглянула Элоиза, и Чарльзу пришлось быстро убрать руку. Он не смог скрыть сожаления и поспешно надел перчатку.       — Забирайтесь в карету, мисс Сент-Джеймс, — он протянул ей свою руку, и девушка тут же схватилась за неё, забираясь внутрь.       Элоиза уселась на сиденье рядом с Колином, поэтому Чарльз остался сидеть рядом с Кассандрой.       Герцог стукнул по стенке экипажа и приказал:       — На Пэлот-стрит!       Через несколько мгновений, карета, покачиваясь из-за неровностей на дороге, тронулась с места. Видимо в этот момент попалась особенно ухабистая часть дороги, потому что их тряхнуло, и Кассандра, покачнувшись, прислонилась к его плечу. Нежный запах её духов защекотал его нервы.       Сидевшая напротив Элоиза никак не отреагировала, словно подобное было в порядке вещей, хотя её губы слегка подрагивали. Юная девушка несколько раз моргнула, а затем посмотрела на Колина. Её взгляд опустился, и шатенка, наконец, обратила внимание на щенка.       — Какой милый, — выдохнула Лу, — я могу его погладить?       — Да, — кивнул Колин, слегка оживившись.       — И как зовут этого прелестного малыша? — Элоиза протянула руку и погладила щенка.       — Босерон!       — Какое замечательное имя, — улыбнулась девушка, — тогда сокращённо это Босе?       — Нет, просто Босерон и всё, — пояснил мальчик.       Лу понимающе кивнула.       — А тебя как зовут?       — Колин Бенжамин Киттвуд, — представился он и добавил, — но ты можешь звать меня просто Колин.       — Ты тоже можешь обращаться ко мне просто по имени.       Чарльз с интересом наблюдал за их беседой. Они оба были такие непосредственные, и уже через несколько минут болтали о всякой чепухе, совершенно не обращая внимания ни на него, ни на Кассандру, прислонившуюся к его плечу.