Хогвартские встречи

Гермиона тяжело вздохнула, локоны её распущенных волос то и дело падали ей на лицо, пока она сидела в своём любимом большом кресле золотистого цвета, стоящем слева от камина. Лишь тихое потрескивание огня нарушало тишину в гостиной, которую она делила со вторым школьным старостой. Она работала над очередным заданием по углублённому зельеварению. Янтарный отблеск пылающего пламени мягко отражался на лице девушки, пока её рука с остервенением выписывала ключевые факты и цитаты, которые несомненно принесут ей высшую оценку. Это было уже третье письменное задание за две недели, которое ей предстояло сдать Снейпу. Гермионе казалось, что профессор делал это исключительно из-за своего негативного отношения к ней и ко всем гриффиндорцам, посещавшим его курс зельеварения. Каждый раз, когда он давал такое задание к определённой дате, гриффиндорцы, не сдавшие его вовремя, автоматически получали наказание, и у их факультета отнимали десять очков. В то же время слизеринцы, не сдавшие задание, могли спокойно досдать его на следующем занятии, и баллов Слизерин за это не терял. Гермиона много раз собиралась высказаться насчёт этой несправедливости, но она слишком хорошо знала, что это ни к чему не приведёт, кроме потери очков Гриффиндора и дополнительного наказания за пререкания с преподавателем. Она была рада тому, что Гарри и Рон в своё время бросили курс зельеварения, они точно не выдержали бы такого давления. Бывали дни, когда ей самой казалось, что она сломается, но Гермиона не могла бросить курс и доставить такую радость слизеринцам. Нельзя сказать, что это было трудно — наоборот, выполнение такой работы давалось ей с лёгкостью, но так как это уже третье подобное задание за две недели по одному и тому же школьному курсу, сон стал для неё своего рода роскошью. А ведь есть ещё и остальные предметы… Неважно, какое количество заданий выполняла Грейнджер — она всегда работала на пределе своих возможностей. На самом деле она даже гордилась тем, что является лучшей ученицей на своём курсе по всем предметам. Единственным раздражающим фактором для неё был один из слизеринцев, который не отставал от неё по успеваемости. Гермиона далеко не дура, она прекрасно понимала, что Малфой — любимец Снейпа, который, казалось, никогда не ошибался. Но даже если он и не выполнял некоторых заданий, то всё равно получал зачёт. Половину времени Драко спал на последней парте, в то время как она пыталась поспеть за профессором Снейпом, записывая каждое его слово. Если он не спал, то обязательно флиртовал с Пэнси Паркинсон, как последний дурак. Паркинсон допускала к себе любого, у кого есть пенис в штанах, и ей почему-то казалось, что Малфой в этом деле был на порядок лучше других парней. А с другой стороны… Пэнси могла думать так же. Всё же она не могла игнорировать его успехи по другим предметам. При объявлении результатов на её лице всегда расцветала улыбка в тот момент, когда всем становилось известно, что она в очередной раз стала лучшей. Она радовалась своим достижениям, но улыбка меркла, когда сразу после её имени объявляли имя Малфоя. Это доказывало, что он, можно сказать, дышал ей в спину. Она буквально чувствовала на себе его довольный взгляд, прожигающий её насквозь. Больше всего ей хотелось обернуться и посмотреть на него с торжествующей улыбкой, полной ехидства. Может, она и была первой на своём курсе, но Малфой был вторым, и он быстро нагонял её. Это злило её больше всего остального. Но ещё больше её задевал тот факт, что два дня назад профессор Снейп задал им новое задание, над которым она как раз работала ночи напролёт, сидя у камина, а староста Малфой снова где-то пропадал и занимался Мерлин знает чем. Она всё ещё не понимала, каким образом ему удалось заполучить этот пост? Все впали в шок, когда объявили имена школьных старост в начале седьмого курса. Гермиона же была уверена, что получит эту должность. Все были уверены в этом. Она старалась быть скромной, но начиная с самого первого курса она знала, что ей суждено стать лидером, и оказалась права. А когда все узнали, что на роль школьного старосты со стороны парней выбрали Малфоя, никто не мог поверить в это. Его оценки впечатляли, да, но звание старосты подразумевало наличие лидерских качеств. Гермиона получила эту должность заслуженно, и ей хотелось думать, что она воплощает лучшие качества лидера: самые высокие оценки в школе, стремление к тому, чтобы всё всегда было идеально и каждый получал по заслугам. Она знала правила и следовала им беспрекословно. Это не всегда нравилось её однокурсникам, но Гермиона была уверена, что если ученик не хочет потерять очки или быть наказанным, то он не должен попадать в такие проблемные ситуации — всё предельно просто. Как-то раз Гарри и Рон вернулись неизвестно откуда, если честно — ей было наплевать. Комендантский час тогда уже начался, и Поттер с Уизли умоляли её пропустить их на правах лучших друзей. Она тогда даже немного обиделась на них и вместо положенных десяти отняла ещё по пять дополнительных баллов. Они разозлились на то, что она забрала очки у своего родного факультета, но в тот момент Гермионе было стыдно за Гриффиндор — правила есть правила. Спустя полчаса она наконец закончила работу над своим заданием по зельеварению. Зевнув, устало потёрла глаза тыльной стороной ладони, был уже час ночи. Гермиона давно сделала обход. Она с удивлением поняла, что, оказывается, проработала над эссе целых два часа. Комендантский час уже давно начался, но она не помнила, вернулся ли Малфой. Да, в силу занимаемой должности они имели право передвигаться по школе после комендантского часа, но, чтобы служить примером для подражания в глазах других учеников, им нужно самим неукоснительно следовать этим правилам. Ведь как можно заставлять других вовремя возвращаться в свои комнаты, если они сами не делали то же самое? Грейнджер понимала, что бывали случаи, когда появлялась необходимость отлучиться по каким-то срочным делам, но, зная Малфоя, она сомневалась в честности его мотивов. В этот самый момент она повернула голову, услышав скрип открывающегося портрета. В гостиную вошёл Драко Малфой, его гладкие светлые волосы были взъерошены и падали ему на глаза, мантия тянулась за ним, задевая пол, пока он проходил мимо неё с довольной ухмылкой. Не удостоив её и коротким взглядом, он удалился в свою комнату, громко хлопнув дубовой дверью. Она вздохнула. Гермиона ненавидела то, что ей приходится делить с ним одно и то же пространство, но её успокаивал тот факт, что у каждого своя отдельная спальня. И не только это — ей было намного спокойнее на душе от осознания того, что она могла магическим образом изолировать и обезопасить собственную комнату от Малфоя. Спустя какое-то время он последовал её примеру и тоже заколдовал свою дверь. Поэтому Грейнджер знала: если она хочет сделать ему выговор, ей нужно сделать это до того, как он пойдёт спать и полностью закроется от неё. Гермиона встала и направилась в сторону его комнаты. Отворив дверь, вошла, но из-за открывшегося ей вида она тут же мысленно отругала себя за то, что решилась войти. — Хм, Грейнджер, чем ты можешь объяснить это вероломное вторжение в мою комнату? Я точно помню, что закрывал свою дверь. Малфой уже снял школьную мантию и переоделся в зелёные пижамные штаны, из одежды на нём больше ничего не было. Пока её взгляд скользил по его слегка бледному телу, внутренние инстинкты подсказывали ей, что надо бежать. Его тело казалось таким невероятно рельефным! Конечно, она много раз видела Гарри и Рона без футболок, но с Малфоем почему-то всё было по-другому. У него определённо имелись кубики пресса, ровно восемь штук. Гермиона внутренне ругала себя за то, что подсчитала их количество, но она ничего не могла с собой поделать. Они были такими отчётливыми! Само собой разумеется, что он заполучил их благодаря тренировкам по квиддичу. Потом её взгляд заскользил вверх по крепкой накачанной шее, острому подбородку — характерной черте Малфоя, и наконец остановился на губах, на которых застыл ехидный оскал. Щёки Гермионы зарделись румянцем, Драко забавляло то, что ему удалось смутить скромницу Грейнджер. Она заметила его наглую ухмылку и, нахмурившись, отрывисто выпалила, скрестив руки на груди: — Ты вообще осознаёшь, что комендантский час уже давно начался, а ты только что вернулся в свою комнату? Драко закатил глаза — она снова вела себя, как святоша. Он сделал шаг в её сторону, так как не привык отступать под натиском претензий. Медленно облизал губы, отчего она вздрогнула, но, на его удивление, не отступила назад. Он любил девушек с «огоньком» в характере. — Извини, Грейнджер, но я был занят, — спокойно ответил он, сцепив руки за спиной. Гермиона фыркнула, посмотрев в его серо-голубые глаза — ещё одна характерная черта Малфоя. Раньше она никогда не замечала, каким насыщенным был цвет его глаз, они как будто гипнотизировали её. Она проглотила ком в горле и встряхнула головой, чтобы сконцентрироваться. — И чем же ты был так занят в…? — она внезапно замолчала на полуслове, заметив его ехидную улыбку. Он довольно хмыкнул. Этот чёртов осел насмехался над ней. — Вот это да, Грейнджер! Разве мы не самые умные на нашем курсе? Думаю, даже в твоей девственной голове должны зародиться мысли, где я был и чем занимался. — Или вернее с кем? — дополнила она свой вопрос. — Мы должны служить примером для подражания для всех, особенно для первокурсников. Ты не можешь просто так слоняться без дела, если, конечно, при этом тебе не пришлось исполнять свои обязанности старосты. — Я действительно был при исполнении моих обязанностей, — ухмыльнулся он. — И в чём же заключались эти обязанности? — спросила Гермиона, подняв брови и окинув слизеринца подозрительным взглядом. — Я уже сделала обход. Он сделал ещё один шаг вперёд, внезапно они оказались максимально близко друг к другу — так близко, что между ними практически не осталось зазора. Тело девушки невольно отреагировало на эту близость. Она не знала, что он задумал, но не собиралась сдаваться. Может, он пытался запугать её? Может, он пытался смутить её, чтобы она развернулась и ушла? Но неважно, какую цель он преследовал, она не позволит ему победить. Драко продолжал наступать, напирая на неё всем телом, пока она не упёрлась спиной в стену с глухим стуком. Их близость позволила ей почувствовать его дыхание на своей коже. По её телу невольно пробежали мурашки, она не понимала, почему он так действовал на неё. Не понимала, почему до сих не оттолкнула его. Может быть, причиной всему была её растерянность? Да, она растерялась, почувствовав его руку на своём правом бедре. Ладонь обжигала нежную кожу, как огонь, от его прикосновения по её позвоночнику пробежали волны дрожи. Ей следовало бы чувствовать отвращение. Она должна чувствовать себя оскорблённой. Но на самом деле она ничего не могла с собой поделать, ей было… приятно. Драко внутренне усмехнулся, почувствовав её возбуждение. — Ты правда хочешь знать, чем именно я занимался, Грейнджер? — спросил он низким соблазнительным голосом. Она проклинала саму себя… После обхода гриффиндорка переоделась, и вместо того, чтобы надеть свои длинные золотистые пижамные штаны, как делала это обычно, она сменила школьную форму на короткие красные шорты с золотыми полосами по бокам, в которых было очень удобно спать. А также золотистую майку, которая изящно обтягивала её стройную фигуру. До этого момента ей и в голову не приходило, как откровенно она выглядела. На самом деле единственной мыслью, которой она руководствовалась, было то, что у камина обычно слишком жарко. Она хотела надеть что-то удобное, то, что позволило бы коже дышать, но когда рука Драко ослабила свою хватку на её дрожащей ноге, холод в его глазах сменился возбуждением, она буквально кожей чувствовала его разгорячённый взгляд, от этого ощущения ей стало трудно дышать. Драко ухмыльнулся её реакции. Кожа Грейнджер была нежной, как шёлк, что его чрезвычайно удивило. У неё грязная кровь, но кожа просто божественна на ощупь! Говоря по правде, он всё это время провёл в постели Пэнси, трахая её до потери сознания. Не то чтобы у них были постоянные отношения, просто у неё очень мягкое податливое тело, служащее ему своеобразным источником разрядки. Мягкое… Оказывается, он и не знал настоящего значения этого слова до сегодняшнего дня. Жаль только, что она грязнокровка… Он почувствовал, как участилось дыхание Грейнджер, когда его рука двинулась выше по её бедру. Он не знал, осознаёт ли она сама, что опустила руки. Увидев, что она перестала защищаться, он потёрся об неё бёдрами, отчего та закрыла глаза и застонала. Он быстро отступил на шаг назад, прервав контакт, чем вызвал её возмущение. Он ухмыльнулся. Она шумно выдохнула. Гермиона только сейчас поняла, что, оказывается, зачем-то задержала дыхание. Она посмотрела на Драко, не веря своим глазам. В его ответном взгляде сквозила ненависть. — Не переживай, Грейнджер, — сказал он, зловеще ухмыляясь. — Я никогда не притронусь к грязной крови. Но меня совсем не удивляет то, что ты хочешь меня.