Хранитель

Свалившись на пол, Да Цин неуклюжей фрикаделькой перекатился на лапы и зарычал, ощетинившись с головы до ног: — Ты вообще в своём уме?! Юньлань небрежно пожал плечами. — Ты… Ты… — Да Цин резко растерял все слова. Ему было много тысяч лет, и он многое на свете успел повидать, но только теперь Да Цин окончательно понял, что означает идиома «думать членом». И ему сразу стало ясно, отчего древние короли убивали, забавлялись и изменяли. Всё ради какого-нибудь красивого личика! Задушенным голосом Да Цин слабо уточнил: — Значит… Ты… Как… Как далеко вы зашли? — Не слишком далеко. — Юньлань задумчиво потёр нос. — Спали в одной постели, но ничего больше. Он такой скромник, что не позволяет мне прикоснуться к себе. Да Цин снова опешил. В одной постели… Скромник… Не даёт прикоснуться… Всё обрушилось на него с силой небесной кары, и грохот как будто до сих пор отдавался у Да Цина в ушах. Он разом вспомнил, как наблюдал за Юньланем и профессором Шэнем, и с каждым мгновением ему всё сильнее хотелось свернуться тугим клубком. Новый мир, дивный новый мир… Найдётся ли во всём этом мире хозяин хуже Чжао Юньланя? С усилием повернув голову, Да Цин уставился на Юньланя пустым взглядом, не веря своим ушам. Разве можно быть таким… Таким… На слабых лапах Да Цин забрался обратно на подоконник. — Ты вообще знаешь, кто такой этот Палач Душ? Чжао Юньлань стряхнул с сигареты пепел. — Надеялся спросить об этом тебя. — Мне не так много известно, — посерьёзнел Да Цин. — Всех обитателей небес и весь волшебный народец я знаю, но Палач Душ… Это совсем другая история. Ты хоть понимаешь, во что вляпался? Юньлань даже не удивился. Он вспомнил портреты в спальне Шэнь Вэя: если Палач Душ видел владыку Куньлуня, значит, он жил ещё во времена, когда Да Цин был бестолковым котёнком. — Выкладывай всё, что знаешь. — Тебе известно, кто такая Хоуту? — спросил Да Цин. Помедлив, Юньлань ответил: — Согласно древним трактатам, Гун-гун родил Хоуту, и она стала наследницей Огненного Императора. Известно, что она была богиней во главе ада. Должно быть, она занимала высокую должность… И кто-то даже считает, что на самом деле она — это Нюйва [1]. — Так и есть, — кивнул Да Цин. — Когда Гун-гун разрушил гору Бучжоу, Нюйва восстановила небесный столб, обратилась почвой и отделила инь от ян, что положило начало всему порядку во вселенной. А про Палача Душ говорят, что он был рождён от чистой темноты в самых глубинах ада. Однако только людям свойственно приписывать аду его фирменную мрачность: любимая вами «тёмная» энергия ничего общего с адом не имеет. Палач Душ жил на этом свете задолго до появления ада, так зачем же судачить о его происхождении?.. — Так он не был рождён в глубинах ада? — Может, где-то неподалёку. Но я полагаю, что его отношения с адом — делового характера. Не кровные узы, а взаимовыгодное партнёрство, — сказал Да Цин. — Слишком давно это было, так что я могу только предположить, что случилось на самом деле, но… Большинство людей верят, что земля — это Хоуту, но на самом деле земля была рождена, когда Паньгу своим топором уничтожил хаос. Подумай сам: Нюйва только что восстановила небеса, зачем ей было обращаться в Хоуту и становиться единым целым с землёй? Чего она хотела на самом деле? И что бы это ни было, оно точно связано с Палачом Душ. Сигарета в руке Чжао Юньланя почти догорела, но он этого даже не заметил. — Опять же, это только мои догадки, — вздохнул Да Цин. — Слишком древние времена, слишком глубокие воды, а ты… Как тебя угораздило? Неужели тебе настолько хотелось влезть к нему в штаны? Это прозвучало вдвое трагичнее, потому что Юньланю так до сих пор ничего и не перепало, но… — Поздно, — бросил Юньлань, затушил сигарету и выкинул её в кучу строительного мусора. — Все твои предостережения несколько запоздали. — Всё потому, что ты сразу не признался мне, кто он такой, когда начал к нему подкатывать, — ворчливо заявил Да Цин. — Если бы я знал, я бы остановил тебя, чего бы мне это ни стоило. — Под «несколько», — хмыкнул Юньлань, — я имею в виду, что ты опоздал на несколько тысяч лет. Чёрный кот удивлённо уставился на него. На мгновение ему показалось, что Чжао Юньлань каким-то образом сумел всё вспомнить; но мгновение прошло, а Юньлань только поджёг очередную сигарету и встал у окна, наступив в разлившееся по полу пятно света. Они сидели так, пока у Юньланя не закончилась пачка. А потом тот затушил ногой последнюю сигарету, поднял Да Цина на руки и вышел из квартиры. — Куда мы? — спросил Да Цин. — В офис, — отозвался Юньлань. — Мне нужен Чу Шучжи, а потом… Кое-кто из ада задолжал мне визит. Пора объяснить им, что никому, кроме меня, не дозволено эксплуатировать моих сотрудников. *** Дневная смена дома номер четыре на Яркой улице только что закончилась. Чу Шучжи ещё не было на месте, и Юньлань, подготовив Да Цину сушёной рыбки и молока, ушёл в библиотеку. У двери он нашёл пару защитных очков и нацепил их, а затем оглянулся по сторонам: в углу Ван Чжэн о чём-то отчаянно жестикулировала Сан Цзаню, и Юньлань негромко буркнул: — Да-да, не обращайте на меня внимания. Ван Чжэн шикнула на него и убежала. Сан Цзань бездумно провёл ладонью по волосам: с его толстокожестью он попросту ничего не заметил. — Снова ищешь Куньлуня? Глаза Чжао Юньланя за стёклами очков сегодня были особенно холодны. За последние дни он словно похудел и обзавёлся странной аурой человека, к которому не следует подходить слишком близко. — Не нужно. Всё самое важное давно кто-то стёр. — Юньлань пробежался кончиками пальцев по корешкам. — Сегодня меня интересует Нюйва. Сань Цзань помедлил с ответом. — Нюйва, сотворение людей, восстановление небес, битва с Жёлтым Императором [2], Гун-гун… Всё из этой области. Можно стереть одного человека, но не всю историю целиком, — пробормотал Юньлань, взбираясь по лестнице. Скрестив ноги, он уселся на самой высокой ступеньке и принялся рыться на полках, одну за другой выбрасывая книги на пол. Сан Цзань не стал ему мешать, только тихо подплыл к лестнице и начал собирать брошенные книги в аккуратные стопки. Было разумно предположить, что в свободное время развлекался Юньлань исключительно чтением "Плейбоя" и просмотром порнухи на планшете, но на деле его знания древних текстов были очень глубоки, и он неплохо справлялся со скорочтением. Пролистывая страницы, он живо улавливал суть и переходил к следующей книге; в библиотеке повисла тишина, нарушаемая только шорохом страниц. Периодически Юньлань останавливался, чтобы потереть усталые глаза и переброситься парой слов с Сан Цзанем. — Гора Бучжоу — это путь к небесам. — Юньлань махнул рукой вверх и слегка охрипшим голосом продолжил: — Считается, что Гун-Гун и Чжуань-сюй [3] враждовали из-за власти. В итоге Гун-гун проиграл и в порыве ярости оседлал божественного дракона и разрушил гору Бучжоу. Сан Цзань старательно слушал и кивал. — Не верю я во всё это, — покачал головой Юньлань. — Жёлтый Император потратил бесчисленные десятилетия на войну с Чи Ю [4]. Небеса, земля и вся вселенная были погружены в хаос, но горы Бучжоу это никогда не коснулось. Паньгу взломал небеса и землю своим топором, но гора Бучжоу и тогда уцелела. Даже если дракон был наделён воистину божественной силой, неужели её хватило бы, чтобы разрушить эту гору? Сан Цзань привычно проигнорировал все незнакомые ему слова и с трудом произнёс: — Если это невозможно, значит, кто-то сделал это возможным. — Уничтожить путь к небесам… — Пальцы Юньланя постучали по обложке древней книги. — Хоуту… Не считая погибших и исчезнувших, получается, что… Сан Цзань непонимающе моргнул. — После сокрушения горы Бучжоу Нюйва восстановила обрушившиеся небеса и превратилась в Хоуту, чтобы вскоре исчезнуть окончательно. — Юньлань нахмурился. — Гора Бучжоу вела на небеса, но не на землю… А преисподней тогда ещё не существовало. Нюйва починила небеса и создала землю, но в небесах была дыра, и потому на земле шёл вечный дождь, и что насчёт дыры в самой земле? Земля… Почва… Голос Юньланя потихоньку затих до шёпота, но затем он вдруг произнёс: — Дай-ка мне тот отрывок про создание людей. Не успел Сан Цзань передать ему книгу, как на полку откуда-то запрыгнул Да Цин: — Старик Чу явился. Юньлань закрыл книгу и вместе с ней слез с лестницы. Сняв очки, он передал их Сан Цзаню, похлопав его по плечу, и собирался было уйти, когда тот сказал: — Раньше… Порядка не было. Каждый хо… Хотел больше силы. Гора… Путь к небу. Если она сломалась, значит, кто-то хотел покончить с… Не найдя подходящего слова, он взмахнул руками, и Юньлань сразу понял, что он имеет в виду. Кто-то хотел покончить с войной. Уходя, Юньлань благодарно кивнул Сан Цзаню, который неожиданно помог ему взглянуть на ситуацию с нового угла. Вселенная тогда только начиналась, и конечно же, бесчисленные боги бесконечно дрались друг с другом. Жёлтый Император сразил Чи Ю и установил новый порядок. Человечество зародилось благодаря Нюйве, что вдохнула жизнь в глиняные фигурки, и вместе с ним началась битва за власть. Кто бы не разрушил гору Бучжоу, неужели они пытались покончить с этой войной и вернуть мир… К началу? Когда все жили мирно и счастливо? Юньлань вспомнил свой странный сон. Кто же с ним разговаривал? И что означали те слова? *** Чу Шучжи явился не один, а с хвостиком: вместе с ним в кабинете сидел Го Чанчэн, обернув шею сразу двумя шарфами. Даже его лицо было наполовину скрыто за тканью, превращая Го Чанчэна в некое подобие Черепашки-ниндзя. Один из шарфов, к тому же, явно принадлежал кому-то другому. Оказалось, что когда Чу Шучжи исчез, Го Чанчэн направился было к автобусной остановке, на полпути его накрыло стыдом: год только начался, а он уже умудрился провалить порученное Да Цином задание. Чувствуя себя ужасно виноватым, Чанчэн вернулся туда, откуда ушёл, и принялся разыскивать пропавшего Чу Шучжи. Он даже не побоялся спрашивать совета у незнакомых людей, вот только жалкое выражение лица и тихое бормотание сделало его похожим на туриста, толком не знающего китайский. После полутора часов поисков на промозглом ветру над ним сжалилась добросердечная соседка и отвела промёрзшего насквозь Го Чанчэна к дверям Чу Шучжи. Но когда она ушла, Чанчэн не решился постучать в дверь и принялся наворачивать круги вокруг, изо всех сил прислушиваясь, не творится ли что внутри. Уйти он не мог — да и не хотел — но и стучать было страшно: стоило вспомнить, как Чу Шучжи на него обозлился, и хотелось только поглубже втянуть голову в плечи. А когда Хранитель призвал Чу Шучжи в офис, тот обнаружил на своём крыльце замёрзшего придурка-стажёра и взял его с собой. В воздухе сквозило напряжение. Чу Шучжи сидел за столом, спрятав одну руку в карман, и крутил в пальцах зажигалку Юньланя. Да Цин оставался в стороне от его пристального взгляда. Единственным отчётливым звуком в кабинете было жалкое шмыганье Го Чанчэна. Увидев шефа с книгой в руках, Чу Шучжи слегка приподнялся: — Зачем я здесь? Чжао Юньлань уселся напротив него, внимательно посмотрел Чу Шучжи в глаза и прямо сказал: — Не нужно лишних слов. Просто скажи: ты собираешься уйти или нет? Чу Шучжи устало прикрыл глаза. — И вытащи руку из кармана, — холодно приказал Юньлань. — Думаешь, я не знаю, что ты там прячешь? Чу Шучжи хмыкнул и высвободил ладонь. Между его пальцев блеснул пурпуром небольшой обломок кости: полый внутри, с четырьмя отверстиями вдоль. Это был костяной свисток, созданный, чтобы управлять зомби, что само по себе считалось страшным неуважением к мёртвым, а потому напрямую относилось к тёмной магии. Го Чанчэн чихнул. Чу Шучжи покосился на него и медленно произнёс: — Сначала тебе стоит позаботиться об этом ребёнке. Чанчэн вскочил на ноги. Даже не обернувшись, Юньлань отрывисто велел: — Малыш Го, сядь на место. Да Цин, попроси на кухне, чтобы ему приготовили отвар из корня вайды [5]. А ты, — он смерил Чу Шучжи взглядом, — говори, что задумал. Собираешься вооружиться этим вонючим свистком и уйти под землю править нежитью? Вечно прятаться в тенях от стражей ада, не в силах сбросить оковы? Чу Шучжи сощурился: — Триста лет назад я не знал, что творю. Я нарушил закон и повстречался с последствиями моего преступления, но за все эти триста лет я не совершил ничего плохого. Чего ещё от меня хотят эти твои стражи ада? Кто я для них, подстилка, об которую можно вытирать ноги? — Продление срока действия оков добродетели — обычное дело. Почему бы тебе не смириться с этим, как делают все остальные? — Я. Не такой. Как остальные, — прорычал Чу Шучжи. — Позволь напомнить тебе, Чжао Юньлань: я добровольно принял оковы добродетели. Я сдался им, но это не значит, что я был неправ. — Тебе хватает наглости сомневаться в вынесенном тебе приговоре? — резко выдохнул Чжао Юньлань. — Да, и что такого? — рявкнул Чу Шучжи, ударив ладонями по столу. — Я ни о чём не жалею. Будь моя воля, я бы ещё раз ободрал этого мелкого мерзавца живьём. И плевать на следующие триста лет заключения! С какой стати закон не равен для взрослых и детей? Для меня люди делятся на две категории: те, кого я могу убить, и те, кто слишком силён… В конце концов, шеф Чжао, я не виноват: это они зарвались в своих желаниях. Если трёхсот лет наказания недостаточно, значит, мне никогда не искупить вину… А потому для меня теперь все дороги открыты. Один пацан или десяток, кому какое дело? Мой костяной свисток развеет их души и обратит в милых маленьких призраков. Чжао Юньлань с силой ударил его по лицу. Резко, чётко и твёрдо. Голова Чу Шучжи мотнулась к плечу. Го Чанчэн от ужаса свалился со стула. Юньлань и Чу Шучжи встретились взглядами; тихо зашипел Да Цин. Казалось, они сейчас сцепятся, но в тот же миг в окно влетело облачко серой пыли, закружилось вокруг Юньланя и обратилось письмом. Внутри была срочная записка от Шэнь Вэя. «К тебе идёт страж ада. О чём бы он тебя ни попросил — откажись и жди моего возвращения. Вэй.»