Новая история

Зима длилась уже несколько недель. Самая нелюбимая пора года дочери Поттеров. Но почему-то все радовались ее наступлению. Пройдя по двору школы, можно было заметить самых разных учеников самых разных факультетов и самого разного возраста, делающих колдографии со снеговиками. Хорошо было только то, что квиддич не отменяли из-за таких погодных условий. Погода спорту не помеха! Другое дело — поздняя осень, самая красивая пора года, по которой Мишель будет скучать. Когда темнеть начинало все раньше, а светлеть все позже. Такая же осень, как и в магловском мире. Осенний закат был словно огнем объят. А чего стоит наблюдать закат, сидя на берегу озера? Мишель Поттер часто так делала. Но теперь такой возможности не было. Проклятая зима! Да и Хагрид, по правде сказать, был тоже не в восторге от зимы. Ведь осенью все опавшие листья шли Хагриду для удобрения школьных огородов, а Хагрид, в свою очередь, был очень рад этому, потому что великану порядком наскучило постоянно выискивать удобрения в Косом Переулке. По традиции, каждый год в зимнюю пору Рубеус Хагрид отправлялся в лес за елкой. Да, все елки, что он выбирал, были велики, превосходили ростом самого полувеликана, были пышны и пахли замечательно. Так что вся школа собралась у окон замка, наблюдая за Хагридом, несущим елку. Во время Рождества у факультетов было что-то общеее: все любили этот праздник, ведь это самое волшебное время даже в мире магов, не говоря уже о маглах. Более трепетно к этому празднику относились младшие курсы, с нетерпением ждавшие, когда они приступят к украшению ели. С того злого эксперимента слизеринской первокурсницы над Невиллом Долгопупсом прошло две недели. Действие заклинания оказалось уж очень неожиданным, на руках мальчика начали выступать меленькие, но глубокие царапины. Невилл кричал от боли, но ничего не смог с этим сделать, как и его однокурсники. Профессор Квиррелл все-таки вышел из своего задумчивого состояния и мигом снял заклинание с парня. После происшедшего Мишель некоторое время мучила совесть. Она не понимала, зачем сделала то, что сделала. Ради… интереса? Да. Книга была слишком искушающей, а заклинание было из самых простых. Если есть где-то в мире полная противоположность Хогвартсу, ну, скажем, школа для темных магов, то именно такие простые заклинания там бы и изучались на первом курсе. Вопросов у маленькой девочки всё прибавлялось, а количество ответов было равным нулю. Никто ничего не объяснял. Как такая книга попала в школьную библиотеку, и почему именно Мишель нашла ее? Что такое все время обсуждают Забини с Малфоем? Что с ней сделал Снегг? Почему существует вражда между Слизерином и Гриффиндором? Почему вся школа знает о ее родителях больше, чем сама она? Мерлин, дай терпения этому созданию… Иронично, что она и во второй раз втянула ничего не подозревающего Невилла в свои опыты. Сначала метла, теперь шрамы. Через эти недели и сам Невилл пришел в себя, попросив милую лекаршу, мадам Помфри, не волноваться, и заверил, что с ним все нормально, и совсем не нужно оставлять его в лазарете на неделю. Двух дней вполне хватило. «Бедный мальчик», — с долей жалости тогда сказала лекарша. Невилл устало усмехнулся, ведь всего лишь за четыре месяца своего первого года в Хогвартсе он во второй раз попал в передрягу, во второй раз оказался в лазарете и во второй раз услышал эту фразу. «Да уж, мне просто не везет». Всё забылось и уже не обсуждалось другими учениками. Инцидент исчерпан. Ведь так всегда: стоит появиться свежей интересной новости, как старую все тут же забывают. Сейчас все студенты за обедом в Большом Зале обсуждали предстоящую игру в квиддич. Объектом обсуждений, несомненно, были змеиный и львиный факультеты. Как ни странно, никому и дела не было до игр Коктеврана и Пуффендуя Хоть Мишель и взяли в команду, но пока что не впускали на игры в качестве игрока. Возможно, играть она сможет в последнем семестре или что-то около того. Зато она радовалась за своих друзей, которые будут играть, несмотря на то, что они — студенты Гриффиндора. И пообещала им, что обязательно придет. Благо, сегодня снег не шел, поэтому не было необходимости отменять квиддич.

***

Мистер Маркс уверенной походкой шагал по коридорам замка Хогвартс, не замечая вокруг себя ничего. Сегодня у студента очередное задание. Все по приказу хозяина. Путь студента лежал к западной части замка — в Башню Когтеврана. Поднявшись по винтовой лестнице, молодой человек оказался перед дверью без ручки и замочной скважины. Возле двери лежал молоток в форме орла. Постучав молотком по двери, студент услышал очередной вопрос: — По какому принципу выстроена данная последовательность: 8, 2, 9, 0, 1, 5, 7, 3, 4, 6? — спросило нечто из ниоткуда. — По алфавиту, — скучающим голосом ответил Эллиот Маркс. Это «нечто» всегда задавало слишком простые вопросы. Будто это вовсе и не Когтевран, а чертов Пуффендуй. Ответ, несомненно, оказался правильным, и нечто позволило парню войти. Дверь открылась. Вот она, гостиная, в которой он провел пять лет своей жизни. Гостиная, на которую было не наплевать до недавних событий. Доска объявлений в этой чертовой гостиной, которая сообщает о вылазках в Хогсмид. На нее тоже было не наплевать когда-то. Хорошее было время. То время, проведенное в неведении. И познаете истину, и истина сделает вас свободными. Истина ничуть не страдает от того, что кто-то ее не признает.Но он признал… Все изменилось этим летом. Летом 1991 года. И с тех пор единственная цель Эллиота Маркса — служение Хозяину. Отец бы не одобрил. Выкрасть карту у глупого сквиба Филча не стоило Эллиоту никаких усилий. «Как конфету у ребенка отнять», — сказал бы магл. Слишком просто. Так неинтересно. Парень наконец-то добрался до своей комнаты. Быть старостой в некоторых случаях очень полезно: наличие своей собственной комнаты без посторонних глаз и ушей, ночные дежурства по школе, благодаря которым можно безнаказанно и без всяких подозрений гулять по замку. Все это значительно упрощало жизнь шестикурснику. — Когда-нибудь тебя поймают. Ты ведь знаешь. Ты встал не на ту сторону и уже проиграл, — донеслось из дали. — Ошибаешься, Хеллен, — выплюнул Маркс, ухмыляясь. Хеллен Когтевран ошибалась. Она действовала на нервы, ежедневно внушая Эллиоту о неправильности его действий, о том, что он будет наказан, и разный бред о том, что зло всегда проигрывает. У них были разные представления о зле. По мнению Эллиота Маркса, зло — это грязнокровки, опорочившие магический род. Каждый раз к горлу подступала тошнота, когда он думал о таком отвратительном смешивании крови. — Ты сбился с пути. Ты еще ребенок! Остановись, Мракс, — Хеллен выделила последнее слово. Одно и то же каждый день. Когтевран пора бы уже придумать что-то новенькое. Да уж, белокурая красавица не отличалась особым умом. Единственный плюс всей ситуации и ежедневного выноса мозга в том, что она — привидение, которое не может что-либо кому-либо рассказать. — Увидишь, как ляжет карта, когда подрастет Мишель Поттер.

***

Портреты бывших директоров школы смотрели на нынешнего директора, не понимая, что у него на уме. В общем, ни одному человеку еще не удалось угадать мысли такого загадочного мужчины, как Альбус Дамблдор. Он мог выглядеть абсолютно спокойно, когда внутри бушевал целый океан эмоций, не подвластных внутреннему контрою. Кто знает, о чем он думает сейчас? Может быть, решает, какие сладости прикупить? — Входи, Северус, — объявил седовласый волшебник. — Я стою здесь уже четыре минуты, — спокойно ответил Снегг. — Мне об этом известно. Я знал, что ты придешь. — Вы хотите мне что-то сказать? — Да, Северус. Я больше не участвую в этом. И тебе запрещаю. Мне стыдно, что я мог допустить мысль о причастности девочки к темным делам. Очевидно, Мишель чиста. Я извиняюсь перед тобой за то, что втянул тебя в это. — Но мы ведь только начали! Вы не можете все вот так вот бросить. Сами-знаете-кто не упустил бы такую возможность… — Не бойся называть его по имени, Северус. — Альбус, вы же знаете. Вы знаете, что он не исчез. Он ждет! Мы не можем сидеть, сложа руки. — Брось эту мысль, мой дорогой Северус. Не порочь память о Лили, обвиняя ее дочь в чем-то гнусном. Тем более, ты и сам был против всего этого и не желал участвовать. Ты ничего не теряешь. — Я просто пытаюсь это остановить, в то время как вам наплевать, Альбус. Вы же знаете про случай с Долгопупсом? Кто с ним мог такое сотворить? А я скажу вам, кто — Мишель Поттер! — Мы уже проверяли, использует ли Волан-де-Морт легилименцию. Наши предположения и подозрения оказались неверными, и я очень рад, что именно так все и есть. Он не проник в ее сознание. Я допускаю возможность, что это может случиться в будущем, но не сейчас. Она еще слишком юна, а он еще слишком слаб. Мы будем готовы, когда он решит вступить в игру, но еще рано. Мы виноваты перед этой девочкой. Этого больше не повторится. Я доверяю тебе, Северус, поэтому и не прошу непреложного обета. С минуту Снегг с негодованием смотрел на Дамблдора и снова не мог отгадать, о чем тот сейчас думает. Грядет война, а он витает в облаках. До этого момента Снегг ни разу не сомневался в мудрости и могуществе Альбуса Дамблдора… Да, недавно и сам Снегг был против этих так называемых опытов над Поттер, потому что видел в ее глазах Лили, но позже осознал, что нужно быть настороже. Зельевар больше не мог терпеть этот абсурд и как можно быстрее покинул кабинет директора. Да как он смеет отказываться от своей же идеи?! Глупый старик, черт его подери. Очевидно, что именно в Мишель Поттер те самые зачатки зла, та самая искра, из-за которой разгорится пожар немыслимых масштабов. Пламя, которое поглотит Альбуса Дамблдора в числе первых. С девчонки всё начнется, на ней же и закончится. Дочь его Лили была тьмой. Северус закрыл глаза… До окончания учебного года тогда оставалось две недели, поэтому профессора не слишком загружали учеников домашним заданием. Некоторые вернутся в школу в следующем учебном году, а для некоторых этот год был последним, а далее ждала взрослая жизнь. В последние деньки ученики могли позволить себе немного безделья, и именно по этой причине гостиные факультетов почти пустовали, и все ученики прохлаждались у озера. — Знаешь, Лили, мне грустно, — со вздохом сказала Кэтти Дагет — ученица Гриффиндора и известная проказница Школы Волшебства и Чародейства Хогвартс. — Почему же? — Нам осталось две недели, и всё. Каждый пойдет своей дорогой. Мы перестанем видеться и будем на праздники посылать друг другу формальные вежливые поздравления на открытках… Буду скучать по школьным денькам. — Ты? Скучать по школе? Отказываюсь верить! — Я, конечно, ненавидела учебу, испортила много школьного имущества и чуть не довела некоторых профессоров до нервного срыва, но всё же… — Как только такие ученики как ты, Джеймс или Сириус выйдете за дверь этой школы, профессора сразу же с облегчением откроют одну бутылку огневиски, как минимум, — засмеялась Эванс. — Эй! — Кэтти попыталась сделать серьезное лицо, но попытка провалилась, и обе подруги засмеялись. — Так какие у тебя планы на жизнь? — Не думаю, что жизнь можно распланировать. Лучше не строить планы, чтобы потом не разочаровываться. Но я бы хотела жить с Джеймсом. Родители не против, к тому же его мама меня просто обожает. И да, не смей думать, что мы перестанем общаться! — Это уже почти семейная жизнь. Как назовете детишек? — подмигнула подруга Лили. — Перестань! Какие еще детишки? — Не притворяйся, что ты не думала об этом. Все девушки думают. Вон, слизеринская парочка уже подобрала имя своему сыну. — Ну… если мальчик, то Гарри, а девочка — Мишель. Все, что было дальше, Северус и слушать не хотел, заткнув уши. Нет ничего отвратительнее, чем слушать истории о будущем Лили Эванс и Джеймса Поттера. А ребенок от Поттера? Что может быть хуже? Северуса чуть не стошнило. Он вовсе не пытался подслушивать, он первый пришел на это место и тихо сидел за деревом, читая учебник по Зельеварению. Это эти девчонки пришли сюда и начали обсуждать свою радужную предстоящую жизнь. С того случая, как Северус в порыве эмоций обозвал Лили поганой грязнокровкой, они больше не общались. Тысяча извинений было сказано рыжей девушке. Но в тот момент ее не волновало это оскорбление и эти извинения. Волновало лишь то, что Северус Снегг собирался присоединиться к рядам Пожирателей Смерти, и не скрывал этого. Это и стало точкой в их дружеских отношениях. Несмотря на то, что Северус искренне ненавидел Джеймса Поттера, он не был плохим человеком. По крайней мере, после школы. Лили была самой искренней и доброй девушкой из всех, кого он знал в школьные годы. Но Мишель Поттер не была похожа на своих родителей. Только глаза, в которые было так горько смотреть…

***

Игра в квиддич уже началась, и черноволосая девочка старалась не показывать того, что она болеет сразу за два факультета. Слизеринцы могут не понять такой дружбы, и даже не принять. Хорошо, что на нее уже никто не злится за те баллы. Когтевран и Пуффендуй тоже присутствовали на матче, и было очевидно, что большинство болеет за Гриффиндор. Никто не любил змеиный факультет, за исключением старшекурсниц, которые бегали за парнями из Слизерина. Мишель сама нередко видела, как парни с шестых-седьмых курсов проводят к себе в общую спальню девушек из Пуффендуя, Когтеврана, и порой даже Гриффиндора! Наверное, с возрастом ненависть между двумя факультетами становится не так сильна. Глаза просто разбегались от быстроты четырех мячей, так что девочка решила искать глазами желанный для всех снитч. Сложно было представить, как его вообще можно поймать. Но все же в каждой игре это удавалось кому-либо. Что бы кто ни говорил, но Джордж и Фред были просто прекрасными загонщиками. Уж точно лучше, чем слизеринские Люциан Боул и Перегрин Деррек. Цены бы Уизли не было, если бы учились в Слизерине. Эта парочка редко давала проклятым бладжерам попасть в своих, ловко направляла их в соперников и, следуя заповеди загонщика, «выводила из строя ловца», как завещал Брутус Скримджер в своей Библии Загонщика. Но сегодня что-то пошло не так, и вот уже три раза пострадали игроки Гриффиндора, потому что Уизли не смогли их защитить. Но Гриффиндорцам было все равно, и они продолжали громко кричать и подбадривать свою команду. Криков было уж точно побольше, чем с трибуны Слизерина. Ведь по мнению зеленого факультета, побеждает лишь тот, кто упорно работал, и никакие подбадривания не помогут, если нет мастерства. — Ну же, Теренс, слови уже этот снитч и надери им задницу! — кричал Драко Малфой, но ловец Слизеринской Сборной Теренс Хиггс не слышал его. — Надеюсь, когда-нибудь займу его место, — признался парень, обращаясь к Блейзу Забини. Это было вполне реально, так как нынешний ловец был уже на седьмом курсе. Сидящий на заднем ряду для преподавателей Северус Снегг совсем не следил за игрой, изредка хлопая своей команде вместе со всеми. Зельевар, казалось, сейчас дыру прожжет в спине зеленоглазой первокурсницы. Мишель будто бы почувствовала на себе взгляд и повернулась, встретившись глазами с деканом своего факультета, который смотрел на нее с интересом, будто бы изучая. Не придав этому большого значения, зеленоглазая отвернулась, продолжая наблюдать за игрой. Посмотрев на трибуну Гриффиндора, Мишель заметила, что Гермионе Грейнджер игра наскучила, поэтому она достала какую-то книгу. Неудивительно. Рон Уизли разрывал горло, крича ободрительные слова своим братьям. Это была первая их игра, которую он видел лично. Ох, Фред и Джордж, о таких наставниках можно было только мечтать! И они достались Мишель. Все время, проведенное с ними, было девочке в удовольствие. Так и прошел следующий час игры: Снегг смотрел на Поттер, Малфой представлял, как когда-нибудь попадет в команду, Грейнджер одним глазом читала, Рон кричал, Дамблдор сосредоточенно наблюдал за игрой, хотя думал вовсе не о ней. Игра наконец закончилась — то ли к всеобщей радости, то ли к печали, была ничья. Обе команды сыграли достойно. Снитч поймали Гриффиндорцы, но все же перевеса не было, ибо у Слизерина было такое же количество очков и без снитча. — А если бы я играл, я бы словил снитч быстрее поганых Гриффиндорцев! — заявил Драко. — Не завидуй, — сказал Рон и ушел. Малфой не успел ничего ответить. *** Ни в одной гостиной сегодня ничего не праздновалось: никто не победил. Слизеринцам почти любой день как праздник. Старшекурсники нередко попивали огневиски вечерами, без всякой на то причины. Младшекурсникам нечего было там делать, поэтому одни разошлись по спальням, ожидая ужина, другие же решили провести время в библиотеке, раз уж позаниматься в гостиной, занятой распущенными учениками шестых-седьмых курсов, было нереально. Оглянувшись на старшекурсников и услышав их шуточную просьбу присоединиться к ним, Мишель покинула гостиную и направилась в спальню девочек первого курса, в которой было человек пять. При заселении в эту самую спальню мисс Поттер выбрала кровать у окна, потому что именно его так не хватало в чулане Дурслей. Девочка поморщилась от мысли об этих ненавистных ей людях. Возле кровати Поттер была и кровать Паркинсон, поэтому девочки сближались и, наверное, дружили. Мишель не могла понять, дружба это или нет, потому что такое слово, как «дружба», ей было неведомо. — Ты не знаешь, где Блейз? — обеспокоенно спросила Пэнси, ведь она была неравнодушна к самому Забини. Поттер не могла ее понять: то ей нравится Малфой, то Забини. — Извини, но нет, — Поттер лишь пожала плечами. Пэнси была той девочкой, которая не упустит возможности поиздеваться или посмеяться над очередным Гриффиндорцем. А любимым ее занятием было оскорблять Грейнджер, называя ту грязнокровкой. Не самое лучшее слово, которое можно услышать от одиннадцатилетнего ребенка, но все же в кругах ее факультета оно звучало нередко. В этом ученики змеиного факультета были солидарны: маглорожденные — грязь. Они не считали таковых за волшебников, ведь рождение волшебника у магла — это против природы. Неофициальным девизом Слизерина вполне могло стать выражение «Бей грязнокровок». Интересно, а у мага может родиться магл? Гриффиндорцы тоже не молчали в ответ на оскорбления Пэнси, говоря, что у нее лицо как у мопса. Это ее очень обижало, но она держалась, как и любой Слизеринец, не показывая обиды и гордо поднимая голову. Однокурсницы поболтали минут десять, обсуждая самое разное, после чего Паркинсон закончила разговор, решив все-таки найти своего Блейза, который шлялся непонятно где. Уж точно не в библиотеке. Пэнси бы не удивилась, увидев его вместе со старшекурсниками, попивающим огневиски. Попрощавшись с подругой, девочка достала свой любимый учебник по ЗОТИ и легла. Подушку определенно нужно было взбить. Слишком неудобно. Мишель взяла ее и услышала какое-то шуршание, потом прислушалась, и звук пропал. «Наверное, показалось», — подумала слизеринка и продолжила возиться с подушкой. И снова этот звук! Мишель посмотрела на шов подушки и тут же принялась его рвать, пока не увидела причину шума: лист пергамента, к которому была приложена записка. Неплохое заклинание, Мишель Поттер, но пожалей Невилла Долгопупса. Береги ту книгу и никому не показывай. Нас ждут великие дела. Когда развернешь пергамент, произнеси: «Торжественно клянусь, что замышляю только шалость».