Хранитель

— Вовсе нет, — заговорил, наконец, Призрачная Маска. — Столп Природы у тебя, и так тому и быть: когда-нибудь ты сам мне его отдашь. Но сейчас мне нужна Кисть Добродетели. Если две опоры, удерживающие небо, рухнут — больше никто не сможет меня остановить. — Он окинул взглядом присутствующих. — Я смотрю, ты привёл друзей? Они разве не боятся, что ты их предашь? Эти небрежные слова прозвучали звонкой пощёчиной. Разглядев в толпе Чжао Юньланя, Призрачная Маска улыбнулся шире: — И Хранитель здесь. Как я и думал. Да Цин шагнул было вперёд, оскалив зубы, но Юньлань резво схватил его шкирку и утащил за собой. Притворно улыбаясь, он покрепче ухватил Да Цина за волосы, удерживая на месте, а свободной рукой принялся шарить по карманам, отчаянно нуждаясь в сигарете. Даже в человеческом облике инстинкты Да Цина оставались кошачьими: развернувшись, он ударил Юньланя «лапой», но без когтей этот слабый удар оставил всего лишь пару бледных полос на коже. Да Цин недовольно поёжился. — Не мешайся, глупый ты кот, — прикрикнул на него Чжао Юньлань, нисколько не впечатлённый его новым бессмертным обликом. — А в чём дело? Глаза Чжао Юньланя ярко светились, когда он небрежно выдул колечко дыма бескровными губами. — Нервничаю слегка, не видишь? — прошептал он, теребя в пальцах сигарету. Да Цин округлил глаза от удивления. Юньлань скользнул взглядом по окружающей их толпе. — Вороны здесь на стороне ада, остальные — каждый за себя. Вижу нескольких архатов [1], а эти ребята кто? Заклинатели? После падения топора Призрачной Маски, все присутствующие естественным образом разделились на группы. — Некоторые из них, — кивнул Да Цин, — а остальные — вознеслись и работают на небеса. — Но ни у кого из них силёнок не хватит тягаться с этими двумя. Без твоей помощи они даже не сумели бы подняться сюда. Единственной, кто рискнул бы сунуться в эту битву, может быть женщина с телом змеи. Лицо женщины, тело змеи… Кто это может быть, кроме древней императрицы и всемогущей богини Нюйвы? Из тёмных облаков над головой медленно посыпался снег. Призрачные звери и волшебные существа замерли друг напротив друга на грани побоища. Да Цин отвернулся от священного дерева, с трудом сохраняя спокойствие. — Тебе тоже лучше держаться подальше, — предупредил он. Снежинка с шипением растаяла на кончике сигареты Чжао Юньланя. Он вытащил платок, завернул погасшую сигарету в ткань и крайне экологично спрятал в карман, после чего последовал совету Да Цина и, осторожно приблизившись к священному дереву, положил на него ладонь. Ствол оказался ледяным, словно глыба льда. «Я ничего не помню, — признался Юньлань про себя, — но ты же узнаёшь меня, правда?» В тот же миг свежий зелёный побег проклюнулся из заледеневшей коры, потянулся к Юньланю и нежно обвился вокруг его пальца. Юньлань покрепче вцепился в лямку своего рюкзака и слабо улыбнулся: — Значит, у нас есть шанс. Призрачная Маска тем временем дотянулся до своего котла и взял его в ладони. Огромный, он словно закрыл собой всё небо, и тёмный плотный дым слегка переливался через край, отчего пальцы Призрачной Маски выглядели ещё бледнее. — Древо Добродетели… Тело, ещё не жившее, но уже мертво, — пробормотал тот. — Знает ли Хранитель, что такое на самом деле Кисть Добродетели? Юньлань развернулся к нему, опираясь на холодный древесный ствол, и запрокинул голову. — Валяй. — До того, как Жёлтый Император схлестнулся с Чи Ю, между богами существовало много других конфликтов. Фу Си и Нюйва желали восстановить порядок, и потому они поднялись на гору Куньлунь, где нашли ветвь святого дерева. Вспомнив, что именно земля питает три вечных зла в каждом из созданных ею людей, Нюйва решила посадить эту ветвь в преисподней… — Заткнись! — взревел Палач Душ. Чёрный дым взвился вокруг него, и глефа вдруг начала удлиняться и удлиняться, словно древнее оружие Сунь Укуна [2]; только её древко осталось тем же, поддерживая вес чудовищного лезвия. Оно взвилось в небо, пронзая облака, и в грохоте поднявшегося жуткого шторма гром и молния пролились на голову Призрачной Маски. Однако тот лишь оглушительно засмеялся, раскрыл рот — и проглотил молнию целиком. Глефа тут же обрушилась следом, целясь через грудь Призрачной Маски прямиком в котёл в его руках, и поднятый ею ветер осыпал стоящих на земле градом камней и пыли. Призрачные звери рванули в атаку. В темноте, окутавшей вершину горы Куньлунь, занималась битва призраков и богов. Потеряв равновесие, Чжао Юньлань тяжело осел между выпирающих из земли корней священного древа. Среди воцарившегося хаоса он ничего не мог сделать, а потому безмятежно подпалил очередную сигарету. Ему наконец-то стало ясно смятение Палача Душ: Призрачная Маска не видел в нём врага, а остальные — союзника… А значит, вся тяжесть происходящего ложилась целиком на его плечи. И сейчас они с Призрачной Маской действительно меряются силой: в их прошлую встречу тот определённо сдерживался, иначе они с Шэнь Вэем не смогли бы так просто от него избавиться. Кажется, Призрачная Маска не желал настоящей битвы с Палачом Душ. — Преисподняя, — повторил Чжао Юньлань себе под нос. Призрачная Маска невольно ответил на все его вопросы. По легенде, все люди несут в себе три вечных зла: «жадность», «ненависть» и «невежество» — их ещё называют тремя телами [3]. И эти три вечных зла питаются от земли, а значит, все они наверняка родились где-то в глубинах преисподней. Призрачная Маска пружинисто вскочил, уворачиваясь от удара Палача Душ, и гора Куньлунь задрожала под его весом. — Святое дерево было поражено милосердием Нюйвы, — продолжил он, — а потому оно пересохло и умерло, чтобы переродиться в легендарное Древо Добродетели. А затем, после битвы с Чи Ю… — Заткнись! Замолкни! — Глефа Палача Душ снова обрушилась на Призрачную Маску. Юньлань не видел, где Шэнь Вэй стоит, и с трудом воображал, как ему удаётся с такой лёгкостью управляться со своим стометровым лезвием. Удар в живот заставил Призрачную Маску замолчать, и его огромное тело вдруг съежилось вдвое — глефа Палача Душ едва разминулась с его шеей. Котёл Душ с грохотом ударился о землю, и бесчисленные голоса отозвались ему диким воем. Из глубин котла выплеснулась новая волна призрачных зверей. Чжао Юньлань наблюдал за всем этим со странным спокойствием, без капли волнения или нервозности. Он даже не обернулся, почуяв, что кто-то подбирается к нему сзади. Зато Да Цин времени даром не терял: зажав в ладони кинжал, он одним прыжком с дерева добрался до неприятеля. Однако Призрачная Маска просто выставил руку, и кинжал, словно столкнувшись с металлом, с жалобным звоном выпал из пальцев Да Цина. Призрачная Маска потянулся было схватить его за горло, но Да Цин даже в человеческом облике вовсе не растерял своих кошачьих повадок: в два прыжка он ретировался обратно на дерево и свесился с него, с почтительного расстояния наблюдая за Призрачной Маской, как тигр за своим будущим ужином. — Прежде, чем обижать кота, лучше вспомни, кто его хозяин, — процедил Чжао Юньлань, медленно оборачиваясь к Призрачной Маске с безучастным выражением лица. От его улыбки не осталось и следа, и он смерил противника взглядом и холодно рассмеялся. — Тебе удалось забраться сюда только благодаря огню души из моего плеча, неужто ты и впрямь считаешь, что тебе всё дозволено? Эти слова сработали лучше автоматной очереди. Призрачная Маска застыл на месте в трёх шагах от Юньланя, не смея разорвать эту дистанцию. Подоспевший Шэнь Вэй тоже поражённо замер. — После битвы с Чи Ю, три правителя решили положить конец розни и сотворили Кисть Добродетели из ветви Древа Добродетели: реликвию, знающую обо всех человеческих поступках — добрых и злых, — неторопливо продолжил Чжао Юньлань, разглядывая маску на лице своего противника, и выдул в его сторону очередное колечко дыма. — А затем Кисть Добродетели вместе с другими святынями была спрятана, когда Нюйва восстановила небеса и превратила четыре ноги черепахи Ао в четыре колонны. Солнечные Часы Реинкарнации остались на земле, Столп Природы был похоронен под ней, а Кисть Добродетели… — Взгляд Юньланя скользнул куда-то в сторону. — «Разбилась на бесчисленные осколки, каждый из которых обратился чьей-то душой». Не так ли, уважаемый судья? Скрывающаяся между ветвей фигура неловко шагнула вперёд, и судья упал на колени, прижимаясь лбом к земле и дрожа: — У меня не было выбора, я вынужден был скрыть от вас правду. Умоляю простить меня, владыка Куньлунь. Чжао Юньлань не удостоил его даже взглядом. — Вы не слишком хороший лжец. Знаете, что самое важное во вранье? Не запутаться в деталях. То, что вы мне вчера наговорили, изначально было плохо сляпанной на коленке сказкой, в которой любой почуял бы подвох. Человеческие души сотворила Нюйва, разве могли осколки Кисти Добродетели обратиться ими? И предположить, что собранные вместе, эти души обратятся Кистью… Мне такое не под силу — да никому это не под силу, разве не так? Скольких ещё вы обманули своей сладенькой сказочкой? Судья трясся перед ним, как лист на ветру. Забытый всеми котёл вдруг задрожал, а вместе с ним вздрогнула и вся гора Куньлунь. Священное дерево за спиной Чжао Юньланя вдруг распустилось бесчисленными побегами, а на мёртвых, сухих ветвях с тихим шорохом раскрылись невозможные для этого пустынного и укрытого снегом места прекрасные цветы. Чжао Юньлань лениво опёрся спиной на ствол, словно происходящее его нисколько не заботило, и спокойно произнёс: — Раз Куньлунь — это я, то и Кисть Добродетели принадлежит мне. Почему бы тебе не вернуть её законному владельцу? Личина, прячущая лицо Призрачной Маски, искривилась и треснула пополам. Чжао Юньлань окинул его ленивым взглядом, поднял с земли что-то мокрое от снега, отряхнул с него пепел и негромко добавил: — Не нужно со мной играть. Я и так знаю, как ты выглядишь. Ощутив, как резко Шэнь Вэя охватила паника, Чжао Юньлань понизил голос и улыбнулся ему: — Внешность ничего не значит. Ты правда думаешь, что я не вижу между вами разницы? Не успел Шэнь Вэй ответить, как на пик горы Куньлунь обрушился резкий ветер, сильнее, чем он был до случившейся дуэли. Да Цина едва не сдуло с дерева, но он перекинулся в кота и вцепился в кору когтями. Палача Душ и Призрачную Маску ветер, казалось, не заботил, а Чжао Юньланя защищало священное дерево, но всех остальных порывы ветра неумолимо сбили с ног. Судью швырнуло лицом вперёд в снег, сражающихся в воздухе прибило к земле, а пытающихся скрыться — вытащило наружу. Целую орду призрачных зверей поглотил вихрь, грозя утянуть следом и всех остальных. А в самом сердце урагана, в его центре появились контуры гигантской кисти: Кисти Добродетели! Однако ни Чжао Юньлань, ни Шэнь Вэй, ни Призрачная Маска не сдвинулись с места, словно святыня, за которой они охотились, вовсе не имела значения. — Раз Храни… Куньлунь пожелал Кисти явиться, почему бы ему не забрать её? — спросил Призрачная Маска. Даже терзаемый порывами ветра, Юньлань выглядел так, словно его вовсе ничего не беспокоило. — Меня волнует тот факт, что кое-кто может попытаться этим воспользоваться, — насмешливо уронил он. Судья так и не смел поднять голову от земли. — За пламя души… Я всё ещё твой должник, — вздохнул Призрачная Маска. — Мне бы не хотелось применять силу. Он громко свистнул: из-под земли вылезла целая орава призрачных зверей и окружила собравшихся. Палач Душ немедленно заступил перед Чжао Юньланем с глефой наперевес. — Неужели в моём дереве завелись черви? — холодно бросил Юньлань и взмахнул рукой. С его пальцев сорвался проливной дождь мелких капель: ядовитая, жуткая кислота оросила землю. Призрачные звери дружно взвыли от боли, а судья побледнел ещё сильнее, отполз в сторону и зашёлся криком: — Отвар пяти чёрных! Это же отвар пяти чёрных! Этот отвар готовился из крови пяти чёрных зверей: пса, кота, осла, свиньи и петуха. Все они были рождены в тёмный час тёмного месяца, и отличались угольно-чёрной шерстью и внутренностями. Никакой особой ценности в них не было — кроме того, что их было сложно заполучить. Подобный рецепт мог запросто усмирить любого обитателя преисподней. Нетрудно было догадаться, для кого же был был предназначен этот отвар. Кисть Добродетели между тем уменьшилась в размерах и опустилась на священное дерево, а затем и вовсе втянулась в оплетённый свежими побегами ствол. Подобного развития событий никто не мог ожидать. Призрачная Маска резким ударом отбросил с дороги судью и потянулся к дереву, но Чжао Юньлань отбил его руку своей. Это было так больно, словно вместо конечностей у Призрачной Маски были металлические протезы. Не нужно было заглядывать под куртку, чтобы знать, что этот удар оставил на коже Юньланя болезненный тёмный синяк. Однако он не позволил этому отразиться на лице, и Призрачная Маска не спешил сходиться с ним в поединке: вместо этого он обогнул Юньланя и дотянулся до поверхности дерева. Раздался резкий треск, и священное древо оттолкнуло руку Призрачной Маски с такой силой, что тот сорвал два ногтя, и с его ладони на землю закапала чёрная кровь. Чжао Юньлань небрежно сунул руки в карманы, делая вид, что держит происходящее под контролем, и широко улыбнулся: — Я пытался тебя остановить, но ты всё равно прёшь напролом, не так ли? Призрачная Маска стиснул зубы и растворился в облаке чёрного дыма, оставив своих прислужников позади, и они дружно набросились на Чжао Юньланя. Каждый из них лишился головы под ударом глефы Шэнь Вэя. Юньлань вздохнул с облегчением и нагло ухмыльнулся. Прикоснувшись к стволу священного дерева, он немедленно ощутил, как оно тянет его к себе. Прекрасное дерево. Юньлань благодарно ему улыбнулся. — Ты… — Капюшон с головы Шэнь Вэя сорвало ветром, когда Кисть Добродетели только объявилась, и даже окружающий его чёрный туман растворился в воздухе. Родное Юньланю лицо было переполнено эмоциями: надежда и волнение боролись с видимым напряжением. — Ты всё вспомнил?.. — Разумеется нет, — оскалился Юньлань, — я просто умею виртуозно врать, а вы, что, поверили? — Он подмигнул Шэнь Вэю и поморщился, пошевелив рукой. — Блядь, больно-то как! Призрачную Маску что, из стали ковали? Шэнь Вэй потерял дар речи. Его сердце, только что колотившееся где-то в горле, опустилось на место, болезненно ударившись о грудную клетку. — Иди сюда и задержи их, — попросил Юньлань. — Меня зовёт это дерево, и я должен ответить. А может и Кисть Добродетели сумею добыть. — Его рука прошла сквозь кору, и шагнув вперёд, он вдруг развернулся к Шэнь Вэю и добавил: — Вернёшься первым — дверь не закрывай и оставь свет в коридоре. Люблю тебя. И с этими словами Чжао Юньлань исчез внутри священного дерева.