Гиблое болото

Просыпаюсь от пронзительного вопля. Своего. Слёзы вовсю хлещут из глаз. Сердце стучит, как бешеное. Снова этот сон. Он снится мне вот уже на протяжении пятнадцати лет. С тех пор, как Питера не стало, я не могу жить так, как раньше. Я до сих пор слышу его громкий крик, а перед глазами картина, как эти чёрные руки из воды тащат моего друга на дно. Меня часто, после того дня, настигают панические атаки, и я не знаю, как от них избавиться. Травма детства была слишком сильной. Я должна была умереть вместо него! Я чувствую это. Чувствую, что отобрала его жизнь вместо своей. Пару лет назад я переехала в другой город в надежде на то, что постепенно всё забуду. Но такое не забывается! Слишком сильное потрясение. Лекарства помогают лишь на время. А сколько психологов я сменила, уже не сосчитать! Открываю шкаф, беру три таблетки успокоительного и проглатываю без воды. Затем иду на кухню. По дороге бросаю взгляд на часы: 03:15. Что-же случилось в тот день? Я, как завороженная, смотрела на воду, а потом? Как получилось так, что вместо меня утонул Питер? Я пытаюсь вспомнить, но память меня подводит. Вижу тёмный силуэт, но он настолько неясный, что я по-прежнему не понимаю, был ли там ещё кто-то или это лишь плод моего разыгравшегося воображения. Может, и в воде никого не было? Может это всего лишь несчастный случай и, как убеждали меня психологи, Питер просто упал? Стук в дверь останавливает поток моих мыслей. Сердце уходит в пятки. Сначала я думаю, что мне послышалось, но стук повторяется, и мне ничего не остаётся, как подойти к двери. Три часа ночи! Кто бы мог прийти так поздно? Стараюсь не думать о чем-то плохом и смотрю в глазок. За дверью вижу невысокую девочку, лет двенадцати, которая улыбается. Очень. Жуткой. Улыбкой! А её пустой стеклянный взгляд заставляет меня отпрянуть от глазка. — Кто там? — настороженно спрашиваю я, старясь сделать голос как можно увереннее. — Меня попросили вам кое-что отдать, — радостно вопит девочка. — Мне ничего не нужно, — грубо бросаю я, уже отходя от двери, — уходи. — Это от Питера! — в голосе этой девочки слышится все та же притворная радость. От упоминания имени друга в горле образовывается ком, и я громко и нервно сглатываю. Аккуратно тянусь к замку, отворяю защёлку. В эту секунду дверь настежь открывается и девочка ступает на порог. Её неприятная ухмылка все ещё озаряет лицо. Меня поглощают страх и паника. До боли прикусываю щеку и вжимаюсь в стену. — Это Ваше, — щебечет она и протягивает мне розовый рюкзак. Тот самый, с которым пятнадцать лет назад я пришла в тот злополучный парк. На глаза наворачиваются слезы. — Но этого не может быть… Это ведь… Забираю у неё портфель и сразу ощущаю тяжесть. В нем что-то лежит. Забытая мной кукла? Нет, явно что-то тяжелее. Трясущимися руками расстегиваю молнию и аккуратно заглядываю внутрь. От увиденного мои глаза моментально расширяются, а живот неприятно скручивает. Непроизвольно отпускаю рюкзак, и он с грохотом падает. Мышцы коченеют, ноги становятся ватными. Я судорожно начинаю хватать губами воздух. Оседаю по стене на пол и прижимаю руку к лицу. Нет! Поднимаю глаза и вижу всё ту же адскую улыбку девочки. Я больше не в силах сдерживать слёзы: теперь они сами катятся по щекам. Сквозь них я вижу эту отвратительную картину: посиневшая голова Питера. На его изуродованном лице застыл ужас. В его глазницах — черная бездна. То существо выкололо его глаза. Я кричу, но не слышу своего крика. Тело начинает трясти, а я продолжаю кричать. Задыхаюсь от собственных рыданий, горло стягивает до боли. — Это ты его убила, — все так же беззаботно щебечет девочка. — Нет, — кричу я, нервно тряся своей головой, — нет, пожалуйста… — Он просил помахать тебе на прощание, — улыбаясь, она кидает к моим ногам оторванную руку Питера. Такую же синюю, как та голова в моём рюкзаке. Меня пробирает дрожь. Закрываю глаза руками в надежде отгородиться от всего этого. У меня начинаются приступы кашля. Я поднимаюсь на ноги и со всей силы бьюсь головой об стену. Чувствую адскую боль, но продолжаю биться, пока не ощущаю во рту металлический привкус крови — она стекает по всему лицу. Обхватываю голову руками, падаю на пол, сжавшись в комочек и тяжело дышу. — Прости меня, Питер…