Kings & Queens.
11 декабря 2020 г., 16:00
Примечания:
Извините за долгое отсутствие. Надеюсь, глава вам понравится хотя бы тем, что в ней самая малость сюжета. Я честно пытался сделать больше, но увы.
Отрывок поэмы - немного изменённый мной кусок "Потерянного рая" Джона Мильтона. Речь идёт о Люцифере.
Ava Max – Kings & Queens.
Если бы все короли посадили на трон своих королев, Мы открыли бы шампанское и подняли тост – За всех королев, что сражаются в одиночку! Малышка, ты танцуешь не одна. – Гладиус, а тебя тогда совсем не волновала наша разница в возрасте? – спросила Сахеша, прогулочным шагом расхаживая по пёстрой и яркой улице. Столица королевства Илусия цвела, радуя взгляд пышным богатством. Здесь жили счастливые люди, знавшие мало горя, и оттого дышалось легко, светло и радостно. В воздухе разливался медовый аромат сирени, вкусно благоухала выпечка, выставленная на витринах кондитерских, влажно шелестела листва, детский смех звенел на ухоженных, словно игрушечных двориках. Разгоралась во всём своём розовом великолепии юная весна. Девушка с любопытством разглядывала город, мысленно сравнивая его с родным царством Иштар, канувшим в небытие много лет назад по велению проклятых Теньрьюбито и Мирового Правительства, пошедшего на поводу у них. Более трёхсот тысяч ни в чём не виновных жителей пало бессмысленной жертвой ненависти к тем, чьё мировоззрение было иным. К чему привела их столь великодушная доброта королевской династии, решившей пойти против давно установленного рабства, бесправия и тяжёлой дани, душащей простой люд? Донкихот Хоминг думал в том же духе, только ещё утопичнее и наивнее. И как окончился столь безрассудный эксперимент? Хоминг, его жена и младший сын – в стылой могиле, а старший… А старший прогрыз себе путь на вершину сквозь живую плоть, не щадя никого, кто вставал против него. Ты – либо тебя. Желаешь жить? Продавайся или убивай. Врождённая гордость не позволила Дофламинго первое, поэтому он в совершенстве овладел вторым. То же самое пришлось познать и Сахеше. Сначала после падения Иштар, а позже – когда разлучилась с ним. Несколько раз её, беспомощную маленькую девочку, чуть не продали в бордель. И на органы пустить тоже хотели. Избалованный царской роскошью ребёнок, не ведавший ни голода, ни холода, был вынужден научиться драться за свою жизнь, будто дикому зверьку. Кажется, она перегрызла горло одному толстому богачу, который положил на неё глаз и приманил в свой шикарный дом вкусной едой. Красивые сказочки про добрых дядь, желающих приютить невинных детей, хлопающих веками-лепестками с длиннющими ресничками, существовали только в книжках с живописными картинками. Из его особняка Сахеша, напрочь забывшая о королевском воспитании, вынесла себе питание на месяц вперёд. Мрачная тень легла на её лицо. Гладиус неспешно шёл за ней, по привычке сложив руки за спиной. Он как всегда был наглухо затянут в стильный кожаный плащ с большим числом стальных клёпок. Его сизые волосы в Импел Даун успели отрасти до лопаток и теперь плавными морскими волнами ниспадали на широкие плечи. Раньше мужчина укладывал их наподобие длинных игл. Остроносые чёрные ботинки с высокими каблуками, окованные железом, чеканили по каменной мостовой размеренные шаги. – Нет. В моих мыслях не было ничего неподобающего, – ответил он ей. Сахеша обернулась к нему, улыбаясь светло. Хотелось сказать «спасибо» – за то, что не проигнорировал, как часто поступал, будучи интровертированным. Она нуждалась в разговоре о пустяках, чтобы не расклеиться вконец от своих тяжёлых воспоминаний и невесёлых мыслей. – И правильно. В том году мне едва исполнилось тринадцать, а тебе, на минуточку, минуло двадцать, – тихо рассмеялась девушка. – Хотя назвать это полноценным свиданием сложно, скорее шуточным. – Уже тогда ты была красавицей, – невозмутимо изрёк Гладиус, ничуть не поменявшись в лице, к тому же очки и маска не дали бы разглядеть, служа ему вечным заслоном от окружающего мира. Даже шея пряталась за плотным воротом водолазки. Мужчина будто задался целью закрыть все участки кожи, в чём преуспел, оставив видимой только голову, и ту частично – изысканный цилиндр красовался на нём, подчёркивая, что носящий его прекрасно знаком с правилами этикета, по которым джентльмену положена шляпа. – А сам-то, – хмыкнула девушка весело, – прямо женская мечта. Высок, строен, широкоплеч, длинноног, лицом хорош, лишнего не болтаешь и всегда говоришь по делу, меткий стрелок, попадающий точно в сердца. Воплощение грёз некоторых мужчин тоже, если ты понимаешь, о чём я. На это Гладиус промолчал, видимо, собираясь снова умолкнуть на весь день. В таком случае разговорить его удалось бы, лишь разозлив: у него были серьёзные проблемы с контролем гнева. Он мог буквально лопнуть от ярости. Удачный каламбур: Гладиус обладал фруктом Паму-паму, и поэтому являлся Лопающимся человеком. – Я так рада, что в моей жизни случился тот день, – прошептала она еле слышно, но Гладиус с его прекрасным слухом отлично различил сказанное. Тонкие бледные губы, скрытые маской, расцвели улыбкой. – Я тоже рад. Девушка удивлённо распахнула глаза.* * *
– Молодой господин совсем замучил меня этими невнятными поэмами, – Сахеша уткнулась лицом в стол и замогильным голосом продекламировала оттуда выученный наизусть отрывок: Его терзают ужас и сомненье, Внутри него бушует бездна Ада: Он носит Ад в себе и вкруг себя, И, как бы место не менял он, Уйти от Ада он никак не может, Как и расстаться сам с собой. – Вот скажи мне, Гладиус, он ведь точно ассоциирует себя с ним! Парень, чистящий пистолет рядом с ней, сидя на диване, тихо хмыкнул. То, с кем ассоциировал себя или нет молодой господин, не его дело. Его дело служить верой и правдой. Если понадобится, то и умереть во имя. Остальное блажь и не имеющий никакого значения вздор. А смысл Гладиус видел в том, чтобы быть револьвером, не дающим осечек, в могучей длани Донкихота. Узрев Дофламинго впервые, Гладиус искренне поверил, что он именно тот, кто подчинит себе мир, от четырёх морей до Ред и Гранд Лайн. Харизма, прекрасный ум и ошеломляющие воображение амбиции – всё в нём кричало: особенный, единственный, великий. И пускай инфернальное величие его поражало злобой и жестокостью, так и жизнь никого не щадила, а судьба измывалась, втаптывая слабаков в землю, в глубокие могилы, тянула на далёкое чёрное дно, на корм морским королям. Заветной мечтой юноши стало наблюдать из первых рядов, как именно случится восхождение Донкихота на вершину. И не просто наблюдать – но и стоять рядом, быть верным соратником, соучастником его блистающих побед и головокружительного успеха. Неподдельно и бескорыстно. – И это весь твой ответ, да? – пробурчала девочка, не поднимая головы и блестя на тёплом весеннем солнце фиолетовой макушкой. Жёсткие и будто жестяные волосы ерошились, как пёрышки злой, но очень маленькой птички, яростно щебечущей, сидя на высокой ветке – не разглядишь толком. Именно так её воспринимал Гладиус. – Мне подобной зауми хватило и на родине. Он из меня принцессу растит, что ли? Утончённую томную леди, которая будет с придыханием читать длинные поэмы, сидя на самом краешке мягкой софы, и падать в обморок, увидев жалкую капельку крови? Знаешь, лучше увеличить количество уроков стрельбы по движущимся мишеням. С тобой мне намного веселее учиться, Глэйди. «Глэйди» приподнял тонкую точёную бровь, тем самым показывая своё удивление: он впервые услышал подобную версию собственного имени. – Ну а что, – правильно расшифровала его жест девочка и хихикнула. – Мне нравится. Ты весь такой серьёзный, суровый и молчаливый. Так почему бы не расслабиться немного и не улыбнуться? Не шестьдесят ведь. Погоди, а сколько тебе вообще лет? – Двадцать, – немного помолчав, сказал Гладиус. – Вспоминал, да? – съехидничала девочка. – У, плохо дело. – Думал, отвечать или нет, – пожал он плечами, откладывая пистолет в сторону. Затем остановил на ней свой внимательный взгляд, пытаясь понять, чего от него хочет добиться этот подвижный живой ребёнок, говоря о полной бессмыслице. Он? Расслабиться и улыбнуться? – А давай сбежим отсюда? Не навсегда, на один день? – повисла между тем Сахеша на его руке. С высоты его роста в два с половиной метра, пусть и в сидячем положении, она казалась и вовсе крохотной. Огромные глаза сияли подобно двум крошечным солнцам, видимо, девочка и вправду считала идею хорошей. – Зачем? – нахмурился Гладиус, намереваясь стряхнуть девочку с руки, а затем уйти и позабыть столь странный разговор. В последнее время заданий от господина не поступало, поэтому стоило самосовершенствоваться и учить младшее поколение семьи. Ло не совсем верно держал руку при стрельбе, это требовалось исправить, чтобы мальчик не выбил себе плечо при отдаче. Хотя сам Донкихот отметил Трафальгара, что являлось достаточной причиной для заботы о нём, со стороны парня наблюдалась и некая толика непритворности в её проявлении. – Не нахожу никакого смысла. И нам всем необходимо быть готовыми. Мы можем понадобиться в любой момент. – Ну, развлечёмся и отдохнём. Не век же жить в напряжении, – девочка мило улыбнулась, всё ещё цепляясь нечеловечески крепкой хваткой. Гладиус заскрипел зубами – такая навязчивость раздражала его. Промелькнула мысль взорвать своё запястье, применив силу плода, чтобы Сахеша отлипла от него, оставила в покое. Он ощутил до боли привычное закипание в груди, грозящее излиться в очередной приступ бесконтрольного гнева. Жила на виске вздулась, и кровь забурлила в венах, требуя немедленно расправиться с кем-то, кто просто попался под горячую руку. Гладиус сделал глубокий вдох, пытаясь унять злобу. Срываться на маленькой девочке, ещё и члене семьи, было верхом глупости. – Эй, вот этого не надо, – тихо сказала Сахеша, обеспокоенно глядя ему в глаза. – Я тут подумала – может, чтобы справиться с твоей проблемой, тебе нужен отдых? Не убийство, не перестрелка и не пирушка. Это всё привычно. И я вдруг осознала, что никто из нас не знает обычной жизни. Или не помнит её. Для нас она – нечто, что случилось тысячу лет назад. Печально, да? Гладиус вздохнул ещё раз и решил сдаться на уговоры. Что-то в больших чёрных глазах девочки, смотрящей на него прямо, без сомнений и страха, убедило его согласиться. К тому же каждый член команды на всякий случай имел при себе крохотный Ден-ден муши, а Спайдер Майлс – не такой большой город, чтобы безнадёжно опоздать на важную разборку. Такая, если судить по всем признакам, не могла произойти в течение суток. Пожалуй, можно и отвлечься на час, а то и больше. – Хорошо. Идём. Ему внезапно захотелось подколоть Сахешу: не ей же одной издеваться над ним. Он снял маску и очки, склонился над ней, беря её маленькие ладони в свои огромные руки с длинными узловатыми пальцами, и прочувствованно, смотря глубоко в глаза, произнёс: – Тогда пусть это станет нашим первым свиданием. – Охренел? – глаза Сахеши округлились, когда он приблизил к ней своё лицо, словно намереваясь поцеловать в губы. Вместо этого он целомудренно чмокнул её в щёку, а потом тихо рассмеялся, утыкаясь носом в нежную кожу. Девочка поняла, что ей ответили той же монетой, и хихикнула. – Так ты не совсем пропащий, Глэйди, – лукаво улыбнулась она, хватая его за край пальто, и нетерпеливо потянула за собой. – Даже в таком затхлом и грязном портовом городе, как наш всеми горячо любимый Спайдер Майлс, есть парк аттракционов. Я о нём только слышала. Оттуда и начнём. – Он не весь затхлый и грязный, – заметил Гладиус, – есть и ухоженные районы, где как раз расположен твой парк. – Тогда по какой необычайно важной причине мы проживаем на богом забытом, давно заброшенном заводе по переработке мусора? Мусора! Мы так и не переработались, да? – бурчала девочка, уводя его на выход с территории завода, о котором и шла речь. Парень улыбнулся, наблюдая за тем, насколько забавно она выражает своё недовольство выбором господина. Сам он ни разу не сомневался в верности его решений, и будь перед ним кто-либо другой, то наказание последовало бы немедленно. Того же Ло он бесхитростно пнул бы под зад, вразумляя. Но эта… особа. Гладиус замечал про себя, что Донкихот позволяет ей намного больше, чем остальным членам семьи. К ней стоило приглядеться, чтобы разобраться, в чём причина столь явного фаворитизма. В голову приходила даже дурацкая мысль, что молодой господин воспитывает для себя будущую королеву. Эту гипотезу он решительно отмёл, как слишком глупую для правды. Толпа, знакомая с членами знаменитой семьи Донкихот воочию или по слухам, аккуратно расступалась перед парнем внушительного роста, который прославился своей жестокостью в расправе и меткостью выстрелов. Девочку, идущую с ним, ни один из прохожих раньше не видел, но запомнил на всякий случай. То, как именно держал её руку смертоносный снайпер, значило, что к ней лучше не лезть, если не желаешь пулю в лоб. В их любопытных взглядах они казались братом и сестрой, вышедшими на семейную прогулку. Конечно, с натяжкой на отношения пиратов Донкихота – кровными они быть не могли, поскольку оттенки их волос, глаз и кожи соотносились меж собой, как день с ночью, то есть – никак. – А здесь действительно лучше, – тихо сказала Сахеша, увидев, судя по её глазам, благополучный район впервые. – Я ведь отлично понимаю, что мы при желании могли бы поселиться хоть в особняке мэра, в этом городе никто нам не указ. Так почему?.. – С нашего завода прекрасный обзор на Спайдер Майлс, покрывающий все стратегически важные точки. Это достаточная причина? – решил немного приоткрыть карты Гладиус, идя за ней по чистым ухоженным улочкам. – О, ну раз так, то всё понятно. Почему я раньше об этом не догадалась, а? Ах, разумеется, вместо того, чтобы делать что-то по-настоящему полезное, я учу наизусть дурацкие поэмы! А ведь Баффало, Ло и даже Детке разрешено участвовать в рейдах. За что меня приговорили вечно торчать на базе? Сахеша скрестила тоненькие руки на груди и насупилась. Тёплый ветер запутался в её волосах, шевеля короткие локоны. Джора, как ни пыталась, так и не смогла уговорить её отрастить косы, чтобы стать женственнее. «В жопу эту вашу женственность», – был ответ. – «Что, выдадите меня за кого-то из боссов мафии? Нет? А для чего тогда? Раз ответа нет, то вопрос закрыт окончательно». – Ну не бурчи так, – усмехнулся Гладиус. – Это всего лишь значит, что тебя весьма высоко ценят и готовят к чему-то более важному, чем банальные перестрелки. – И как мне поможет знание литературы? – фыркнула девочка. – Я что, должна зачитать противнику самые скучные стихи и довести до смерти? Или затанцевать его до изнеможения? А может, заставить суициднуться от ужаса, перечислив полный перечень правил этикета? Как ни крути, рано или поздно мне придётся столкнуться с врагом в бою, пусть меня готовят совсем не для этого. Наша жизнь опасна. – Я, если честно, и сам не совсем понимаю, зачем молодому господину нужно, чтобы ты знала всё это, – Гладиус и раньше задумывался об этом. Это выглядело довольно странно. Ло обучался медицинскому делу, поскольку им требовался первоклассный специалист, а у мальчика были все задатки стать в будущем превосходным врачом. Остальные постигали деликатное искусство сражений и убийств. У одной лишь Сахеши программа включала весь спектр светского воспитания, помимо умения драться – на которое, однако, времени оставалось сравнительно мало, пускай сначала её натаскивали, как всех. Что-то способствовало резкой перемене тактики. – О, у меня только что появилась одна догадка, – тихо проговорила она. – Но мы что-то отвлеклись. Где наш парк? – Мы уже пришли. Они встали перед ажурной резной аркой из стали, окрашенной в белый. Дальше раскинулся парк, благоухая цветущими вишнями и яблоками. Много шатров, домиков и беседок раскинулось посреди деревьев, приглашая гостей. Дети и взрослые проводили здесь свободное время, тратя его на развлечения, маленькие житейские радости и просто счастье – то, чего никто из всей семьи Донкихот не мог себе позволить. Сахеша взглянула Гладиусу в глаза, словно подбадривая его. Парень хмыкнул, взял её за руку и повёл внутрь. И весь день они прожили, как обычные люди, окружавшие их – может, это действительно было так необходимо. И если не холодному, как и его имя, Гладиусу, то Сахеше уж точно. А он попросту не нашёл в себе силы отказать ей, как обычно поступал со всеми, будучи закрытым и отчуждённым. Лёд треснул, высвобождая застоявшиеся воды, и гнев начал постепенно уходить, облегчая биение сердца и делая его кристальным и незамутнённым. Гладиус неожиданно для себя самого раскрылся, как никогда и ни перед кем. Следующие семь месяцев проистекли светло, лучезарно и легко, с единственным лохматым чёрным пятном – предательством и смертью Росинанта. А затем Сахеша исчезла, забрав весну с собой.* * *
– Ты выстрелял мне все плюшевые игрушки в тире, – улыбаясь, сказала девушка. – Я потом не знала, куда всё это мягкое богатство деть, моя комната была завалена от пола до потолка. И знаешь, никто до сих пор не переплюнул то свидание. Ты мой лучший ухажёр за тринадцать лет. – Такое… приятно слышать, – Гладиус слегка стушевался. – Кстати, ты говорила мне тогда, что у тебя появилась догадка, по какой причине молодой господин мог потребовать знание светской литературы и прочих культурных вещей, вроде этикета, высокой речи и танцев. Мне всё ещё любопытно. – Ах, это, – Сахеша призадумалась, решая, можно ли открыть Гладиусу секрет, в который она посвятила одного лишь Донкихота. По всему выходило одно – без доверия с командой ей не сработаться, а неожиданно вернувшийся человек в любом случае вызывает подозрения, особенно у такого рода людей, как её семья. – Я недавно спросила у самого господина. – И? – Он растил из меня королеву, – хмыкнула Сахеша. – А, – только и вымолвил Гладиус, отстранённо подумав, что его самое глупое предположение оказалось правильным. «Что ж, это многое объясняет. Девочку стоило привязать к себе лаской, нежностью и чувством собственной исключительности, чтобы она привыкла к своей будущей роли». – О господи, ты решил, что для себя, – закатила глаза девушка, заметив задумчивость мужчины, и обрубила его мысли на корню: – Нет, нет и нет. Гладиус удивлённо посмотрел на неё. – Королевство Иштар, уничтоженное много лет назад. Вспомни. Ты же должен знать, каким цветом волос прославилась на весь мир правящая семья. Поговорку, наверное, слышал: фиолетовый… – Как волосы Астарт, – продолжил он. – Так описывают неповторимый жгучий оттенок. По крайней мере, портные и другие торговцы. Вот оно как. Значит, ты у нас особа королевских кровей? – Да. Он планировал с моей помощью присвоить себе и эти земли. Ведь остров, пусть само королевство сгорело дотла со всеми жителями, до сих пор стоит. А на нём можно развернуть какую-нибудь бурную деятельность, даже в качестве убежища его использовать. Разумеется, это весьма далеко идущий замысел. Для начала нужно заткнуть рты Теньрьюбито. Желательно, сталью. Раскалённой. Ну, мы обязательно вернёмся к вопросу о мести. Девушка кивнула, твёрдо рассудив, что теперь, когда её семья обретена вновь, у неё всё получится – нет, у них сообща. Она располагала достаточной силой, чтобы повести по верному пути каждого, предложив им размашистый спектр своих специфичных талантов и став ещё одним безупречным оружием в коллекции Дофламинго. Отныне и впредь навыки, освоенные в бесконечно долгой дороге назад, Сахеша решила использовать на максимум. Инструктор Дозора, тренировавший её в самый первый год службы, с гордостью посулил подающему столь большие надежды рекруту будущее человека-армии. Что ж – отличная перспектива, но не для Мирового правительства. – А теперь у нас на повестке дня дело, Глэйди. Я очень надеюсь на твой револьвер. Считай это нашим вторым свиданием. Она хитро сощурилась, став похожей на саму себя тринадцатилетнюю, непосредственную язвительную девочку, способную заставить танцевать под весёлую жизнерадостную музыку даже столетний скелет. Её старый знакомый, мафиози Жан Батист, обосновавшийся на этот раз в Илусии, должен был скоро явиться на вызов Призрака. Стоило запугать его до вонючих штанов, чтобы узнать, кто именно сейчас занимается поставками оружия беснующимся воякам с Вест Блю. А где война, там вертятся и деньги, которые понадобятся им для восстановления репутации. Дресс Роза уступила столь выгодное место неким теневым игрокам. Позицию требовалось вернуть тому, кто разбирался в искусстве играть на струнах чужой жадности с искрой прирождённого виртуоза. Шелестели на тёплом ветру ветви сиреней, густо усаженные гроздьями нежных благоухающих цветков, кружащих голову особенной, слегка горькой сладостью. Весна вошла в полное право, торжественно ступая по земле, что с безропотной готовностью раскрывалась ей навстречу, пуская зелёные свежие ростки. Златая корона солнца сияла глубоко в бирюзовых небесах, напоминая вышитый шёлком роскошный царский штандарт. – Всегда к вашим услугам, моя королева, – склонился к её руке Гладиус и мягко поцеловал тыльную сторону ладони.
