Хранитель

Что? Чжао Юньлань попытался взять себя в руки. Мысли были вязкие и тягучие, будто склеенные; веки потяжелели. — Ван Чжэн? — Он потёр переносицу, с трудом моргая. Сознание расплывалось. — Я проспал меньше часа… её нет? Чжу Хун окинула его внимательным взглядом. Она знала шефа Чжао много лет: даже устав, он спал довольно чутко. А сейчас они и вовсе находились посреди снежной пустыни, окружённые черепами, а он, тем не менее, крепко уснул? Такого прежде не случалось. Быть беспечным — не то же самое, что быть бессердечным. Чжу Хун склонилась ближе и принюхалась. — Какого?.. — Не шевелись. — Чжу Хун откинула одеяло и тщательно провела рукой по его кромке. На пальцах осталась коричневая пыль, понюхав которую, она, наконец, поняла. — Тебя одурманили. Головокружение сменилось глухотой. Юньланю казалось, что все звуки будто не могут пробиться сквозь толстую стену. Когда до него наконец дошёл смысл слов Чжу Хун, он лишь выругался. — Да чтоб меня! Всё происходило слишком быстро. Юньлань ещё не понял, что выбесило его сильнее: что Ван Чжэн опоила его, или что одеялом его укрыл не Шэнь Вэй. — Дай мне минералки, — мягко попросил Юньлань. — Желательно, холодной. — Не то чтобы у нас была горячая. Чжу Хун передала ему замёрзшую бутылку, предварительно стряхнув с неё лёд. Юньлань отпил немного, а остаток, нахмурившись, вылил себе на голову. — Ты псих! — Что ты делаешь?! Это Чжу Хун и Шэнь Вэй выпалили одновременно. Шэнь Вэй хотел его остановить, но стоял слишком далеко. Пусть даже Чжао Юньлань и поймал его за тем, что он разглядывал его спящим, Шэнь Вэй всё ещё старался соблюдать дистанцию. — Линь Цзин, ты остаёшься. Приглядишь за профессором Шэнем и студентами, — сказал Юньлань, выплёскивая остатки воды себе в лицо. Набросив куртку, он вышел за дверь и отшвырнул бросившийся под ноги череп. — Остальные — за мной! — А с черепами что делать-то? — спросил Линь Цзин. — Выкопать и уничтожить. — Но это как-то… чересчур… — Я бы не трогал их, не вреди они нам. — Юньлань застыл в дверном проёме и холодно добавил: — Но они вредили, и я вправе раскопать все их могилы до единой. Вчера мы вели себя вежливо, и как они приветствовали нас? Сейчас день, так что настало время отплатить тем же. Уничтожить. Ответственность за то, что может случиться после, я беру на себя. У Чжао Юньланя был разбойничий характер. Когда он злился, никто не рисковал его провоцировать, так что Линь Цзин тоже не стал возражать. Чжу Хун, однако, нагнала его и сказала: — Ван Чжэн… возможно, у неё были свои причины. — Хрень собачья, — ответил Юньлань. — Либо скажи мне что-то, что хренью не является, либо заткнись. Чжу Хун выдержала от силы пару секунд, а затем выпалила: — Почему ты не можешь разговаривать нормально? Девушек ты тоже таким тоном кадришь, придурок? Юньлань обернулся и насмешливо ответил: — А с чего ты решила, что я стал бы тебя кадрить? Чжу Хун очень хотелось врезать ему по лицу, но она не посмела. Лишь прошипела гневно сквозь зубы: — Неудивительно, что все твои отношения плохо заканчивались. Так и будешь один до конца своих дней! Юньлань быстро довёл группу туда, где они оставили машины, и взял несколько рюкзаков с вещами. — Машинами туда не добраться, так что пойдём пешком. Тут вода и еда, на случай, если заблудимся. А это, — он вытянул ещё несколько рюкзаков и отдал их Чжу Хун, — отнесёшь в хижину, остальным. — Ты оставляешь меня здесь? — удивилась та. — Только не начинай, а? То, что ты выглядишь, как человек, не делает тебя теплокровной. — Юньлань нетерпеливо захлопнул багажник, закрыл машину и махнул рукой Чу Шучжи и Го Чанчэну. — Давай, женщина, иди в хижину, пока не впала в спячку. А, да, это тоже возьми, только разогрей сначала. Не пей холодным. Он бросил Чжу Хун маленькую бутылочку, в которой она опознала рисовое вино. Этот согревающий напиток на северо-западе не делали, Чжао Юньлань, видимо, специально взял его с собой. Можно было не гадать, для кого. Чжу Хун была немного тронута, пусть он и выбрал странный способ проявить заботу. *** Чтобы сберечь энергию, трое мужчин практически не разговаривали на ходу. К счастью, несмотря на сильный ветер, было солнечно и относительно тепло. Го Чанчэну казалось, что они преодолели уже три-четыре горы и довольно далеко ушли от первоначального места назначения, Речной деревни. Днём они наконец сделали привал в небольшой, укрытой от ветра горной впадине. Чу Шучжи вскрыл несколько пачек с вяленой говядиной и разделил между остальными. Чжао Юньлань, присев на выступ, открыл подробную карту местности и теперь внимательно её изучал. — Ты знаешь, куда мы идём? — спросил Чу Шучжи. Юньлань сделал пометку и ответил, не поднимая головы: — Место, где жили люди Ван Чжэн, было не в Речной деревне. Я проверил её досье. Чу Шучжи был удивлён; ему казалось, Чжао Юньлань был слишком занят развлеканием своих многочисленных «братьев» и одержим своим новым увлечением, чтобы уделять внимание важным вещам. Теперь ему хотелось узнать больше. — А что в её досье? — Ван Чжэн родом из народа Ханьга, её тогда звали Гэлань. Когда она присоединилась к нам, то сменила имя. Ханьга не были ни дружелюбным, ни гостеприимным народом, и в Речной деревне, так близко к главной дороге, они бы не остались. — В истории что-то о них есть? — снова удивился Чу Шучжи. — Не в истории. — Юньлань наметил ещё три точки и пояснил: — Но в Древнем свитке Тёмной магии. Он расправил карту и обвёл ручкой одну из сделанных отметок. Чу Шучжи решил, что это, видимо, месторасположение наблюдательного пункта. Чжао Юньлань продолжил: — Когда я зашёл на задний двор, то подумал, что черепа, должно быть, имеют отношение к легендарной ограничительной магии Луобулы. На языке Ханьга «Луобула» означает «призрак». А под «ограничением» подразумевается не просто «запрет», а «заключение»… Го Чанчэн, почему ты там стоишь? Иди сюда! Ты прошёл испытательный срок и теперь являешься полноценным членом спецотдела, проявляй как-то побольше энтузиазма к работе, ага? Го Чанчэн, спотыкаясь, подошёл ближе. — Так эта магия используется для заключения призраков, — резюмировал Чу Шучжи. — Ага. У народа Ханьга была традиция обезглавливания и экзорцизма, — подтвердил Юньлань. — Это, вероятно, было связано с их социальной структурой. В их племени процветало рабство, и Ханьга верили, что рабы должны прислуживать им и после смерти. Поэтому их обезглавливали, а черепа закапывали, чтобы потом, используя магию, запечатать души и поработить их навсегда. — Зачем было хоронить черепа на вершине горы? — спросил Чу Шучжи. — Это имеет особо значение? — Да, на людей Ханьга влияли другие цивилизации. Некоторые верования они почерпнули и из нашей религии. Но их основной концепт, безусловно, был другим. В отличие от буддизма, они явно не верили, что у каждой вещи есть душа. Однако, увидев разрушительную силу лавин, они уверовали в горных духов, достаточно сильных, чтобы подавлять человеческие души. Они выстроили место для ритуалов в Духовном портале на горе… Это было место неподалёку от вершины, но скрытое от солнца. На ограничительную магию Луобулы повлияла буддийская концепция реинкарнаций: считалось, что треугольник — завершённая фигура, которая может формироваться в защитную стену. Оказавшиеся там души попадали в ловушку, и как бы ни старались, уже не могли выбраться. Умный Чу Шучжи сразу же понял, что к чему: — Это значит, что здесь на одинаковой высоте должно быть три одинаковых ритуальных места, которые образуют симметричный треугольник! Вот как полезно бывает поговорить с человеком, у которого есть мозги! Чжао Юньлань кивнул; треугольник, который он нарисовал, соединив точки на карте, действительно был почти равносторонним. Он вписал в него небольшой круг и сказал: — Если заключить души здесь, они никогда не освободятся. Видимо, здесь и жил народ Ханьга. — Дай-ка мне. — Чу Шучжи, прекрасно ориентирующийся в пространстве, быстро взглянул на карту. — Смотри, это не та деревня, что вчера ночью была охвачена огнём? — Наверняка. — Юньлань свернул карту и забросил в рот несколько кусочков говядины. — Ешьте быстрее, скоро в путь. Чу Шучжи, медленно жевавший мясо, вдруг застыл и с любопытством посмотрел на него. — Шеф Чжао, ты и раньше изучал тёмную магию? Не только для этой поездки? — Если не можешь описать кайф от героина, как ты можешь работать в отделе по борьбе с наркотиками? — спокойно ответил тот. Чу Шучжи задумчиво улыбнулся. Улыбка на его обычно хмуром лице выглядела довольно странно. — Почему тогда у нашей команды нет таких тренировок? Юньлань прекратил жевать и посмотрел на него. Чу Шучжи уставился в ответ. Го Чанчэн переводил взгляд с одного на другого и не мог понять, что происходит. Оба пугали его до чёртиков, но он не смел ничего говорить, лишь молча смотрел. Спустя долгую паузу Чжао Юньлань сказал: — Старина Чу, ты парень умный, я редко встречаю настолько умных людей. Я не стану тратить время на объяснения, уверен, ты и сам понимаешь, почему. Чу Шучжи задумчиво смотрел на мясо перед собой. Он ничего не сказал, и никто не знал, что было у него на уме. Вёл он себя так, будто ничего не произошло. Через четверть часа они снова выдвинулись в путь, только на сей раз их маленькую группу возглавлял Чу Шучжи. Солнце, так ярко светившее утром, теперь сменилось снегом. Они шли на запад, почти час убив на спуск с горы, как вдруг Го Чанчэн заметил что-то в снежной белизне. Что-то весьма знакомое. Бросившись вперёд, он принялся раскапывать снег и в итоге увидел пластиковую руку. — Шеф Чжао! Шеф Чжао! Это рука Ван Чжэн! Её рука! — закричал он. «И правда талисман, — подумал Юньлань, спеша к нему. — Возьми его с собой, и тебе повезёт». Он выдернул руку и хлопнул Го Чанчэна ею по спине. — Она отпала с того дешёвого пластикового тела, которое ты купил. Но где же сама Ван Чжэн? Лёгкий снегопад не смог бы так быстро присыпать руку, рассудил Юньлань. Возможно, она свалилась откуда-то сверху. Чу Шучжи огляделся вокруг, а потом сверился с картой и хлопнул Юньланя по плечу: — Глянь-ка сюда. Метрах в трёх над их головами был утёс, где зиял, затянутый зарослями и присыпанный снегом, вход в большую пещеру. Однако в нём явственно выделялась протоптанная дорожка, что и привлекло внимание Чу Шучжи.