Шмель и Орхидея-5. Жить дальше

Очнулся Гамбит в знакомом месте. Памятном, можно сказать. Именно тут он подружился с прекрасной девочкой, которую теперь считал своей дочкой, а та, в свою очередь, напоминала ему о Руж, об их сближении, о желании стать одним целым… Куда ни плюнь, везде всё памятное. Словом, он лежал на койке в лазарете Школы, нога его была перебинтована, ссадины на теле заклеены пластырями, через капельницу в организм поступал какой-то прозрачный раствор, а в дверях стояли три колоритных личности. Один в щегольских непрозрачных очках, другой весь с головы до ног покрытый синей шерстью, а третий – с совершенно козырными бакенбардами и взглядом, в котором отражалась, без преувеличения, вся мрачность этого безумного-безумного мира. - Как самочувствие, Реми? – в словах Зверя было примерно поровну и чисто профессионального интереса, и вполне дружеского участия. Он неуклюже подковылял на своих лапищах и проверил капельницу. - Могу сказать, что в щели под полом было хуже, - в своей привычной манере неисправимого раздолбая отозвался Гамбит и попробовал чуть присесть на койке, - так что тараканам и прочей мелкой нечисти не завидую. - Хорош с ним сюсюкаться, Хэнк, - грозно пробубнил Росомаха, сложив руки на груди и с гордым, независимым видом пройдясь от входа до больничной кровати Лебо. - Пусть лучше поведает нам, как так всё у него приключилось, что пришлось его из-под завала вытаскивать. - В карты проигрался, - коротко ответил Реми, решив дальше не распространяться о плене трухлявых досок и паутине в носу. - Если у тебя игромания, то надо лечиться, - слова Логана были весомы, как и взгляд. - У Гамбита не лечится, - невозмутимо отозвался Лебо, и едва не добавил: «А то пришлось бы жить на твои, великий лесоруб, восемнадцать с половиной тысяч в год». Но вовремя сдержался. У Росомахи был такой отменный слух, что даже думать в его присутствии было иной раз страшновато. - Я вылечу, - заверил Хоулетт и поводил перед носом у Гамбита кулаком с тремя жуткими адамантитовыми когтями. Гамбит бросил короткий недвусмысленный взгляд на Саммерса, который скромно притих в уголке. Но Скотти молчал. Как рыба об лёд (хотя обычно предпочитал лезть везде и всюду со своими лидерскими замашками) и заступаться за главного добытчика, похоже, не собирался. Врождённая праведность не позволяла сказать что-нибудь вроде: «Воровство и азартные игры – это плохо, но когда очень припрёт, то можно». Ладно-ладно, Циклоп, за это мы с тобой ещё сочтёмся как-нибудь… Шутка. Вор понимал, что ситуация эта не доставляет его другу ровным счётом никакой радости и, видимо, больно бьёт по воспитанию и моральным принципам. Как самого Реми сильно задевали неудачи в покере. Жить-то на широкую ногу привыкаешь быстро, а отвыкать потом ох как тяжело, да и подопечных его кормить было больше некому. - Там человек был – охотник за головами, - сменив тему, поведал Гамбит. – Сказал, что за меня живого назначена кругленькая сумма. Ребят, вам тоже кажется, что мне надо срочно предпринять что-то для безопасности Мадемуазель? - Ты полагаешь, что это Зловещий продолжает искать тебя и её? – Скотт уловил, что разговор соскочил с щекотливой для него темы, и тут же привычно оживился. – И считаешь, что твой филиал для неё больше небезопасен? - Этот парень… байкер тот, к которому… - затянул Реми, пожелав оставить фразу не до конца сформулированной. - Ну, ты понял. Не доверяю я ему. Он же знает, где наш Карточный Домик. Мало ли. Саммерс задумался, а отозвался за него обычно молчаливый Логан. - Как говорит наш Пётр: «Тиха украинская ночь, но сало надо перепрятать». Мудрая, однако, пословица. - Может, и надо, - согласился Циклоп. – Давай к тебе. Росомаха в ответ нахмурился больше обычного (хоть и казалось, что мрачнее быть просто невозможно), но неожиданно легко согласился. - Хорошо, - произнёс он, обратившись к Гамбиту. – Пусть пышечка твоя берёт мелюзгу и дует ко мне в Берлогу. Там у нас им всяко будет безопаснее. - А там у тебя их медвежата не покусают? – съязвил Реми. - Ну, ты же их в карты ещё не проиграл, - не спасовал Логан, который всегда шутил с совершенно серьёзным лицом; похоже, оно у него вообще по жизни было одинаковым, хоть на дружеской попойке, хоть на похоронах. Саммерс, наблюдая за их милой беседой, давился от смеха, но всё же вставил своё слово лидера: - Логан, ты только подготовь там у себя всё для девушки и ребёнка, а то уж больно условия у вас спартанские. ,Двух-трёх дней хватит? Хоулетт кивнул, не посчитав нужным зазря растрачивать звуки своего глухого хрипловатого голоса, и отвернулся к окну. Ноги на ширине плеч, руки сложены на груди – словом, поза, которая на языке росомах, должно быть, обозначает полнейшее презрение к суете вокруг. А Скотт продолжил: - Кстати, Реми, о девушках… Мы ж тебя и нашли-то исключительно благодаря им. Вроде бы ничто не предвещало такого поворота, а тут вдруг приезжают три красавицы: Джубили, Кристина и Мадемуазель – и в один голос уверяют, что ты в опасности и тебя надо срочно спасать. Дочке твоей, оказывается, приснилось, будто с тобой беда, девушки ей поверили, заставили включить Церебро. А то бы лежать тебе и лежать под грудами обломков, на морозе и с простреленной ногой неизвестно сколько. Когда б это мы спохватились. Так что, ангелы-хранители у тебя трудятся не покладая крылышек, брат. - И куда ты только смотришь, дурья твоя башка? – не оборачиваясь, вставил Росомаха. – Жить надо дальше. Жить дальше… Лебо и раньше об этом задумывался, но всё что-то не мог себя пересилить. Конечно же, Логан дело говорил. Ему ли не знать, как это – продолжать жить, когда ты, по сути, бессмертен, а все остальные вокруг – нет. Не позавидуешь. А ведь живёт. Лет сто пятьдесят, что ли? А, может, и больше. Тут и впрямь зверем взвоешь от такой житухи. И помрачнеешь, как вечер в ноябре. - Да, Гамбит, обратил бы внимание на кого-то из них, - встал на сторону ворчуна Циклоп. – Они ж тебя обожают. Вот Джубили хотя бы – только дурак не заметил бы, что она на тебя только что не молится. Ты, надеюсь, не дурак? - Дурак, - вздохнул картёжник. – Не могу я на неё смотреть как на женщину, хоть ты тресни. Вот что Мадемуазель, что она – одно и тоже. - Тогда какого рожна ты перед ней с самого первого дня выёживался? – Логан чуть повернул голову в сторону собеседника и строго – очень строго! – поглядел на него. - Дурак… - повторил Гамбит и к удивлению друзей опустил глаза. - Ну, хоть понял, - Росомаха снова отвернулся. - Ладно, сам разберёшься со своими красотками, - встрял Саммерс. – Они, кстати, жалуются на тебя. - Неужто он всё-таки достал их своими домогательствами? – недобро хохотнул Хоулетт, на этот раз всё же повернувшись к друзьям. - В том-то и дело, что наоборот. Скучают они без его внимания. Грустно, говорят, без прежнего Гамбита, который только и делал, что ручки им целовал, - ответил Скотт Логану и обратился к Реми. - Кончай с этим, брат, а то и тебе и другим от твоей хандры только хуже. А ты нам нужен полным сил и желания трудиться на благо общего дела. Отдыхай пока. Хэнк тебя раньше завтрашнего дня не отпустит, так что времени подумать вполне достаточно. Сказав это, Циклоп похлопал Гамбита по плечу и ушёл. За ним, угрюмо хмыкнув, последовал Хоулетт, а Зверь, ни слова не говоря, покинул лазарет ещё раньше. И Гамбит остался в полном одиночестве. Чтоб хоть чем-то занять себя, он и впрямь решил подумать о будущем. Вот прямо только что ему пришло в голову, что он и вправду хочет жить. Жить дальше.