"Слёзы Земли"

Потусторонние существа всегда жили в Мире. Доподлинно неизвестно кто появился первым – люди или они, однако борьба за место под солнцем имела место всегда. Они избрали жизнь в природе, люди же, более многочисленные и социальные, создали своё особое местообитание – ноосферу. Отсюда постоянный страх и конфликт. Поначалу равно боялись и леших с энтами и леса как такового, ибо он тоже мог убивать. Косвенно, но мог, также как и вода с русалками, тритонами и кэлпи. Это и пугало людей. Благодаря природе и её многообразию разновидностей иных существ на планете просто масса. В каждой местности обитают обычно привычные к местной фауне и флоре создания, однако, с расселением человека по континентам и покорении им природы, некоторым видам пришлось приспосабливаться и перебираться с одной территории на другую, вместе с промышленностью и торговлей. Однако одни и те же виды разными народами людей именуются по-разному, создавая видимость ещё большего количества. Часть существ планеты, которые начали себя именовать потусторонние или иные (в противоположность людям), вошли в симбиоз с человеком и начали жить с ним рядом питаясь его энергетикой или остатками жизнедеятельности, при этом, не стремясь показываться на глаза – домовые, банники, феи, крысолюды, приживалы, перевёртыши и прочие. Часть наиболее умных и хитрых решила играть по правилам людей и занялась торговлей, ремеслом, банковским делом, чисто внешне стараясь выглядеть как они. «Зарабатывать на собственных же конкурентах» – это девиз старших драконов, лепреконов, гномов и им подобных. Они открыли свои мастерские, мануфактуры, заводы, банки, торговые дома и компании. Один находчивый высший дракон однажды сумел захватить Индию, само собой не своими руками, а руководя Ост-Индской торговой компанией, но обогатился знатно. Многие крупные фирмы и корпорации связаны с ними или полностью контролируются. Но были среди Потусторонних и довольно многочисленные группы, очень организованные, сильные физически, но не объединённые в единые государства со своей чёткой организованной машиной, как то была у людей, и потому потерпевшие поражение. Самые многочисленные – джинны - проиграли в древней Месопотамии сначала шумерам и ассирийцам, а затем добиты персами, арабами и крестоносцами. Хотя изначально могли претендовать на появление собственного государства и выйти из тени, заявить о себе и заставить уважать. Кланы вампиров и стаи оборотней скитаются по миру не одно тысячелетие... Одно время они даже вели масштабные войны с людьми, брали под контроль целые княжества, графства и даже страны, но людская социальная организация победила. В средние века католическая инквизиция и православный Орден почти истребили их в Европе и части Евразии, загнали в подполье. Многие ковены спаслись только потому, что уплыли в Новый свет, а стаи исчезли в Сибирских лесах. Гоблины жили в горах и пещерах Скандинавии, пока викинги их почти не истребили. Хотя, если честно признать, то не без помощи гномов, которые тех на дух не переносят. Чем больше Иные вместе с природой отступали под натиском человека, тем больше они уходили в тень, подполье, становясь для людей чем-то вроде мифа, персонажей сказок и легенд, проще говоря - вымыслом. После чисток инквизиции и преследований правительств они уже не показывались, предпочитая жить в тени и кусаться по-тихому. Многие приняли личину людей, некоторые попрятались в лесах и болотах, а иногда и в городах и прочей инфраструктуре нового урбанизированного мира. Однако в таёжной девственной природе их власть и сила сохранялись, и они жили вполне вольготно. Особое место в потусторонней жизни всегда занимали маги, колдуны и ведьмы. Обладая внутренней безграничной силой, они могли бы получить безграничную власть, особенно объединясь с некоторыми воинственными иными. Но, видя какое зло может натворить разросшийся ковен вампиров, или бесконтрольная стая оборотней некоторые волшебники становились на сторону людей и помогали им, в открытую или тайно. Почувствовав неимоверную силу и власть, вампиры и оборотни могли вырезать целые города, джинны обращали некогда цветущие оазисы в пустыни, вместе со всем людским населением. Некоторые колдуны, также распробовав свою мощь и силу начинали вредить своими амбициозными проектами не только людям, но и планете. Всё говорят – хочешь проверить человека, дай ему власть и увидишь сам, каким станет его истинное лицо. А теперь представьте, что у вас власть и сила в руках изначально, как данность, ничего получать не нужно. Причём такая, что при должном развитии вы можете горы воздвигать и реки осушать. Вот многих и прельстило желание повелевать более слабыми изначально – людьми и иными. Чтобы контролировать такие силы и таких людей и создаются большей частью волшебников почти во всех частях света Министерства магии или им подобные организации. Но всё же щитом людей от Потустороннего мира, состоящего отнюдь не только из иных существ и магов, но и из духовных сущностей, стали клирики с божественной магией. Человек всегда хотел защиты от того, что понять ему не удавалось, и что остановить не имелось силы и знаний. А ещё получить то, что очень хотелось, не застрачивая усилий. Существование того или иного Божества или Божеств разными религиями с пеной у рта доказывалось с изначальных времён, так же как и загробного мира. На этом строилась церковная власть, сила и влияние. А ещё на том, что их молитвы и обряды, хотят того скептики или нет, помогают. Не все и не всегда, но эффект есть – защитный, целебный, эмоционально поддерживающий. Клирики накапливали знания и совершенствовали разные обряды и молитвы тысячелетиями. Все религиозные учения перенимали то, что открыли их предшественники и использовали со своими доработками. Такая преемственность позволяла не терять связей с тем, кого называют Создателем. Его разные учения именуют своими именами, но суть не меняется – он то един, то триедин, то многолик, но безгранично силён. Идею о богочеловеке и сыновьях Бога доподлинно не подтвердили, но мифы о них существуют. Также как и не доказали особенности загробного мира. То, что он есть, признают все, однако в какой форме существует не понятно. И спросить-то не у кого – оттуда ещё никто не вернулся, а ангелы смерти, которых особо отчаянные волшебники пытались даже пленить, не рассказали ничего конкретного, лишь смеялись в ответ на эти вопросы, несмотря на пытки. Священнослужители столкнулись с магией и Потусторонними ещё задолго до возникновения официальных магических организаций и школ. И бороться им пришлось как с вампирами, оборотнями, джиннами и прочими, так и с ведьмами и колдунами. А ещё с разного рода демонами, тёмными душами и даже ангелами, вышедшими из-под контроля. И если первые видимы человеческому глазу, то вторых выявить оказалось сложной задачей. Так что в храмах всегда водились так называемые видящие – люди с даром различать ауры, магические способности и души самых разных видов. Со временем, конечно, изобрели специальные зелья и отвары, а также молитвы и обряды для временного получения такой способности. Но люди с даром ценятся и до сих пор. Так что Церковь обладает бесценными методами борьбы со всем, враждебным для человека, что может существовать потустороннего в Мире. И она это доказала в эпоху средневековья и нового времени. Для контроля и борьбы с враждебными людям силами в церковной структуре создаются ещё в древнейшие времена специальные тайные организации с разными полномочиями. В западном христианстве же инквизиция действовала не тайно, а прямолинейно, не щадя никого. В кострах горели и правые и виноватые, и даже сторонники из числа людей. Досталось и магам. Лишь в начале XIX века маги и клирики сумели договориться и создаются тайные «Министерства магии и потустороннего мира» во многих странах Европы и мира. Правительства людей сумели хоть как-то вмешаться в многовековую борьбу и начать контролировать ситуацию. При этом большинство людей на планете продолжали считать Потусторонних сказками и чем-то ненаучным и вымышленным. В православном христианстве Орден никогда не выделялся и о нём мало кто знал, даже из числа власть имущих. До создания Приказа тайных дел (начало Министерства магии в России) о нём даже цари не знали. Церковники привыкли решать дела тайно, в обход имеющихся структур власти и людей в целом. И обычно радикально – уничтожали опасность физически. Да, официально костров никто не жег, и массовых убийств не было, но все вампиры и оборотни помнят, как пропадали целые ковены и стаи. Даже трупов не находили. После одной попытки леших отвоевать землю у одной из деревень, сгорел лес на сотни гектаров вокруг вместе с виновниками – внезапно и недоказуемо. Благодаря обилию лесистой и болотистой территории, а также гигантскому размеру сухопутных границ, потусторонних в России издревле водилась масса. И многие творили то, что вздумается, ибо проконтролировать происходящее в отдалённых регионах даже с современной техникой невозможно, что и говорить про давние времена. Ни Министерство, ни правительство с этой задачей редко когда справлялись. А вот церковь и орден уважали во все времена. Уважали и боялись…. Тьма окутывала небольшой монастырь на северных окраинах Новгородской области. За старинными обветшалыми каменными стенами ютились несколько приземистых также каменных строений с покатыми крышами. Ворота заперты на мощный засов. Из труб поднимались тонкие уютные столбики белого дыма. А с неба мягко и медленно опускались большие пушистые хлопья снега. Он валил уже несколько дней. Как не старались монахи вычистить двор, дорогу и прилегающую территорию, сугробы с каждым часом все высились и росли. Еловый лес покачивался под небольшими порывами ветра, почти примыкая к стенам обители, и умиротворённо размеренно скрипел. Со стороны в этих дремучих лесах отыскать его практически невозможно. Из небольших низких узких окон, похожих на бойницы, оранжевый свет от огня свечей и лампад, отражаясь от девственно белого снега, освещал лишь тропинки внутри кольца стен. Со стороны монастырь казался тёмным неприветливым и заброшенным. Однако это только казалось. Внутри стен, стояли несколько микроавтобусов Ордена, да и монахи здесь жили с незапамятных времён. Так что сейчас здесь находилось достаточно много народа, их едва смогли разместить. Однокупольный приземистый храм из красного кирпича древней постройки величественно возвышался над всеми строениями. После вечерней службы и трапезы монахи расходились по кельям. Несколько человек дежурили у ворот, ещё несколько ходили по стенам или затаились в маленьких башенках по углам. Глава отряда «Архангела Михаила», экзорцистов Ордена, иеромонах Игнатий, облокотившись на кирпичную стену у узкой бойницы башенки, задумчиво всматривался в темноту. В кромешной тьме мало что можно рассмотреть вокруг, но это не было его целью. Монах думал. Он оказался настолько увлечён, что не услышал как к нему мягко и неслышно вошёл старец Никифор. Сопровождающая его тень осталась стоять на входе, не смея показаться. Лишь кряхтение старика и постукивание трости, с которой он не расставался, вывели из раздумий иеромонаха. - Простите, отче, - окончательно вернулся в реальность Игнатий, подав руки для благословения старшему по иерархии. Старец благословил друга с самой доброй улыбкой и тоже подошёл к узкому окошку-бойнице. - Что ввело тебя в думу? – проскрипел Никифор, тоже изучая взглядом тьму. Но в отличие от собрата он видел все, что нужно. И притом без всяких на то зелий. - Информация от Министра магии, - ответил иеромонах с обеспокоенным вздохом. – На днях случился бунт Потусторонних в одном из крупных городов рядом с нами. Оперативников министерства на месте смели как щепку, в угаре разнесли несколько отделов в округе. Местная власть людей пытается сдержать все силами ОМОН и полиции, но куда им до джиннов, оборотней и вампиров? - Мда, что-то все не вовремя. - Вот ничего не говорите. Надо бы помочь, но наша верхушка ставит иную цель. Министерство стягивает силы в Новгороде. Слишком медленно, что тут говорить, а люди гибнут…. - А что им хоть надо-то? Как обычно – господства над людьми и равенства с магами? – старец усмехнулся себе в седую бороду. – Ничего не меняется. А верхушка права, меня тоже магическое равновесие больше беспокоит. Иным не победить в этой схватке против нас и Министерства, а вот если качнутся магические весы, многим не поздоровится. - Вы о чём? – поднял бровь Игнатий. – Я все никак не могу забыть ту нашу встречу с той молодой волшебницей на дороге. Она что-то значит? - О, да! – улыбнулся старик. – И я ежедневно молю Бога о нашей повторной встрече. Очень много вопросов к ней. И у неё ко мне. - А что в этой девушке Вас заинтересовало? - Не только меня, её многие сейчас должно быть ищут, - пустился в пояснения старец. – Вообще у меня такое впечатление сложилось, что она никак не поймёт, что находится в эпицентре бури, которая вот-вот грянет. И при этом только она сможет её обуздать в итоге. - Вы об артефакте? - О нём, но и не только. У неё интересная компания. - А что за артефакт? - Точного его названия я тебе не скажу, - посерьёзнел Никифор. – Это набор камней стихий. Поодиночке они сильны, но есть в Мире и куда более серьёзные вещи. Однако в комплекте они станут одним из самых мощных артефактов на планете. Другое дело, что сейчас не известно доподлинно где все камни. И вот представь себе – вдруг я вижу два из них в одном месте. И не просто вижу, а чувствую, как они подчиняются своей новой хозяйке! - Подчиняются?? – удивился экзорцист. - Да, мой дорогой. Артефакты эти сами по себе, по отдельности, мало что стоят и почти ничего не могут, их нужно постичь, подчинить, понять суть. - Вы так много о них знаете… но откуда? - Мы сами владеем одним из них, - таинственно улыбнулся старец. – У Ордена хранится очень много различных магических предметов и вещей. И некоторые из них мы активно применяем, наравне со святыми мощами и реликвиями Господа и его святых. Оба монаха перекрестились и вознесли краткие молитвы. Церкви действительно с незапамятных времён принадлежали некоторые магические артефакты, захваченные или приобретённые хитростью, силой, а иногда и деньгами. Многое применялось для излечения больных или изгнания демонов и тёмных душ, боевые вещи или тем более вещи стихийной магии их не интересовали. Вообще Ордену обычно хватало и святынь, заговоров (молитв) и ритуалов, накопленных за тысячелетия человеческой истории и взаимодействия с Создателем, однако как говорится, любая сила не будет лишней для защиты человечества. - Дело в том, что в каждом из артефактов навечно заключена душа, - продолжил рассказ старец, устало опускаясь на какой-то ящик, стоящий в башенке. Говорил он достаточно тихо, так, чтобы никто посторонний их не услышал. – Любят маги так делать, дабы усилить мощь артефакта. И не просто абы какая душа, а душа героя, известной сильной личности. И можно её призвать, при должном контакте с камнем, заставить служить себе. Ну, или попросить служить. И если дела твои соразмерны и сопоставимы с желаниями и стремлениями души героя, то будет он тебе добрым другом и помощником. Силой тоже можно заставить, но не получишь и в половину той мощи, что они имеют. - Но все люди различны, с разными характерами, всем угодить невозможно. И стихии тоже разносторонни, - догадался Игнатий, – огонь – бурный, храбрый, несдержанный, вода спокойная, размеренная, неудержимая… Никто не сможет заставить служить все артефакты разом! - Верно, - благосклонно кивнул старик. – Задумка Природы интересна, так же как и магов, что пленяли души. Но теоретически это вполне возможно. Вот та девушка, что ты видел, какая она на твой взгляд? Экзорцист крепко задумался, напрягая память, вспоминал ту встречу буквально по фрагментам. Он молчал достаточно долго и продолжил, медленно подбирая слова: - Очень скромная, тихая, добродушная и простая, спокойная и неконфликтная. Назвал бы её трусишкой, но я видел, что она сделала с врагами, так что язык не поворачивается. Палочка самодельная, книга заклинаний тоже…творческая натура. - Все верно, - улыбался Никифор. – И при этом эта тихая скромняга покорила камень огня. Причём чуть ли не до максимального уровня освоения. Да так, что сам камень ещё не понял, что покорён, - священник рассмеялся. – Как ты понял, они с ним противоположны по всем параметрам! - И всё же я не совсем понимаю про постижение и освоение камня… - Первый и второй уровни понимания незримы. Они приходят как дополнительные знания, помощь, дополнительные силы. Некоторые «заклинания» я даже применяю в борьбе за наше дело. Ты даже кое-что видел или ощущал на себе, - улыбнулся монах. – А вот третий приходит далеко как не сразу…. - И в чём выражается последний? - В вызове Души героя, что привязана к камню, - отозвался старец. – И ещё в применении тех способностей и сил, коими обладает эта Душа. - А наш камень где? – Игнатию все больше хотелось посмотреть на камень лично. - Ты ещё не догадался? – вздохнул старик и развернул свою трость так, чтобы его молодой собеседник сумел рассмотреть подробнее. У самой рукоятки в ночной темноте поблёскивал крупный необработанный, похожий на прозрачную льдинку, алмаз. Его и не рассмотришь сразу и за украшение не примешь – слишком простой и неприметный, напоминающий кусок мутного стекла. - И этот камень обладает мощью? – хмыкнул экзорцист и усмехнулся. - Сила в простоте, - назидательно ответил Никифор. – Вот думаешь почему не могли найти столько времени Чашу Грааля? Потому что искали драгоценный кубок! А оказалась она простой деревянной чашкой. Сейчас он в Ватикане хранится. Мы его заполучить не смогли, да если честно, то и не хотели. - И давно он у Вас? - Достаточно долго, - уклонился от ответа старец. – Он переходит из поколения в поколение от хранителя к хранителю многие десятки и сотни лет. Его постижением занимались лучшие мудрецы Ордена. И мы сумели сохранить доверие его героической души. - И как эту душу увидеть, отче? Она материальна или незрима?? - А ты её видел, - хитро улыбнулся Никифор, рассматривая его донельзя удивлённое лицо. – Каждый день видишь. Жанна, солнце моё, подойди к нам, покажись в своём величие. От тени входа отделилась высокая хрупкая фигурка, неотступно следующая обычно за старцем. Через пару мгновений в невесть откуда взявшемся свете монах увидел девушку, чей облик уже примелькался. Он её воспринимал не более чем необходимым помощником по хозяйству – она отлично готовила, убирала, стирала, в меру сил помогала отряду в дороге. Но ни разу не участвовала с ними в битвах, которые последнее время участились, хотя отлично выхаживала раненных. Монашка скинула головной убор, сразу освободив из плена волнистые густые янтарного цвета волосы, упавшие на плечи горячим потоком. Её миндалевидные большие синие лучистые глаза смотрели на монахов кротко, но при этом решительно и сильно. Девушка даже без каблуков выглядела высокой и статной, походка из забитой тихой робкой превратилась в горделивую и величественную. Монахиня повела лопатками, как будто расправляя спину, и тут за её спиной появились большие молочно белые крылья. Пёрышки как будто источали тёплое свечение, выглядели мягкими и пушистыми. Девушка, видя замешательство Игнатия, мило и немного застенчиво улыбнулась пухлыми губками большого рта, обнажая ровные белые зубы. - Доброго вечера, командир, - произнесла она мелодичным красивым голосом. При этом экзорцист отметил про себя, что такой голосок может благостно петь и в церковном хоре и взывать к воинам и победе, перекрикивая шум поля битвы. - Жанна? – ответил ей Игнатий, потирая подбородок. – Жанна Д’Арк? Возможно ли это? - Да, почему нет? – улыбнулась ангел, убирая крылья и снова надевая головной убор. - Но как этот артефакт перекочевал к нам из Франции? Как католики его отдали?! - Оооо, это долгая и весьма интересная детективная история, - скрипучий смех старика казался весёлым и добродушным. Но Душа поглядывала на него, пытаясь понять по выражению лица и поведению – что можно сказать, а что нельзя. - Но как может Душа быть в плоти и крови?! – вдруг пришла в голову экзорциста весьма дельная и важная мысль. Как же может нематериальное стать материальным?! - Душа сама по себе гигантский генератор, а тут ещё и камень как связующее звено со своей немереной силой, - вздохнул старец. По всей видимости, он и сам не очень понимал всей глубинной сути вопроса. – Честно признаться, мы не знаем ответа. Маги в этом разбираются больше и качественнее, однако спросить их – значит выдать им нашу реликвию. Если тебя интересует моё мнение, а я тоже задавался этим вопросом много-много лет, то я скажу так… Нет ничего в этом мире, что не было бы без Его ведома или без Его подачи. У всего есть своё предназначение, Им предвиденное и просчитанное, которое рано или поздно сыграет свою, заранее продуманную, роль. Да, у людей есть свобода воли и свобода как таковая – возможность выбирать. Но общий замысел, общая идея – она неизменна и точна. И сколько ты не пытайся убежать от судьбы, как не меняй свой выбор, она настигнет тебя там, где задумано изначально. И случится ровно то, что было должно. Мы выбираем лишь пути движения к вехам на общем поле, и что делать с годами, что нам даны Им для саморазвития. Представь, что перед тобой несколько дорог, тропинок, некоторые проторенные, какие-то едва видные, все они интересны. Однако все равно ведут к одним и тем же развилкам и к конечной цели. Мы сами создаём свою личность, заряд своей души, если хотите – более отрицательный или более положительный. И, по всей видимости, Им задумано так, что эти камни могут дать Душам вторую жизнь, вновь получить плоть и кровь, чтобы они что-то изменили, исправили, принесли пользу. Направили нужных людей на верную дорожку. Или помогли в движении по своей, выбранной не по силам, но при этом всё равно нужной. Никифор тяжело вздохнул, резко стал грустным, углубился в свои размышления. Повисло тягостное молчание, которое он же нарушил: - Идите-ка вы спать, утро вечера мудренее, набирайтесь сил. Экзорцист и ангел поклонились своему духовному наставнику и покинули башенку. «Отряд архангела Михаила» считался самым сильным в православном Ордене в России. И дело тут не только в его многочисленности. В нём состояли самые лучшие экзорцисты и несколько старцев. И Никифор не считался здесь основным, обычно он состоял при свите архиепископа или самого патриарха. Не он один в стране носил с собой артефакты или чудотворные реликвии. Его камень и ангел при нём считались почти бесполезными в бою, но просто незаменимыми в поддержке и лечении, а ещё, по всей вероятности благодаря камню, Никифор являлся самым старым из монахов. Сколько ему лет мало кто даже представлял, но все знали одно – ему давно перевалило за сотню. Благодаря цепкому уму и оригинальной соображалке, а ещё крепкой памяти, его называли одним из самых мудрых советников Церкви. Многие забывали, что он ещё принадлежал к редкой и малочисленной группе видящих. Долгая жизнь и владение магическим артефактом дали ему возможность развить в себе ещё и талант предвидения будущего. Сам он его проклинал, ибо считал, что истинное будущее предвидеть нельзя и оно сокрыто Создателем от глаз людей. Вот и сейчас ему было до безумия грустно и тоскливо, оттого, что он знал, что случится и при этом также понимал, что изменить он ничего не в состоянии. Да и вряд ли ему сейчас бы вообще поверили. Старец утёр выступившие слезинки морщинистой жилистой тонкой рукой, тяжело вздохнул и начал спускаться со стены, нараспев читая молитву. Он больше часа потратил на то, чтобы несколько раз обойти по кругу все стены монастыря, ни на минуту не прекращая шептать святые слова. Лишь поздней ночью он удалился в выделенную ему келью…. **** Неимоверная буря бушевала не одни сутки, ураганный ветер сносил многовековые деревья, каменные добротные строения. В воздухе летали массивные каменные блоки, обломки стволов деревьев, животные, люди, земля и вода. При этом этот ураган никуда не двигался, стоял на месте. Такого странного торнадо не было здесь ни до, ни после. Всё закончилось в одно мгновение, преддверие стихии выглядело куда внушительнее – в виде массивных пугающих мрачных туч и постепенного нарастания силы ветра. Всё рухнуло вниз одномоментно. В образовавшуюся в земле глубокую воронку упало всё то, что носилось в воздухе, что и кого стихия смогла поймать в свои сети. На землю как будто пролился кровавый дождь – вода из местной реки смешалась с разодранными телами животных и людей. Падали деревья, щепки, камни и булыжники. Ужасающий ветер завывал как несколько десятков волчьих стай. Его неистовая безумная сила превратила некогда живописный природный уголок юга Франции в безжизненную пустыню. Он оказался невольным свидетелем этого ужаса, при этом находился как под колпаком, наблюдая со стороны – стихия не тронула его, как будто не заметила. Однако это не означало отсутствия страха, все время урагана этот неожиданный зритель пытался съёжиться под каким-то мелким хлипким кустом. Как только все прекратилось, выбравшись из укрытия, едва вытаскивая ноги из месива глины, ила и мусора, утопая в нём почти по пояс, мужчина медленно брёл к тому месту, которое счёл эпицентром. В огромной воронке, прямо в глинистой жиже поблёскивал на выглянувшем солнышке как упавшая звёздочка довольно крупный необработанный, похожий на прозрачную льдинку неграненый алмаз. Однако дотронуться до него не получалось, сколь он не тянул к камешку руки, складывалось ощущение, что он отдаляется. И он стал ждать. День сменял день, разрушения постепенно не так бросались в глаза. Пока, наконец, на место диковинного явления не прибыла компания людей, кутавшихся в дорожные плащи. По посохам и палочкам можно распознать в них магов. Они с нескрываемым восторгом и интересом изучали энергетику места, а когда нашли камень, то радости их не было предела. После чего камень ушёл с ними, а заодно последовал с ними и мужчина. Вскоре волшебники разделились. Камень достался самому старшему из компании. Долго путник бродил вместе с магом, наблюдая его жизнь как в перемотке. Пока не возник один из множества фрагментов обычно однообразных дней. Маг нашёл у подножья огромного старинного дуба массивную упавшую ветвь. Несмотря на её сильную витиеватость и обилие сучков он начал превращать её в ничем не примечательную трость. Загнутая ручка стала незримым вместилищем камня. Однако большая часть времени ушла не на изготовление самой трости, а на напоение его магией, нанесение магических знаков и символов. Дальнейшая судьба этого артефакта стала куда занимательнее, когда он попал в руки Церкви. Маг оказался в поле зрения инквизиции и откупился за свою жизнь артефактом. Так как зла он не творил, а наоборот, лечил людей и помогал им в меру сил, ему сохранили жизнь. Дальше рукоять и древко начали впитывать благовонные масла из святых мест, появлялись новые резные части – молитвы на латыни. А калейдоскоп событий все ускорялся и ускорялся, как будто колесо времени невидимая рука стала крутить все быстрее. Перед глазами несчастного наблюдателя пронеслись кровавые рыцарские битвы Столетней войны. Удушье от давки сражений, смешанное с лязганьем железа и криками раненных, сменили пожарища крестьянских бунтов и восстаний Потусторонних. Дым от горящих замков, смердящие груды трупов едко въедались в ноздри. И тут появилась она. Жанна Д’Арк. Учёные историки по сей день спорят о том: кем же на самом деле она была и откуда взялась. Но для жителей этих мест, в условиях катастрофы в войне, неудач в восстаниях, она выглядела как спасительный ангел, что пришёл им помочь. Ведь кто-то же был должен. Видимо так и решила эта Иная и вступилась за французов. Ангелы обычно действуют сами по себе и уж точно крайне редко контактируют с людьми и вмешиваются в политику. Создатель сотворил их одними из первых, так что гордость не позволяла. Поговаривают, что они сохранили возможность контактировать с Ним, так что их часто называют посланцами небес, и их появления ждали как чуда. Однако истинными посланниками Его воли являются лишь ангелы смерти, курсирующие между этим миром и тем. Но, в отличие от своих собратьев они реально работают, им не до споров и вмешательств в дела людей. Так или иначе, ангел сумела воодушевить отчаявшихся, даровать надежду тем, кто её потерял, и уверовать в Бога. Однако её заметили не только люди, но и Церковь, а также некоторые группы волшебников и Потусторонних. Любой выбившийся во власть Иной всегда попадал в поле зрения своих же собратьев и если не состоял ни в какой группировке, то его сначала пытались перетянуть на свою сторону, либо уничтожить. Жанне не нужны были ни власть, ни сила, она хотела лишь помочь. А когда дело оказалось сделано, люди, как то обычно бывает с ними – они бросают свои так любимые раньше игрушки после того, как они уже не нужны – просто сплавили её по сходной цене Церкви и волшебникам. Где её судили и приговорили к казни. Само собой не простой. Он присутствовал на этом судилище и признать его честным и справедливым не поворачивался язык. В перерывах между насилием и пытками рыдающего ангела притаскивали в зал заседаний и задавали общие формальные вопросы. Само собой разумеется, что все прекрасно знали кто есть кто. Но монахам и нескольким волшебникам нужна была душа. И душа с колоссальной энергией. Во время сожжения последнее, что видел Он, чувствуя, как по щекам текут горячие солёные слёзы, как из тела вылетела сияющая душа и жадный хрустальный блеск притяжения камня. Все эти долгие дни мужчина был рядом, видел и слышал все то, что происходило с Ней…. Игнатий проснулся в холодном поту и со слезами, льющими из глаз рекой. Он помотал головой, пытаясь прогнать остатки этого уж больно реального сна, как будто там сам побывал. Он слез с большой, заваленной одеялами и матрасами печки и вышел на улицу, подышать свежим воздухом. Благо лежал с краю и не помешал братьям. Монах аккуратно прикрыл старую скрипучую дверь за собой и долго стоял, вдыхая морозный ночной воздух. Скоро уже должно было светать. В кромешной ночной тьме слышно лишь как качаются на ветру высоченные сосны. И воет собака. Стоп, в монастыре собак не держали. Волк. И тут послышался сильный хлопок. Небо над монастырём озарилось золотистым светом защитного купола, заботливо поставленного Никифором в начале ночи, он принял на себя первые удары противника, не давая прорваться внутрь, а у отряда появилась возможность вооружиться и принять бой, как полагается. Глава экзорцистов уже был обут и одет, поэтому лишь схватил своё оружие и поспешил на стену, где готовились встретить неожиданного врага монахи, стоящие в охранении. И буквально опешил от неожиданности. Повидавший за свою богатую на работу жизнь немало сложностей, монах с чувством перекрестился, похоже готовясь принять последний бой. Их монастырь атаковали целые толпы разъяренных потусторонних. Ворота штурмовала хорошая толпа мелких низеньких тощих Красных колпаков, неимоверно сильными ручищами они качали таран из огромного бревна и с мощным грохотом ударяли в ворота. Стены пытались взять штурмом, карабкаясь прямо по выпуклым камням, от одного к другому, несколько десятков оборотней. Группа джиннов в сторонке что-то колдовала, их заклинания и били в купол. А больше пятидесяти вампиров пытались попасть внутрь по воздуху – забирались на гигантские ели и сосны, отталкиваясь от стволов деревьев и пикируя на большой скорости во двор, но наталкиваясь на святой золотистый свет, отступали назад. И все повторялось заново. Пока что защита стояла. - Ну, вот и ожидаемый сюрприз нам, - прокряхтел рядом Никифор, запрокинув голову вверх и любуясь своей работой – куполом, и добавил погрустневшим голосом. – Мы полагаем, Господь располагает… - Так вчера Вы не просто так всё рассказывали? - обернулся к нему Игнатий. - Выговориться хотелось, сынок, хотя бы раз, - улыбнулся старец добрейшей улыбкой. - Так Вы думаете, мы не доживём до утра? - Командир, мы готовы, - прервал его забежавший на стену один из помощников. - Замечательно, действуем, - обратился к нему Игнатий. – Наша задача сейчас измотать противника, а затем нанести контрудар. Главное до рассвета продержаться. Сила вампиров и оборотней – предрассветные и послезакатные сумерки. Нужно не дать ей воспользоваться. Вампиров встретить прожекторами, оборотней – серебром. Костяк бойцов на ворота, встретим карликов. Старцы пусть держат купол и избавятся от джиннов! С Богом! - С Богом! – отозвалось сразу несколько человек рядом, после чего все разбежались выполнять приказы. Глава отряда обернулся к Никифору, а старика уже и след простыл. Отряд не зря считался лучшим в своём деле – военная дисциплина соединялась со слепой верой и преданностью. А ещё опытом. Все его члены – либо ранее бывшие в горячих точках солдаты, либо специально воспитанные на это люди - казаки. Несколько человек почти мгновенно сняли маскировочные халаты с мощных прожекторов и резко включили, направив их на очередной заход вампиров. Некоторые от мощного ультрафиолета поджарились мгновенно, рухнули вниз замертво, многие с воем унеслись прочь. Вампиры, конечно же, от солнечного света не умирали, однако мощный заряд ультрафиолета им вредил. И летать не умели, лишь очень-очень быстро передвигались и обладали неимоверной силой. Особенно в определённые часы в течении дня. Затрещали очереди из автоматов и пистолетные одиночные выстрелы, монахи серебра не жалели, бесстрашно высовываясь со стен против оборотней, пытались зацепить быстрых вампиров. Послышался визг, поскуливание и устрашающий вой, однако оборотней это лишь разозлило. Кто-то притащил на стену РПГ и даже ручной пулемёт. По крайней мере джинны не ожидали столь дальнобойного ответа. В отдалении послышался взрыв, шипение и проклятия. Святая вода пошла на пользу. Кто-то из монахов забрался на колокольню и зазвонил благовест, воодушевляя своих и разнося трели на всю округу мелодичным звоном. Всё шло пока что весьма неплохо и по его плану, причём совершенно без потерь с их стороны. Но послышался треск, и ворота рухнули под натиском тарана. Во дворик монастыря хлынула волна разъярённых карликов, тощих, как будто из концлагеря, круглые лица с крючковатыми носами озлоблены и жаждали убийств. Они размахивали своими смертоносными дубинками, и ещё чем придётся из огородного инвентаря, без особого разбора. Год выдался, похоже, голодный, а то ещё и преследовали их за пропажи туристов и охотников в местных лесах, дичи стало меньше из-за людей. Вообще отчасти Игнатий понимал этих бедолаг, нужно было что-то менять в сложившейся системе, иначе некоторые виды иных просто исчезнут. Но явно бороться за свои права можно и не такими методами. На голове каждого красовался красный колпак – у кого-то уже изношенный и драный, у некоторых можно сказать, что даже новый. Поговаривали, что они их красят человеческой кровью, но верилось в это с трудом. Вслед за ними мощными прыжками, расталкивая и калеча своих же союзников, ворвались оборотни. Вампирам не давал проникнуть свет прожектора, который направил на ворота кто-то из предусмотрительных монахов. Нападающих встретили несколько рядов экзорцистов, вращая боевыми кадилами в воздухе на манер цепов и казаки с шашками, винтовками и револьверами. Загорелся нешуточный бой, больше походивший на резню. Монахов и казаков было просто несравнимо меньше, однако грамотно расставленные во дворе и на стенах отряды, поддерживающие друг друга, и слаженно организованное взаимодействие сводили на нет всё превосходство потусторонних в количестве и неимоверной физической силе. Они гибли десятками, многие ранеными отползали в лес. Однако и люди гибли один за другим, особенно катастрофично стало после того, как с рассветом пал купол. Во дворик спикировали изрядно поредевшие, но всё ещё очень опасные отряды вампиров, через ворота пробрались джинны. Тягаться с последними на равных могли только старцы. Игнатий приказал пустить в ход последние сюрпризы – тонкие сети из серебряных цепей, которыми выстреливали специальные приспособления, ловя вампиров и сжимаясь так, что внутри оставалась лишь бесформенное нечто. Сам он вооружился длинным копьём с тонким листообразным серебряным лезвием, освящённым на Святой земле и напоённым божественной магией. Монах в ловкости почти не уступал ни оборотням, ни вампирам. Он попал в монастырь ещё ребёнком и его воспитывали, тренировали и обучали борьбе с Потусторонними с самого детства. Орден заменил ему семью и дом, а работа стала единственной целью в жизни. И выполнял он её всегда отлично. Но как не старалась Церковь, ненависть к потусторонним он так и не воспитал. Многих он жалел, называя также божьими тварями, как и людей и не мог взять в толк, почему Сообщество потусторонних не могло жить наравне с людьми. Даже тайно. Монах знал о бедственном положении многих из восставших сейчас. Всё к этому шло. И они первыми будут расхлёбывать сегодня ошибки своего и магического руководства. Однако и потусторонним надо отказаться от своих древних привычек: оборотням перестать есть человеческое мясо, вампирам можно бы перейти и на донорскую кровь, а джиннам отказаться от старых ритуалов с человеческими жертвами. Одним словом меняться надо всем, и срочно. Что-то мощно грохнуло, разнося часть стены и ворота. Ударной волной перевернуло машины, сражающиеся свалились с ног, а вместе с волной вокруг распространялось золотистое сияние благодатной, но беспощадной магии. Слово ударило сильнее обычного, превратив отряд джиннов в пепел, вместе со всеми кто стоял в воротах и рядом с ними. А вместе с ними стёрлась в пыль и часть монастыря. Орден часто обвиняли в непомерной жестокости, апеллируя к Библейским правилам – не убий. Но в ответ клирики лишь улыбались и делали своё дело, напоминая о том, что Господь всегда карал тех, кто выступает против Его воли, а ещё против возлюбленного Им человечества. Содом и Гоморра служат доказательствами применения Слова ещё в библейские времена. Доподлинно не известно, что там случилось на самом деле, однако джинны считают, что таким образом были уничтожены их священные города – центры возможного государства. В нынешние времена, поговаривали, что Орден не обладает столь мощными формулами, но того, что имелось в арсенале священников, хватило бы, чтобы стереть несколько кварталов. Готовилось, однако, такое серьёзное заклинание порядочно долго. Игнатий медленно поднимался, тяжело опираясь на древко копья. Тело покрывали множество мелких и несколько серьёзных ран от клыков и когтей оборотней, вампиров и ещё нескольких видов потусторонних существ, бок опалён огнём заклинания какого-то джинна. Он сощурил глаза, пытаясь рассмотреть в едком чёрном дыму картину боя. Монах уже охрип настолько, что не мог уже издать ни звука – остаток ночи и утро приходилось отдавать команды своим бойцам, перекрикивая множество шумов сразу, одновременно ведя бой самому. Колокола уже давно умолкли. Взрыв был последним сильным шумом за утро. Бой окончился. Лучи рассветного солнца выхватывали из гари и дыма красный снег, множество трупов, распластанные тут и там, разгромленные каменные строения монастыря. Остатки отряда экзорцистов собирались у своего командира. Из огромного отряда в живых остались едва ли больше пяти человек, многие едва держались на ногах и потому устало рухнули – кто на камни, кто прямо в снег, хватая ртом чистый лесной воздух. - Кажется, выжили, - тихо прохрипел Игнатий, завидев сидящего на части рухнувшей стены Никифора и, хромая, подходя к нему. Старик, судя по всему, даже серьёзных ран не получил. Жанна тоже уцелела – она обходила выживших, помогала перевязать раны. - Знаешь выражение «Берегись мартовских ид!»? – ответил ему старец. – Однажды Юлию Цезарю предсказали, что он будет убит прямо в мартовские иды, в которые начинался новый год – 15 марта, утром он увидел предсказателя, который это ему предрёк и сказал ему: вот и мартовские иды наступили, а я жив. На что предсказатель ответил: «но ещё не прошли». И тем же днём Цезаря убили, зарезали прямо в зале заседаний Сената. Так что и я тебе скажу – день ещё начинается. - Вот вечно Вы со своими страхами и легендами, - фыркнул экзорцист. – Однако я согласен, оставаться здесь мы не можем. Сейчас же выезжаем в сторону Новгорода, к оперативникам Министерства. Только надо раны перевязать….. Старец ничего не ответил, а лишь про себя начал шептать молитву. В этот момент из застилаемых дымом от горящих машин остатков ворот появились четыре фигуры, двигающиеся вперёд, презрительно и небрежно переступая трупы монахов и потусторонних. Впереди шествовал высокий стройный с тонкими, аристократическими, чертами лица бледный субъект с фиолетовыми глазами, сильно выделяющимися на бледном лице. Тонкие пальцы в белых кожаных перчатках манерно сжимали резную волшебную палочку из красного дерева, направленную на опешивших от неожиданности монахов. Справа и чуть позади нагловато, но решительно шла девушка, вся в чёрном – кожаная куртка с шипами и заклёпками, свитер, джинсы и зимние военные берцы. Правая часть головы – коротко стрижена машинкой, оставляя небольшую длину чёрных, как смоль, волос, пышная мелированая розовым цветом чёлка зачёсана влево. Она тоже держала в руках чёрную гладкую палочку, но самоуверенно не направляла её на противника. Яркий, чёрный же макияж, считая чёрные губы и пирсинг в носу и губах, вызывал отвращение таким обилием железа. Слева шагала полноватая девушка с блондинистым цветом длинных волос, ниспадающих волнами на плачи, пухлые губки сведены в жестокую ухмылку. Она яростно жевала жвачку. На ней красовалось тёплое платье с орнаментом и оленями, в руках – очень простая, в отличие от её соратников, дешёвая палочка. По всей вероятности свою она где-то потеряла, ибо с этой чувствовала себя не уверенно. Чуть позади них двигался необычайно огромных размеров оборотень, покрытый шрамами, в том числе и весьма свежими. - Так, так, так, - выдал бледный субъект. – Мы чуточку опоздали к представлению. Но нашим же легче. Вы знаете, что мне нужно, монахи. Отдайте, и я пойду своей дорогой. - Вот ещё, - сипло произнёс Игнатий, поворачиваясь к новому противнику. – К бою! - Dividantur! – выкрикнула, вскинув свою палочку Варвара. Запрещённое Министерствами всех стран заклинание сработало молниеносно – экзорциста в мгновение ока разнесло на куски по всему двору, забрызгав кровью всех, кто стоял рядом с головы до ног. От этого заклинания невозможно было защититься другими, оно уничтожало всё, во что попадало. А уклониться раненный монах просто не мог уже физически. Даже за единственное применение заклинаний из числа запретных грозило пожизненное заключение в магической тюрьме. Мировое сообщество волшебников запретило всего четыре заклинания, посчитав их самыми негуманными или опасными: мгновенное уничтожение, контроль разума, подмена и боль. И применяли их в основном волшебники, пользующиеся репутацией злых и безбашенных. У того же мгновенного уничтожения существовало множество более гуманных аналогов. Бой был не особо долгим. Вадим и Халла расправились с оставшимися. Якон Шер же ударил по Никифору потоком фиолетового огня. Однако перед старцем, воспарив в воздухе, предстала ангел, в небольшом золотистом куполе защищая своего хранителя от неимоверно сильного заклинания и давая ему возможность подготовить контрудар. Однако тут же к бою подключились Варвара и Халла. А против мощи трёх сильных магов Душа уже ничего сделать не могла. Точку поставил Вадим, нанеся старцу мощные удары когтями в спину. Никофор рухнул на колени, выронил свою трость, которая покатилась к ногам победителей, и медленно упал на бок, хрипя от боли. Жанна бросилась к нему, прикрыв старца своими крыльями и собой. - Ну, вот и всё, - хмыкнул Якон. – Главное вовремя появиться. Первый есть. Ангела в кандалы. Пора навестить Министра. С камнем мы наверняка справимся. В ответ послышался хриплый смех умирающего монаха: - Вы бы хоть историю сначала почитали… смешные вы. Маги усмехнулись, пожали плечами, глядя на агонию умирающего. Никто не воспринял его слова всерьёз. Вадим грубо поднял Жанну на ноги, надел на её тонкие руки магические кандалы и подтолкнул к Якону Шеру и девушкам. - Надо бы её допросить, - хищно впилась в неё взглядом Варвара. – Прямо сейчас и начнём… - Подождут ваши утехи, - хмыкнул бледнокожий. – Для начала надо бы собрать урожай, для борьбы с сильными комиссарами Министерства нашей силы может не хватить. Якон Шер достал из внутреннего кармана своего пальто небольшой хрустальный шар, который сжимали выполненные из золота когти какого-то демона, и бросил его Варваре. - Займись этим немедленно, пока они ещё страдают. Однако злорадную улыбку обладателя фиолетовых глаз прервал хлопок, и на арене ужасного побоища появился ещё один игрок. Прямо в центре разрушения и смерти возник довольно молодой человек – по виду ему не дали бы и тридцати, овальное худощавое лицо с высокими скулами украшала похожая на щетину рыжая бородка и усы. Чуть раскосые глаза усмехались и смотрели на всех с ноткой вседозволенности и игриво. Тонкие аристократические губы сведены в торжествующую ухмылочку. Парень потёр свой крючковатый нос тонкими пальцами левой руки, после чего почесал ею рыжую шевелюру на затылке. Правая покоилась на рукояти большого револьвера, висевшего в кобуре на широком ремне, отогнув чуть назад полу длинного чёрного пальто со стоячим воротом, закрывающим шею. Второй, такой же револьвер, чуть виднелся с другой стороны ремня как противовес. Никаких тростей, волшебных палочек или посохов при нём не наблюдалось. Поверх чёрной рубашки, небрежно расстёгнутой сверху на несколько пуговиц красовался лишь атласный строгий жилет с серебряными пуговицами. Мужчине похоже с трудом удавалось соблюдать необходимый для работы дресс-код, слишком много индивидуальности прослеживалось во всем. Он приветственно помахал левой рукой ангелу и отвесил игривый поклон остальным. - Пардоньте, уважаемые, - насмешливо произнёс мелодичным, чуть с хрипотцой, голосом, пришелец, – но души вы не тронете. Одно молниеносное движение, послышался выстрел, и шар разнесло на осколки прямо в руках Варвары. Револьвер мягко опустился обратно в кобуру. - Ты вообще кто? – спросила Халла, наводя на возможного противника палочку. Якон Шер сделал то же самое. - Меня зовут Ганс, - представился парень, - и я… Закончить он не успел. - Dividantur! – вскинула палочку Варвара. Однако заклинание прошло мимо – Ганс воспарил в воздухе на больших чёрных крыльях – и разнесло в пыль с громким взрывом перевернувшийся в предыдущем бою микроавтобус. А ангел мощным пинком поймал на лету бросившегося на него оборотня, и отправил его в нокаут прямо на Халлу. - ….Смерть, - спокойно закончил он свою фразу, мягко приземляясь обратно. Якон Шер благоразумно опустил палочку. Тягаться с ангелом смерти один на один он не собирался, хотя вообще бы мог. Но не для этого его сюда отправили, чтобы он показывал удаль молодецкую в мало что значащей битве. Смерть защищала души монахов от посягательств магов. К ним всегда приходили вне очереди и всегда защищали от таких вот недоразумений. И вряд ли претендовал на камень. Как бы в ответ на его размышления Ганс произнёс, обращаясь к Жанне, стоящей на коленях в сторонке: - Прости, Сестра, помочь тебе я не в силах, у тебя свой путь, - в интонации слышалась грусть, жалость и желание помочь. Но это была не его работа. Жанна лишь кивнула, наблюдая, как вокруг Ганса собираются души павших в ночной битве людей и потусторонних. Для Создателя не было разницы кого призывать в свои чертоги, все отправятся с Его проводником. - До скорой встречи, ребята, - подмигнул волшебникам Смерть. – Если вы своих планов не измените, то очень даже до скорой! И со смехом он поднял руки к небу и исчез в столбе золотистого света покидающих этот бренный мир душ. Несчастная девушка в этом мгновенном потоке энергии успела рассмотреть образы Никифора и Игнатия, машущих ей руками на прощание. Их роль во всех этих событиях была сыграна…. - Как он сумел всех разом забрать?? – выдохнула Варвара. – Они так не могут…. - Некоторые, похоже, справляются, - буркнул Якон и задумчиво двинулся в лес, опираясь на свою новую трость, к оставленной ими недалеко машине, предоставив своим подручным самим приводить друг друга в чувства, и конвоировать пленника.