the smallest things

Хоть убей, Шигеру не может понять, почему Такаши не забрали раньше. Ребенок хорошо воспитан и добродушен, он бродит по тихим уголкам их дома, как застенчивый призрак, и раскрывается, как весенний цветок, когда они обращаются к нему с улыбкой или добрым словом. Прошла большая часть недели, и все еще нетрудно видеть его в их доме. — Что думаешь? — спрашивает Шигеру открывает дверь кладовки на втором этаже. Такаши делает осторожный шаг за ним и поднимает столько пыли, что чихает. — Ну, в этом ты прав, — со смехом соглашается Шигеру. — Мне нужно начать уборку прямо сейчас. — Зачем? — в своей спокойной манере спрашивает Такаши. Его глаза с любопытством блуждают по всем мелочам, которые Токо и Шигеру прятали здесь на протяжении многих лет, но он снова становится внимательным, когда Шигеру не отвечает сразу, как будто он чувствует опасность в тишине. Там будут такие ловушки, как эта, где Шигеру не будет ожидать их найти. Он готов к этому. В конце концов, отец Такаши умер два года назад, и с тех пор он бродит повсюду, как ненужный бродяга. Какому бы поведению он ни научился за это время, это поведение, которому он научился, чтобы обезопасить себя, но Шигеру не хочет поощрять его, убеждая, что ему нельзя задавать вопросы. Шигеру приседает на корточки, уставшие колени протестуют против упражнения, и терпеливо ждет, пока Такаши наберется смелости взглянуть на него, закручивая свои маленькие ручки в манжеты рукавов. — Задавать вопросы — нормально, — говорит ему Шигеру. — Когда я был в твоем возрасте, меня распирало от них. И он был таким, постоянно спрашивая «как», «почему» и «что», что сводило его мать с ума. Такаши не похож на ребенка, который мог бы свести кого-нибудь с ума, даже нарочно, несмотря на все ужасные истории, которыми пришлось поделиться его предыдущим опекунам; но он умный и наблюдает за всем вокруг, как маленький ученый, и Шигеру уверен, что он, вероятно, отвечает на три вопроса на каждый, который он осмеливается задать. — Что касается твоего вопроса, — продолжает Шигеру. — Это будет твоя спальня, как только мы уберем весь этот хлам. Во всяком случае, Такаши выглядит еще более непонимающим. Его личные вещи прибыли по почте пару дней назад, присланные тем, с кем он жил раньше, и все, что у него есть, удобно помещается в одной картонной коробке. Он, вероятно, не привык к понятию целой комнаты, заполненной вещами, принадлежащими ему. Шигеру чувствует, как укус недавно знакомого гнева, который больше никогда не бывает слишком далеко, поднимается в его груди, как надежный друг. Зачем брать ребенка, хотел бы он спросить у бесчисленных безымянных лиц, если вы не готовы заботиться о нем? — В моей комнате? — повторяет как попугай Такаши округлив глаза. Он с новой признательностью оглядывает загроможденное пространство. Шигеру кладет руку на светлые волосы Такаши, слегка взъерошивая их. — Просто подожди, — говорит он доверительно. — Сейчас она выглядит не очень, но у Токо-сан много планов. Она взяла каталог в combini и обвела объявления о комодах, кроватях для хранения детских вещей и игровых столах, а также позвонила нескольким своим друзьям в городе с детьми возраста Такаши, чтобы получить у них совет. В последний раз Шигеру слышал, что Токо и Китамото-сан собирались в воскресенье за покупками и ехали на грузовике Китамото, что гарантировало, что они вернутся с большим грузом. У Токо однонаправленный ум, когда речь заходит о человеке, о котором нужно заботиться. Шигеру никогда не нуждался в особом уходе, так что у нее есть силы для Такаши. И хорошо, что она это делает. Шигеру приходит домой с работы в пятницу и обнаруживает, что Токо и Такаши распаковывают его вещи в гостиной, двери крыльца раздвинуты, чтобы впустить солнце и пение птиц. Токо с энтузиазмом оценивает книги и игрушки Такаши, которые больше походили на драгоценные камни или произведения искусства, и Такаши смотрит на нее так, словно она повесила луну. Согретый картиной, которую они создают, Шигеру подходит, чтобы присоединиться к ним. Улыбка Такаши для него поначалу застенчивая, но когда Шигеру нежно ерошит его волосы, она превращается во что-то более яркое. Он придвигается ближе к Токо, чтобы освободить место для Шигеру, и с новой энергией роется в своей коробке. — И последнее, — говорит он, самый оживленный с тех пор, как Шигеру встретил его. — Моя любимая вещь! И из книги он достает помятую и выцветшую фотографию. У Токо перехватывает дыхание, и Шигеру чувствует, как его собственное сердце сжимается, как будто он пропустил ступеньку, спускаясь по лестнице. — Это мои родители, — говорит Такаши, но это не то, что ему нужно объяснять. Совершенно очевидно, что он — дитя людей на этой фотографии. У него лицо матери и улыбка отца, но Шигеру никогда не узнает, на кого он больше похож, на кого он может пойти умом или озорством, когда вырастет. — Они выглядят как замечательные люди, — очень мягко говорит Токо. Она обнимает Такаши за плечи. Улыбка мальчика дрожит, и он наклоняется к ней, как будто ожидает, что она в любой момент откажется от прикосновения. — Я уверен, что они бы очень гордились тобой. Такаши шесть лет, и он находится на попечении людей, которых он на самом деле не знает, и держит в руках все, что осталось от его семьи, — но его слезы тихие, когда они приходят, как будто у него было много практики в том, чтобы загнать свое горе во что-то меньшее и более легкое для него. В тот вечер они установили небольшое святилище в углу комнаты. Фотография пары Нацумэ в рамке, с одной стороны горят благовония, и Такаши наблюдает за всем широко раскрытыми удивленными глазами. Когда Токо ставит блюдо с жареными шампурами, которые они ели на ужин, перед фотографией, он больше не может сдерживаться. — Может, — начинает он и колеблется. Когда его никто не ругает, он продолжает. — Они действительно могут там остаться? Вы не будете их снимать? — Конечно, они останутся там, — твердо говорит Шигеру, думая, что дом должен был бы разрушиться, чтобы эта фотография сдвинулась хоть на дюйм. — И ты можешь поговорить с ними, когда захочешь. Преображение, которое проносится по лицу Такаши, бесценно. Он загорается, как будто где-то внутри щелкнул выключатель, улыбается, как и положено ребенку его возраста. — Я хочу рассказать им о своем дне рождения, когда Шигеру-сан пришел поздороваться, и Токо-сан подарила мне торт! Это нормально? — спрашивает он. — Мы были бы так счастливы, если бы ты представила нас своим маме и папе, — Токо складывает руки вместе, глаза ее блестят, но не совсем раскрываются. — Я бы с удовольствием с ними познакомился. — Я по-настоящему не знал свою маму, — легко признается Такаши, как будто это не правда, которая вонзает гвозди в сердце Шигеру. — Но мой папа был действительно хорошим. И так как вы оба тоже очень милые, я думаю, что вы бы ему очень понравились! Шигеру ловит себя на том, что надеется, что это правда.