Отельные номера

Три месяца спустя.

      Декабрьский вечер близился к концу. Снег перестал идти чуть больше часа назад, и теперь небольшие сугробы были на каждом оконном карнизе твоей спальни. Ты вздохнула разочарованно, когда посмотрела на свои беспорядочные рукописи, разбросанные по столу. Твоё внимание на мгновение переключилось на несколько скомканных клочков бумаги, которые ты выбросила и которые не попали в корзину. Ты не знала, что писать дальше.       Вдруг внезапный громкий крик эхом разносится по коридору квартиры: твой жених всего в нескольких шагах от спальни кричит на телевизор вместе со своими друзьями. В гневе срывая пальто со спинки стула, ты обуваешь зимние ботинки, прежде чем обернуть шарф вокруг шеи. С раздражением тянешься к сумке у ног, запихиваешь внутрь несколько бумаг и идёшь по коридору к гостиной. Звук хоккейного матча был оглушающим из-за слишком высокой громкости, так что ты закатила глаза.       — Эй, я не знал, что ты всё это время была тут, Даён, — друг твоего жениха оглядывается и кидает чипсы в рот.       — Привет, Сону, — с притворной улыбкой вглядываешься в парней, прижатых друг к другу на диване. — Я была тут, но уезжаю на время, так что...       — Что? Почему? — прожевав чипсы, Джинён, твой жених, вытирает соль с пальцев о рубашку. — Всё в порядке?       — Нет, — отвечаешь честно. — Нет, не в порядке, — быстро разворачиваешься, прежде чем почувствовать, как молодой человек хватает тебя за руку.       — Подожди минуту, — просит он. — Что случилось? Поговори со мной.       — Ничего не случилось. Я просто выйду ненадолго. Не больше, чем на пару часов.       — Но уже поздно, — Джинён встаёт, отводя тебя на кухню.       — О чём ты? Ещё даже нет девяти.       — Только что выпало столько снега... Ты действительно думаешь, что выходить сейчас – это разумно? И снег, должно быть, снова начнется.       — Я просто хочу выйти на улицу. Теперь ты можешь меня отпустить?       — Даён, ты серьёзно?       — Что?! — твой голос был с привкусом горечи. Бросаешь взгляд на друзей Джинёна, которые стараются не слушать ваш разговор, но терпят неудачу.       — Что с тобой?       — Честно, Джинён, — раздражённая, оглядываешься, — если я должна сказать тебе, в чём моя проблема, тогда... — ты, задыхаясь, смеёшься, прежде чем остановиться. — Знаешь, что? Это не имеет большого значения. Теперь ты можешь отпустить мою руку?       — Слушай, я не позволю тебе уйти, пока ты не скажешь.       — Хорошо, раз ты так хочешь знать, — выдыхаешь. — Я сказала тебе, что в понедельник утром у меня была встреча с моими издателями.       — Я знаю и...       — И я сказала тебе, насколько это было важно, — перебиваешь парня. — Насколько важны были изменения в этих главах. Я также сказала, что у меня были проблемы с концентрацией внимания и что в последние пару месяцев у меня был писательский застой. Это всё влияло на меня.       — Ох, чёрт... — парень сутулится, насмехаясь над самим собой.       — Верно, чёрт возьми. Я спросила тебя, не могли бы вы сегодня вечером посмотреть игру где-нибудь ещё, чтобы я могла иметь хоть какой-нибудь покой на несколько часов? Всего несколько часов! — в ярости поправляешь сумку на плече. — Я была в комнате последние тридцать минут, слушая вас и ваши животные крики.       — Прости. Я совсем забыл. Они просто пришли и…       — Я напомнила тебе сегодня утром, и твоё оправдание в том, что ты забыл? — разочарованно вздыхаешь. — Слушай, Джинён, мне просто нужна минутка, чтобы побыть наедине с самой собой, без всего этого… Так что я собираюсь попить кофе, пару часов гуляя по улице.       — Можешь хотя бы сказать мне, в какую из кофеен зайдёшь?       — Ты можешь забыть. Но если это так важно, я иду в «Beansbins». Они всегда открыты допоздна, и в это время там никого нет. У меня с собой телефон. Звони, если что.