Спаси нас

Мневай задает Намджуну различные вопросы, связанные с тем, что будет делать ООН при такой ситуации, сколько войск пошлют и куда. Намджуну все равно на себя, на свою жизнь, на мир, поэтому он спокойно отвечает, думая только о том, чтобы найти этих шестерых мразей и убить собственными руками. Он настолько погружается в свои мысли, что не замечает удара тяжелых ботинок, пока головой не ощущает жаркий пол. Глава повстанцев о чем-то говорит с Баддом, по-видимому, своим заместителем, после чего приказывает Абигу отвести его. Намджун пытается прикинуть, зачем им нужна вся эта информация, но мозг отказывается думать, только подкидывает картинки, где Чимин лежит на полу с пустыми глазами и всё повторяет еле двигающимися кровавыми губами: «Спаси меня». Абиг проявляет сочувствие при виде такого морально раздавленного мужчины, поэтому не связывает, а просто кидает на пол к солдатам ООН. Намджун лежит, не двигаясь, с пустым взглядом ровно до того момента, пока не стихают голоса за дверью, после чего, приложив палец к губам, смотрит на Джина. Офицер с разбитой бровью, сломанным носом и синяком под глазом, но все равно он ехидно улыбается, видя черноту в глазах напротив, и все понимает. Он спокойно разворачивается, чтобы Намджуну было легче освободить его и начать наступление. Главное — освободиться от веревок, а там они уже придумают, что делать дальше. Чимин приходил в сознание дважды и дважды начинал истерично кричать, не допуская к себе никого. Дважды Юнги приходилось насильно хватать его и душить до тех пор, пока он не замолкал и не обмякал в руках. После чего он клал его на пол и осторожно вытирал капельки пота со лба. В третий раз Чимин пришел в сознание ближе к четырем часам вечера и уже не кричал. Он не реагировал ни на кого, только обхватил себя руками и забился в дальний угол. Время тикало, спасение не спешило к ним, и по возгласам Юнги понимал, что повстанцам удалось взять власть в стране, поэтому вряд ли они переживут хотя бы эту ночь. Вся надежда на Хосока, которого все так и не нашли. Хосок, словно в трансе, смотрит в одну точку, нервно кусая ногти на левой руке. В голову не приходит ни один план спасения. В этот момент он обращает внимание на приехавший одинокий джип. Из него выходит африканец чуть выше него самого. Он заходит в ангар и, присаживаясь на пол, закуривает. Террорист один, и у него только один автомат. Хосок не думает, а действует, поэтому, вытащив ремень из шлевок штанов, ловко выпрыгивает из самолёта, прячась за массивное колесо «Боинга». Он прислушивается — африканец всё так же, не отрываясь, курит в полном одиночестве, поэтому Хосок сам не понимает, как оказывается за его спиной и с помощью ремня душит. Повстанец порывается встать и дотянуться до оружия, но пилот выбивает автомат из его рук ногой и со всей силой падает на мужчину, не отпуская ремень. Руки начинает саднить, и вены вздуваются, но Хосок, не обращая внимания, продолжает душить. Когда губы посинели и тело перестало двигаться, он отпускает его для того, чтобы взять автомат и прикладом разбить голову. Он всё продолжает наносить удары, пачкаясь в чужой крови и наслаждаясь хрустом черепной коробки, выпуская все скопившиеся эмоции, всю боль и отчаянье. Только когда остается одно сплошное кровавое месиво, он выдыхает и оттаскивает тело к самолёту. — Хо? О боже… — испуганно произносит Тэхён, закрывая рот рукой от вида ужасной картины. — Нам нужно валить, и, кажется, у меня в голове созрел безумный план. Хосок улыбается, скалясь, но это не пугает Тэхёна, ведь он видит, как по щекам пилота текут слезы, а окровавленные в чужой крови руки трясутся от осознания того, что он забрал жизнь человека. Тэхён подходит к нему и крепко обнимает, поэтому Хосок дает волю чувствам и начинает плакать в голос. Ему страшно, ему плохо и больно, а еще он убил впервые в жизни и, кажется, даже получил удовольствие. Повстанец заслуживал смерти, но более гуманной, а не такой, словно его разорвал дикий зверь. А может, Чон уже стал диким зверем, потому что упивался, когда жестоко убивал? — Ты всё правильно сделал, — шепчет Тэхён, поглаживая мокрую от пота спину. — Только ты нас можешь спасти. Они нелюди, либо мы их, либо они нас. Ты молодец. Проходит долгих пятнадцать минут, и только тогда Хосок более-менее приходит в себя от шока. Стараясь не смотреть на убитого, он забирает его одежду и автомат. —Я на джипе поеду к аэропорту и выстрелю из установки — это их отвлечет. — А что дальше? Хосок задумывается, потому что дальше он не придумал план, и надеется на внезапный маневр и еще на то, что солдаты офицера Кима живы, поэтому смогут дать отпор. — Заберем тех, кто выжил, и полетим. Тэхён качает головой, потому что план дерьмовый. Они не супергерои и не в голливудском фильме, где герой падает с небоскрёба и от силы у него красивая царапина на лице, тут реальная жизнь и не будет шанса воскреснуть. Только Хосоку все равно, его руки дрожат, пока он развязывает ботинки трупа, и, видимо, он дошёл до той стадии, когда тебе все равно, все, что ты хочешь, — это выжить, и из-за этого будешь следовать даже самому идиотскому плану. — Давай я поеду на джипе, а ты пригони самолёт на полосу. Можно еще что-то поджечь, чтобы совсем отвлечь их, — предлагает парень и вертится, чтобы подумать, что еще может дать такой эффект. — В дыму подниматься вслепую будет самоубийством, но другого варианта у нас нет. Поеду я, не спорь. Тэхён срывает платок с шеи Хосока и начинает наматывать на себя. Затем забирает из рук ботинки со штанами. — Я не умею водить самолёт, поэтому отвечаю за этот маневр. — Хорошо. Спорить нет смысла, потому что Тэхёна будет сложно переубедить, план дерьмовый, но лучше так, чем сдохнуть от голода или пойти сдаться повстанцам. Тэхён целует на прощание обветренные и сухие губы пилота и садится в джип. Руки сильно трясутся, но он уверенно ногой давит на газ. Он старается ехать не спеша, чтобы максимально приблизиться, не вызывая подозрения. Подъехав на расстояние двух метров, наконец нажимает на кнопку. Ракета взрывается, попадая прямо в несколько джипов, которые вызывают цепную реакцию, и за этим следует череда оглушительных взрывов. Тэхён выпрыгивает из машины и, пока повстанцы пытаются понять, что происходит, и стреляют по джипу, вслепую умудряется спрятаться возле развалин диспетчерской башни.

***

Джин с солдатами обдумывает план, когда слышит взрыв и ощущает отголосок взрывной волны, поэтому кричит: «Пора». Двое солдат выбивают дверь, сразу же убивая охрану, и перекидывают автоматы. В суматохе, которую устроил Тэхён, команда Джина спокойно захватывает повстанцев, убивая их и забирая оружие. У них катастрофически мало времени, ведь противников в десять раз больше, и поэтому их единственное оружие — внезапность. Тэхён перелезает через окно и открывает автоматную очередь по бегущим в коридоре, тем самым спасая Джина и его людей. Они все грязные, тяжело дышащие и с адреналином в глазах встречаются, не веря в то, что живы. — Тэхен?! — Джин?! — Что происходит?! — хором говорят они. В этот момент слышится свист пуль, и Джин толкает к стене парня, сам начиная отстреливаться. — Где Хосок? — Ждет в боинге. Нам нужно уходить и забирать людей. Где Гук? Лицо Джина тут же бледнеет, и перед глазами всплывают мертвые глаза. — Убили. — Как? Тэхён перестает стрелять и смотрит на его ничего не выражающее лицо с сильным кровоподтёчным синяком на правой скуле. — Офицер Ким! — кричит солдат. — Мы подорвали все ракетные установки, и сейчас солдат Им пытается устроить еще один взрыв. — Сжигайте всё! Только огонь и внезапность могут нам помочь. Среди повстанцев начинается паника, потому что их командир Мневай ранен, и они думают, что это прибыли войска ООН. Благодаря этому Намджун умудряется подползти к Юнги с Чимином. Пилот умоляет и почти что насильно тащит Чимина из главного зала, но тот кричит и забивается в угол. — Юнги, нужно уходить. — Помоги. Намджун рывком берет на руки Чимина и уже хочет побежать, когда замечает перебитую лодыжку пилота. — Бегите. — А ты? — Беги, блять! — орет пилот, забирая оружие у мертвого бойца, и начинает хаотично стрелять. Юнги изо всех сил пытается ползти к выходу, но обломки и разорванные трупы мешают ему, поэтому он встает и старается максимально быстро скрыться в безопасной зоне. За углом он встречается с повстанцем в синем клетчатом шарфе без пальца на левой руке и нажимает на курок. Происходит осечка, и довольный Ханай, облизывая своим мерзким языком губы, выстреливает в пилота. Только из-за дернувшейся руки вместо сердца пуля попадает в живот. Тэхён не успел остановить его, но зато смог помешать своим выстрелом убить, вторым выстрелом он размазывает противнику мозги. Дыма слишком много, трудно дышать, кашляя, Тэхён почти что наощупь находит раненого в живот Юнги. Они прячутся между старыми сиденьями, пытаясь перевести дыхание. — Юнги, ты можешь идти? Пилот, матерясь, прижимает рукой рану, сильно надавливая, и просит Тэхёна вытащить его ремень из брюк. С помощью шарфа и временного жгута у них получается прикрыть рану, но кровь не прекращает литься. — Улетайте. Я долго не протяну. — Нет. Хосок итак Гука потерял, поэтому я не дам ему потерять и тебя. Очень вовремя два солдата оказываются рядом, ведя ответный огонь по противнику, тем самым закрывая парней. Чудом Тэхён дотаскивает Юнги до Джина с выжившими и Намджуна с Чимином. — Значит так, мы вас будем прикрывать, а вы бегите что есть силы к самолёту, — кратко объясняет Джин, перезаряжая автомат. — А вы? — Что мы? — он поднимает вопросительно бровь на вопрос Тэхена. — Остаёмся вас прикрывать, пока будете взлетать. — Вы же умрете! — кричит Тэхён, пока все остальные просто стоят и с надломленным восхищением смотрят на офицера. — Иначе умрем все. Идите. Джин пихает Тэхёна и остальных выживших к окну, через которое все перелезают, и, оставив солдата прикрывать тыл, сам спрыгивает на землю, чтобы отстреливаться.

***

Хосок нервничает, потому что толком не видит, что происходит, зато очень отчетливо слышит, а это заставляет воображение вырисовывать не самые приятные картинки. Он подкатывает боинг максимально близко к выходу из ангара, боясь выйти полностью, ведь повстанцы могут ударить по нему. Хосок выпрыгивает на крыло, когда люди подбегают к самолёту. Оставшиеся пару солдат быстро помогают всем забраться в самолёт, пока Джин их поторапливает, иногда продолжая отстреливаться. — Юнги, что это?! — Всё нормально, царапина, — врет Юнги другу и подает руку, чтобы солдаты как можно быстрей его подняли на самолёт. Ему надо в кабину. — Где Гук? Хосок ищет темную макушку брата среди небольшого количества людей и не видит его. — Быстрей! Быстрей! — кричит Джин. — Где Гук?! — истерично повторяет свой вопрос Хосок. — Убили, — холодно отвечает офицер Ким и чудом успевает поймать выбегающего из ангара Хосока. — Идиот, улетайте! — Нет, без брата не полечу. — Он мертв, Хосок, — Джин трясет за плечи пилота. — Гук мертв уже сутки, ему не помочь. Улетайте! Мы их долго не удержим. Пилот пытается выбраться из сильного захвата, когда получает смачный удар по лицу от Намджуна. — Приди в себя! Нам надо убираться. Солдаты отдают свои жизни, чтобы мы свалили, а ты истеришь. — Без тела Гука не полечу. Вторая пощёчина от Намджуна, и пилот затихает, только смотрит с такой болью в глазах, что становится не по себе. Ким смотрит на него глазами с красными белками из-за лопнувших от ударов сосудов, он весь осунувшийся, грязный и в засохшей крови вперемешку с грязью на одежде. Даже не верится, что это тот человек, который всегда в идеальном костюме и в начищенных туфлях сидит в частном самолёте, крутя золотой паркер в руках. Сейчас от прежнего Ким Намджуна осталась только оболочка, потому что он умер в тот самый момент, когда по своей неосмотрительности решил скрыть свое положение и подставил Чимина. Пак Чимина, да, того самого, которого любит уже три года и всё никак не может признаться, потому что боится получить отказ и потерять не только любимого, но и хорошего работника. По своей тупости он потерял их обоих и даже больше, он потерял того улыбчивого, милого, вечно спотыкающегося парня. Теперь для Намджуна в приоритете вытащить Чимина из этого ада, чтобы ему помогли специалисты. — Хосок, только ты сможешь нас спасти. Гук мертв, неважно, где будет лежать его тело. Ему уже все равно. Пилот разворачивается и крепко обнимает Джина. Это предложение и крик Тэхёна, а также шум пуль убедили его, что всё, что он может, увы, только поднять самолёт в воздух. — Прощай друг. После чего ловко запрыгивает на крыло самолёта и спешит в кабину, убедившись, что Тэхён внутри. Юнги плохо: перед глазами всё плывет, и сердцебиение то усиливается, то замедляется. Он усмехается, потому что если бы работал в гражданской авиации, то врач не дал бы добро на полет. Несколько прекрасных лет с Хосоком и Гуком на их «крошке» были лучшими, и он ни о чем не жалеет, кроме того, чтобы еще раз полететь всем вместе куда-нибудь как можно дальше. — Жаль, что это мой последний полет, — шепчет Мин, быстро утирая рукой слезы, лишь бы только Хосок не понял, что меньше чем через час он потеряет слишком много крови и умрет. — Прощай, офицер Ким, — пожимает руку Намджун и спешит к самолёту. — Прощайте, — не оборачиваясь, произносит Джин, командуя своим солдатам поджигать амбар.

***

Юнги затягивает пояс на животе и молится, чтобы они смогли взлететь. Полосу не видно, еще мешает их сожжённый дешлаг, поэтому они максимально быстро выезжают из ангара и сразу же поворачивают налево, чтобы не врезаться в самолёт. — Возьмем разгон, какой есть, и попытаемся подняться. Если будем рулить вдвоём, то сможем сбалансировать боинг. — Слушаюсь, капитан, — с улыбкой говорит Юнги, понимая, что уже не видит ничего перед собой и делает всё на автомате. Главное — подняться, и тогда Хосок сможет их посадить. Он сильней сжимает штурвал двумя руками и ощущает кровь, льющуюся по ногам из раны. Люди в самолёте молятся, чтобы они смогли взлететь и покинуть проклятую страну. На пилотов надеются, поэтому они делают всё возможное, чтобы спасти. Самолёт тяжело отрывается от земли, его сильно заносит влево. В этот момент взрывается ангар, и ударная волна проходится по самолёту. Их сильно трясет, и, кажется, повреждается хвостовая часть, но самолёт отрывается от земли, набирая скорость.

***

Через пару минут Джин уже не видит «Боинг» из-за дыма. Он облегчённо выдыхает, после чего поворачивается к своим пяти оставшимся солдатам. — Вы прекрасно служили, я горжусь вами, поэтому давайте закончим нашу службу красиво. — Урааа!!! — кричат обезумевшие солдаты, идя в свой последний бой, бросаясь почти без патронов на оклемавшихся повстанцев. Последнее, что видит Джин, падая на землю, когда его расстреливают из автомата, — это прекрасный африканский закат на фоне его любимых пальм, и он счастлив, потому что любит Африку. Его не похоронят на родине, и никто не придет на его могилу, зато вся страна будет чествовать его, и он получит посмертную награду. Он уже не узнает, что самолёт сядет на территории Египта. Не увидит Хосока в агонии, когда тот поймет, что его лучший друг и верный второй пилот умер, не дотерпев каких-то жалких десять минут. Как волонтёры будут падать на колени, целуя землю, не увидит толпу журналистов, полицию и скорую. Не узнает, как Хосок в невменяемом состоянии будет нести по трапу тело своего друга и не будет никого подпускать, будет проклинать Намджуна из-за того, что повелся на его деньги и взял этот рейс. Будет порываться угнать самолёт, чтобы забрать тело брата и офицера Кима.

***

Намджун стоит с каменным лицом, пока Чимину вкалывают успокоительное и связывают, как и Хосока. Он молча наблюдает за рыдающим Тэхёном, который умоляет Хосока прийти в себя, пока к нему не подъехала черная машина. Вышедший человек накидывает на его сутулые плечи пиджак и силой запихивает в машину. Никто не узнает, что Намджуна будут допрашивать трое суток в каком-то подвале в богом забытой деревушке в Египте. Потом в тяжелом стоянии доставят в Европу, где снова продолжат допрос, и только через месяц он вернется домой с медалью, повышением и шприцами с героином в дорогом кожаном портфеле.