4. SeЕsАw
21 октября 2020 г., 00:07
***
Общение с Ёми — это качели, хотя нет, "ебучие америанские горки" подходит лучше. Чонгук никогда не понимал, что происходит у неё на уме, не мог проследить ход её мыслей, потому что абсолютно всё, что делает Пак Ёми — это игра. Ебаная, актёрская и фальшивая до мозга костей. Это так очевидно, что даже больно и обидно. Чон много раз размышлял о том, почему девушка не показывает себя настоящую. То ли он и все окружающие просто недостойны, то ли на это есть какая-то другая причина. Хотя, есть ещё и такой вариант, что Чонгук просто херни себе напридумывал, а та Ёми, что знакома ему, и есть самая настоящая. — Эу, ты чего завис? — девушка уже в нормальной одежде выходит из дома, а за её спиной болтается рюкзак с вещами. Чон почти выходит из своих мыслей, но в очередной раз корит себя за то, что думает о ней. "Нельзя, Гук, нельзя, эта птица не твоего полёта," — говорит здравый смысл. А влюблённое сердце показывает в ответ фак и отвечает, что, на минуточку, эта птица какого-то хрена обитала в его постели этой ночью. "У вас ничего не было," — напоминает мозг. "Ой, всё," — раздаётся в ответ. Сердце не принимает даже железобетонные аргументы. Парень пытается разобраться со своими тараканами, а выглядит это со стороны так, словно Чонгук.ехе просто перестал отвечать, поэтому Ёми выгоняет из гаража свой мотоцикл и уже заводит его, как вдруг Чон приходит в себя от рёва мотора. — Стой! Он же сломан был. — Починила, — коротко отвечает девушка, и в этот момент Чонгук осознаёт, что не имеет ни малейшего понятия, куда она собралась. — Что теперь? — Мне нужно в Пусан, у меня есть одно дело. И всего два дня на его выполнение. — Ты вернёшься? Чонгук спрашивает и знает, что получит положительный ответ, но почему-то страшно. Безумно страшно, что это будет очередная ложь, которую она скажет, чтобы не травмировать младшего. Чон прекрасно знает, в каком он статусе, именно поэтому и держится на расстоянии, даже несмотря на очевидные заигрывания. Чтобы не давать себе лишнюю надежду. Чтобы не сорваться в эту пропасть, а затем понять, что на дне только острые камни. — Разумеется, я вернусь. И тогда мы сгоняем выпить, — Ёми подмигивает перед тем как надеть на голову шлем. Вроде бы, всё как обычно, поэтому Чонгук расслабляется и даже находит в себе силы усмехнуться. — Ага, конечно. Чтоб ты опять поймала очередного бедолагу и попыталась изнасиловать, — Чон смеётся, вспоминая вечер пару дней назад. Он до-о-олго извинялся перед другом несчастного, которому Пак по пьяне наставила засосов. Когда-нибудь у жертвы Ёми просто рядом окажется девушка, которая всадит неугомонной по первое число. — Ну, что поделать. Ты ж не даёшь. — Даже не думай, — спокойно отмахивается Чонгук. — Я тебе не секс-игрушка. Сквозь прорезь в шлеме Чон видит, как выражение лица Ёми меняется, и она твёрдо, на полном серьёзе заявляет: — Не говори чушь, ты очень важен мне, — а затем она давит на газ, заглушая гулом мотора все окружающие звуки. Непонимание Чонгука тонет в этом шуме, и он не успевает ответить, а Ёми уже кидает своё коронное "Бай-бай, Куки" и сваливает. Не в закат, конечно, но тоже довольно далеко. Вот и как это понимать, а?***
Джунки нервно теребит край рукава. Тэхён опаздывает. Она специально сказала ему время на час раньше, но этот растяпа всё равно умудряется задержаться. И когда тушка Кима наконец появляется в дверях кафе, девушка аж с места подскакивает. — Тэ, ты серьёзно?! Сколько можно ждать? Я уже себе все нервы измотала. Тэхен без лишних психов присаживается за столик напротив Чон и словно гребаный экстрасенс сразу находит причину такого взъерошенного состояния Джун. — Что на этот раз натворил Мин? Джунки не ладила с девочками. Ещё с самого детства она постоянно проводила большую часть времени в компании брата и его друзей, так что к зрелому возрасту вокруг Чон не осталось людей более близких, чем закадычные дружбаны Хосока. Поэтому все свои проблемы девушка привыкла выливать на кого-то из них. Самый далёкий от Юнги Тэхён идеально подходил для жалоб Джун на своего парня. И Мин ничего не узнает, и Джун душу отведет. — Ты уже знаешь, что у Чимина есть сестра? — Ещё не видел её, но примерно в курсе событий. И? Тебя напрягает, что она находилась у Юнги? — И это знаешь, — девушка облегченно выдохнула. Ну хоть не надо объяснять половину обстановки. — В общем, да, я пришла, а она в шкафу у него, Тэ, В ШКАФУ! — М-да, странно, ток не ори, а то на нас уже люди поглядывают. — Да, конечно, кхм... Джун попыталась успокоиться. Да, она была менее истеричная, так как выросла среди парней, среди которых, кстати, и Юнги был, но женская натура всё-таки давала о себе знать. Каждый раз при мысли о Ёми девушка была готова взорваться. Но причина была не столько в девушке, на самом деле, сколько в её младшем брате. — Я бы не переживала. Но, Тэ, она это почти вылитый Чимин в женском теле. Щёчки, ладошки маленькие, глаза, правда, больше, чем у Чимы, но... Аура у них одна и та же, это я тебе и без всякого ДНК сказать могу. — М-м-м, — протянул Тэ. — Тогда всё понятно. Про ауру, конечно, бред какой-то, но если тебе так показалось, то корень твоих переживаний мне резко стал ясен. Джун с точки зрения ребят была идеальной девушкой, ну просто адекват от Бога, но был один случай, когда ей сорвало башню. Тогда вся компания плюс ещё несколько ребят с универа отправились на отдых за город, и кому-то приспичило поиграть в бутылочку. И Юнги попался Чимин. Непонятно почему, но по поводу женщин Джунки никогда не переживала. Казалось, она бы даже не устроила скандал, застав Мина с девушкой в постели, но на весь телесный контакт с Паком был установлен запрет. Ещё с тех пор парни максимум здороваются за руку и то когда рядом нет Джун. — Ну вот, а я о чём. Допустим, Юнги и Чимин не могут быть вместе по причинам того, что у двоих член между ног... — Джунки, вот ты как скажешь, — у Кима внутренняя истерика. Сколько бы он не слышал от девушки подобного, всё равно непривычно. — Да плевать, так вот, сейчас у нас есть fem-версия Чимина. Как думаешь, чем это грозит? — Да ничем, — здраво заключает Тэхён, прикидывая, что нельзя выкинуть несколько лет отношений из-за какой-то девицы, пусть и похожей на Пака. Но до Джунки явно не доходит. — Слушай, Джун, они ж ничего не делали, зная Юнги, сидели рамён точили. Это самое серьёзное, если подумать. Но меня интересует один вопрос. — Какой? — Юнги знает, что у тебя паника масштаба Апокалипсиса? — Конечно нет, пф, — девушка откидывает с лица прядь волос и даже немного расслабляет булки. Общение с Тэ всегда работает как валерьянка, потому что он и сам такой: спокойный, размеренный и никогда не напрягается. — Джун, ты дура. — Чё эт? — Доверие, помнишь? Мы с тобой говорили о том, что на лжи далеко не уедешь. Тебе не надо быть идеальной девушкой для Юнги, он и сам тот ещё косячник. Джун вздыхает и улыбается. — Да, Тэ, ты абсолютно прав. Как и всегда. — Ну вот видишь, всё отлично. Так, а теперь нам нужно срочно закрепить это тортиком. — Тэхён с довольным видом открывает меню и машет официанту. — Извините, нам два клубничных и кофе!***
Знакомый коридор Пусанского реабилитационного центра. Лекарствами воняет мама не горюй, а ещё сильнее в нос бьёт запах ядрёной хлорки, которой тут протирают полы три раза в день. Ёми морщится от света, потому что тут он везде и всюду, ведь окна без штор, а лампы хреначат со всех сторон. Девушка поправляет на плече белый халат и идёт прямо. Она слишком много раз была здесь, чтобы забыть дорогу. До упора, затем направо, после налево, седьмая палата справа. — Привет, мам. Извини, что давно не приезжала. Пак заходит в безмолвное помещение и садится на стул около женщины, подключенной к аппарату жизнеобеспечения. Она лежит без сознания и поэтому не может ответить, но Ёми всё равно говорит, про себя признавая, что это шиза, но иначе не выходит. — Мне кажется, я нашла выход, — тихо произносит девушка, положив свою ладонь на мамину, холодную и хрупкую. Слёзы сами льются из глаз. Ёми винит отца в том, что он не появился раньше, винит себя в том, что сразу не подумала воспользоваться на голову упавшим состоянием, чтобы спасти самого дорогого в своей жизни человека. Ей нужно переступить через себя, через свою гордость, но это такая маленькая жертва, если всё пройдёт успешно. — О, мисс Пак, — в палате вдруг появляется доктор. Ёми привыкла испытывать к нему не самые радужные чувства, но она приветственно наклоняет голову и вытирает лицо. — Здраствуйте, доктор Ким. У меня для вас хорошие новости. — И какие же? — Я нашла деньги на операцию. Когда вы сможете её провести? Мужчина не верит своим ушам. Он каждый раз слышал о том, что у семьи Пак нет средств даже на оплату стационара, что уж тут говорить о такой вещи, как сложная хирургическая операция. И сейчас Ёми просто приходит и заявляет, что деньги есть. Ну офигеть теперь. — Хм-м-м, трудно сказать, это же не от нас зависит, но если всё действительно так, то в течение ближайшего месяца найдется дата...***
Юнги просыпается от того, что в его дверь и звонят, и тарабанят. Ему плевать, что уже обед и пора бы встать уже давно, потому что Мин до четырёх утра сидел за работой. Парень вяло поднимается с кровати и плетётся к выходу из квартиры, без задней мысли открывает, даже не глянув в глазок, и в ахуе обнаруживает на своём пороге Ёми. — Охренеть не встать, сама пришла, — мямлит Юнги, пытаясь до конца разлепить глаза и вдуплить, сон это или реальность, но Пак отпихивает его с дороги и проходит внутрь, захлопывая за собой дверь. Парень тупо плетётся за ней и молча наблюдает за тем, как Ёми наводит себе кофе и с наслаждением делает глоток. — Ебать ты спросонья умилительный, конечно, — выдаёт девушка, сочетая в одном предложении комплимент, долю сарказма и шок, что даже хрен поймёшь, что это было. И это та же Ёми, что блюёт при слове "милый" и его синонимах? — Ты что словила стокгольмский синдром? — наконец выдавливает из себя слова Юнги, присаживаясь на стул. Он нагло крадёт из-под носа Пак кофе и выпивает его сам. — Спасибо. — Не за что, я туда плюнула, — ехидно констатирует девушка. И никого почему-то не смущает ситуация. Словно Ёми всегда могла завалиться к Мину, как к себе домой. — А теперь к делу. Мне нужен мой брат...
