Хранитель

В начале времён великий мудрец Шэнь-нун спустился на Землю. Став целителем, он собрал и испробовал сотни целебных трав для спасения человеческих жизней. [1] Позже он начал передавать знания людям, и владыка Куньлунь не единожды прислушивался к его советам. Сейчас же Куньлунь пересказывал эти знания юному Королю Призраков. То, что он не мог припомнить, Куньлунь просто выдумывал. Для него это был просто способ весело провести время, но юный Король Призраков, который почти не имел представлений о мире, жадно впитывал каждое его слово и принимал на веру даже сущую ерунду. Постепенно в этом пустынном месте у Великой Печати двое стали зависеть друг от друга. Юный Король Призраков всё ещё был увлечён владыкой Куньлунем, но уже познал чувство стыда. Слушая рассказы Куньлуня, он понял, что дерзких слов, которые он ранее говорил, недостаточно, поэтому более не пытался их повторять. Вместо этого он каждый день старался найти способ порадовать Куньлуня. Его возможности, однако, были ограничены. Нечистые земли представляли собой бесплодную пустыню, где было не так уж много развлечений. Считалось нормальным поймать двух диких призраков и смотреть, как они рвут друг друга на части, пока один, наконец, не сожрёт другого. Но юному Королю Призраков такое не нравилось, и он справедливо полагал, что не понравится и владыке Куньлуню. Так что в конце концов юный Король Призраков решил собрать клыки тридцати шести тварей преисподней — для него они символизировали тридцать шесть великолепных гор и рек горного хребта Куньлунь. Он сплёл из своих длинных волос шнур и создал уникальное ожерелье, которое не могло не произвести впечатления. Он преподнёс его в подарок владыке Куньлуню, но тот, узрев столь необычное украшение, лишь одарил его странным взглядом, а затем скривился, будто от зубной боли, но выдавил из себя улыбку и слова благодарности. Юный Король Призраков счёл, что подарок, судя по всему, не понравился. Владыка Куньлунь никогда не надевал это ожерелье, а когда о нём заходила речь, поспешно менял тему разговора. Но сколько бы юный Король Призраков ни ломал голову, ничего другого придумать не смог. Однажды, сидя на корнях Древа Добродетели, он вспомнил кое о чём: — Есть один цветок, похожий на колокольчик. Разноцветный и — я знаю— очень приятно пахнет. — И? — протянул владыка Куньлунь. Юное лицо Короля Призраков подёрнулось тенью тоски. — Эти цветы правда красивые. Если сплету ожерелье из них, оно тебе понравится? Помолчав, владыка Куньлунь улыбнулся: — Так всё это время ты искал моего одобрения, чтобы покинуть это место? Юный Король Призраков удивлённо моргнул, а затем покачал головой. — Тогда зачем? — поддразнил владыка Куньлунь. — Я охраняю печать, чтобы никто из вас не мог отсюда уйти. Ни единое существо. Зачем?.. Юный Король Призраков решительно взглянул владыке Куньлуню в лицо. Он хотел ответить, но не знал, что. Мысли и чувства пребывали в хаосе, и он не мог с ними совладать. Юному Королю Призраков казалось, что честное признание будет слишком грубым, а выразить он хотел вовсе не грубость. Он не мог подобрать слов, и эта беспомощность его злила, заставляя выпускать когти. Согласно легенде, все существа, рождённые в этом мире, обречены на страдания, потому что такова их судьба. Но большая часть страданий происходит из-за того, что мы слишком много думаем и слишком мало читаем. Много книг оставили после себя мудрецы, но и сами эти мудрецы были рождены в хаосе, так что некому было ответить на их вопросы. Им оставалось лишь идти по собственному пути тревог и сомнений. Их страдания были велики, и когда дело доходило до выражения чувств и сокровенных мыслей тем, кого они любили, они так же не могли подобрать нужных слов. Владыка Куньлунь, наконец, рассмеялся, приподнял подбородок юного Короля Призраков и мягко поцеловал его прелестный лоб. А после — скрылся в ветвях Древа. Хаос в мыслях внезапно исчез, и юный Король Призраков растерянно замер, алея кончиками ушей. Спустя некоторое время он поднялся, пошатываясь, будто пьяный; его ноги подкосились, и он рухнул с корня Древа, на котором восседал. Юноша был рождён в племени призраков, и пусть он рос неудачником, но призрачный народ окружал его всю его жизнь. Единственное влечение, которое ему доводилось испытывать, было со стороны низших духов. Его никогда не целовали, но стоило ему почувствовать этот первый поцелуй, как юный Король Призраков ощутил, что его тело окутывает уютным теплом. Даже в водах Реки Забвения он не чувствовал себя столь свободно. Резко развернувшись, юный Король побежал к Великой Печати, которая не могла его удержать. Вырвавшись из нечистых земель, он пропал на десятки лет. Когда он снова явился пред владыкой Куньлунем, то казался немного подросшим. Он стал выше — почти таким же высоким, как сам Куньлунь. Мягкие юношеские черты стали резче, но лицо осталось таким же прекрасным, как и всегда. Он осторожно протянул владыке Куньлуню огненную сферу, которую держал в руках. — Что это? — Это огонь души из твоего левого плеча. Его части были разбросаны по миру. Потребовалось пятьдесят лет, чтобы собрать все осколки. — Король Призраков осторожно взял в ладони тёплый огонёк, бережно приложил к щеке, а затем протянул Куньлуню. — Я возвращаю его тебе. Улыбка исчезла с лица Куньлуня. Помолчав, он спросил: — И чего же ты хочешь от меня? — Я… — Король Призраков замолчал, не смея заговорить. Но всё же смущённо указал на свой лоб. — Можешь… можешь сделать так ещё раз? Владыка Куньлунь надолго замолчал, разглядывая его и заставляя нервничать. А затем вдруг приподнял его подбородок и мягко коснулся губами губ. Своей ладонью он обхватил ладонь Короля Призраков, крепче сжимая в ней огонь души. Владыка Куньлунь казался отрешённым и задумчивым. Спустя некоторое время он вздохнул и тихо сказал: — Моё богатство — это горы и реки этого мира, но если подумать, то цепляться за них не стоит: всего лишь горка камней и несколько диких заводей. Лишь одно, чем я обладаю, чего-то действительно стоит, и это моё сердце. Хочешь его? Забирай. Словно весь мир распахнулся перед глазами Короля Призраков, и он внезапно осознал, чего так жаждал всё это время, но не мог выразить. Лишь два слова «моё сердце» — и он навеки пропал. Пусть призраки и не были живыми существами, но в тот момент ему казалось, что он слышит собственное сердцебиение. — И это тоже. — Владыка Куньлунь похлопал его по тыльной стороне руки. — Если тебе нравится этот огонь, можешь оставить его себе. Моё тело создало Лампу Хранителя, а моя кровь стала его фитилем. Остался лишь мой дух, но его достаточно для защиты Великой Печати. Нет смысла возвращать огонь души. У тебя ещё сохранилось сухожилие, которое я дал тебе в прошлый раз? Юноша быстро кивнул. — Дай-ка я взгляну. Король Призраков полез в глубины своих безыскусных одежд и извлёк на свет сухожилие. — Я — священный хребет горы Куньлунь, обретший форму, а ранее моё существование можно проследить до божественного топора Паньгу. — Он погладил кончиками пальцев жилу, вырванную из его собственного тела, так легко, словно уже позабыл о боли, и сухо добавил: — Мои кости и сухожилия связаны с земной веной горы Куньлунь и небесным столпом. Касаясь их, можно заставить землю и небеса содрогнуться. [2] Он сделал сложный жест пальцами, и сухожилие превратилось в золотой луч, устремившийся прямиком в лоб Короля Призраков. На краткий миг юноше показалось, что он может слышать волнение всего мира: как грохочут и ревут сотни гор. Внезапно он вознёсся на невиданную высоту, откуда мог ясно видеть каждую гору и каждую реку с их бурными течениями. Голос Куньлуня, когда тот заговорил, раздался будто бы внутри него самого. — Отныне сотни тысяч гор будут подчиняться тебе. Пусть ты и не отринул своё происхождение из племени призраков, но, полагаю, теперь ты наполовину бог. В будущем ты сможешь свободно перемещаться между тремя измерениями. Более я не несу за тебя ответственности. — Я никуда не уйду! — перебил его Король Призраков. И, помолчав, нерешительно добавил: — Ты ведь здесь. Я не хочу уходить. — Я не смогу остаться надолго, — сказал владыка Куньлунь, обращая свой взор на Реку Забвения, чьи воды простирались далеко вперёд. — Я всего лишь первозданный бог. Я не могу уйти, но и навечно остаться — тоже. И я чувствую, что мой конец уже близок. — Какой ещё конец? — запаниковал Король Призраков. — Куда ты пойдёшь? — Никуда, — спокойно ответил Куньлунь. — Я умру. — Нет! Как бог может умереть? — Боги тоже умирают. Разве Паньгу, Фу Си, Нюйва и Шэнь-нун всё ещё живы? Теперь настал мой черёд. Услышав это, юный Король Призраков гневно воскликнул: — Если бы Великая Печать не существовала, если бы ты не помог Нюйве сотворить четыре столпа, если бы не превратил своё тело в Лампу Хранителя, тебе не пришлось бы умирать, верно? Тогда я срублю это дерево и пробью проклятую печать! Порой юный Король Призраков напоминал маленького пушистого волчонка — погладь по голове, и он подставит беззащитный живот. Однако у него всегда были клыки, и стоило потерять бдительность, как он немедленно скалился, норовя вцепиться в горло. Владыка Куньлунь давно об этом знал, и его это не заботило. Поэтому он протянул руку и потрепал Короля Призраков по волосам: — Не умирать… Жить вечно… Малыш, камень тоже бессмертен, но он всего лишь камень, понимаешь? Шэнь-нун сказал, что пока мы не умрём и не исчезнем, то и не сможем зваться богами. Я всегда считал, что это бессмыслица, но теперь начинаю понимать его слова. Король Призраков сбросил его руку, неспособный понять смысл этих слов. — Не смей! Ладонь владыки Куньлуня внезапно стала прозрачной, и Король Призраков поспешно схватил её, пытаясь убедиться, что он никуда не пропадает. Добавил упрямо: — А если я срублю Древо Добродетели? Владыка Куньлунь улыбнулся: — Ты унаследовал мои силы горного бога, ты можешь уничтожить даже нечистые земли. Что по сравнению с этим Древо Добродетели? — Тогда я могу также пробить Печать и разрушить чёртов камень? — Да, — горько рассмеялся владыка Куньлунь, — но я, вероятно, умру раньше. — Ещё я могу… — Король Призраков поколебался, но всё же яростно продолжил: — Я могу убить всех в этом мире! Уничтожить каждое живое существо, разрушить горы и высушить реки, оставить позади земли, полные трупов, не пощадить никого на многие мили вокруг! — Какой могущественный, — усмехнулся владыка Куньлунь, поддразнивая его. Король Призраков порывисто сжал его руку. — Ты не можешь умереть. Я готов сделать всё, что угодно, я сделаю, что угодно! — Шэнь-нун и насчёт этого был прав, — лицо Куньлуня стало серьёзным, а взгляд — холодным. — Нужно было убить тебя раньше, чтобы предотвратить эти страдания. Юный Король Призраков растерянно посмотрел на него, поджав губы. Куньлунь рассмеялся так тепло, словно после долгой зимы наступила оттепель, и вдоль берегов реки распустились нежные весенние бутоны. — С того самого момента, как Шэнь-нун позаимствовал огонь души из моего плеча… Нет, со времён войны между богами и призраками, с сотворения Нюйвой человечества, с момента, как Паньгу расколол мир — это было предначертано. Мне было предначертано умереть здесь и сейчас. Даже если ты вновь запечатаешь мир, ты лишь сделаешь мою смерть бессмысленной. Это ничего не изменит. Он продолжил мягким и терпеливым тоном, какой использовал очень редко: — Ты не понимаешь. То, что они называют судьбой, не означает, что все дороги ведут в одну точку, а ты связан по рукам и ногам. На самом деле, каждый миг твоей жизни перед тобой стоит бесчисленное количество выборов. Неважно, выберешь ты землю или небеса, но в момент выбора у тебя останется один путь. Я не понимал этого, когда был молод. Ты тоже поймёшь, когда немного подрастёшь. Король Призраков растерял все слова. Впервые в своей жизни он осознал собственную беспомощность. Он мог лишь убивать и пожирать. Он действительно был способен уничтожить весь мир, всех живых и неживых существ в нём. Он мог заставить землю дрожать, а призраков — в страхе обратиться в бегство. Но зачем это всё? Если он всё равно не мог спасти единственное существо, которое любил больше всего на свете. Владыка Куньлунь видел, как гнев и тоска мешаются во взгляде Короля Призраков, который всё ещё не научился контролировать свои эмоции. [3] Тот на мгновение застыл, осознавая услышанное, а затем разрыдался. Владыка Куньлунь смотрел на него с нежностью, сожалея о том, что не сможет увидеть, как это прелестное существо вырастет в настоящего красавца. В мгновение ока пролетело пять тысяч лет. Приходили и уходили тяжёлые времена; место было всё то же, менялись люди. *** Чжао Юньлань отшатнулся от камня так резко, словно его ударило током. Он почувствовал за спиной чужое присутствие, и этот кто-то негромко рассмеялся. Юньлань достал кнут Хранителя, сделал пару шагов назад, прижался спиной к скале и, наконец, увидел Призрачную Маску. Тот смотрел на него, склонив голову на бок, и на его поддельном лице играла улыбка. — Слышал, здесь хранятся воспоминания Нюйвы. Что ты увидел? Чжао Юньлань, всё ещё ошеломлённый увиденным, прошипел: — С чего бы мне тебе рассказывать? Призрачная Маска неторопливо подошёл поближе и, следуя примеру Юньланя, коснулся каменного указателя. — Пять тысяч лет назад мы с ним были близнецами, Королями Призраков. Но затем он решил посвятить себя великому владыке Куньлуню. Пять тысяч лет спустя один из нас внутри, другой — снаружи; один — пленник, другой — тюремщик. Его улыбка медленно угасла. Он повернулся к Чжао Юньланю и вкрадчиво добавил: — Но скоро Великая Печать будет сломана, и я смогу свободно перемещаться по мирам. Всё живое, наконец, умрёт. Владыка Куньлунь, если бы мой глупый брат не сохранил твой дух, не вернул тебя обратно в колесо перерождений и не превратил тебя в смертного, ты бы давно исчез с лица земли, как и другие древние боги. Разве Шэнь-нун не глупец? Неестественные вещи не могут существовать долго; пройдёт немного времени — и они просто сгинут. Он протянул руку, коснулся щеки Чжао Юньланя ледяными пальцами и вздохнул: — Но сама смерть была зажжена огнём твоей души и превратила нас… в существ, которые не являются ни живыми, ни мёртвыми. Разве всё с самого начала не было просто ошибкой? Чжао Юньлань нахмурился. На данный момент он успел услышать уже несколько вариантов истории про огонь души и понятия не имел, какая из них настоящая. Поэтому он спросил: — Разве Шэнь-нун не позаимствовал мой огонь? Откуда тогда он мог появиться в нечистых землях? И каким образом «зажёг» смерть? Призрачная Маска удивлённо на него посмотрел, словно не понял, о чём спрашивает Юньлань. Но затем вдруг запрокинул головой и рассмеялся: — А я-то думал, он такой чистый и невинный, почти святой… А он!.. Из ниоткуда материализовалась глефа Палача Душ, заставив его замолчать. Она рассекла воздух с такой силой, что Призрачная Маска и Чжао Юньлань отшатнулись. — Шэнь Вэй? — Ты с ума сошёл, раз явился сюда в одиночку? Шэнь Вэй потянулся, чтобы схватить Юньланя за руку, но Призрачная Маска вместо этого ухватил запястье самого Шэнь Вэя. Его окутал сгусток чёрного тумана, который Призрачная Маска швырнул в Юньланя. Тот вскинул руку с занесённым кнутом Хранителя. Рассмеявшись, Призрачная Маска обратился в облако чёрного тумана и полностью окутал Чжао Юньланя собой. Однако спустя мгновение туман рассеялся, снова став Призрачной Маской, вот только Юньланя рядом с ним не было. — Ну и кто же его забрал? — удивлённо пробормотал Призрачная Маска.