Триалити

Бойся своих желаний. Они сбываются, но не всегда так, как задумано. Ты будешь мечтать о том, чтобы не ходить на работу, и свалишься с гриппом. Захочешь много денег — и найдёшь старый бабушкин сундук с советскими купюрами. Попросишь золотую рыбку о прекрасном принце на белом мерине — фортуна что-то перепутает и приведёт тебе коня в белом пальто. Когда Антон был прыщавым подростком, он мечтал, что во взрослой жизни у него будет красивая девушка и настоящая любовь. Если бы взрослым он мог вернуться к прошлой версии себя, то за такие желания врезал бы себе по щам. Потому что юный Антон не уточнил, что это должен быть один и тот же человек. Желание исполнилось: ему двадцать девять, и с ним рядом Ира — достойнейшая, прекрасная во всех отношениях пара. Привлекательная, стройная, умная, хозяйственная, верная и всё понимающая. Они идеально смотрятся вместе, у них чудесные отношения и замечательный секс. Антон к ней чувствует тепло и нежность, Ира даёт спокойствие и ощущение уюта. Эту девчонку хочется баловать и умиляться, глядя в её благодарные при виде очередного сюрприза глаза. Ира не требует много внимания, лояльно относится к его постоянным разъездам и занятости, смиренно принимает участь подруги известного парня, в то время как сама не медийная личность — казалось бы, ну что тебе ещё, скотина, надо? Другую, а быть может, других женщин? Разнообразия? Да нет. В распоряжении Антона целый инста-гарем из едва успевших купить лифчик, но уже считающих себя роковыми соблазнительницами фанаток. Директ разрывается от фотографий сисяндр и попок размерного ряда от S до XXL, а регулярно поступающие от их обладательниц предложения можно смело продавать сценаристам Порнхаба — такие эти девочки затейницы. Но у Антона этого добра в избытке, его такое не интересует. Как выяснилось очень неожиданно, для полного счастья ему не хватало мужика. Причём не в принципе мужчины, а вполне конкретного — Арсения. Потому что ни до, ни во время, ни после знакомства с ним Антон никогда не испытывал тяги ни к одному другому представителю мужского пола. Молекула бисексуальности Антона, походу, являлась одновалентной и, проведя долгие годы в спячке, была активирована единственным мужчиной, с которым состоялся тот самый, мать его, Контакт. Антон нашёл в Арсении всё. Все пресловутые, казавшиеся раньше чисто книжными слова о половинках целого, судьбе и предначертанности внезапно обрели глубинный смысл. Каждая секунда, проведённая рядом с этим необыкновенным человеком, наполняла жизнь Антона эмоциями невиданной ранее силы, а его недюжинный талант и потрясающая эрудиция поражали воображение изо дня в день. Арсений удивлял всегда. Его невозможно было изучить до конца. Едва Антону казалось, что он приблизился к познанию этого ребуса и вот-вот разгадает его, как тот выкидывал такой фортель, что становилось понятно: он не просто не близок к ответу, а вообще шёл по ложному следу. Но более всего Антону льстила мысль, что этот уникальный человек выбрал его из миллиона других и всеми силами давал понять, что сделал самый лучший выбор. А вот Антон свой выбор сделать не мог. Два главных человека его жизни — прекрасная блондинка и потрясающий темноволосый мужчина — были вынуждены тесниться по разные стороны от него и мириться с существованием друг друга в его жизни. Выбрать между Ирой и Арсением не представлялось возможным. Как в том анекдоте про обезьяну: умные налево, красивые направо. А ему что — разорваться, что ли? Порой очень хотелось. Антон жалел, что они живут не в каком-нибудь тридцатом веке, когда клонирование человека будет в перечне услуг эстетических клиник наряду с мезотерапией и эпиляцией глубокого бикини. Как много проблем можно было бы решить, да что там — просто избежать, будь это реальным. Антон — не апельсин, хотя, конечно, тот ещё фрукт, но Ира с Арсением его постоянно делили, и он никого из них не мог за это осуждать. Эта долька — для ежа, потому что обиженный Арсений — такой же колючий. Эта долька — для чижа, потому что Ира так сладко поёт ему на ухо о том, какой он у неё самый лучший. А он ведь далеко не лучший, он очень плохой человек, обречённый обманывать обоих своих близких людей. Хотя какой там обман — они давно и прекрасно всё знают. Антон сто раз пытался принять взрослое решение и каждый раз обламывался. Жизнь тыкала его носом в неправильность любого выбора, как котёнка в собственные какашки. Но ситуацию надо было решать, и однажды он всё-таки решил. Решил по-мужски, раз и навсегда, что решать это будет не он. Кто угодно из оставшихся двоих участников треугольника — Ира, Арсений или сразу оба, неважно. Он принял бы любое их решение и остался с тем, кто согласился бы продолжать встречаться с ним несмотря на все принесённые страдания. Он понял бы и не стал спорить, даже если второй человек тоже захотел бы его бросить, потому что, в конце концов, он это заслужил. Антон не понимал, как они выносят его измены? Как соглашаются делить друг с другом?.. Сам он даже и мысли не мог допустить, чтобы у Иры или Арсения появился кто-то третий. Точнее, кто-то четвёртый, в данном случае. Но его близкие терпели, принимая ситуацию, хотя одному богу известно, чего им это стоило. И Арсений, и Ира и так уже довольно настрадались, и Антон понимал, что причинить сильную боль расставанием кому-то из них он не в силах, а от ноющей боли для всех, похоже, было никуда не деться. Поэтому всё продолжало двигаться по кругу: красивая картинка гетеронормальности с Ирой у всех на виду, тайная страсть и жгучее желание наедине с Арсением. При всем многообразии отличий мужчина и девушка Антона сходились в одном, как две капли воды: в своём принятии того, чего нельзя прощать и принимать. Ира и Арсений — такие разные! — и всё-таки они были с ним вместе. Такая вот дуальность. Такое вот единство и борьба противоположностей. Антон бы предпочёл, чтобы любовь с Арсением была их таинством, надёжно спрятанным от посторонних, и уж тем более от Ириных глаз. Но по иронии судьбы всё происходит с точностью до наоборот — их отношения становятся предметом массового наблюдения, обсуждения и смакования. Чёрт бы побрал этих фанатов, которые ссут кипятком от одного упоминания слова «Артон». Если это явление — болезнь, то почему ВОЗ до сих пор не объявила пандемию?.. И как вообще можно настолько концентрироваться на чужой личной жизни, не лучше и не эффективней ли просто заняться своей? Ну ладно ещё девочки, которые пишут фанфики — там средний возраст хорошо если четырнадцать лет. Но ведь и взрослые мадам туда же, притом ещё какие! Не брошенки, не разведёнки и не замухрышки, как можно было бы подумать, а на минуточку пресс-секретарь Мосгортранснефти, одной из богатейших топливных компаний необъятной. Эта весьма уважаемая и известная в широких кругах девушка позвонила Антону напрямую — откуда только номер узнала? — хотя для людей её уровня нет ничего невозможного. — Антон, я обращаюсь к вам от имени руководства Мосгортранснефти, — лился из трубки приятный, мягкий и вкрадчивый голос. — И приглашаю вас с Арсением провести мероприятие в честь дня основания нашей компании. Начало не звучало необычно, Антон кивал и соглашался. Дальше собеседница назвала суммы, от которых неприлично отказываться, потом зачем-то уточнила, что это каждому, хотя Антон был бы согласен поделить это бабло не то что на двоих с Арсением, а хоть на всю импрочетвёрку. — Проживание в коттедже, ужин, массаж — всё за наш счёт, — продолжала высокопоставленная дама аттракцион невероятной щедрости. — И ещё один важный момент, — замялась она немного. Серьёзно, при её-то должности? Замялась? — Я… я хочу видеть Артон. Антон подавился воздухом. Не то чтобы он падал в обморок от этого слова — оно преследует его с две тысячи шестнадцатого года — но чтоб так явно, Карл? Прямо в глаза, точнее, в трубку? — Вы понимаете, о чём я говорю? «Нет, блять, не понимаю», — подумал он и произнёс в ответ: — Мы проведём ваш праздник в лучшем виде. В принципе, что тут такого? Обычный корпоратив, такой же, как сотни других. Сколько подобных мероприятий оттарабанили они с Арсением вдвоём, не сосчитать. Что до пикантного пожелания… По сути, тут ничего нового. Все хотят видеть Артон, просто эта дама осмелилась сказать об этом вслух. Ещё и бешеные деньги предложила. Хотите Артона, богатая штучка, он будет. Естественно, ничего выходящего за рамки приличий они с Арсением себе не позволят — в конце концов, закон о запрете пропаганды никто не отменял. Но те моменты, от которых визжат ультразвуком девочки в твиттере, они обеспечат. Для этого не надо даже стараться, нужно просто вести себя естественно. Играть на сцене самих себя. Всё как в Импровизации. Всё как с две тысячи шестнадцатого года.

***

Мероприятие проходит как по маслу. Антон, как всегда, ощущает незримую поддержку от Арсения, ведь сам он как ведущий ему в подмётки не годится. Тот помогает, вывозит львиную долю шуток и конкурсов и так органично-естественно, как может только он, вплетает в их взаимодействие своё неповторимое тепло и отнюдь не дружеское внимание. Но и — без перебора. Не придерётесь. Не докажете! Не пойман — не гей. Тем более у Антона девушка сидит за столиком в первом ряду. Её согласие поехать с ним на корпорат вызвало противоречивые чувства. С одной стороны, присутствие официальной спутницы играло на руку его репутации, особенно на фоне заказанного формата мероприятия. С другой стороны, зачем Ире на это смотреть? Антон знает, как болезненно его подруга реагирует на подобного рода… работу. Это чревато новыми ссорами, разборками, скандалами. Хорошо, что не интригами-расследованиями, ему этого в группах Вконтакте хватает. С третьей стороны, Ира для Арсения как красная тряпка для быка. Её присутствие может подстегнуть того ещё активнее взаимодействовать с Антоном на сцене, или заставит обидеться, или вызовет иную, совершенно непредсказуемую реакцию, о которой Антон даже не подумал: это же Арсений. Он самый неожиданный, мать вашу, человек. По факту, минусов набирается всё-таки больше, чем плюсов, но он предлагает, а Ира соглашается, и к чему теперь, спрашивается, рыдания. Антоновы худшие опасения оправдываются лишь наполовину: Арсений ведёт себя безукоризненно по отношению к Ире, приветливо здоровается, совершенно искренне улыбается и никак не выдаёт своего дискомфорта от её присутствия, если он вообще есть. Зато об Ире этого сказать нельзя. Как бы Антон ни был занят на сцене, он успевает посматривать краешком глаза за столик. А там не происходит ничего хорошего. На первый взгляд всё ровно — ну, человек сидит, культурно выпивает. Но за четыре года он успел хорошо изучить Иру и видит: дело пахнет керосином. Во-первых, его девушка обычно не пьёт так много. А сегодня на его глазах ей приносят уже вторую пузатую бутылку в серебряном ведёрке со льдом. Значит, она пьёт шампанское, от которого быстро пьянеет. Во-вторых, Ира почти не закусывает. Перед ней стоит тарелка с нетронутым Цезарем и чуть поодаль — дощечка с роллами, на которой не хватает лишь пары штук. Отличный ужин, нечего сказать, а ведь обед они провели в дороге, а утром она выпила лишь чашку кофе. Но в-главных, её взгляд — колючий, чужой, постепенно наполняющийся злостью и какой-то выученной беспомощностью. Антону жутко от этого взгляда, он хочет надеяться, что ему показалось, но глядя на Иру снова через какое-то время, а потом ещё, он только убеждается, что ни фига… и начинает волноваться. Апогеем становится Ирин резкий подъём и её грубая фраза, брошенная молодому олигарху за соседним столиком. В других обстоятельствах Антон бы только поржал — он не особо любит богачей и до сих пор не причисляет к ним себя, он человек простой — но за этого парня становится даже немного обидно. Впрочем, зачем жалеть чужого человека, если ему самому очень скоро достанется — теперь Антон понимает это точно. Он наскоро сочиняет со сцены какую-то отмазку, показывает Арсению взглядом, что ему срочно надо, тот понимает всё без слов — какой же святой человек. Антон пытается помочь Ире идти, она ведь явно перебрала, но та норовит вырваться и в целом ведёт себя не очень адекватно. Нужно срочно отвести её на воздух. — Пойдём подышим, — говорит Антон, офигевая, как нервно и несвойственно для неё дёргается Ира, когда он пытается взять её под руку. Она как натянутая струна, одно неверное движение — и лопнет. — В чём дело, Ир? Куда ты собралась так резко? — спрашивает он, пытаясь отыскать ответ на дне красивых карих глаз. Сейчас они пытаются его едва ли не испепелить. — Я больше не хочу здесь находиться, — зло выплёвывает Ира. — Да что опять случилось-то? — Антон искренне не понимает, что такого произошло сегодня, чего не было раньше. — Вот именно, опять, — озвучивает Ира то, что он больше всего боится услышать. — То же, что и всегда, Антон. Ваши ужимки и прыжки вокруг друг друга. Все эти «Антон то, Антон сё», смех твой дебильный в ответ на каждую его тупую шутку! Надоело. Антон вздыхает, не в силах возразить: похоже, чаша её терпения переполнена. И, боже, она права, так бесконечно права в своём возмущении, но… — Господи, Ира, сколько раз тебе говорить, — пытается он использовать единственный козырь про особенности их работы и лояльность щедрого заказчика, но Ира резко прерывает его и несильно бьёт по губам: — Не нужно, хватит. Ну как несильно. На самом деле, достаточно неприятно. Антон глотает обиду на этот грубый жест, списывая его на опьянение, а Ира добивает: — Я не могу всё это прекратить, но наблюдать, — его девушка задумывается на несколько секунд, и он уже подозревает, что она забыла, что хотела сказать, но та отвисает, — я тоже не намерена. Наверно, она думает, что это выглядело сильно и эффектно, но на самом деле Ира смотрится довольно жалко. У неё потёк макияж, она стоит шатаясь и тщетно пытается сфокусировать взгляд. Ей просто надо прилечь… — Я провожу тебя до домика, — говорит Антон, прикидывая в мыслях, сколько он уже отсутствует на сцене, — ты отдохнёшь, поспишь, а завтра мы нормально обо всём поговорим. Как же он ненавидит эти разговоры. Хоть бы ночью прилетели инопланетяне и стёрли Ире память. Или лучше ему. Тогда вообще ничего не придётся решать и разруливать… Дверь на улицу осталась незапертой, и Антон слышит, как из зала доносятся крики: — Куда делся ваш коллега? — Давайте позовём Антона! — Антон, А-а-антон! Чёрт. Арсений пытается отшутиться, выгородить его, мол, Антон тестирует межгалактическую заправочную станцию и скоро прибудет с докладом, какого качества там нефть, но становится понятно, что надо возвращаться, желательно — как можно скорей. — Нет, не ходи за мной, — словно вторя его мыслям отвечает Ира. — Сама дойду, а ты иди к своему А-а-арсу, он соскучился уже, прошло ведь целых три минуты! Прошло уже десять минут, и дело не в Арсении, но блин. Не объяснять же ей сейчас всё это! Антон мечется между волнением за девушку, которую не хочется отпускать одну в подобном состоянии, и необходимостью возвращаться на сцену и продолжать вести корпоратив, предоплата за который лежит на карточке приятным грузом. В конце концов, они находятся внутри элитной базы, где посторонних не то что людей нет, сюда и насекомых запускают только по спецпропускам, и домик их совсем недалеко — рукой подать, а Ира так недобро смотрит, а из зала уже вовсю доносятся призывы возвращаться. Скрепя сердце и скрипя зубами от досады, Антон выбирает работу.

***

Он вымотан, хоть и весьма доволен тем, как прошло мероприятие. Им с Арсением удаётся зажечь и раскачать весь зал, при этом не переступая той невидимой грани, за которой заканчивается невинная химия и начинается блядство. Люди в зале визжат от восторга, благодарят, подходят фотаться. Народ смеётся от души — такое не подделать, это видно. Как всегда после хорошего концерта, сердце Антона наполняется радостью оттого, что им удалось сделать этот мир и людей в нём чуточку лучше и счастливее. Он возвращается в домик уставший и немного прибуханный — как ни старались они отказаться от выпивки, щедрость нефтяников не знала границ и приличий. Пришлось отдать должное виски двенадцатилетней выдержки, иначе «Ну вы обижаете, пацаны». Арсений вызывает такси и возвращается в Москву, оставляя Антона разбираться со своей проблемой в виде обиженной Иры. И так, наверное, даже лучше, ведь Боливар двоих не вывезет. Антон искренне надеется, что обнаружит свою девушку спящей, чтобы отложить все разговоры до утра. Однако его встречает несмятая постель, что выглядит очень странно. Ира так сильно напилась — Антон был уверен, что она отключится и будет спать без задних лап. Но в ванной горит свет и шумит вода — видимо, Ира решила освежиться, что тоже нелишне в её состоянии. Ну что ж, хозяин-барин. А он будет спать. Утром Антон просыпается скорее благодаря привычке, чем из-за внешних раздражителей. В номере царит приятный полумрак, обеспеченный плотными портьерами блэкаут. Голова не болит: всё-таки качественный алкоголь — залог хорошей пьянки без последствий. В комнате очень тихо, и только с соседней подушки доносится размеренное сонное дыхание. Но что-то мешает Антону вернуться в царство Морфея. Поворочавшись, он трётся о лежащее рядом хрупкое тело и понимает, что помеха находится чуть ниже пояса. Внимания к себе требует банальный утренний стояк. И Ира рядышком, под боком — вон, и не оттолкнула даже, когда обнял. А строила-то из себя, ну ё-моё! — Антон закатывает заспанные глаза, проводит рукой по голому плечу — она не надела пижаму? Должно быть, потому что была сильно пьяна, но это довольно необычно. Она же такая мерзлячка. Прощупывая почву, он опускает руку ниже, ведёт по предплечью, переходит на талию. Ира только выдыхает в ответ, не шелохнувшись. Что ж, либо спит, либо отлично притворяется. Ох уж эти актёры вокруг него. Антон расценивает её бездействие как молчаливое согласие и двигается ещё ниже, к округлым бёдрам. Чужое тело манит своей близостью, Антон готовится аккуратно освободить его от нижнего белья, но когда его пальцы соприкасаются с гладкой обнажённой кожей, он охреневает. Вот это поворот! Ира никогда не спала голой. Решила удивить его? И это после их вчерашней ссоры? Это тянет на сюжет к фантастическому триллеру. К эротическому триллеру, — мысленно добавляет Антон, довольно усмехнувшись, и ещё более смело кладёт руку на лобок. Там его ждёт ещё один сюрприз покруче предыдущего: свежая эпиляция. То есть полнейшее отсутствие волос, как в рекламе Жилетта, будь он неладен. Нет, Ира девушка аккуратная, следит за собой, но Антон не очень привередлив в этом плане и от небольшой растительности в обморок не упадёт. Именно так и было всего два дня назад — не напрягающий лёгкий ёжик, который превратился сейчас в куриное яйцо. То есть вчера, после того, как прокляла Антона на чём свет стоит, принимая душ в пьяном угаре перед сном, она готовилась к сексу? Он пытается соображать, но по мере того, как кровь устремляется к паху, это становится всё сложнее делать. Антон шумно выдыхает, мнёт член сквозь боксеры и чувствует, как на них расплывается мокрое пятно. Блин, как обидно, что женский организм работает иначе, чем мужской. Ему, чтоб возбудиться, достаточно минуты — будь то хоть Ира, хоть… Так, не об этом речь. Опять же, физиология утра играет ему на руку — точнее, на другое место. А девичье возбуждение — это настолько тонкий механизм, сложный в настраивании. Нужно быть очень аккуратным, даже осторожным. Одна ошибка, и ты ошибся. Но Антон — стреляный воробей и понимает кое-что в этой мудрёной науке. Плюс опыт у него немаленький. Он знает, что девушкам нравится не так, как парням, и если ему самому надо, чтобы член резко и отрывисто надрачивали, то Ире требуется деликатное, едва заметное поглаживание. Именно это он и делает, аккуратно, словно лениво водя ладонью по лобку и чуть похлопывая пальцами по клитору. Ира шевелится, прогибается в спине, но признаваться, что проснулась, не спешит; что ж, Антон послушает, как она вскоре будет имитировать сон во время стонов. «Главное, чтобы не наоборот», — думает он и продолжает круговые движения вокруг секретного местечка, подключая нежные нажатия указательным пальцем. По мере того, как набухает маленькая горошинка, постанывания доносятся всё чаще, движения бёдрами становятся активнее. Антон зарывается носом в светлые волосы, чувствует запах незнакомого шампуня — наверное, помылась местным — и проталкивает палец внутрь. Ира уже вся мокрая, надо же, как она быстро возбудилась в этот раз! Всё-таки в ссорах есть определённый резон. Не видя больше повода для промедления, он быстро стаскивает трусы и приставляет головку ко влажному входу. Тот самый приятный момент, когда он только проникает внутрь, все складочки расправляются ему навстречу, а стенки влагалища крепко обхватывают стоящий колом ствол… Антон двигает бёдрами, не забывая работать и рукой: он никогда не пренебрегает удовольствием партнёрши. На самом деле Ирин оргазм для него в приоритете, своё-то наслаждение он получить всегда успеет. Но сегодня всё идёт в буквальном смысле как по маслу, всё как-то даже слишком хорошо: с каждым толчком выделяется новая порция смазки, сводя Антона с ума, а его попытки продержаться подольше — на нет. Похоже, он сейчас получит заслуженное звание скорострела года, потому что… ну это же невыносимо. Ира не просто двигается взад-вперёд — она ещё каким-то образом вращает бёдрами по кругу, как спираль, засасывая его член в водоворот приближающегося оргазма. Ответных «аргументов» у Антона нет. Как бы он ни старался хоть немного продержаться, у него не получается продлить движения ещё хотя бы на несколько минут. Ему так сильно охуенно, что скоро надо будет срочно выходить: детей они пока что не планируют. Три, два, один… Сейчас! И в тот момент, когда откидывая одеяло и едва успевая вытащить член, Антон роняет горячие белые капли на спину партнёрши, его наслаждение перемешивается с ужасом, глаза ползут на лоб, а в горле застревает полный охуевания хрип. В тусклом свете номера он видит, что под ним — не Ира. Он только что трахнул какую-то чужую девушку.