"Две жизни"

Спустя 72 часа, из камеры предварительного заключения Максим Перепелица был направлен прямиком в реанимационное отделение шестой городской больницы. И не та Россия страна, в которой данный факт вызвал бы гарантированный общественный резонанс. У нас всё просто: заинтересованные лица платят кому нужно, и даже круги по воде не идут. Тем более в данном случае и сам потерпевший не был заинтересован в предании делу широкой огласки. Следующие 72 часа Максим находился в странном, полубредовом состоянии. Вроде бы и в сознании, но сильно далеко от адекватного восприятия действительности. В основном разговаривал с Галей. Та его очень хвалила за то, что не сдался. Вернее за то, что не сдал Стаса. Кажется, даже стояла на коленях, и целовала руки. Эти видения приводили молодого опера в столь бурное эротическое возбуждение, что он довольно быстро пошел на поправку. И к исходу третьего дня, доктор отрапортовал Карпову о возможности посещения больного. Разговор вышел неловким. Пришедший вроде бы выразить благодарность Стас, вдруг начал злиться. Не хотелось уступать позиций. Терять значимость. После всего пережитого, Перепелица держался отчужденно и независимо. Как человек, которого не в чем упрекнуть, но и нечем испугать. Конечно, рычаги воздействия на каждого отыщутся. Даже у непробиваемого подполковника есть его Галя, а так же племянник с матерью. Что уж сказать о Максиме..? Тот своих родственников с еще меньшей вероятностью защитить сможет. Если найдет коса на камень... - Чего они от тебя хотели? - Подполковника Карпова, на блюде, с ананасами. К чему эта неуместна бравада, Макс и сам до конца не понимает. Ведь устроить вместо благодарности допрос - это так по-карповски! - Что обещали взамен? - Свободу, жизнь... и прочие права гарантированные конституцией. Стас продолжает хмуриться, но проявляет понимание. Парень еще не очухался от шока. Сначала оперское крещение, затем сразу же УСБшное. И на тебе - жив, и практически здоров! Как тут не вознестись..? - Почему отказался? - Я похож на наивного младенца? Стали бы они меня отмазывать... Да кому я нахер нужен?! Еще бы впереди вас по этапу поехал... Объяснение логичное, но Карпову чего-то недостает. Какой-то сермяжной правды. Сам он бывал и в передрягах похлеще. Не понаслышке знает, что на одном лишь разуме в них не выстоять. Нужно что-то еще... - Выходит, ради себя старался? А я чуть было с порога в благодарностях не рассыпался... - Ну да уж чего там, перед свиньями биссер метать. Холодная сцепка взглядов. Разговор утекает не в ту плоскость. И Макса наконец осеняет, почему так всё его в подполковнике раздражает. Не заносчивость, не спесь, и не вопиющая неблагодарность. Убивает то, что в его присутствии невозможно испытывать иллюзий относительно принадлежности любимой женщины. Воображение невольно рисует картины их супружеской близости. Нарочито грубые. Он целует ей губы в кровь и выдавливает синяки на белой коже. Она под ним стонет от страсти и боли. Не в силах противостоять фантазиям, Макс закрывает глаза. Разум слишком перегружен эмоциями, и не поддается контролю. Видения сводят с ума... - Лучше жену поблагодари... Если бы не она... Если бы она... так за тебя не просила... За что..? За что она так тебя любит?.. Зачем ты нужен ей?! Фразы становятся всё менее внятными. Перемежаются то ли рыданиями, то ли хохотом. Безумие прогрессирует, и Стас вынужден позвать врача. Максу вкалывают слоновью дозу успокоительного. Напуганный собственной реакцией, тот с радостью веной к игле тянется. Спустя какой-то миг затихает. Засыпает. Карпов всё это время стоит в стороне. Жалеет парня, надеясь на временность помешательства. Обидно будет, если пережив такое, он слетит с катушек сейчас... Это странно, но наряду с искренним сожалением, в душе подполковник испытывает триумф. Гордость самца, которого предпочли всем прочим...