Хранитель

В конце концов, на улице стемнело. Покончив со своей задачей, Чу Шучжи стоял на крыше, сунув руки в карманы. Холодный ветер тоскливо завывал, развевая его волосы. Го Чанчэну казалось, что с минуты на минуту Чу Шучжи просто сдует с крыши: слишком он был худой, словно много лет недоедал и сильно болел. Сам Го Чанчэн застыл на месте, не рискуя шевелиться: под его ногами раскинулась присыпанная киноварью крыша. Чу Шучжи использовал её как гигантский лист жёлтой бумаги, превратив в своеобразный талисман с помощью киноварных узоров. А затем отметил восемь точек чёрными камнями, и Го Чанчэн, стоя в самом центре этого «талисмана», враз ощутил перемену атмосферы: ночной ветер принёс и развеял вокруг него странный запах, который невозможно было описать. Липкий, влажный запах, смешанный с грязью и кровью, не вонючий, но очевидно горький. Втянув его носом, Го Чанчэн поморщился. — Братик Чу? — Запах недоброй воли, — не оборачиваясь, бросил Чу Шучжи, вглядываясь в темноту. Ловушка вышла на славу, и в сумерках светло-серое пальто Шэнь Вэя выделялось особенно отчётливо. Он стоял точно на нужном месте. Чу Шучжи покачал головой. — С кем шеф Чжао связался на этот раз? Шэнь Вэй… Никогда не слышал об этом человеке. В то же мгновение Шэнь Вэй поднял голову, но в темноте Чу Шучжи не смог разглядеть выражения его лица. А затем Шэнь Вэй растворился в ночи. — Приближается, — разом напрягшись, предупредил Чу Шучжи. — А? — тупо переспросил Го Чанчэн. — Не тупи! — рявкнул Чу Шучжи, рывком оказался рядом и налепил один из жёлтых талисманов Чанчэну на лоб. — Заткнись! Ни звука. Запах становился всё сильнее и сильнее. Даже Линь Цзин перестал делать селфи и убрал телефон в карман. Стоя в северо-восточном углу, он с непроницаемым лицом откупорил бутылку, и из неё живо вытекло грязное облако чёрного дыма. Линь Цзин вскинул голову: в руке он крепко сжимал золотую печать Ваджры*. И всё же, несмотря на прямой приказ Чжао Юньланя, Линь Цзин начал с тоскливым лицом зачитывать вслух строки писания. Этот дух раньше был живой душой, побывавшей на земле и на небесах, и появилась она от сущности природы. Может, она была новорожденной или успела уже переродиться бесчисленное количество раз. Линь Цзин, в отличие от Чжао Юньланя, не мог заставить себя так просто и так жестоко её казнить. Но к сожалению, его завывания произвели на призрака не больше впечатления, чем обычная музыка — на ничего не подозревающего быка. Отпущенный на свободу дух только взъярился и начал расти в размерах, расползаясь громадным чёрным облаком, и вскоре ночное небо, освещённое луной, было полностью затянуто его темнотой. В тишине прогремели три выстрела. Маленькие фрагменты недоброй воли разлетелись на осколки и растворились в воздухе. В распахнутом окне шестого этажа Линь Цзин разглядел тусклый свет. Легко было вообразить рассерженное лицо Чжао Юньланя, который наверняка хмурился и грязно ругался себе под нос на «тупого монаха и его тупые писания». Не все в этом мире духовно возвышены. Будь это так, Хранителю и спецотделу просто не было бы нужды существовать. Линь Цзин просто пытался следовать своему пути, но каждый раз не мог сделать и шага. Издалека раздался жуткий визг. Линь Цзин сложил ладони вместе и прокричал заклинание, а затем кувыркнулся вперёд и приземлился на ветку облетевшего дерева. На место, где он только что стоял, с грохотом обрушилось облако чёрного тумана, раздробив камни в крошку и осыпав землю дождём осколков. Из образовавшейся воронки медленно восстала огромная фигура пяти метров в высоту. От нижней части туловища этого существа остались только кости, по которым стекала чёрная кровь, и там, где капли её падали на землю, с шипением плавились камни. — А тебя не так просто остановить, должен заметить, — горько рассмеялся Линь Цзин и бросился вперёд. Словно огромный паук, он вскочил на второй этаж и с помощью голой силы рук взобрался на больничную крышу, цепляясь за края окон и трещины в стенах, и оказался наверху быстрее, чем это сделал бы пассажирский лифт. Чёрная тень преследовала его по пятам. Приблизившись к шестому этажу, Линь Цзин крикнул поджидающему там чёрному коту: — Лови! Да Цин чёрным клубком метнулся вперёд, и шесть колокольчиков повисли на кольце с шестью углами. Раздался женский крик, и из-за угла выползла огромная змея, угрожающе поводя раздвоенным языком, и живо втянула себе в пасть здоровую часть чёрного облака. То, что от него осталось, панически заметалось, всё ещё преследуя Линь Цзина. Звон становился всё громче, и всё больше тени исчезало в пасти змеи, заставив сотканную из тени фигуру здорово измельчать в размерах. И вдруг лицо этого существа стало видимым: белые волосы, красные глаза. Это был тот самый человек, которого видел Го Чанчэн. Чжао Юньлань затушил сигарету о подоконник. — Чжу Хун, пригнись! И шесть колокольчиков разом замолкли, словно кто-то отключил им звук. Чёрный кот вскочил на спину змее, и они вместе запрыгнули в комнату, где змея снова обернулась женщиной. На высоте шестого этажа разом лопнули все стёкла, и существо с половиной тела снова слегка увеличилось в размерах. Чжао Юньлань помог Чжу Хун подняться и вернулся к окну, жадно вглядываясь в лицо парящего в воздухе призрака. — С тобой говорит Хранитель, — крикнул он, словно представлялся обычному преступнику. — Так значит, ты умер и отказался от перерождения? А под новый год решил развлечься, подсовывая людям отраву? Упоминание нового года разъярило призрака: вытянув несоразмерно огромную руку, он попытался схватить Чжао Юньланя за горло, потянулся к нему чёрным облаком дыма. Декрет Хранителя в руке Юньланя обратился кнутом, вырос, подобно лиане, и хищно обвился вокруг призрачной руки. Чжао Юньлань и призрак застыли друг напротив друга, окружённые целым морем битого стекла. — Ты ослеп, что ли, — зашипела Чжу Хун и пихнулся Линь Цзина в бок, — помоги ему! Линь Цзин к тому моменту успел наиграться в человека-паука, убегая от злобного призрака, и до сих пор пытался отдышаться, тряся ноющими пальцами. — Помочь? С чем? Ты вообще видела эту тварь, чем я здесь могу помочь? — Позвони в колокольчик! Разве тебе не положено делать это каждый день? У Линь Цзина от её воплей зазвенело в ушах. — Женщина, успокойся, — беспомощно протянул он. — Я обычный монах, откуда взялась эта чушь про колокольчики? К тому же, Будда милосерден к затерявшимся во тьме душам. Это существо раньше было человеком, колокольчик на него не особо подействует… Да и кто бы говорил, ты даже сожрать его целиком не сумела, а чего-то ждёшь от моих бедных колокольчиков! — Плевать, придумай что-нибудь! Линь Цзин взглянул на Чжао Юньланя и горестно вздохнул. — Будда, будь ко мне милосерден… И к моему лицу… Сделай его красивее… С этими словами он вытащил небольшую баночку и открыл крышку: воздух заполнил тёплый запах масла. Заглянув внутрь, Линь Цзин уже потянулся сунуть туда пальцы, когда Чжао Юньлань замахал на него рукой, даже не обернувшись: — Убери своё дурацкое масло. Мне твоя помощь не нужна. В этот момент призрак выкрутился из его хватки, и кнут Хранителя снова исчез в его рукаве. Призрак же взревел и вырвал из стены оконную раму, стиснул в ладонях, выламывая себе проход. Чжао Юньлань отступил и вытянул обе руки перед собой, стиснув пальцы. В правой руке у него оказался нож, и Юньлань без тени сомнения взрезал себе левую ладонь. Яркая алая кровь побежала по лезвию, заполнила дол и вдруг затвердела. Юньлань улыбнулся. Увидев, что происходит, Да Цин вздыбил шерсть и залез на руки Чжу Хун. Улыбка эта была совсем не похожа на Чжао Юньланя. В его глазах сейчас жила безжалостная пустота, а взгляд прожигал насквозь; на лице лежала жуткая тень, а губы кривились в холодящей кровь жестокой ухмылке. В тот момент сложно было сказать, кто здесь на самом деле злобный призрак. — Слушайте меня, глубины преисподней, — произнёс голос, который не принадлежал Чжао Юньланю: глубокий и хриплый, он врезался в уши, словно тупая пила. — Кровь — моя клятва, холодное железо — моё доказательство, одолжите мне три тысячи войнов. Люди и боги, никто не выживет… Последние его слова тяжёлыми камнями упали на землю, необъяснимо жуткие и наполненные устрашающей силой. Кровь на лезвии ножа обернулась чёрной, и из-за спины Чжао Юньланя вырвалась целая армия призрачных воинов верхом на костяных лошадях. Размахивая ржавыми мечами, они бросились в атаку с силой морского шторма, отбросили призрака прочь от пролома в стене и живо отсекли ему руку. Чжао Юньлань, пошатываясь от усталости, нащупал за собой стену и под ошарашенными взглядами медленно сполз на землю. Взглянув на свою руку, с которой всё ещё капала кровь, он выдохнул, тяжело дыша: — Блядь, рукав испачкал. Прачечная опять мне житья не даст. Да Цин осторожно подкрался к нему и замер в полуметре, склонив голову на бок. — Юньлань? — Чего? — Чжао Юньлань вскинул бровь. Этот взгляд чёрному коту был прекрасно известен. Как и остальные взгляды Чжао Юньланя, от каждого из которых невольно хотелось выпустить когти. Зашипев, Да Цин шлёпнул Юньланя лапой по щеке и рявкнул: — Какого чёрта ты тут устроил? Я тебя никогда не учил настолько тёмной магии! — Люди умеют читать, глупый ты кот, — хвастливо заявил Чжао Юньлань. Да Цин едва не отвесил ему ещё одну затрещину. — Что за книгу ты нашёл в библиотеке? — прошипел он, забравшись Юньланю на колени. Тот погладил его по голове здоровой рукой. — Книгу Душ. Не бойся, я не специально, просто нужно было кое-что выяснить, вот и наткнулся. И вспомнил в нужный момент. Ничего такого, разве ты мне не веришь? — А тебе вообще можно верить? — усомнился чёрный кот и в отместку вылизал ему всё лицо. В конце концов, Да Цин спрыгнул на пол, всё ещё сомневаясь в честности слов Хранителя. В какой-то степени он всё равно Юньланю доверял, а потому только проворчал: — Продолжай в том же духе, если желаешь, чтобы твою рожу расклеили по всей преисподней и назначили за тебя награду. — Моя рожа отличается исключительной красотой, знаешь ли, — заявил Юньлань, пихнув его ногой, — а твоя жирная кошачья морда мне просто завидует. — Это была Атака Теней? — возбуждённо спросил Чу Шучжи, набрав номер шефа. — Кто сумел? Кто настолько крутой и сумасшедший? Чжу Хун выхватила у Юньланя телефон и повесила трубку. — Атака Теней? — уточнил Линь Цзин. — Активируемая кровью? — Кровь и железо служат каналами связи. — Переведя дух, Чжао Юньлань поднялся с пола, отряхнулся и пошёл к двери. — Настоящим катализатором служит злоба. И жестокость, что рождается от неё. Клин клином, верно? Чжу Хун, помедлив, спросила: — В тебе есть злоба? — Я же человек, — улыбнулся Чжао Юньлань. — Во мне её с достатком. И я считаю, что Атаку Теней зря считают тёмной магией. Классно же, почти духовная йога: на выходе ты расслаблен и свеж. Чжу Хун не нашлась с ответом. Да Цин запрыгнул Юньланю на плечо и заехал ему по носу. — Ай! Мерзкий ты кот! К тому времени теневая армия окончательно окружила злобного призрака, и осознав, что проигрывает, тот бросился наутёк. Что мгновенно активировало двухслойную ловушку Чу Шучжи. Изначально они здорово недооценили противника: не будь Шэнь Вэй на месте Ока Хранителя, когда призрак был практически побеждён Чжао Юньланем, и ему удалось бы сбежать. А теперь молния, что давно зарождалась в небесах, ударила прямо в цель. Невидимые путы удержали злобного призрака на месте, и теневая армия беззвучно растворилась в воздухе. Призрак дёрнулся, и вместе с ним задрожала вся больница: врачи и пациенты наверняка подумали, что происходит небольшое землетрясение. — Мошка угодила в паутину! — заорал с крыши Чу Шучжи. — Паук, не дай ему уйти! Шэнь Вэй медленно вышел из тени за спиной призрака и вытянул руку. В то же мгновение горло призрака сдавила невидимая рука, а чёрный туман растёкся по земле, оставив за собой лишь безногую фигуру, которая презрительно уставилась на Шэнь Вэя. Шэнь Вэй не сдвинулся с места, только сжал пальцы, и повинуясь его воле, призрак сжался до крохотного шарика тьмы и исчез во вспышке яркого белого света.