the smallest things

— Тебе не нравится твоя комната, Такаши? — осторожно спрашивает Токо за завтраком. — Есть ли что-то, что нам нужно исправить? В течение четырех дней с тех пор, как они убрали беспорядок и переставили мебель, чтобы сделать бывшую кладовку подходящей спальней для шестилетнего мальчика, Такаши каждую ночь прокрадывался спать в комнату Шигеру и Токо. Но мальчик качает головой, широко раскрыв глаза. — Это лучшая комната, которую я когда-либо видел, — настаивает он по-детски серьезно. Шигеру невольно улыбается. — Что ж, приятно это слышать! — Токо тоже улыбается, но она похожа на собаку с костью. — Но есть ли какая-то причина, по которой тебе не нравится там спать? И свет падает из глаз Такаши, как будто кто-то столкнул его с обрыва в неопределенную темноту. Тревожно видеть, как лицо ребенка закрывается так же быстро, как у Такаши. Токо проходит половину стола за столько времени, сколько Шигеру требуется, чтобы отдышаться. — Все в порядке, милый, — быстро успокаивает она, опускаясь на колени рядом со стулом Такаши и убирая волосы с его глаз. — У тебя нет проблем, мы не злимся. Я просто хочу убедиться, что ты чувствуешь себя комфортно, вот и все. Если ты не хочешь спать в своей комнате, тебе и не нужно. Губы Такаши дрожат, Шигеру видел, как это делают люди его возраста, когда пытаются сдержать слезы. Под нежными руками Токо это проигранная битва. Его глаза наполняются слезами, крупные капли катятся по щекам, и его маленькие плечи вздрагивают от первого всхлипа, а затем еще одного. — Я больше никуда не хочу идти, — плачет он. — Я хочу остаться здесь. Токо бросает на Шигеру взгляд, полный тревоги, даже когда она заключает мальчика в объятия. По правде говоря, сердце Шигеру болит за маленького ребенка, такого уверенного в том, что он нежеланный там, где он не уверен ни в чем другом. Пройдя столько, сколько он прошел за два года, он только узнал, что всё и все в его жизни непостоянно; единственное, чего он знает, чего следует ожидать — это нежелательных перемен. Это будет долгий путь по длинной дороге, убеждая Такаши поверить во что-то другое, но у них есть время. Шигеру не открыл бы ему свой дом, если бы они этого не сделали. — Такаши, тебе не нужно идти туда, куда ты не хочешь, — твердо говорит ему Шигеру. — Мы не отсылаем тебя. Шигеру смотрит на него из-за плеча Токо, и Такаши поднимает руку, чтобы потереть лицо. Токо гладит его по спине, что-то тихо бормоча ему, и, возможно, это больше, чем что-либо другое, придает ему смелости сказать: — В другие разы, когда я говорил, мне никто не верил. — Ты нам еще не говорил, дорогой, — говорит Токо легким голосом, как это бывает, когда они поддразнивают друг друга из-за домашних дел. — Может быть, на этот раз все будет по-другому. Он так молод, а дети такие жизнерадостные. Если бы он был старше, когда Шигеру нашел его — если бы годы складывались один за другим в холодности и жестокости там, где должно было быть, по крайней мере, сострадание — тогда он не смог бы так легко довериться им. Но как бы то ни было, Такаши смотрит на них и видит добрых людей, которые купили ему торт, позволили выбрать покрывала для его кровати и укладывали его на футон между ними, когда он проскальзывает в их комнату ночью. И для шестилетнего ребенка, которому так мало дали хорошего, этого достаточно. — Я вижу монстров, — говорит он. Его голос тихий и какой-то смелый, когда он открывает им свое сердце за завтраком. — Им нравится приходить ко мне, когда я один. Я чаще всего остаюсь один перед сном. — О, Такаши, — Токо в большой спешке переводит дыхание. Она не добавляет «Это все?» но Шигеру понимает ее чувство облегчения. — Монстры — это то, чего стоит бояться! Конечно, ты не захочешь спать один! Такаши непонимающе смотрит на нее, а затем рискует взглянуть на Шигеру; похоже, он понятия не имеет, что делать с ними обоими, когда Шигеру улыбается. Дети воображают монстров, когда чувствуют себя в опасности, а у Такаши за эти годы было очень мало причин чувствовать себя в опасности. Неудивительно, что мальчику снятся кошмары. — Ну, Шигеру-сан, — говорит Токо, поворачиваясь, чтобы окинуть его игриво-серьезным взглядом. — Похоже, что нашим следующим делом будет защита спальни Такаши от монстров. — Нам лучше защитить от монстров остальную часть дома, пока мы там, — торжественно соглашается он. — Просто на всякий случай. Глаза Такаши все еще немного покраснели от слез, но страх на его лице был поглощен удивлением. — Вы мне верите? — говорит он, как будто это чудо, если это правда. — Конечно, верим, — говорит Токо. — Итак, что может удержать монстров на расстоянии? Эм… -Такаши вытирает рукавом следы слез на лице, дрожащий, но задумчивый. — Они не любят святыни или храмы. Я привык прятаться в подобных местах. Шигеру думает о других вещах, от которых мальчик мог убежать и спрятаться, и решительно отворачивается от этой ужасной идеи. По одной проблеме за раз, иначе ничего не поможет. — Я знаю! — Токо хлопает в ладоши, лучезарно улыбаясь. — Почему бы нам не пойти в храм Яцухара и не взять несколько талисманов? Мы могли бы даже попросить священника помочь нам разместить кое-что из этого в доме. — Что ты думаешь, Такаши? — мягко спрашивает Шигеру мальчика. — Поможет ли что-то подобное? — Я… я, я никогда не пробовал этого. Никто никогда раньше не дарил мне талисман, — в его глазах светится надежда, как будто он смотрит на первую ступеньку лестницы, ведущей из этой ямы, в которую упал. На его лице, что примечательно, появляется робкая улыбка. — Ты действительно… это правда? Такая простая, легкая вещь — прислушаться к его страхам и предпринять шаги, чтобы он чувствовал себя в безопасности. Как может быть так, что Шигеру и Тоуко-единственные, кто может сделать даже это? — Мы пойдем после завтрака, — твердо говорит Токо и для верности целует его в лоб. И вот оно — честное слово, смех. Тихий и звучит так, будто он удивлен, но это остается в комнате, как последняя золотая нота давно забытой песни.