Хранитель

Как и ожидалось, отца не было дома. Мама Чжао Юньланя явно чувствовала себя виноватой, а потому всё пыталась объяснить, что «отца правда вот только что вызвали на работу по какому-то ужасно важному делу». Шэнь Вэй не возражал, а Юньлань нацепил на лицо улыбку, оставаясь странно невозмутимым, и они даже разделили с его мамой обед, прежде чем вернуться в машину. После случившегося внутри священного древа Юньлань всё ещё не пришёл в себя и не сразу обратил на это внимание, но что за отец откажется встречаться с любовником сына под предлогом, что «у него ещё ничего не готово, и лучше перенести встречу на следующий раз»? К чему там готовиться? Ему что, прибраться захотелось? Или пересдать экзамен на государственного служащего? Ему просто не хотелось встречаться с Шэнь Вэем. Но почему? Может, он просто не смеет этого сделать? Прямо перед уходом Чжао Юньлань заглянул в свою детскую спальню и вернулся оттуда с маленькой деревянной коробочкой. — Зачем тебе эта старая игрушка? — растерялась его мама. — Разве ты её давным-давно не выбросил? Ты же с ней играл, когда был совсем маленьким! — Хочу поделиться детскими воспоминаниями с партнёром. Старикам вроде вас, что давно разлюбили друг друга, не понять. За это мать силком выставила его из дома. Из-за весеннего фестиваля только вчера улицы были пустынны, но с наступлением дня Святого Валентина город полнился людьми. Девушка-цветочница прошла мимо Юньланя, не удостоив его и взглядом, но тот живо замахал рукой, подзывая её поближе. — Эй, милая девушка, вернитесь! Сколько у вас всего цветов? Та воззрилась на него с удивлённой улыбкой. — Сколько захотите: я работаю в цветочном магазине, и если этого недостаточно, то я могу вернуться и принести ещё… — Тогда, — заявил Юньлань, — я возьму пять тысяч! — Простите нас, — вмешался Шэнь Вэй, закрыв Юньланю рот и оттаскивая его в сторону, — он шутит, не обращайте внимания. Юньлань завозился в его руках, пытаясь отвоевать свободу: — Какие шутки! Я должен купить тебе подарок! Шэнь Вэй молча открыл дверь и запихнул его в машину. Смирившись, Юньлань полусерьёзно проворчал: — Тебе что, настолько чужда романтика? — А тебе? — отозвался Шэнь Вэй, чувствуя, как в груди что-то подрагивает от нежности. — Я хочу утопить тебя в цветах, — капризно протянул Юньлань. — Хочу купить несколько тысяч и забить ими машину. И выйти за тебя замуж! Со временем привыкаешь ко всему, даже к вечному флирту: Шэнь Вэй давно перестал задыхаться от неловкости и злости, и манера общения Юньланя потихоньку подточила его многолетние принципы. Сняв очки, Шэнь Вэй аккуратно протёр стёкла: оставаясь внешне совершенно невозмутимым, он подыскивал подходящий ответ. — Я было подумал, — спокойно улыбнулся он в конце концов, — что ты собрался заделаться уличным торговцем. Хотя я всё равно вышел бы за тебя. Раз уж ты обещал взять мою фамилию. В отличие от него, Чжао Юньлань к таким откровениям не привык: ему с трудом удалось припомнить единственный раз, когда Шэнь Вэй ответил его поддразниваниям взаимностью. Новый выпад поразил его в самое сердце. Разумеется, Шэнь Вэй не собирался ему рассказывать, что для верности ему, как Го Чанчэну, пришлось трижды произнести эту фразу у себя в голове, чтобы ответ вышел красивым и гладким. Однако Юньлань, будучи совершенным негодяем, быстро оправился и принялся без капли смущения расстёгивать пуговицы на своей рубашке. — Так и быть, я действительно возьму твою фамилию. Не желаешь ли трахнуть меня прямо в машине, муженёк? Тебе даже делать ничего не придётся: просто расслабься и получай удовольствие. — Чжао Юньлань! — выдохнул Шэнь Вэй. — Я за него. — Как… Как ты можешь предлагать мне такое бесстыдство? Юньлань склонился к нему, упираясь руками в водительское сидение, и дразняще улыбнулся: — Ничего по-настоящему бесстыдного мы с тобой ещё не делали. Захлестнувшее Шэнь Вэя смущение, наконец, обратилось гневом, и его лицо потемнело. Схватив Юньланя за ворот, он дёрнул его на себя и отчитал, чеканя каждое слово: — Ты осознаешь, что мы у всех на виду? Прямо посреди улицы? Ты вообще понимаешь, каково мне было думать о тех, кому посчастливилось быть вместе с тобой? Видеть тебя? И как отчаянно я мечтал своими руками вырезать им глаза? Чжао Юньлань потихоньку осел на своё место и пробормотал: — Да пошутил я, пошутил. Никакого непотребства. Нас, вообще-то, ещё ждут дела. Шэнь Вэй молча завёл машину. А Юньлань потёр нос и, оставаясь на своей стороне, вытащил деревянную коробочку, которую утащил из родительского дома. Согнувшись, он принялся копаться в горе мелочей, которую насобирал, будучи ребёнком, пока не вытащил на свет что-то вроде маленькой рации, а в портативном наборе инструментов в бардачке нашёл небольшую отвёртку. Пальцы его были удивительно ловкими: в юности Юньлань немало времени провёл, ковыряясь в деталях и проводах, и не будь он ветреным транжирой, можно было бы предположить, что такому человеку никогда не потребуется помощь в обращении с любыми электроприборами. Ехали в молчании: гнев Шэнь Вэя слегка поутих, обратившись сожалением. Большинство людей стараются перед незнакомцами выглядеть спокойными и собранными, но расслабляются в присутствии близких, а с Шэнь Вэем всё было наоборот: он слишком привык держать себя в узде наедине с Чжао Юньланем. Было слишком страшно, что тот почует его истинную натуру, и теперь Шэнь Вэй понятия не имел, что ему сказать… Как и всегда, он чувствовал себя порочным и грязным. Недостойным. Юньлань тем временем сосредоточенно ковырялся во внутренностях своей рации и за всё это время не произнёс ни слова. Остановившись на красном, Шэнь Вэй украдкой взглянул на него и виновато спросил: — Что ты там делаешь? К счастью, Юньлань был скор не только на расправу — прощал и забывал он с той же восхитительной лёгкостью. — Кое-что очень полезное, — воодушевлённо заявил он. — Притормози-ка у супермаркета за углом, мне нужны батарейки. У маленькой рации присутствовал экран, сантиметров пять, не больше, и проглотив батарейки, она зажглась и зажужжала. На экране тускло мигнула точка. Склонившись над рацией, Юньлань заслонил её от света, пытаясь что-то разглядеть. Сверяясь с какими-то неразборчивыми символами, которые только ему и были понятны, Юньлань аккуратно настроил частоту и размер точки, а затем довольно заявил: — Тут недалеко. От нас не скроешься. Поворачивай. Шэнь Вэй послушно развернул машину, а Юньлань склонился поближе и принялся командовать: — На следующем повороте налево. Так вот: подростком я превратил эту старую рацию в отслеживатель. — За кем же она следит? — уточнил Шэнь Вэй, охваченный любопытством, хотя все эти технические термины едва ли ему о чём-то говорили. — За моим отцом. Маячок у него в телефоне. Кто бы мог подумать, что после стольких лет он всё ещё им пользуется? — хохотнул Юньлань. — Я тогда доучивался в школе и не до конца разбирался в деталях, поэтому вышло кривовато, и сигнал скачет и пропадает, если отойти слишком далеко, да и частоту настраивать сложно, но… Шэнь Вэй невольно притронулся к собственному карману, где лежал старенький телефон, которым он почти никогда не пользовался. Иногда он даже пропускал звонки или забывал их сбросить… Если бы кому-то захотелось провернуть что-то подобное, он бы ни за что не догадался. Заметив его жест, Юньлань хмыкнул, скрестил ноги и неспешно закурил. — Не переживай, за тобой я следить не буду, если пообещаешь не изменять мне с молоденькими симпатичными мальчиками. Шэнь Вэй обжёг его острым взглядом. — Налево. Остановись возле чайной, я вижу его машину. — Тон у Юньланя был легкомысленный, а вот на лице лежала тень беспокойства. — Я обязан узнать, что из себя представляет человек, который меня вырастил. Шэнь Вэй едва успел притормозить, а Юньлань уже расправился со своим ремнём и выскочил из машины. По лестнице он тоже взлетел за считанные секунды. Официантке на этом этаже едва исполнилось двадцать, и завидев его, она от испуга выронила чайник — тот грохнулся на пол и разлетелся на осколки. Отец Юньланя сидел спиной ко входу и обернулся, услышав звон: его глаза за стёклами очков оставались холодными и спокойными. Замедлив шаг, Юньлань махнул рукой официанту, проводящему чайную церемонию, и дождался его ухода, прежде чем опуститься в кресло. — Ты ведь не мой отец, — ровно произнёс он. — Кто ты такой? Тот не ответил: его взгляд был прикован к поднимающемуся по лестнице Шэнь Вэю. Когда тот приблизился, они посмотрели друг на друга, и Шэнь Вэй вежливо кивнул: — Господин. «Отец» Чжао Юньланя хмыкнул, и морщинки на его лице стали глубже. — Вы слишком добры. Слегка улыбнувшись, Шэнь Вэй нарочно не стал садиться за тот же стол, а прошёл чуть дальше и опустился в кресло в двух шагах: выбрал чистую чашку, омыл горячей водой и наполнил чаем. Присоединяться к этому разговору он определённо не собирался. — В нашу прошлую встречу я был слишком пьян, чтобы разглядеть твою настоящую суть. Мой отец всю жизнь стремился к своим целям, и всё, что интересует его внутреннего зверя — это деньги и власть. Твоих убеждений ему точно недостаёт. Так и быть, я прощу тебе тот обман и то, что ты вынудил меня пару раз назвать тебя папой… Меня интересует только то, где мой настоящий отец. И что связывает тебя с Шэнь-нуном. Может, ты и есть он? Его собеседник приоткрыл было рот, но ничего не сказал — только взглянул на Шэнь Вэя. Тот молча пил чай. Терпение Чжао Юньланя между тем подходило к концу. Постукивая пальцами по столу, он вскинул бровь и предупредил, лениво растягивая слова: — Господин, я все ещё с тобой разговариваю только из уважения к одному из трёх властителей, но если продолжишь в том же духе… Благополучие отца мне всяко важнее манер. — Я не Шэнь-нун, — тихо признал незнакомец. — И с твоим уважаемым отцом всё в порядке. Я всего лишь заимствую иногда его тело, а взамен оставляю полезные воспоминания. И никогда не вмешиваюсь в его дела. — Тогда кто ты такой? — резко спросил Юньлань. Тот улыбнулся. — Всего лишь кубок для лекарств, оставленный позади великим господином Шэнь-нуном. Во время войны каким-то чудом мне удалось стать мелким божком. Если моё присутствие каким-то образом задевает лорда Куньлуня, я приношу глубочайшие извинения. — Зачем тебе тело моего отца? И как ты связан с воспоминаниями, которые явились мне внутри священного древа? — Чжао Юньлань, несмотря на свои недавние открытия, всё ещё не видел особой разницы между богом и человеком: старые привычки взяли своё, и нового знакомца он принялся допрашивать с тем же пылом, что и обычного преступника. — Куньлунь, — негромко произнёс тот, вскинув брови, — откуда тебе известно, что эти воспоминания — не настоящие? — Я не ребёнок и не великий император, — хмыкнул Юньлань, осушив чашку с хорошим чаем так небрежно, словно это была простая вода. — Иногда меня заносит, конечно, но обычно со мной легко договориться. Чтобы вывести меня из себя и настолько разозлить, нужна причина… И почему глядя на всё это, я испытывал лишь печаль? Божок напротив него кивнул. — Могу тебя понять. — Я просто не мог сотворить что-то настолько ужасное. От гнева пробить дыру в небе? — Юньлань покачал головой. — Куньлунь был рождён владыкой гор и рек, хранителем земли. Во всех своих жизнях я определённо был ярым защитником животных и ни за что бы не стал ослеплять божественного дракона. Его собеседник усмехнулся и промолчал. — Так зачем же, — нахмурился Юньлань, — для чего ты обманул меня? — Если владыка Куньлунь подумает о будущем… — Ты мне это брось, — оборвал его Юньлань. — Говори нормально, иначе я за себя не отвечаю. Лучше не зли меня, разбитый ты кубок, иначе мало тебе не покажется. Божок смерил его взглядом, а затем снова взглянул на Шэнь Вэя, который неспешно листал какой-то журнал. А затем его тело вдруг задрожало, а глаза помутнели… Когда же всё пришло в норму, его лицо — нет, всё целиком в нём переменилось. Отец Юньланя устало потёр виски и нахмурился. — Что ты сказал? — переспросил он, глядя на Юньланя. — Я немного устал, никак не могу сосредоточиться. Чжао Юньлань вздрогнул и в мгновение ока превратился из свирепого полицейского в нашкодившего подростка. Ссутулившись, он тихо позвал: — Пап? — Что? — хмурясь, отозвался тот. В этом кратком вопросе Юньлань с лёгкостью прочитал кроющийся за ним смысл: «Я тебя выслушаю, о чём бы ты не хотел поговорить, но только если будешь краток, и только потому, что ты мой сын. Я смертельно устал и не намерен зря тратить на тебя время.» — Ничего особенного, — улыбнулся Юньлань, развернувшись к Шэнь Вэю. — Мы же договорились о встрече, а тебя не было дома, вот я и привёл его сюда. — У меня были дела, — буркнул отец, — встреча с другом. Стиснув зубы, он тоже обернулся к Шэнь Вэю и ощупал его взглядом, выискивая, за что бы зацепиться, но ничего не нашёл — спасибо идеальной выправке профессора Шэня.  — Я не слишком хорошо вас встретил, прошу профессора Шэня не принимать это близко к сердцу, — сухо выдавил из себя отец. Шэнь Вэй обменялся с ним вежливыми приветствиями. Юньлань же украдкой вытащил талисман, отпугивающий мелких божков, сложил его треугольником и протянул отцу. — Пару дней назад зашёл в храм за защитным талисманом. Не открывай и храни при себе. Отец принял его, ничего не заподозрив. И ничего не произошло: талисман остался неподвижным. Юньлань нахмурился. Неужели их новый знакомый сбежал? Или настолько силён, что даже такой талисман ему нипочём?