Обыкновенное приключение.

Вилли шёл на поправку быстрее, чем того ожидала фельдшер, и потому через несколько часов после ухода профессора Стебль к нему пришли товарищи с Пуффендуя. Джастин Финч-Флетчли рассказал, что после его ухода с зельеварения профессор Снейп отпустил всех пораньше, поставил оценки чуть лучше, чем обычно и вообще выглядел странно, словно оглушённый. Правда, совсем недолго, уже следующий класс профессор гонял по полной программе. Эрни добавил, что многие не сомневались, что за такое либо профессора уволят, либо Вилли исключат, и хорошо, что не случилось второе, хоть и жалко, что не случилось первое. Ещё они принесли сладостей. Особенно много было лакричных палочек, благо Вилли не делал секрет из своих предпочтений, но были и шоколадные лягушки, и драже "Берти Ботс", и карамель, и сахарные перья, и тыквенное печенье, и даже взрывающаяся жевательная резинка. Их он, подумав, отложил, чтобы взять с собой в Лондон. Вилли не очень любил сладкое, поэтому обычно отдавал конфеты родителям. Ещё ему принесли домашнее задание по истории, и он успел дать несколько подсказок по нему, прежде чем время визита закончилось и пуффендуйцев погнали прочь. А на следующий день к нему пришёл профессор Снейп. И только тогда Вилли наконец понял, что ужасный месяц зельеварения подошёл к концу. Выглядел профессор так, словно за дверью стоят с палочками наготове профессор Стебль и сам директор, готовые в любой момент ворваться и что-то с ним сделать. Так что говорил профессор Снейп тихо, внятно и очень, очень осторожно. Можно даже сказать, вежливо. Очень вежливо извинился и поведал Вилли, что по некоторым признакам выявил в нём талант зельевара и, не в силах ждать, начал понемногу увеличивать нагрузку. Проблема в том, что он несколько увлёкся и забыл, что Вилли - сын автомеханика, а не волшебника, и родители не готовили его к школе, не давали свои конспекты и, разумеется, не учили теории зелий. А сам Вилли явно видел, что профессор просто не знает, как извиняться перед студентами (или вообще извиняться), и готовится к тому, что Вилли не будет больше изучать зельеварение сверх школьной программы. "Профессор Снейп - слизеринец. Он просто не верит, что мы его можем простить, и думает, что совершил роковую ошибку. Он не знает нас," - и Вилли с улыбкой заверил учителя, что после Рождества, когда вернётся в Хогвартс, с удовольствием продолжит изучать зельеварение. С одним условием: оно не должно отнимать у него всё свободное время. И выдвинул встречное предложение: раза два в неделю он будет ходить на дополнительные занятия, и на них профессор будет преподавать то, что захочет. И Вилли, конечно, до сих пор страшно вспоминать тот жуткий месяц, поэтому впредь профессору не стоит пренебрегать объяснением своих действий. Ведь скажи профессор с самого начала, что он вовсе не хочет свести Вилли в могилу, тот бы отнёсся с пониманием и просто скорректировал режим занятий. После такого ответа профессору стало настолько не по себе, что он поднялся, пожелал счастливого Рождества и как можно быстрее покинул палату. Сразу видно: не привык профессор Снейп к прощению. В течение последующей недели Вилли посещал занятия, делал домашнюю работу и помогал с ней однокурсникам. Правда, профессор Стебль сказала правду: его временно освободили от заданий по трансфигурации и зельеварению, а нагрузка по прочим предметам заметно уменьшилась. Он наконец-то смог снова засесть в библиотеке. Гермиона, узнав его историю и убедившись, что Вилли говорит чистую правду (а зачем ему врать?), посочувствовала и позавидовала одновременно: да, Вилли пережил очень неприятные несколько недель, но зато не перед каждым студентом извиняется сам профессор зельеварения. Сама же она сообщила, что её друзья - особенно Рон - редкостные придурки, которые могут говорить только о квиддиче и еде, причём если Гарри ещё небезнадёжен, то с Роном вовсе говорить не о чем. Разве что в шахматы играет неплохо. И всё-таки что-то в них было такое, что она закрывала глаза на все эти недостатки и тратила на них время, которое раньше проводила в библиотеке и только в ней. Но также Гермиона заверила Вилли, что их общение на этом не закончится, поскольку иногда ей хочется поговорить с собратом по разуму. К тому же, она намекнула, что их троих связывает какая-то тайна, и когда Вилли вернётся после каникул в Хогвартс, она, возможно, кое-что ему расскажет. Почему Гермиона не может всё рассказать сейчас, Вилли решил не уточнять. Тайна так тайна. А потом он вернулся в Лондон, прошёл через барьер на простой и совсем не волшебный вокзал Кингс-Кросс, и нашёл там своих родителей. Они явно прибыли задолго до оговоренного времени, поэтому несколько подмёрзли, снег лежал на их пальто и шапках. Потому неудивительно, что первым делом все трое отправились в уже знакомый Вилли мотель, где он обстоятельно поведал родителям обо всём, что с ним было за неделю до Хогвартса. Об инциденте с профессором Снейпом они уже знали, а вот о его разрешении он сказал только сейчас. - Ему повезло, что я не могу до него добраться, - проворчал Ричард Батчер, - Ты знаешь, что их преподаватели даже на педагогические курсы не ходили, потому что их у магов нет? Я навёл справки, там в Хогвартсе кто угодно может преподавать что угодно, и их министерству плевать! - Твой отец прав, - вздохнула Дебора, - Мир магов какой-то чересчур старомодный. Ты бы видел, как на нас смотрели в пабе. Представляешь, они просто не поверили, что маглы будут ходить на Косую Аллею сами, без ребёнка! - Я ещё не понял их замес с чистокровными семьями, - вздохнул Ричард, - Нет, я понимаю: есть маглорождённые, есть полукровки и есть чистокровные маги, а ещё есть сквибы, которые могут родится что у первых, что у вторых, что у третьих. Но шансы-то в любом случае одинаковые! Ладно, так и быть, я могу признать, что эти аристократы замшелые не хотят иметь дел с маглами, я бы и сам с ними дел не имел, но есть уж человек выучился на мага, то он ничем не отличается от них! Маги, а ведут себя совсем как мы. Даже хуже. У нас-то с расизмом уже борятся, а у них...эх. Малыш, тебя там точно не обижали? - Нет, - удивился Вилли, - Несколько раз называли заучкой и ботаником, но больше не дразнили. - Ну-ну, не переживай, Вилли. Дети - они везде дети, и дразнят одними словами, - Дебора прижала сына к груди, - Но если кто-нибудь назовёт тебя или кого-то другого грязнокровкой, мы с папой торжественно разрешаем тебе побить негодяя или во что-нибудь превратить. - Грязнокровкой? - Это очень плохое слово в волшебном мире. Так называют таких, как ты, - буркнул Ричард, - И вообще, твоя школа оказалась совсем не безопасным местом. Да ты и сам уже заметил. - Так, - согласился Вилли. Спорить не было смысла: он помнил Хэллоуин, несколько раз чуть не упал с лестниц и пару раз летал на метле. Это были не лучшие воспоминания. - Ну да ладно, - вздохнула Дебора, - Вилли, мы ведь приготовили тебе подарок! - Учебники на второй курс? - настроение мальчика несколько приподнялось. - Да мы их тебе ещё в октябре купили, - отмахнулась женщина, достав из сумки увесистый свёрток, - Ты лучше на это посмотри! Вилли методично расшнуровал и снял обёртку, после чего лицо его расплылось в улыбке: родители прекрасно знали, что он любит, и купили ему здоровенный мешок лакричных вкусностей, некоторые из которых заметно шевелились. Взамен он вывалил перед ними на кровать пакет собственных вкусностей, и тут уже настал черёд Ричарда с Деборой радоваться волшебным вкусняшкам. Словом, в Косой Переулок его сегодня не повели. Шёл дождь со снегом вперемешку, и ветер, да и устали все после долгого пути, так что остаток дня семья провела в мотеле, рассказывая друг другу то, о чём не могли или не хотели поведать письменно. Вилли подумал, что даже если он не получит других подарков на это Рождество, он всё равно будет очень счастлив, потому что ему, в сущности, больше ничего было и не нужно. Вилли Батчер был счастливым мальчиком.