57

      Ваня потеряла своего соулмейта, когда ей было тринадцать. Забавно, что им оказался Пятый — гордый и неприступный, смотрящий на каждого с высока, и только для нее он тепло улыбался, только о ней заботился. Для Вани это был настоящий подарок судьбы, она была безумно счастлива, что именно Пять — ее родственная душа. Даже Эллисон тайно завидовала ей, им с Лютером повезло меньше.       Пятому было тринадцать, когда его мир раскололся. У него было все, о чем только можно мечтать — сверхспособности, необычайный интеллект для его возраста и самая прекрасная родственная душа, которую только можно пожелать. Но все о чем он мог думать, были путешествия во времени. Он считал, что готов и ошибся.       Как Икар, подлетевший слишком близко к солнцу.       Ваня была единственной, кто верил, что Пять все еще жив. Его имя, застывшее на ключицах, все также ярко мерцало, переливаясь позолотой. Иногда метку начинало невыносимо жечь, и тогда Ваня с особым упорством играла на скрипке, растворяясь в грустной мелодии. Ей казалось, что Пять слышит ее игру, где бы он не находился, и ему становится чуточку легче. Она оставляет для него включенным свет и делает пару сандвичей, потому что верит — вернется, обязательно вернется.       Ключицы Пятого идеально чистые, потому что в апокалипсисе — он единственный выживший. По вечерам ему становится особенно тяжело, прикрыв глаза и устроившись на ночлег, он слышит тихую игру скрипки, Ваниным голосом зовущую его обратно домой. В реальности — его дом разрушен, ему некуда вернуться, как бы отчаянно он не пытался.       Ване почти тридцать, ее метка все еще сияет, не то, что душа. Она уже давно смирилась, что Пять не вернется домой. Седьмая долгое время утешала себя тем, что он — единственный, кому удалось найти лучшее место в этой убогой жизни. А потом раны затянулись, оставив после себя лишь шрамы, ноющие в непогоду. Не так и важна оказалась их связь для него, раз он не стал за нее бороться.       У Пятого одна попытка, и та заканчивается неудачей. Ему снова тринадцать, а перед ним совсем взрослая Ваня, прижимающая зонтик к груди. Смотреть на нее невыносимо, но он рад, еще раз взглянуть в ее большие шоколадные глаза. У него опять проявляется метка — такая же яркая и блестящая, совсем как в тот солнечный день.       — Я опоздал, — грустно усмехается он, касаясь руки Вани.       — А я слишком рано.       — Не повезло нам, — выносит Пять свой вердикт. Через неделю конец света, ему нужно успеть спасти этот мир.       — Я ждала тебя и… любила.       — И я любил. (люблю)       — Не повезло, — шепчет Ваня его слова и уходит.       За окном начинается дождь.