Обыкновенное приключение.

"Пуффендуй?" - голос в голове звучал скептически, - "Ты хорошо подумал?" - Да, - прошептал Вилли. "Твоё место на Когтевране, и ты это прекрасно понимаешь". - Да. "Могу я хотя бы узнать причину?" - Мне надоело, - прошептал Вилли с чувством, - Я больше не хочу никому ничего доказывать. Я устал быть примером для всех. Я просто хочу учиться так, как могу. "Вижу, дело серьёзное. Что ж, смысла возражать нет," - и на весь зал раздалось уверенное, - Пуффендуй! Вилли почувствовал, словно гора спала с его плеч. Да, теперь всё правильно. Он прекрасно помнил, как выглядели аналоги гриффиндорцев и слизеринцев в его простой и не волшебной школе, ровно как и понимал, что на Когтевране от него всегда будут ждать большего, чем он может дать. Да, лучше Пуффендуй. Определённо. Он сел за стол с широкой улыбкой, и не сразу понял, что ему тоже рады. Вилли заметил, что за столом Пуффендуя немного больше людей, чем за другими. А ещё за этим столом был тот самый парень, который помог тогда с багажом, и Вилли пусть запоздало, но всё-таки поблагодарил его. Жаль, Невилл попал на Гриффиндор, как и хотел, а ведь он и сам понимал, что тому туго придётся на Гриффиндоре. Но, должно быть, не один Вилли догадался просто попросить. Вдруг повисла тишина. Вилли не расслышал имя ещё одного первокурсника, но увидел, что к шляпе подошёл такой же маленький и щуплый парнишка, как и сам Вилли, только этот парень был темноволосым и вихрастым, и в очках притом. Самого Вилли ещё в середине месяца сводили в парикмахерскую, и волосы у него были светло-русые, да и очков он не носил. И пока мальчик сидел на табурете, Вилли спросил сидящего рядом. - Я прослушал. Кто это и почему все молчат? - Это Гарри Поттер, - тихонько ответил сосед, - Вряд ли он к нам попадёт, но вдруг? - Понял, - кивнул Вилли и внимательно пригляделся. Он видел, что парень что-то тихо говорит (именно видел, а не слышал, всё-таки тишина не была идеальной), и знал, что тот сейчас, как и сам Батчер несколько минут назад, договаривается со Шляпой. Но Вилли договорился быстрее. И всё-таки... - Гриффиндор! Ну, это было ожидаемо. А вот гул стола гриффиндорцев стал такой силы, что Вилли вздрогнул и чуть не нырнул под стол. Остаток детей распределили, и тогда директор объявил о начале пира. И начался пир. Столы во мгновение ока наполнились самой разнообразной едой. Вилли, обыкновенно равнодушный к еде, и у того рот наполнился слюной, особенно когда он увидел буквально в футе от себя здоровенный, ещё горячий, аппетитный, украшенный оливками и свежими салатными листьями печёночный торт. До сего дня Вилли не знал, что любит говяжью печень, но узнав, съел почти четверть здоровенного пирога, и сосед - кажется, Джастин со сложной фамилией - тихонько посмеялся над его аппетитом. Сам, впрочем, уминал пирожки с почками едва ли не быстрее. А ведь после основных блюд на столах возникли десерты, и надо было как-то уместить в себе ещё и их... - Эй, ты ведь Уильям, да? - спросил сосед, вроде бы Джастин, - Я видел, ты что-то прошептал, когда сел. - Я попросил Распределяющую Шляпу отправить меня сюда, - поделился не такой уж важной тайной Вилли, - И, пожалуйста, зови меня Вилли. Уильямом я стану, когда закончу Хогвартс. - Ну ладно. А меня зовут Джастин Финч-Флетчли. Ты тоже из простых людей? - Да. А это очень заметно? - смутился Вилли. - Нет, вовсе нет, просто предположил из-за фамилии. Она очень простая. Чистокровные маги и полукровки носят фамилии позаковыристее. И нет, это я не про себя, мне просто повезло. Ну, я так понял, как в волшебном мире дела обстоят. Вообще-то я ещё не разобрался. - Я тоже. Но, мне кажется, правило фамилий не всегда работает. Поттер - очень простая фамилия, а ведь он сын двух волшебников. - Ну да, - подумав, согласился Джастин, - Тогда вообще не понимаю, как их различать. Вилли кивнул, но сам подумал, что это не самая важная информация. Если это важно, тебе человек сам скажет, маглорождённый он или...получается, магорождённый? Да, так. Когда Вилли доел мороженое, ужин закончился исчезновением тарелок. Напоследок Дамблдор довольно быстро рассказал правила Хогвартса, куда ходить нельзя и куда ходить СОВСЕМ нельзя (Вилли понял по интонациям, что в Запретный Лес ходить просто нельзя, а в комнату на третьем этаже ходить нельзя СОВСЕМ), спел со всеми школьный гимн (Вилли пел на мотив Jingle Bells), пожелал спокойной ночи и велел старостам развести первокурсников по спальням и всё им показать. Старостой Пуффендуя оказался некий Габриэль Трумен, который провёл весь курс по коридору (не так уж далеко) в некий закуток, где показал, как правильно выстукивать имя основательницы факультета на правильной бочке. Ещё он произнёс приветственную речь, которая сводилась к тому, что истинный пуффендуец должен быть молчалив, верен друзьям, тактичен и добр, и что этот факультет выпустил меньше всего тёмных волшебников. По итогам речи Вилли понял, что сделал верный выбор. Им показали спальни, и около одной из кроватей Вилли обнаружил свои вещи. Он немедленно достал из сумки блокнот, ручку и, борясь со сном, написал на листе. "Дорогие мама и папа, Меня определили на факультет Пуффендуй. Наши цвета - жёлтый и чёрный, а на гербе барсук. Нас распределял старинный артефакт, Распределяющая Шляпа, она умеет говорить и даже сочиняет стихи, на свой лад неплохие. В первый же день я познакомился с двумя однокурсниками, Невиллом и Джастином. Невилл - чистокровный волшебник, он попал на Гриффиндор, а Джастин такой же, как я, мы с одного факультета, и наши кровати неподалёку. Невилл сказал, что колдовать без слов очень круто, так не все взрослые могут. На праздничном ужине я понял, что очень люблю печёнку, особенно печёночный торт. Когда получите письмо, пришлите ответ с Марой как можно скорее, потому что без неё я не смогу прислать следующее письмо. Первый день в Хогвартсе и уже немного скучаю, Вилли" Письмо он отправит завтра. Надо бы узнать у старосты, где совятник. Завтра. С этими мыслями Вилли переоделся в пижаму, почистил зубы и лёг спать. День был тяжёлым. А завтра были первые занятия. Где-то их факультет занимался вместе с Когтевраном, где-то с Гриффиндором, ну а если совсем не повезло, то со Слизерином. И Вилли понял, что был очень даже прав, сравнивая факультеты со своими одноклассниками. Между Слизерином и Гриффиндором шла вялотекущая война без перемирий, которую безуспешно пытались выдать за соперничество, а Когтевран предъявлял к своим студентам такие требования, что Вилли сам слышал, как плакала на перемене девочка, у которой не получилось на первом занятии превратить спичку в иголку. Как он позже узнал, это вообще мало у кого сразу выходит, и кроме него это получилось только у девочки с Гриффиндора. На травологии Вилли узнал о разных видах почв, об определении уровня влажности в помещении и о том, как по растению определить его приблизительные условия содержания. Например, растение с большими листьями обычно светолюбиво, а большие корни у маленького цветка говорят о сухости его родных почв. На заклинаниях его немое колдовство вызвало восторг Флитвика, и Вилли пришлось ещё раз создать сноп искр, теперь уже на бис. Его факультет тоже очень обрадовался. Пробовали повторить за ним, но у них почему-то не получилось, и из палочек не вырывалось даже маленькой искорки. На истории было похуже, профессор Бинс предмет не вёл, а просто зачитывал, так что Вилли пришлось открыть учебник и конспектировать его, а не следить за нитью монолога призрака. История магии вообще оказалась очень сложным предметом, главным образом потому, что Вилли плохо знал и обыкновенную историю, что уж говорить о волшебной. Что до астрономии, то наблюдение за звёздами вызвало у него что угодно, кроме радости, и уж тем более его не обрадовала необходимость делать регулярные конспекты движений планет. Причём, поскольку расположение звёзд и галактик то и дело меняется, он не мог воспользоваться записями из книг: самые поздние, которые он смог найти в библиотеке, датировались концом девятнадцатого века. Зато на уроках полёта на метле выяснилось, что Вилли немного боится высоты, поэтому в метле сидит как влитой и падать с неё решительно отказывается. Правда, и летит не очень быстро. Тоже неплохо. Тем не менее, все эти предметы, хорошие и нужные, интересные и нудные, всё-таки вели учителя, относящиеся к студентам хорошо или как минимум нейтрально. В пятницу же Вилли ждал урок с учителем, который к студентам испытывал в лучшем случае презрение. С Северусом Снейпом.