57

      Ване — двадцать, и она, наконец, съезжает от Реджинальда вслед за сестрой. Ее сбережений хватает на небольшую квартирку на втором этаже невысокой многоэтажки. Она такая же уныло-серая и обыкновенная, как и ее хозяйка, но Ване это даже нравится. У окна располагается старое кресло, доставшееся от прошлых хозяев и подставка для нот. Для капли уюта Седьмая покупает несколько кактусов и ставит их на окно. Впервые в жизни она чувствует себя свободной и независимой, ей даже кажется, что пройдет не так много времени, и ей удастся забыть о существовании своей чокнутой семейки.       Ваня Харгривз начинает жизнь с чистого листа и очень удивляется, обнаружив странный чемодан под дверью.       «Для мистера Толкина. Не теряйте его больше.От куратора», — читает Ваня записку, смутно соображая, что к чему. Внезапно до нее доходит, что чемодан принадлежит ее соседу напротив, переехавшему с ней в один день.       Седьмая откладывает чемодан в сторону, решая передать его владельцу завтра утром, и успешно забывает о нем, погрузившись в игру на скрипке. Ваня неожиданно вспоминает исчезнувшего брата, и сердце болезненно сжимается, мешая сосредоточиться на игре. Мелодия звучит совсем печально, и Ваня едва не начинает плакать вместе со скрипкой.       Она так давно не вспоминала о брате, а теперь эмоции грозились вырваться наружу. Из всей ее семьи, он был единственным, кто заботился о ней, кто защищал ее, и кто скрашивал ее бессмысленные дни в огромном поместье.       Ваня отчаянно ждала, когда Пятый вернется домой, и до последнего не теряла надежды. Прошло семь лет, и надежда разбилась о скалы жестокой реальности.       Девушка отложила скрипку и присела на краюшек кресла. Настроение стремительно падало, и одиночество снова сковывало своими цепями. Ваня потерла переносицу и прижала холодные ладони к щекам.       Образ Пятого не хотел выходить из головы, а глаза все возвращались к забытому чемодану. Чтобы отвлечься, девушка решила занести забытую вещь сегодня, но стоило ей взять чемодан в руки, как нежно-голубая вспышка ослепила ее, заставив внутренности неприятно скрутиться.       Открыв глаза, Ваня застыла в немом ужасе. Кругом царила разруха, пахло гарью и веяло холодом. Под ногами валялись обломки домов, брошенные игрушки… Седьмая прикрыла рот ладошкой, продолжая прижимать к груди злосчастный чемодан. Где она оказалась? Что вообще происходит?       Несколько минут девушка стояла неподвижно, стараясь не расплакаться. Она оказалась совершенно одна, в чужой реальности, и никто даже не заметит ее исчезновения. Седьмая присела на корточки, громко всхлипнув. У нее не было никаких суперспособностей, она даже не могла постоять за себя, если кто-то начинал кричать на нее.       Вдох-выдох.       Шмыгнув носом и вытерев дорожки слез, Ваня все же посмотрела на чемодан в руках. Это он перенес ее сюда, значит и сможет вернуть обратно. Нужно лишь понять, как он работает. Эта мысль помогла капельку расслабиться и отложить приступ панической атаки.       Ваня покрутила чемодан со всех сторон, но не нашла ни кнопки, ни инструкции, как им пользоваться. Это был обычный черный чемодан в руках самой обычной Вани.       За спиной раздались шаги, заставившие девушку вздрогнуть и сжаться в комок. Она была не одна. Эта мысль испугала ее. Неизвестный мог оказаться кем угодно… Шаги приближались, набатом отдаваясь в ушах. Вспотевшими ладонями девушка нащупала камень покрупнее и уже готова была защищаться до последнего, как неизвестный заговорил, и этот голос показался ей смутно знакомым.       — Ты еще кто такая?       — Пять? — девушка резко развернулась, выронив камень и потеряв дар речи.       Перед ней стоял Номер Пять — живой, настоящий, только протяни руку и сможешь почувствовать тепло его тела.       — Не может быть, — прошептала девушка, разглядывая брата, — это правда ты?       — Ваня, — парень сделал шаг навстречу, его черты лица смягчились, — ты… что ты здесь делаешь? Это невозможно!       — Пять…       Девушка кинулась на шею брата, крепко прижимая его к себе. Она знала, что Пятый не любил физический контакт, как и проявление слабости, но сейчас, в этом проклятом мире, ей было абсолютно плевать. В глазах снова защипало. От брата веяло потом и пылью, и еще совсем чуть-чуть алкоголем.       Ваня слегка отстранилась, обхватывая его лицо руками и заглядывая в потухшие бледно-голубые глаза.       — Где мы? — ее голос звучал совсем тихо, она боялась, что стоит повысить его хоть на частичку, и Пять сбежит. Исчезнет. Испариться из ее объятий.       — В апокалипсисе. Сейчас две тысячи двадцать шестой год, — Пятый облизал губы, сильнее стискивая руки на талии, — я провел здесь семь лет. Прочитал, кстати, твою книгу, которую ты теперь, видимо, не напишешь.       — Как ты… выжил? Я не могу представить, как тебе здесь было одиноко…       Пятый скривил губы в грустной усмешке, касаясь своим лбом лба сестры. Он сошел с ума. Просто сошел с ума. Ваня не должна быть сейчас здесь, прижиматься к нему и ласково гладить по щеке большим пальцем.       — Я же Харгривз.       — Мы можем вернуться домой, я, правда, так и не поняла, как работает эта штука, — Ваня отстранилась, указывая на забытый чемодан, — но ты умный, справишься.       — Ты оказалась здесь с помощью него?       — Да, я подумала о тебе и вот…       Она неловко пожала плечами, все еще не веря в происходящее. Апокалипсис? Будущее? Пятый — совсем взрослый, но почему-то почти не изменившийся.       — Сколько тебе лет?       Парень задумался, оторвавшись от изучения чемодана.       — Должно быть двадцать.       — Ух-ты, — еще более неловко улыбнулась Ваня и присела на корточки рядом с братом.       — Я, возможно, знаю, как нам вернуться. Подумай о точной дате и месте, где мы должны оказаться.       Пять лихорадочно сжал ее ладошку, переплетая их пальцы, совсем, как в детстве, когда они играли в догонялки и убегали от Лютера или Диего. У него появился второй шанс. Шанс все исправить и предотвратить апокалипсис, шанс, крепко обнять каждого члена семьи, особенно Ваню. Самого необыкновенного человека в его жизни.       — Давай вернемся домой. Вернемся вместе, Ваня.