Я не хочу быть главной героиней!

      Эдвин сидел в своём кабинете и с хмурым видом читал свежую газету. Но, то, что его расстраивало это, конечно же, были совсем не новости. С его губ сорвался раздосадованный вздох, а затем он выругался и, закрыв газету, отложил её в сторону. Маркиз никак не мог сосредоточиться, а всё из-за того что он вчера поссорился с Кэсси. Точнее она даже не захотела спуститься к нему и поговорить с ним, после того как переоделась в домашнее платье. А когда он сам поднялся в её комнату, она не пожелала открыть ему дверь.       Вместо этого к нему вышла Элоиза и сообщила о том, что Кассандра не желает с ним разговаривать.       — Проклятие!       Барингтон резко поднялся на ноги и, сложив руки за спиной, прошёл до окна. Он знал, что виноват из-за того что вспылил и не разобравшись в ситуации накричал на Кэсси. Но сестра не давала ему и шанса, чтобы оправдаться. Она могла хотя бы выслушать его. Во всём виноват, этот чертов Алберси. С его появлением в их жизни всё пошло наперекосяк. Почему, этот ледышка должен был обратить внимание именно на его младшую сестру? Мало он ему в прошлом крови выпил?       Ко всему прочему мать вчера отчитала его. Так как она уже явно считала Кэсси почти герцогиней, её явно не радовал сей факт, что он устроил сестре разнос. Он до сих пор слышал её голос в ушах.       — Эдвин Грей Сент-Джеймс, я крайне разочарована твоим поведением, — Женевьева не кричала, но, то, каким тоном она говорила это, усиливало ощущение собственной вины в разы. — Как ты мог накричать на сестру при герцоге и более того при моей многоуважаемой гостье? К тому же, ты устроил эту некрасивую сцену прямо в холле, то есть даже наши слуги всё видели и слышали!       — Мама…       — Это просто вульгарно и неприлично, — продолжала говорить герцогиня. — Что обо мне подумают люди?       — Мама…       — Они подумают, что я не правильно воспитываю своих детей, что я не научила вас, как вы должны вести себя в обществе, — Ева демонстративно отвернулась от него и приложила платок к глазам.       — Ты драматизируешь, — вздохнул он и тут же был удостоен гневного взгляда.       — А что если герцог решит, что Кэсси не подходит на роль герцогини и прекратит свои ухаживания?       — Это будет только к лучшему, — вырвалось у него, прежде чем он подумал.       Негодующий вопль тут же сорвался с уст матери, и он поморщился.       — Эдвин Грей Сент-Джеймс, мне очень не нравится, что ты так предвзято относишься к герцогу Алберси, — произнесла Женевьева, сверкая на него своими изумрудными глазами. — Ты не должен препятствовать счастью своей сестры, только из-за того что тебе не нравится Чарльз.       Эдвин посмотрел на мать долгим взглядом, а затем твёрдо произнёс:       — Я не думаю, что Кэсси будет счастлива с этим человеком.       — Это только твоё мнение, которое основывается лишь на том, что ты затаил обиду на герцога. — отозвалась женщина. — В любом случае, это Кассандре выходить за него, а не тебе. Так что тебе останется только смириться с тем, что твоя сестра примет его предложение.       — Вы слишком забегаете вперёд, мама, — поморщился Барингтон, — насколько я знаю, Алберси ещё не делал предложения, да и Кэсси не обязательно ответит согласием.       Женевьева ответила ему снисходительной улыбкой.       — Он его сделает, а твоя сестра ответит согласием.       Эдвин вздохнул и посмотрел в сторону.       — В любом случае, если бы герцога могло отпугнуть от Кэсси что-то подобное, это бы говорило о том, что он более чем не стоит её внимания, но, к сожалению, всё не так просто.       Герцогиня поджала губы и посмотрела на сына.       — Впредь, я бы попросила тебя не мешать Алберси и Кассандре, — произнесла она и напомнила: — Если тебе нечем заняться, обрати внимание на свою невесту. Разве всё готово к вашей свадьбе?       И почему мама была так уверена в том, что герцог сделает предложение сестре? Впрочем, Эдвин и сам понимал, что Чарльз рано или поздно сделает предложение Кэсси. В конце концов, иначе, зачем ему уделять ей столько времени? Влюблён? Что за абсурд!       — Этот человек не знает об этом чувстве ровно ничего.       Но маленький червячок сомнения всё же грыз где-то изнутри напоминая о том, как Алберси смотрел на Кассандру или как говорил с ней. Это и, правда, походило на то, что герцог испытывал вполне ясные чувства к девушке.       — Нет, это не может быть правдой.       Маркиз раздосадовано вздохнул и, запустив пальцы в свои светлые волосы, откинул их назад. В любом случае он должен помириться с сестрой. Верно, над остальным он подумает позже. С этими мыслями Эдвин направился к дверям и, выйдя из кабинета, столкнулся со своим дворецким, который в этот момент куда-то шёл. Это был рослый мужчина сорока трёх лет, в чёрных волосах которого уже начала проглядывать седина. У него были ясные синие глаза, которые начали немного выцветать.       — Ваше сиятельство, — поклонился мужчина.       — Рейф, прикажи немедленно подать мне экипаж, — приказал Барингтон, поправляя лацканы своего коричневого пиджака, — а ещё перчатки и пальто.       — Да, ваше сиятельство, — ответил дворецкий и, развернувшись, направился в обратном направлении.       Эдвин проводил его взглядом, а затем направился вперёд по коридору размеренным шагом. Куда ему нужно так это на центральную торговую улицу. Там в ювелирной лавке он наверняка найдёт что-то, что позволит Кэсси забыть о её обиде. К тому же нужно присмотреть подарок и для Элоизы у которой день рождения через несколько дней. Впрочем, с подарком для Лу проблем возникнуть не должно было. Он знал, что его самая младшая сестра сходила с ума по книгам. Если он принесёт ей какой-нибудь очень интересный роман она будет счастлива гораздо больше, нежели реши он купить ей что-то из драгоценностей. И всё же просто книгой Барингтон, конечно же, не собирался ограничиваться.       Спустившись в холл, он увидел, что его дожидается лакей, держа в руках светло-серое пальто и перчатки. Эдвин подошёл к нему, и мужчина подал ему вещи, а затем помог одеться.       — Трость, ваше сиятельство?       — Нет, — ответил маркиз, поправляя перчатки.       — Экипаж подан, ваше сиятельство, — входные дубовые двери открылись перед ним, и он увидел на пороге Рейва. Видимо дворецкий лично проследил за тем, чтобы подали карету.       Барингтон бросил быстрый взгляд на светло-серое небо и вздохнул. День обещал быть тоскливо-пасмурным. Возможно, даже будет дождь, а может быть и выглянет солнце. В конце концов, была весна, а погода в это время была переменчивой, словно капризная дама.       — Я взял на себя смелость и приготовил для вас зонт, ваше сиятельство, — проговорил дворецкий, словно услышав его мысли.       — Благодарю.       Он спустился по каменным ступенькам и направился к ожидавшему его экипажу. Кучер открыл перед ним дверь и спустил лестницу.       — Куда направляемся, ваше сиятельство? — спросил мужчина.       — На центральную торговую улицу, Добсон, — ответил Эдвин, — остановишь возле лавки парфюмера.       — Как скажете, ваше сиятельство, — кучер отсалютовал ему от кепки и, закрыв дверь, направился вперёд.       Эдвин рассеяно вздохну, и удобно устроившись на сиденье, посмотрел в окно. Что же он мог всё-таки подарить Кэсси, чтобы сестра прекратила обижаться на него и выслушала его? Может какую-то милую безделицу, что так любят современные молодые девушки? Может музыкальную шкатулку или что-то из парфюмерии? Он ведь как раз приказал остановится возле лавки парфюмера. Вот только он не помнил, чтобы Кэсси пользовалась какими-то духами. Полностью погрузившись в свои размышления, он не заметил, как карета тронулась с места и поехала к месту назначения.       Эдвин поправил пальто и решительным шагом направился к сувенирной лавке Женский каприз. Маркиз надеялся на то, что сможет найти что-нибудь в этом магазинчике что-то, что сможет порадовать сестёр. Изначально он собирался зайти в ювелирный магазин, но пока шёл по улице заметил яркую вывеску и решил, что ему стоит заглянуть именно в эту лавку.       Толкнув двери, он услышал мелодичный звон колокольчика. Как только он оказался внутри тут же ощутил, как его окутал сладкий аромат женского парфюма. Внутри магазина всё было оформлено в нежные розовые тона. Светлые обои и даже обивка мебели была всевозможных оттенков этого цвета. Окна были завешаны светлым тюлем и атласными кремовыми шторами. На витринах и полках стояли всевозможные безделушки. Большинство из них были бесполезными, но такими приятными женскому взору. Расписные шкатулки под драгоценности, сверкающая бижутерия, музыкальные шкатулки, и ещё много непонятных для него мелочей. В общем, это место носило своё название по полному праву. Наверняка любая женщина смогла бы найти для себя здесь что-то, что смогло бы удовлетворить её каприз.       В этот момент он услышал приютную мелодию и понял, что кто-то включил музыкальную шкатулку.       — Как думаешь, мисс Сент-Джеймс понравится эта вещица? — Эдвин едва не запнулся, услышав голос Кристиана.       Выйдя из-за стеллажа, он увидел, что Ланчесте держит в руках шкатулку, а рядом с ним стоял некто иной, как герцог Алберси собственной персоной. На его лице как всегда застыло холодное и непроницаемое выражение. Чарльз явно пропускал мимо ушей все, что ему говорил Кристиан и рассматривал витрину перед собой.       Словно почувствовав, что кто-то на них смотрит, маркиз обернулся и широко улыбнулся, увидев Эдвина, стоявшего рядом с одним из стеллажей.       — Барингтон! Какая приятная неожиданность! — весло проговорил Ланчесте.       Герцог, наконец, отвлёкся от созерцания вещей в витрине и, повернувшись, посмотрел на приближавшегося к ним Эдвина. В его аквамариновых глазах сверкали отблески от канделябров, придавая им ещё более холодный блеск. Неужели этот мужчина смотрит именно такими глазами на Кэсси? Это едва ли…       — Добрый день, джентльмены, — Эдвин поприветствовал их и поравнялся с ними. Хотя признаться честно совсем не горел желанием находиться с ними рядом. Чего уж там таить, маркиз не хотел дышать с ними даже одним воздухом.       — Добрый, — кивнул ему Алберси и снова обратил свой взор на витрину.       — Что думаете, понравится эта вещица вашей сестре, Барингтон? — Кристиан продемонстрировал красивую белоснежную музыкальную шкатулку с танцующей парой.       — Вы собрались подарить это Кассандре?       — Нет, конечно, я говорю о вашей второй сестре, у которой через пару дней день рождения, — улыбнулся Ланчесте и провёл пальцем по полированной крышке шкатулки. — Я выбираю подарок для Элоизы. В конце концов, зачем мне что-то дарить девушке, которая уже занята?       Эдвин почувствовал, как у него начала болеть голова. Неужели этот чёртов ловелас имеет виды на его милую младшую сестричку? Элоиза ещё слишком юна и невинна ей всего пятнадцать. Она его маленькая принцесса! Он не позволит этому распутнику приблизиться к ней.       Нет, ну конечно это не может быть правдой. Тут же успокоил себя маркиз. С чего бы Кристиану обращать внимания на Лу? В конце концов, для него она синий чулок. В общем, слишком начитанная барышня. Не его типаж.       — Впрочем, думаю это немного не то, — не дожидаясь ответа на свой вопрос, проговорил Кристиан и поставил шкатулку обратно на полку.       — Почему вдруг вас озаботил подарок для моей младшей сестры? — спросил Эдвин, подходя к витрине и рассматривая красивые расписные палантины. Наверняка один из них будет прекрасно смотреться на Кассандре.       — Просто жест вежливости, в благодарность за интересную беседу и танец, — ответил Ланчесте, извлекая на свет несколько лент украшенных вышивкой, на краях каждой были позолоченные заклёпки с цепочкой, у каждой была разная подвеска. — Думаю, эти закладки именно то, что нужно, ведь мисс Сент-Джеймс любит читать.       Маркиз бросил на закладки в руках Кристиана быстрый взгляд. Верно, наверняка Элоизе понравится что-то подобное. Он и сам бы обратил внимание на эти закладки, но, к сожалению его опередили.       — Барингтон, а вы здесь зачем? — полюбопытствовал Ланчесте, жестом подзывая сотрудника сувенирной лавки, чтобы тот упаковал покупку. — Тоже желаете купить что-то сёстрам или может быть невесте?       — Да, — коротко ответил он не желая распространяться о том, что пришёл сюда для того чтобы выбрать подарок для Кассандры, чтобы она не перестала обижаться на него и простила. Ну, или, по крайней мере, снова начала разговаривать с ним.       Кристиан что-то еле слышно сказал продавцу, когда тот подошёл к нему. Наверное, дал ему какие-то инструкции относительно упаковки или чего-то другого. А затем снова повернулся к нему.       — Пришли за чем-то конкретным?       — Нет, просто зашёл посмотреть, — нахмурился Эдвин, раздражаясь из-за того, что ему приходится с ним разговаривать.       Ланчесте улыбнулся ему, а затем повернулся к Чарльзу, который в этот момент отвлёкся от витрины и посмотрел на него. В его взгляде можно было увидеть нетерпение.       — Выбрал что-нибудь?       — Я уже сказал тебе, что купил подарок для мисс Сент-Джеймс, — холодно проговорил герцог.       — Какой ты скучный, мог бы ещё что-нибудь присмотреть, — сказал Кристиан и улыбнулся, — например подарок для сво…. для другой мисс Сент-Джеймс.       — Для Кассандры я тоже уже купил подарок.       Барингтон нахмурился и посмотрел на витрину, пытаясь сосредоточиться на сувенирах. Ему совсем не нравилось, что Алберси так бесцеремонно называет Кэсси по имени. Он был так раздражён этим фактом, что даже не обратил внимания на то, что голос герцога, который обычно был лишён каких либо эмоций, стал другим.       — Ладно, тогда подожди ещё немного мне нужно купить что-нибудь для Марианны и Эвет, — деловито проговорил Ланчесте и взял в руки керамическую шкатулку. — Мои девочки в восторге от безделушек, которые продаются в этом магазинчике.       Эдвин почувствовал как его и без того паршивое настроение катится вниз. Насколько он помнил, у Кристиана не было сестёр, значит, речь шла о его содержанках. С другой стороны это точно означало, что этот ловелас не заинтересован в Элоизе. Зачем ему его невинная маленькая сестричка, если у него и так есть взвод любовниц. Окончательно успокоившись, маркиз, сосредоточился на витрине магазина, рассматривая изящные фарфоровые изделия. Которые видимо, предназначались для декора и не несли какой-либо особой ценности или значимости. Стоило ли их вообще покупать для Кэсси? Хотя эти маленькие куколки были, конечно, красивыми. Вот только, нужны ли они были ей? На его взгляд нечто подобное было бы совершенно бесполезным. Эдвин в очередной раз подумал о том, что женские желания для него далеки и непонятны. Он бросил быстрый взгляд на Алберси. И совершенно нелогичны. Как этот холодный человек мог, в конце концов, понравится Кассандре?       Заметив, что он смотрит на него, Чарльз отвлёкся от созерцания музыкальных шкатулок и посмотрел на него в ответ.       — Вы что-то хотели спросить? — герцог вопросительно приподнял бровь.       Да хотел. Почему ты обратил свой взор на Кассандру? Почему это должна быть именно его младшая сестра? Неужели нет кого-то более подходящего такому человеку как вы?       Однако он не мог вот так прямо задать эти вопросы. Эдвин рассеяно вздохнул.       — Что вы купили для Кэсси?       Алберси удивлённо посмотрел на него. Он явно не ожидал подобного вопроса.       — Духи, — наконец ответил герцог.       — Кэсси не пользуется духами, — нахмурился Эдвин.       Алберси не знает даже такую простую вещь?       — Я знаю, — спокойно ответил Чарльз, словно услышал его мысли, а затем добавил: — Но запах этих духов очень схож с тем, что исходит от её кожи и мне захотелось, чтобы эти духи были у неё. Даже если она не будет ими пользоваться.       Кристиан который до этого молча, слушал их диалог не смог сдержаться и насмешливо фыркнул.       — Не думал, что когда-нибудь услышу нечто подобное из твоих уст, Алберси, — он положил руку ему на плечо и тожественно произнёс, — теперь я могу смело объявить, что твоё ледяное сердце окончательно растаяло.       — Ты закончил с покупками? — холодно спросил Чарльз, оборачиваясь к нему, и сбрасываю его руку со своего плеча.       — Да, всё что я выбрал, будет оплачено и доставлено каждому из адресатов в нужное время, — улыбнувшись, ответил Кристиан.       Услышав, что хотел, герцог, развернулся на пятках, и направился было к выходу, но голос Эдвина, окликающий его, заставил его остановиться и снова обратил на него свой взор.       — Почему ваш выбор пал на Кэсси? — всё же не смог удержатся от вопроса маркиз. — Почему не любая другая девушка?       Чарльз несколько секунд смотрел на него.       — Потому что это может быть только она. Любая другая мне не нужна, — ответил он и, кивнув ему, направился к дверям. — Удачного вам дня, Барингтон.       — Удачного дня, — коротко бросил Эдвин, провожая его взглядом.       Рассеянный вздох слетел с его губ, и он покачал головой.       — Любая другая мне не нужна, — задумчиво повторил он слова герцога.       Почему же, любая другая ему не нужна? Что такого особенного было в Кассандре? Какие же цели преследовал Алберси, ухаживая за его сестрой? Барингтон не понимал этого. Какая ему с этого выгода?       Эдвин почувствовал, как у него начала болеть голова от всех этих мыслей. Столько вопросов и ни одного вразумительного ответа. С его губ слетел ещё один рассеянный вздох, и он вернулся к изучению витрин.       Эдвин не знал, сколько времени прошло, когда он, наконец, решил вернуться обратно в свой особняк. В конечном итоге он так и не смог ничего выбрать и отправился домой с пустыми руками. Настроение было испорченно. Барингтон подумал, что ему нужна консультация с выбором подарка для Кэсси. Вот только, он не знал, у кого просить помощи. Точно не у Сары. У его невесты голова была занята очень странными мыслями. Она была словно не от мира сего. Поначалу ему это даже нравилось, а сейчас…       Эдвин тряхнул головой, отгоняя эти мысли прочь. Ни к чему думать об этом. Даже если Сара была странной, он всё равно любил её. Или, по крайней мере, убеждал себя в этом. Был ли его выбор правильным? Не поторопился ли он с этой помолвкой? Мужчина вздохнул. Эти мысли стали всё чаще посещать его голову.       — Слишком поздно размышлять об этом, — еле слышно пробормотал он себе под нос и направился вперёд к кэбу, который ожидал его на другой стороне улицы. — А это ещё что за?!       В нескольких метрах от него стоял чёрный человек в буквальном смысле этого слова. Этот некто был покрыт сажей с ног до головы, словно собрал всю грязь в каминах нескольких домов. Маркиз видел, как прохожие оборачиваются к нему, леди брезгливо морщились, а джентльмены просто обходили незнакомца-трубочиста стороной. Однако было кое-что, что привлекло внимание Эдвина, и чем ближе он подходил, тем явственней понимал, что этот чумазый чертёнок держит в руках весьма знакомую ему трость. Это была красивая элегантная трость из чёрного лакированного дерева с набалдашником в виде зелёного полудрагоценного камня, что сверкал, словно изумруд в солнечных лучах, которое как раз решило выглянуть из-за серых туч в этот день. Именно этот набалдашник так назойливо подмигивал ему, напоминая о том, что произошло вчера.       — Мисс Шнейдерман? — неуверенно спросил он, когда поравнялся с ней.       Девушка стояла спиной к нему, держа трость под мышкой и что-то записывая в свой блокнот. Её тонкие изящные пальцы тоже были покрыты сажей и были абсолютно чёрными, поэтому девушка оставила несколько клякс на странице своей записной книжки.       — Эдвин? — Ада подняла на него свои тёмно-серые глаза. — Не ожидала вас здесь встретить.       Она улыбнулась, убрала блокнот в сумку, ловко перехватила трость и протянула ему руку. Затем очевидно вспомнив о том, что она вся в саже, Ада сделала весьма грациозный реверанс, который, однако, больше был похож скрытую насмешку. Ее вид, который без прикрас можно было назвать чудовищным, ее саму ничуть не смущал.       Барингтон нахмурился, услышав, что она так своевольно продолжает называть его по имени. Но сейчас это было не главное.       — Я был в сувенирной лавке неподалёку. — он сделал жест рукой, не представляя, каким образом она могла так сильно испачкаться. До неприличия не подобающий вид. — Однако сейчас это неважно. Что с вами приключилось?       Ада загадочно улыбнулась.       — Если хочешь познать культуру, приобщись к рабочему классу. Собственно профессия трубочиста, не хуже любой другой, — девушка потерла щеку, но лишь размазала пятно сажи. — По правде говоря, я надеялась, что все пройдет менее затратно.       Она осмотрела свое платье, которое, однако, трудно было назвать платьем, в том плане, что это скорее была длинная кофта, под которую были одеты весьма облегающие штаны и высокие сапоги на небольшом каблуке.       — Не думаю, что одежду можно спасти, но заверяю вас – это стоило того.       Эдвин непонимающе посмотрел на девушку. О чём она говорит? Зачем ей приобщаться к рабочему классу? Она ведь посол. Что вообще творится в голове этой странной женщины?       — В любом случае, вы ведь не собираетесь и дальше в таком виде разгуливать по улице? — нахмурившись, осведомился маркиз.       — Боюсь, что в таком виде мне не снять ни один кэб, а злоупотреблять гостеприимством вашей матушки и тем более пугать ее, был бы моветон с моей стороны. — Ада рассеяно вздохнула. — Но я была слишком занята размышлениями, чтобы озаботиться тем, что делать дальше.       Девушка снова задумалась, так глубоко, что могло показаться, что она полностью ушла в себя. Ада подумала, что могла бы принять душ в участке, где оставляла на всякий случай сменный комплект одежды, но попасть в участок в таком виде, она могла разве, что в камеру. Вот бы удивился Байрон!       Эта мысль ее позабавила, и она улыбнулась. Лицо ее на секунду просияло. Теперь со стороны она напоминала непоседливого ребенка, перепачкавшегося в порыве интересной игры, а не на трубочиста.       Хорошо, что она, по крайней мере, осознаёт, что если явится в подобном виде в герцогский особняк, то это будет верхом неприличия. Его мать, наверное, лишилась бы чувств, если бы увидела свою гостью сейчас. — Подумал Эдвин и снова окинул быстрым взглядом, стоявшую перед ним девушку. Она ещё и улыбается, видимо находя подобную ситуацию забавной. И всё же...       Барингтон вздохнул. Он не мог оставить её в подобном виде на улице. В конце концов, он джентльмен, а она гостья его матери. Ещё один вздох сорвался с его губ. Ему почему-то казалось, что он вскоре пожалеет об этом и всё же проговорил:       — Пойдёмте, мой кэб стоит на другой стороне улицы, я отвезу вас к себе, чтобы вы переоделись.       Интересно, во что? — Подумала Ада, пристально разглядывая Эдвина, от чего тому стало не по себе, и он поспешил оправдаться.       — Я не могу оставить вас на улице в таком виде, — выпалил он, а затем подумал, что эта женщина заразила его своей бестактностью. Как бы она не выглядела, ему не стоило в это тыкать.       — Я не прочь смыть с себя в это, но ваше невеста не будет против? — Ада продолжала пристально на него смотреть своими серыми, цвета мокрого камня, глазами. От сажи ее ресницы стали еще черней, и придавали взгляду выразительности.       — Сару не волнует нечто подобное, — ответил Барингтон, и на какое-то мгновение в его глазах появилось странное выражение. — Сёстры часто гостят у меня, так что вам будет во что переодеться, — и, не удержавшись, добавил: — Надеюсь, вы не имеете ничего против нормальной женской одежды, мисс Шнейдерман.       Сказав это, он окинул её наряд неодобрительным взглядом. Подумать только молодая девушка в штанах, какая вульгарность.       — Это очень мило с вашей стороны, хотя на месте вашей невесты у меня бы появилось много вопросов, — Ада снова задумалась. — Впрочем, от помощи вашей помощи я не откажусь. Чистая одежда будет весьма кстати. Однако надеюсь, что вы поймете, если я откажусь от этого жуткого орудия пытки, который почему-то считают необходимым элементом дамского гардероба. Если бы мужчины, хоть раз попыталась надеть на себя корсет, то раз и навсегда перестали изгаляться над своими женами и сёстрами.       — Моя невеста доверяет мне, — спокойно проговорил Эдвин и открыл перед ней дверь кэба, пропуская её вперёд. — К тому же я не собираюсь надолго оставаться с вами наедине, мисс Шнейдерман. Да и кем бы я был, если бы проигнорировал вашу ситуацию?       Он забрался следом за ней и сел напротив неё.       — В любом случае, мисс Шнейдерман, я надеюсь, не обижу вас этими словами, но чтобы прояснить происходящее, скажу, — маркиз посмотрел на неё, — вы совершено не в моём вкусе.       — Что вы? Отвечу вам взаимностью. Вы тоже не в моем вкусе, — Ада удобней устроилась на сиденье, однако старалась сильно не ёрзать, чтобы не замарать что-то ещё. И только когда кэб тронулся, вдруг произнесла. — Но вы мне нравитесь, как человек. Поэтому я позволю дать вам добрый совет. Я буду честна с вами и надеюсь, не обижу вас.       Она вздохнула.       — Знайте, Эдвин, доверие и отсутствие интереса не одно и тоже, — девушка внимательно посмотрела на него. — Их легко спутать, но я скажу, в чем их главное отличие. Когда человеку не все равно: он задает вопросы. Много вопросов. Это основа любого интереса, — она посмотрела в окно и добавила: — В конце концов, вы могли просто сесть в кэб и проехать мимо, но вам стало интересно, и вы решили узнать, что произошло. Так? Если ваша невеста не примчится, чтобы узнать просто, что произошло. Не обманывайте себя. Ей просто все равно.       Ада посмотрела Эдвину глаза, лицо ее стало серьёзным,       — Мать примчалась с другого конца света, когда узнала, что ее ребенок едва не попал под кэб. Она доверяла своему брату, она знала, что с малышом все в порядке: газеты пестрили заголовками о чудесном спасении. Но она не могла не убедиться в этом лично.       Ада замолчала. Она словно хотела еще что-то сказать, но решила промолчать, хотя Эдвин понял без слов что: «Если Сара действительно любит его, ей не должно быть все равно».       — Доверяй, но проверяй. Так, кажется, любит повторять Байрон, — Ада снова улыбнулась.       Барингтон смотрел в окно. Он не хотел показывать этого, но всё же, его задели слова сказанные Адой. Ему захотелось разразиться проклятиями, но он каким-то образом сдержался. Хорошее воспитание не позволяло ему сорваться на девушке, которая просто любила совать свой нос туда, куда не просят.       — Мои отношения с невестой вас не должны так сильно волновать, мисс Шнейдерман, — Эдвин внимательно посмотрел на неё. — В любом случае, в подобной ситуации не должно возникнуть каких либо других вопросов. Даже если Сара услышит о том, что в мой дом вошла другая женщина, когда она узнает, в каком виде вы были, вопросы возникнут только о том, почему вы в таком виде, а не почему я пустил вас в свой дом. В конце концов, вы уважаемая гостья моей матери. Тут всё дело в хорошем воспитании.       Он поморщился и посмотрел в сторону. И почему Ада вспомнила именно о том, что Кэсси спасла племянника Алберси. Именно после этого Чарльз внезапно заинтересовался его сестрой. Ему хотелось стереть этот эпизод из своей и всеобщей памяти.       — Чёртов Алберси... — еле слышно пробурчал Барингтон и снова вспомнил о его словах, сказанных в лавке. Возможно именно то, что Кэсси спасла его племянника, так сильно зацепило Чарльза?       — Учитывая миссию, с которой меня послали сюда, я вынуждена интересоваться не только вашей личной жизнью, Эдвин, — загадочно ответила Ада, а затем спросила: — Вы не ладите с герцогом?       — Прошу, избавьте меня от подробностей, мисс Шнейдерман, — ответил маркиз, — И да вы правы, мне не нравится Алберси, надеюсь, что моя сестра прозреет и поймёт какой он на самом деле человек.       Эдвин бросил на неё быстрый взгляд, в очередной раз, поражаясь тому, какая чумазая она была. Он просто не мог спокойно смотреть на неё и поэтому протянул свой белоснежный платок.       — Не думаю, что это сильно спасёт ситуации, но вытрите хотя бы своё лицо.       — С чего такие выводы? — поинтересовалась Ада, намеренно игнорируя протянутый платок. — Алберси показался мне намного лучше большинства лицемерных, господ. Он не скрывается за маской и всегда говорит как есть. Это редкое качество для дворянина. Знать привыкла к лицемерию. Например: Разве вы протягиваете мне платок в благородном порыве? Похоже, вам просто неприятно смотреть на меня.       Ада наконец-то взяла платок и вытерла лицо.       — Прошу, Эдвин, в следующий раз, не обижайте меня показной вежливостью, — попросила она. — Говорите как есть. В свою очередь я обещаю, что никогда не солгу вам, — девушка посмотрела на платок. — Верну его вам в следующий раз. Разумеется чистым.       Эдвин раздражённо цыкнул. Кажется, ещё одна женщина была обманута хорошим личиком этого без эмоционального человека. И почему девушки так падки на таких как Алберси?       — Я достаточно хорошо с ним знаком, чтобы говорить, что подходящей парой для герцога может стать только женщина, высеченная из глыбы льда, под стать ему. — холодно проговорил Барингтон и добавил: — К тому же, мисс Шнейдерман, ваше чутьё вас подвело, если бы мне было неприятно рядом с вами находиться, я бы не пустил вас в свой кэб, а прошёл бы мимо, игнорируя вас, как и все остальные люди. Хотите честности, вы меня раздражаете, но это не мешает мне быть с вами вежливым, мисс Шнейдерман. Платок можете оставить себе.       Что за выскочка! Он поймал себя на мысли, что ему хотелось бы схватить её за плечи и хорошенько встряхнуть.       — Право, чем больше я вас раздражаю, тем больше вы мне становитесь симпатичны и интересны, — улыбнулась Ада и убрала платок в карман. — Я сохраню его. Однако если мне представится такая возможность, верну вам вашу любезность. Что касается герцога, я склона думать, что ваша обида слепа и не позволяет вам увидеть, что холодность герцога распространяется на всех, кроме вашей сестры. Что гарантирует его верность и преданность этой женщине. Готова побиться с вами об заклад, что этот человек отдаст жизнь ради Кассандры.       Эдвин недовольно посмотрел на собеседницу. И почему она говорит почти те же слова, что и его мать.       — Дело не только в моей обиде, но я не хочу об этом говорить, — ответил он.       Ему было слишком трудно расстаться с собственными предубеждениями по отношению к Алберси.       — А ваш интерес к моей персоне заставляет меня чувствовать себя какой-то подопытной мышью, так что я надеюсь, что вы воздержитесь от этого в дальнейшем, — пробормотал он хмуря брови.       — Мне жаль, но вам придется потерпеть меня, но уверяю вас, это ради дела, а не праздное любопытство, — Ада вдруг стала серьезной, но говорить больше явно не хотела.       Оставшуюся часть пути оба молчали.       Эдвин не ожидал, что девушка внезапно замолчит. Ему почему-то казалось, что такой человек как она не привыкла быть такой тихой. К тому же, она снова сказала, что у неё есть какое-то важное дело и это почему-то касается его. Что это вообще за дело такое? Она ведь иностранный посол. Так какая же миссия у неё может быть?       Все эти мысли рождались в его голове одна за другой и зудели, словно рой растревоженных пчёл. Но Барингтон не проронил, ни слова. Если дама не желает говорить, то он тоже не намерен вести с ней вежливую беседу. Хотя с ней она едва ли вышла бы вежливой.       В любом случае, как эта нецивилизованная личность вообще могла быть послом. Эдвину казалось, что кто-то его разыгрывает. Это слишком походило на чью-то злую шутку.       Он так сильно погрузился в свои мысли, что не заметил того, что они приехали. Поэтому, когда дверь экипажа внезапно открылась, он удивлённо уставился на своего лакея. Однако быстро пришёл в себя и выскользнул из кареты. Он хотел было подать гостье руку, но девушка уже ловко спустилась на дорогу, игнорируя его вежливый жест. Маркиз нахмурился и, убрав руки за спину, повернулся к дворецкому, что переводил взгляд с хозяина на гостью. Надо отдать должное его выдержке, при виде этого чумазого недоразумения Коулман даже бровью не повёл.       — Рейв, отведи мисс Шнейдерман в гостевую комнату и прикажи немедленно приготовить ванну, — Эдвин бросил быстрый взгляд на девушку, — а так же пусть приготовят для гостьи что-то из вещей моих сестёр.       — Да, ваше сиятельсво, — ответил мужчина, а затем обернулся к девушке, — мисс Шнейдерман, прошу за мной.       Когда Ада удалилась, Эдвин вздохнул спокойно. Но после этой шумной женщины тишина казалась гнетущей.       Ада спустилась вниз через какое-то время, и сперва Эдвин даже не узнал ее. Волосы женщины были собраны в косу и подобраны заколкой в пучок, горничная настояла и Ада сдалась, лишь бы в нее прекратили втирать какие-то масла. В конце концов, они пришли к компромиссу. Горничная по имени Нелл не лезет к ней с корсетом, а она терпит ее издевательства в виде шпилек, масел и прочей ерунды, которая была ей чужда.       На Аде было зеленое платье, принадлежало оно Кассандре или Элоизе она не знала, впрочем, это не имело значения. Передвигаться в нем широкими шагами, к которым привыкла женщина, было нереально, поэтому ей пришлось двигаться медленно, что учитывая длину платья, создавало впечатления, что она плывет.       Девушка остановилась на секунду возле зеркала. В последний раз она видела себя такой на приеме у его Величества. Белая кожа сияла, глаза, подведенные по настоянию все той же Нелл, перестали теряться, стали выразительными и приковывали внимание.       Ада фыркнула.       Эдвин смотрел на девушку и не мог поверить собственным глазам. В его голове образовалась полнейшая пустота, словно там был вакуум, что засосал все мысли куда-то прочь. Ада Шнейдерман была очень красива. Мужчина почувствовал себя почему-то несправедливо обманутым. Кто бы мог подумать, что она могла быть такой невероятно женственной. Наконец справившись с волнением Барингтон сделал небрежный жест в сторону софы, предлагая ей присесть.       — Чай или быть может кофе, мисс Шнейдерман?       — Кофе, спасибо, — ответила Ада спокойным голосом.       Сейчас её голос звучал несколько иначе. Казалось, что она находится где-то глубоко в своих мыслях. Видимо и ей не была чужда элегантность. Но впечатление рассеялось в тот миг, когда Ада направилась к софе. Едва не запутавшись в юбках, она недовольно пробурчала:       — Это не платье, а палатка.       — Оно вам очень идёт, — эти слова сорвались с его губ, прежде чем Эдвин успел подумать. Это прозвучало слишком искренне, а не просто как рядовой комплимент. — Позвольте мне тоже дать вам совет, мисс Шнейдерман. Если вы чаще будете носить платья и реже открывать рот, вполне сможете сойти за леди.       Ада улыбнулась, словно не заметила в его словах сарказма.       — Что ж, значит, придется почаще его открывать, — ответила она, — не хочу вводить окружающих в заблуждение.       — Какая жалость, — проговорил маркиз и приказал подать кофе.       Повернувшись к ней, он рассеяно улыбнулся, а затем опустился, напротив, в кресло. Теперь, когда очарование момента прошло, и гостья снова стала той самой бесцеремонной мисс Шнейдерман, ему стало немного легче.       Барингтон сложил руки вместе и откинулся на спину. Однако он не мог не признать, что она была всё-таки прелестна и мила... Нет, определение милая к этой женщине совершенно не подходит.       — Итак, мисс Шнейдерман, что же это у вас за миссия такая, что вам пришлось приобщиться к работе трубочистом? — спросил он.       — Мне жаль, но это конфиденциальная информация. Я не имею права разглашать ее. Но если вы согласны поверить мне на слово, то я скажу, что я вовсе не за зря перепачкалась в саже с ног до головы, — Ада прикрыла глаза, снова на мгновение ушла в себя. — Скажите, Эдвин, почему в трубочистов обычно берут мальчишек?       — Наверное, потому что габаритному человеку не протиснуться через дымоход, — не особо задумываясь, ответил маркиз.       Ада кивнула.       — Значит, чтобы протиснуться через дымоход, человек должен быть примерно как я? — девушка пристально посмотрела на него своими серыми глазами. Они были глубокими и мудрыми. Не смотря на отсутствие манер, эта женщина была умна. Стоило взглянуть ей в глаза и в этом отпадали сомнения.       — Почему вы спрашиваете, мисс Шнейдерман?       Ада улыбнулась.       — Значит, вы бы не смогли пролезть в дымоход. — игнорируя его вопрос, продолжила она. — У вас высокий рост, широкие плечи, вам было бы трудно упираться ногами, хотя не исключено, что на одних руках по веревке...       Ада снова задумалась, но при этом не сводила глаз с Эдвина, самым наглым образом рассматривая его фигуру. Мужчина почувствовал себя так, будто он был голым, хотя на нём определённо была одежда. Кончики его ушей снова заалели. Руки непроизвольно дёрнулись, словно он пытался прикрыться. В какой-то момент ему даже захотелось скрыться от её пронизывающего взгляда. О чём она думает, в конце концов?!       — Мисс Шнейдерман, прекратите меня так разглядывать это крайне неприлично, — проворчал Эдвин, раздражаясь из-за того, что этой молодой девушке снова удалось его смутить с такой лёгкостью.       В этот момент двери гостиной открылись, и горничная вкатила тележку, на которой стояли две чашки и кофейный чайничек. Небольшая сахарница и пиалка со сливками. Так же было немного сладостей к кофе.       — А, что? — Ада так глубоко погрузилась в свои рассуждения, что совершенно не услышала замечание Эдвина.       Осознав, что женщина разглядывала его не более, чем экспонат в музее, у него отлегло от сердца.       — Простите, я задумалась. Все-таки это многое объясняет, — сорвалась с губ Ады очередная загадочная фраза.       Она посмотрела на горничную. В её голосе было добродушие, которое редко кто проявлял к прислуге       — Спасибо, я справлюсь сама, — произнесла девушка, когда немолодая женщина попыталась разлить кофе.       Горничная посмотрела на хозяина, но Эдвин вновь столкнулся с пронзительным взглядом мисс Шнейдерман. Он словно говорил: «отпустите её».       — Вы можете идти, — маркиз сделал жест рукой в сторону дверей, и горничная, поклонившись, удалилась, вновь оставив их наедине.       Барингтон вперил задумчивый взгляд в свою гостью. Она и раньше показалась ему очень странной, но сейчас это чувство усиливались в разы. Он совершенно не понимал, что происходит в голове у этой девушки. И эти её загадочные фразы только удваивали впечатления. Ему снова показалось, что его искусно водят за нос и ему это, конечно же, мало нравилось.       Ада поднялась, взяла кофейник и достаточно ловко разлила кофе по чашкам.       — Вам добавить сливок, сахар? — она посмотрела на Эдвина и поймала на себе его вопросительный взгляд. — Разве вы не заметили? У этой женщины артрит. Довольно запущенный. Ей бы следовало показаться врачу. Мелкая моторика нарушена. Даже если бы она не пролила ни капли, разливая кофе, ей было бы мучительно больно. Так сливки, сахар?       — Только сливки, без сахара, — ответил мужчина, наблюдая за её действиями. На несколько секунд он даже залюбовался её изящными пальцами, но затем поспешно отвёл взгляд в сторону.       Видимо она и правда многое замечает. Барингтон конечно подумал об этом, но в слух, ни за что бы этого не признал. И всё же, он решил, что позже скажет Рейву вызвать доктора для персонала. Возможно, есть ещё что-то, чего он не знает.       Ада добавила сливок в чашку маркиза, в свою же, она положила шесть кусочков сахара не добавляя более ничего.       — Вы всегда так пьете кофе? — удивился Эдвин.       — Мне редко удается поесть, так что да, хотя многим моя диета может показаться специфичной сахар позволяет мозгу поддерживать работоспособность, а кофе бодрит, — Ада пригубила чашку, даже не поморщившись от приторно-сладкого вкуса.       — Вы очень необычная... — неожиданно сказал он.       Рядом с этой женщиной, как-то сами собой забывались все приличия, но Эдвин не смог пересилить себя и произнести вслух то, что действительно думал.       — Должно быть, вы хотели сказать "странная"? — Ада как-будто прочитала его мысли. — Не стесняйтесь. Почти все так считают. Даже Его Величество, — Ада сделала очередной глоток. — Кто-то считает, что меня бы следовало закрыть в доме для умалишённых, но их останавливает моя докторская степень и титул. К их сожалению, из-за моего положения им приходиться мириться с тем, что я смотрю на мир несколько иначе.       Эдвин поднёс чашку к губам и, сделав несколько глотков, поставил кофе обратно на стол. Все её действия и слова укрепили его в мыслях, что ему следовало держаться как можно дальше от мисс Шнейдерман. И не только ему. Страшно представить, что его милые сестрички могут нахвататься от неё.       — И надолго вы к нам, мисс Шнейдерман? — вежливо поинтересовался он.       — Пока я не закончу дело, ради которого прибыла, я никуда не уеду. К сожалению, это может занять больше времени, чем я предполагала, — Ада снова ушла в себя. — К тому же здесь его высочество, а это значит, что моя работа становиться ещё более деликатной...       Эдвин подумал, что деликатность это не про мисс Шнейдерман, но та тут же подняла на него глаза.       — Позвольте, Эдвин, если нужно я могу вести себя, как подобает, но не вижу смысла строить из себя то, чего я не представляю.       — А как же ваша семья? Она одобряет ваш образ жизни? — Эдвин постарался сформулировать вопрос, как можно более любезно, но Ада уловила иронию в его словах и впервые обратилась к нему не по имени.       — Ваше сиятельсво, мои родители не дожили до дня, даже когда я выпустилась из университета, — ответила девушка и снова поднесла чашку к своим губам. — К сожалению, я очень давно предоставлена сама себе. Культура страны, которую я представляю и в которой мне пришлось прожить несколько лет, сильно отличается от вашей. То, что вы считаете эксцентричностью для них норма. Но если вы желаете, то в вашем присутствии я могу вести себя так, как диктует вам ваша зона комфорта. Но мне жаль. Ведь загнанная в рамки ваша жизнь обещает быть очень скучной.       Эдвин почувствовал себя не в своей тарелке. Ему не понравилось, что он так бесцеремонно напомнил девушке о смерти её родителей. Это было большой грубостью с его стороны, к тому же очень не тактично. Она уже влияет на него не самым лучшим образом.       — Приношу свои извинения, мне не стоило упоминать в разговоре ваших родителей, — предельно вежливо проговорил маркиз, а затем добавил: — Может, вам и кажется, что моя жизнь слишком скучная, но мне так не кажется. К тому же, не вижу ничего весёлого в том, чтобы нарушать правила приличия, установленные в обществе. С тем же успехом можно оправдать преступников, что нарушают законы в угоду своему удовольствию, мисс Шнейдерман. Однако, я вовсе не намерен навязывать вам свою точку зрения, как это делаете вы. Вы можете вести себя, как будет вашей душе угодно. В конце концов, вы, верно, сказали и вы гость из другой страны, где свои порядки и законы. Так, кто я такой, чтобы лезть со своим уставом в чужой монастырь?       — Разве я навязывала вам свое мнение? Я лишь высказала свое. Если вы так подумали, мне очень жаль, — Ада прикрыла глаза. — Насчет моих родителей, не беспокойтесь. Тот кто повинен в их смерти давно понес наказание. А что касается приличий. Это всего лишь свод правил, ваших правил написанных для вас. Законы я чту и уважаю, Эдвин. Никто как я ревностно не относится к их соблюдению. Но для меня этикет благородных господ, форма лести. Самые страшные люди скрываются за маской вежливости и учтивости.       Эдвин рассеянно вздохнул. У него было стойкое убеждение, что чтобы они не сказали друг другу, каждый в конечном итоге останется при своём мнении.       — Предлагаю перевести разговор в другое русло, мисс Шнейдерман, — миролюбиво предложил он. — Вы говорили, что у вас есть докторская степень. Должно быть, директор университета, в котором вы учились, имеет очень широкие взгляды, потому что насколько я знаю, очень редко берут учиться женщин. Я вовсе не пытаюсь вас оскорбить, говоря это. Но это всё-таки общественно признанный факт и раньше девушкам не позволяли учиться наравне с мужчинами.       Ада сделала ещё глоток.       — Я одна из первых женщин доказавших свое право учиться наравне с мужчинами. Мне удалось пройти все вступительные испытания на высший балл. Но если вам это интересно, сделала я это не из чувства протеста, а от отчаянья. У меня просто не было другого выбора... — девушка замолчала, глаза её вдруг заблестели, и она тут же их опустила. — Все это было достаточно давно. Но если бы вы знали меня до того, как не стало моих родителей, то вряд ли бы узнали сейчас.       Внезапно Ада взяла свою сумку и достала из нее часы на цепочке.       — Уже так поздно, — она поднялась. — Мне придется вас покинуть. Боюсь, что Байрон вполне мог объявить меня пропавшей. Ведь я не сказала ему куда отправляюсь, то-то он удивиться, увидев меня в таком виде.       Эдвин тоже встал на ноги.       — Тогда позвольте проводить вас до дверей, мисс Шнейдерман, — проговорил он, — Я предоставлю вам свой кэб. В таком платье будет непросто передвигаться по улицам пешком.       — Не откажусь, боюсь, что мне даже до двери будет дойти весьма проблематично. Ваши сестры несколько выше меня, — словно в доказательство её слов, не успела Ада сделать шаг, как споткнулась о подол.       Эдвин среагировал моментально. Он поймал девушку, и та ненароком оказалась в его объятьях. Ада, которая не привыкла к тому, что кто-то вторгается в её личное пространство, рассеяно хлопала глазами, глядя на маркиза. Сейчас, она действительно напоминала леди – очень хрупкую и испуганную. Она хотела что-то сказать, но выдавила из себя только:       — Эдвин...       Маркиз непроизвольно чуть крепче сжал девушку в своих руках. От неё исходил чудесный цветочный запах мыла и ещё чего-то, должно быть это был запах её кожи. Сердце пропустило несколько бешеных ударов. Ада выглядела отчего-то такой хрупкой. Несколько локонов выбились из её причёски и теперь обрамляли её лицо. Её необычно серые глаза таили в себе какую-то загадку. Эдвин никогда ещё не видел таких глаз.       Именно в этот момент двери гостиной отворились, и в комнату вошла Сара. Увидев, что её жених обнимает другую женщину, она застыла на мгновение, однако, вместо того чтобы устроить истерику, девушка вопросительно приподняла бровь.       — Эдвин?       Барингтон поспешно отпустил Аду и отошёл от неё на шаг назад.       — Я просто помог мисс Шнейдерман, она только что, едва не упала, — пробормотал он, пытаясь изгнать из своих мыслей странный дурман, который там образовался после того, как Ада побывала в его объятиях.       — Вот как, — на кукольном лице гостьи появилось странное выражение, но быстро сменилось на обычное. Вежливая улыбка коснулась её губ, и она сделала элегантный реверанс. — Сара Милиган к вашим услугам, мисс Шнейдерман.       Ада, которая все еще прибывала в шоковом состоянии, вдруг повела так, как от неё не ожидали. Все-таки она родилась в дворянской семье и годы "дрессировки", как это называла сама девушка, не прошли даром. Она сделала книксен.       — Приятно познакомиться, с будущей хозяйкой дома, — памятуя прошлую ошибку, девушка подобрала подол, повернулась к Эдвину и кивнула. — Благодарю вас за помощь, ваше сиятельсво. Надеюсь, я не доставила вам много проблем, — затем снова повернулась к Саре. — Я уже ухожу. Была рада с вами познакомиться, мисс Милиган.       Ада так быстро вышла в коридор, пройдя мимо Сары, что Эдвин не успел ничего сказать. Он хотел было догнать мисс Шнейдерман, которой обещал дать кэб, но той и след простыл.       Надеюсь, она доберется до дома или хотя бы до Байрона. Пролетело в его голове. Эдвин, вдруг осознал, что испытывает искреннее беспокойство за эту странную женщину. Вернувшись назад в гостиную, где его ожидала Сара, он окинул быстрым взглядом комнату и понял, что Ада оставила свою трость.       — Мисс Шнейдерман — гостья моей матери, я встретил её на главной улице, когда ездил выбирать подарок для Элоизы. Вы ведь помните, что у моей сестры скоро день рожденья? — поспешно проговорил Барингтон.       — Я помню об этом, Эдвин, — кивнула Сара.       — Когда мы столкнулись, мисс Шнейдерман выглядела… — он замялся на мгновение, — в общем, ей была нужна помощь, поэтому я пригласил её к себе.       Девушка внимательно посмотрела на него. По её взгляду было совершенно не понятно, о чём она думала в данный момент.       — Всё в порядке, — ответила Сара и добавила через мгновение: — Я доверяю вам. Ведь знаю, что вы человек чести.       Эдвин рассеяно вздохнул. После слов своей невесты он почему-то почувствовал одновременно и облегчение и разочарование. Разве он не говорил ранее тоже самое Аде, когда они спорили? Так почему же, он так раздосадован ответом Сары?       — Вы точно не обижены из-за того что увидели?       — Я ведь уже сказала, что всё в порядке, — спокойно проговорила девушка.       На несколько секунд в гостиной наступила тишина, а затем Сара посмотрела на него и озвучила тему, из-за которой она собственно и пришла к нему:       — Нам стоит забыть об этом и сосредоточится на нашей свадьбе, — видимо она хотела поскорее перевести тему на что-то другое. — Ваша матушка прислала мне образцы тканей для драпировки стен, и я хотела бы, чтобы вы взглянули на них.       А так ли нужна ему эта свадьба? Вспыхнула в его голове шальная мысль, а затем так же быстро потухла. Эдвин посмотрел на свою невесту. Он и правда был человеком чести, конечно же, он не пойдёт на попятную, когда уже всё практически решено.       — Да конечно, вы принесли образцы с собой? — выдавил он из себя улыбку.       — Сейчас их принесут, — кивнула Сара и добавила: — Я так же распорядилась насчёт чая. Возможно мне не стоило этого делать?       Девушка кивнула на столик, где остывал недопитый кофе в чашках.       — К тому же, надеюсь, вы не против, что я приказывала вашим слугам?       — Конечно, я не против, — ответил маркиз и напомнил. — Мисс Шнейдерман правильно сказала, вы будущая хозяйка дома, так что имеете на это полное право.       Сара внимательно посмотрела на него, словно хотела что-то сказать, но в итоге так и не произнесла ни слова.