don't be afraid

Спать одному стало слишком страшно. Ты не защищен от монстров, ты свободен для нападения врагов. Так где гарантия, что в твою комнату не зайдут посреди ночи и не попытаются убить тебя? Шлатт не дурак, у него явно есть представления о местонахождении Погтопии. У них нет своих комнат — они спят в одной, на разных кроватях, стоящих рядом. Так безопаснее, так спокойнее. Если на одного нападут — проснутся и помогут остальные. Вилбуру не страшно спать одному, но этой ночью он не спал вообще. Он стал реже спать. На все вопросы и замечания отвечает, что кому-то же надо оставаться и следить за тем, чтоб никто к ним не пришёл. Все стараются игнорировать тот факт, что чем дольше Вилбур не спит, тем больше растет волнение о его здоровье, как физическом, так и ментальном. А чем волнительнее за его психику, тем и страшнее с ним находиться. Парень медленно, но верно сходил с ума. Вилбур смотрит на рассвет ещё пару секунд, после чего спускается по каменной лестнице вниз, в Погтопию. Он знает, что сейчас тут нет никого, за исключением Томми. Он понятия не имеет, чем занимаются остальные. До тех пор, пока они не подвергают ни себя, ни всех их опасности, его это не волнует. Он в любом случае найдёт любого из них, если ему это нужно будет. Парень подходит к комнате с кроватями и видит Томми, сидящего на своей кровати. Подросток ночью зачем-то бегал за Квакити в Менбург — сам он не скажет, нахрена, но Вилбур догадывается, что, скорее всего, в очередной раз бегал поговорить о планах. А может просто захотелось "пранкануть" Шлатта какой-нибудь дурацкой постройкой. Он бегает туда, куда хочет и когда хочет, чаще всего даже не говоря, зачем. То ли пытается показать, какой он самостоятельный, то ли просто дурак. Вил не знает, какой из вариантов больше похож на правду, но искренне верит в остатки разума пацана и надеется на первое. Кровать Томми находится второй по близости ко входу в комнату, поэтому Вилбур замечает синяки и ссадины. Видит новые. Значит, попался и получил от тех, кто сидит на стороне Шлатта. Вздыхает, зная, что сейчас будет. Не первый раз получил. А если сидит так тихонько, значит, получил сильно, и наконец гордость дала слабину. Когда Вилбур подходит к нему, Томми всхлипывает. Тихонько и жалко, как чертов слабак. Уже почти час обидные слова выскакивают у него в голове, его мозг кричит на него, чтобы он наконец собрался, но в реальности он сидит неподвижно, за исключением подрагивающих плеч. Вилбур смотрит на него сверху вниз. Ничего не говорит. — Вилбур, я— Я такой слабак, да? Я пытался отбиться, но— Они словно знали, что я приду, что именно сегодня, именно в этот час. Вилбур, мне жаль, что я такая ебаная тряпка, которая вечно не может постоять за себя, господи, — он хочет спрятать лицо в своих ладонях, хочет спрятать себя от пристального взгляда Вилбура, хочет спрятать себя от всего мира. Впервые в жизни хочет подтвердить слова о том, что он слабак, но замечает, какие грязные от крови, пыли и земли у него руки. Ему плевать сейчас, но он знает, что потом придётся мыть лицо холодной речной водой. Он уж лучше обойдётся мытьём одних только рук. Парень перед ним всё ещё молчит, и Томми шмыгает носом. Его злит молчание. Его раздражает молчание. Его злит и раздражает тишина, потому что он боится её. — Не молчи, блять, Вил, прошу тебя. Вот почему ты приперся и молчишь? — Потому что ты прав, Томми. Ты слабак, — наконец подаёт голос Вилбур, пожимая плечами. Томми передёргивает. — Тебя ведь на самом деле так легко напугать. Ты даже сейчас боишься за свою жизнь, хоть уже и убежал от них. Так дай мне спросить тебя — почему? Знаешь ведь, что я держу тебя рядом, потому что не хочу, чтоб ты умер от рук этих мудаков. Томми, посмотри на меня. Я не дам тебе умереть. Так чего ты боишься? Томми молчит. Ему нечего сказать, но даже так Вилбур читает его, как открытую книгу. Он мог узнать многое о настроении мальчика только по одному движению, по фразе, по выражению лица. За время пребывания в Погтопии он узнал о нём больше, чем Томми знает сам о себе. Он невольно опускает голову, давая слезам течь по его лицу, забирая с собой эмоции. Забирая с собой злость, раздражение, страх, обиду. Ему нечего бояться, говорят ему. Какие же они все пиздаболы, говорит мозг. Вилбур молчит. Он сказал всё, что мог. Он знает, что Томми и не ждёт от него никаких больше слов, потому он с какой-то неловкостью стоит перед шмыгающим пацаном. Вилбур вздыхает, и присаживается перед ним, чтобы смотреть на него прямо, а не сверху вниз. Он не хочет показывать превосходство перед разбитым ребёнком. Он хочет показать, что они равны. Вилбур тянет руки к Томми, беря его за подбородок и заставляя посмотреть на себя вновь. Вторую руку он протягивает к щеке Томми и, даже не изменив выражения лица, на котором и так не было никаких эмоций, вытирает слезу. Мальчик дергается, но тут же успокаивается. Сейчас у Вилбура чистые руки, на них нет ни грязи, ни крови. Томми делает вид, что чистота чужих рук для него сейчас самое важное. Делает вид, что прикосновение не вызывает у него ещё один приступ слёз, но уже по другим причинам. Они сидят в тишине несколько минут, пока слёзы не перестали течь из глаз Томми. Он всё ещё хочет плакать, но ему противно от себя при каждой секунде проявления слабости. Вилбур всё также молча убирает руки от чужого лица, и не говорит ни слова, когда поднимается и уходит куда-то из комнаты. Томми вновь берёт обида, но она достаточно быстро забывается. Он понимает, что Вилбуру, наверное, не хочется проводить время со слабаками. Он ведь не в няньки нанимался. Томми хочется удариться головой о стену за то, что он ведёт себя как тряпка. Он упорно игнорирует это желание. Он вновь смотрит на свои грязные руки. Наверное, ему наконец стоит пойти умыть их. Он поднимается с кровати и на дрожащих ногах идёт к ступенькам. Он проходит мимо Вилбура — тот даже не смотрит на него, копаясь в сундуке. Томми делает вид, что не плакал пару минут назад, и молча проходит мимо. Томми, переступая сразу две ступеньки, поднимается наверх. Вход в Погтопию не закрыт, но его это не волнует — даже наоборот, не придется раскапываться. Он берёт свой рюкзак, лежащим на сундуке, и не заботится о том, чтобы проверить, все ли его вещи на месте. Из самого сундука он достает ведро. Подросток выходит на улицу и вдыхает свежий воздух. Прохладно. Томми подходит к реке, откуда они обычно берут воду, и набирает немного в ведро, чтобы не наклонятся и, не дай бог, упасть в эту самую реку. Он садится перед ведром на колени и старается умыть руки, игнорируя холод. Когда его ладони стали хоть немного чище, он поднялся на ноги. Он смотрит вниз и видит своё отражение в воде. Заплаканное лицо гребаной тряпки. Он с злостью пинает ведро, опрокидывая его. Идиотское решение, потому что бить по полному железному ведру — больно, но ему плевать. Он не хочет видеть слабаков.