Хранитель

Чу Шучжи закупорил бутылку, сунул её в карман и сказал Го Чанчэну: — Давай искать дальше. Го Чанчэн послушно зашагал следом, и пару минут спустя Чу Шучжи негромко произнёс, не оборачиваясь: — Ты молодец. Го Чанчэн, которого эта неожиданная похвала застала врасплох, подавился воздухом: его сил едва хватило на то, чтобы, задыхаясь и путаясь в словах, выдавить из себя «спасибо». Откуда-то издалека вдруг раздался вой: парочка низших призраков, задержавшихся в мире живых, учуяли свежую плоть, раззявили пасти и поспешили на пиршество. Чу Шучжи схватил Го Чанчэна за руку и затащил его себе за спину, одновременно ловко пнув ближайшего призрачного зверя в грудь, и тот с задушенным звуком отшатнулся и упал на землю. Трое его дружков притормозили было, но тут же бок о бок бросились в атаку. — Отойди подальше, — бросил Чу Шучжи, пихнув Го Чанчэна в грудь, и вытащил из кармана пистолет и пачку талисманов. Однако прежде, чем Король Зомби успел воспользоваться ситуацией, чтобы хорошенько поразмяться, перед ним возникла человеческая тень. Это был совсем молодой мальчишка, вооружённый какой-то заострённой палкой, но всего несколькими ударами он успел насадить на неё парочку низших призраков, словно отвратительного вида шашлык. Выглядел парень совершенно обычным человеком, а ещё он очень искренне улыбался. Высвободив своё оружие, он обтёр палку рукавом и обернулся к Чу Шучжи: — Дружище, ты в порядке? Будучи человеком замкнутым, Чу Шучжи всегда подозрительно относился к незнакомцам: стоило кому-то приблизиться, и он неизменно начинал хмуриться. Вот и сейчас произошло то же самое, но незнакомец, кажется, прекрасно разбирался в чужих эмоциях. Вместо того, чтобы сократить дистанцию, он остановился и улыбнулся: — Не пойми меня неправильно, братец: я независимый заклинатель. Понял, что здесь творится что-то странное, и пришёл разобраться. Чу Шучжи осторожно кивнул, сохраняя холодный вид, и обернулся к Го Чанчэну: — Малыш Го, нам пора. Го Чанчэн поспешил за ним, и незнакомый заклинатель, к общему удивлению, пошёл следом. Поняв, что мрачный и настороженный Чу Шучжи разговаривать с ним не собирается, парень живо сообразил, что к чему, и обратился на этот раз к Го Чанчэну: — Что это за существа? Почему тут никого нет? Что произошло? Го Чанчэн к такому количеству вопросов был совершенно непривычен: слишком быстро забывал, в каком порядке они были заданы, и начинал путаться в показаниях, не в силах рассуждать здраво. — Я не уверен, — пробормотал он, неловко встретившись взглядом с их новым попутчиком. — Что вы тогда здесь делаете? — снова спросил парень. — Мы из полиции, — выдавил из себя Го Чанчэн. — Вот оно что! — радостно отозвался парень и принялся дальше расспрашивать Чанчэна о случившемся. Чу Шучжи их не прерывал, но внимательно прислушивался к разговору за своей спиной. Парень оказался хорошим собеседником: всего за несколько минут он смекнул, что Го Чанчэн страдает от недуга безграмотности, и с лёгкостью переобулся прямо на ходу: перестал донимать его вопросами и принялся небрежно рассуждать о курортном городке, время от времени пытаясь окольными путями выяснить, чем они занимаются на самом деле. По пути они собрали ещё шесть или семь заблудших душ, наполнив две маленькие бутылочки. В ночной темноте они светились ярким переливом огней. Чу Шучжи аккуратно пристроил бутылочки на поясе и вытащил следующую, пока ещё пустую. Король Зомби обладал крайне холодным и равнодушным нравом, а его путь изначально был необычным выбором, не признаваемым в рамках традиционного заклинательства. Чу Шучжи этим высокомерно гордился и никогда не обращал внимания на свою добродетель — даже не задумывался о ней. Ему всегда казалось, что так называемая «мораль» хороша только на поверхности, а на деле за ней скрывается лицемерие: чем чище и праведнее человек кажется, тем больше за его душой грязи. Но несмотря на все эти злые домыслы, Го Чанчэн ему чем-то нравился. Чу Шучжи и сам бы не смог ответить, чем именно: может быть, он просто привык к мальчишке, вот и вся тайна. Взглянув на наполненные бутылочки, Чу Шучжи вздохнул, чувствуя, как внутри поднимается странное чувство: пусть он и презирал Го Чанчэна за его глупость и неспособность приносить пользу, но всё равно послушно последовал за ним разыскивать в ночи заблудшие души. Курортный городок наводнило призрачное племя, и незнакомый заклинатель всякий раз помогал Чу Шучжи расправиться с теми, кто заступал им путь — временами быстрее, чем сам Чу Шучжи успевал и пальцем пошевелить. Двигался этот парень ловко и безжалостно, и чем дальше они шли, тем больше он не нравился Чу Шучжи. — Знаешь, — вмешался он в разговор, услышав вопрос о декрете Хранителя, и холодно напомнил, — о некоторых вещах тебе знать не положено, так что лучше не продолжай. Зачем зря раздражать людей? — Извини, — неловко рассмеялся Го Чанчэн, — братец Чу — очень хороший человек, и он не это имел в виду, просто наши правила… Парень, помедлив, доброжелательно кивнул: — Не переживай, всё в порядке. Я сам виноват, не подумал, ляпнул лишнего. Вечно сразу выдаю то, что приходит на ум. Некоторых людей это бесит… Но ты не такой, правда, братишка? — Разумеется! — торопливо отозвался Го Чанчэн. — Ты нам очень помог! Когда вернёмся в город, я обязательно угощу тебя ужином. Ты ведь тоже хороший человек. Парень согласно закивал, но именно в этот момент они проходили мимо маленького застеклённого магазинчика, и взгляд Го Чанчэна невольно соскользнул с улыбающегося лица его собеседника на зеркальную поверхность витрины. К его мгновенному ужасу, вместо доброго заклинателя там отражалось какое-то жуткое существо, каких Го Чанчэн никогда в жизни ещё не видел. Всё его тело было чёрным, и темнота перекатывалась по нему, заставляя страшную морду, полную зубов, похожих на древние орудия пыток, то появляться, то исчезать. Шокер в кармане Го Чанчэна сработал прежде, чем он успел закричать. Яркая вспышка устремилась в сторону невинного с виду парня. Чу Шучжи, резко обернувшись, обнаружил, что Го Чанчэн застыл на месте, не зная, что делать, а их навязчивый попутчик в одно мгновение отскочил от него на десяток метров разом и легко приземлился на крыше небольшого коттеджа. Зная, что шокер не подчиняется Го Чанчэну напрямую, а реагирует на его страх, Чу Шучжи живо убрал пустую бутылку в паз и сощурился, глядя на стоящую на крыше фигуру: — В чём дело? «Заклинатель» больше не улыбался. Холодно глядя на Го Чанчэна сверху вниз, он спросил: — Да, дружочек, не подскажешь, в чём дело? — Он… — выпалил Го Чанчэн. — Он… Его тень… Чу Шучжи молча щёлкнул фонариком. В ярком пятне света тени их попутчику негде было прятаться, и её стало прекрасно видно. Парень покачал головой и сел, небрежно скрестив ноги и не пытаясь ускользнуть от направленного на него луча фонарика. — Что не так с моей тенью? — как ни в чём не бывало спросил он. Чу Шучжи посмотрел на Го Чанчэна. Тот всё ещё не мог подобрать нужных слов. — И это ваша благодарность, — вздохнул парень. — Я ведь вам правда помог. И взамен мне ничего не нужно, но если бы я не увернулся, то умер бы на месте, и всё из-за тебя! А с виду такой честный и добрый малый! Чу Шучжи сунул руки в карманы и нахмурился. Свисток на его груди вдруг замолк, и вдалеке послышался шорох чьих-то шагов, заставив Го Чанчэна похолодеть от ужаса. Где-то совсем близко раздалось тяжёлое дыхание, а затем из-под земли прямо между Го Чанчэном и Чу Шучжи вылезла огромная морда призрачного зверя и уставилась прямиком на Чанчэна. Силы Великой Печати утекали с каждой минутой. Призрачное племя, наводнившее мир живых, шло по следу свежей плоти и крови. В городе недалеко отсюда об этом ещё не знали. *** Король Цингуан поднял руку и стёр видение, отразившееся на поверхности воды, и с тяжёлым сердцем обернулся к Чжао Юньланю — бандиту с пистолетом, захватившему в заложники судью: — Лорд Хранитель, разве вы не понимаете? Великая Печать пала. Все эти годы её защитником был Палач Душ, а теперь его и след простыл, и неясно, жив он или мёртв. Огни по сторонам дороги в преисподнюю продержатся недолго. Первым в этой катастрофе пострадает ад, а мир живых окажется на очереди следующим. Я умоляю вас успокоиться: не будь обстоятельства столь особенными, наша встреча прошла бы совершенно иначе. Но сейчас нам следует действовать вместе, и только так мы сможем пережить грядущее бедствие. К счастью, Чжао Юньлань прекрасно понимал, как работает игра в хорошего и плохого полицейского. Сузив глаза, он выпустил судью из своей хватки, но пистолет опускать не стал и смерил долгим взглядом утопленную в воде Лампу Хранителя. — Что именно хочет мне сказать король Цингуан? Снаружи творилось что-то невообразимое, но даже когда беда уже теснилась на пороге, король Цингуан оставался твёрдым и недвижимым, как скала. Его изображение послужило бы отличным описанием пословицы «под лежачий камень вода не течёт». — Владыка Куньлунь ради создания Лампы Хранителя пожертвовал собственным телом, — тяжело вздохнул король Цингуан, и его тон уподобился актёру китайской оперы. — Она способна усмирять невинные души и изгонять злобные, и она же является одной из четырёх опор и сердцем нашей защиты. Однако… Лорд Хранитель, лучше тебе взглянуть самому. С этими словами он поманил Юньланя за собой ближе к бассейну, в котором лежала Лампа Хранителя, однако Юньлань не двинулся с места, не отводя от него ледяного взгляда. Тогда король Цингуан, неловко попятившись, взмахнул рукой, и Лампа Хранителя медленно выплыла из бассейна, прокрутилась вокруг своей оси и слегка повернулась, чтобы всем присутствующим стало ясно: у неё не было фитиля. — Раз уж мы оказались здесь, то я скажу вам прямо: только что я не выразил должного уважения владыке моему Куньлуню, но прямо сейчас хочу попросить великого бога гор снизойти до нашего пожелания — во имя безопасности всех трёх миров. Чжу Хун в шоке уставилась на Чжао Юньланя, а тот и бровью не повёл — словно видел своего противника насквозь. — Моего скудного ума не хватает, чтобы разгадать вашу загадку, — невозмутимо заявил он. — Что именно вам от меня нужно? Король Цингуан подавился заготовленной речью. А Чжао Юньлань вдруг засмеялся: это был странный, высокомерный смех, фальшивый насквозь, от которого всем окружающим стало не по себе. — Почему вы не хотите, чтобы господин судья отвёл меня к Колесу Перерождений? Достопочтенный король Цингуан, неужели среди множества секретов, что ведомы вам одному, не было того, что мои воспоминания и способности давным-давно запечатал Шэнь-нун? А раз его тело обратилось Колесом Перерождения, я рассчитывал найти способ вернуть себе силы и, если мне взбредёт это в голову, помочь вам расправиться с одним заигравшимся Королём Призраков. Зачем вам меня останавливать? И кроме того… Как посмел ты, ничтожный король ада, обращаться ко мне подобным образом? Король Цингуан совершенно не ожидал, что одно неверное слово приведёт к таким последствиям, и торопливо продолжил: — Прошу простить меня за неверные слова, но… — Дело не в словах, — оборвал его Чжао Юньлань. — На самом деле тебе известно, что мои силы невозможно вернуть, не так ли? Шэнь-нун запечатал их навсегда. Глаза короля Цингуана предательски забегали по сторонам. — Это… Правда. Мы не хотели, чтобы великий владыка гор зря тратил своё время на… — Ты так и не ответил, что вам от меня нужно, — холодно произнёс Юньлань. Чжу Хун, почуяв что-то в его голосе, молчаливо встала у Юньланя за спиной, не сводя глаз с короля Цингуана. А Чжао Юньлань, не дождавшись ответа, нацепил злобную, фальшивую улыбку: — Не хочешь отвечать? Позволь мне сделать это за тебя. Ты хотел обманом выяснить, сумеет ли «владыка Куньлунь» вернуть свои силы, не так ли? Попахивает проступком гораздо хуже банального отсутствия уважения. — Как может лорд Хранитель думать, что… — Поначалу я этого не понял, но Лампа Хранителя, которую вы здесь прятали, всё прояснила. — Юньлань вскинул брови. — И в частности… Король Цингуан счёл необходимым напомнить, что ради Лампы Хранителя владыка Куньлунь пожертвовал собой. А как насчёт того, что фитиль этой лампы был сотворён из крови его сердца? Этими словами Юньлань разом положил конец всем закулисным играм. Король Цингуан не нашёлся с ответом. — Вы привели меня сюда, чтобы пролить мою кровь? — прямо спросил Юньлань и смерил короля Цингуана долгим взглядом. — Всю жизнь я плохо обращался с другими и, честно говоря, привык рассчитывать на свою толстую шкуру. Никогда бы не подумал, что на этом свете остались люди, готовые попытаться обвести меня вокруг пальца. Все десять королей в своих развевающихся цветастых одеждах снова заговорили разом, словно стая назойливых попугаев: — Лорд Хранитель, мы можем лишь верить, что ваше образцовое поведение и благородный характер помогут вам сосредоточиться на главной проблеме… Юньлань слабо улыбнулся, но с ответом его опередила Чжу Хун. Нижняя часть её тела обратилась огромным змеиным хвостом, который кольцами обвился вокруг Чжао Юньланя, а зрачки вытянулись и потемнели, выдавая настоящую хладнокровную тварь: — Вы разве не видите, что он простой смертный? — Они же не слепые, — хмыкнул Юньлань, не теряя присутствия духа. — Видят, конечно. Чешуйки на теле Чжу Хун налились алым, словно кровь, а раздвоенный язык дрожал от ярости: — Так и скажите, что собираетесь его убить! — Звучит не очень приятно, — ехидно хохотнул Юньлань. — Люди рождаются, стареют и умирают. Таков цикл реинкарнации. Юньлань разразился смехом. Земля снова задрожала: сквозь открытые двери было видно, как снуют туда-сюда духи призрачного города. Тень в глубине Реки Забвения затряслась тоже, и масляные лампы на поверхности закачались взад и вперёд. Парочка призраков даже попытались без разрешения проникнуть в зал, но быкоголовый и лошадиноголовый стражи ещё держали оборону по обе стороны от дверей. — Господин, — крикнул один из них, — мы долго не продержимся! — По воле Шэнь-нуна, Палач Душ заменил владыку Куньлуня на посте возле Великой Печати. Он бы не стал убивать без причины. Неужели вы были настолько уверены в его силах, что даже не сочли нужным проявить уважение? — Юньлань вздохнул. — Господа, мой вам совет: чтобы сейчас молить о милости, стоило всё это время вести себя соответственно. Чжу Хун тем временем полностью обратилась змеёй, целиком покрытой кроваво-красной от гнева чешуёй, и бросилась на стоящего впереди короля Цингуана. Несколько стражей преисподней кинулись к ней с оружием наперевес, защищая своего короля, а тот поднял руку и приказал, указывая на Чжао Юньланя: — Взять его! — Лучше подумайте ещё раз, — резко вклинился чей-то ледяной голос. На глазах у всех в зал ворвалась разномастная группа: сплошь главы и старейшины волшебных кланов. Был среди них и Четвёртый Дядя, и его глаза живо нашли обратившуюся Чжу Хун. Кажется, он и думать забыл о том, что не собирался участвовать в разборках с преисподней, да и Чжу Хун хотел забрать с собой; вместо этого он первым выступил из толпы и вежливо поклонился Чжао Юньланю. — Владыка гор, прошу меня простить: этот ничтожный не сумел разглядеть вашего величия. О том, чьей реинкарнацией был Юньлань, знали даже в клане ворон, а потому сложно было судить, говорит ли Четвёртый Дядя правду или притворяется. Выводить его на чистую воду Юньлань не стал: только кивнул и улыбнулся, следя за развитием событий. — Преисподняя, владеющая Колесом Перерождений, всегда с пренебрежением относилась к волшебным народам, — серьёзно продолжил Четвёртый Дядя. — О здравом смысле я с вами спорить не стану, но нельзя отрицать, что владыка Куньлунь оберегал волшебные кланы на протяжении многих тысяч лет, и несмотря на малые силы, мы не можем позволить вам обращаться с ним подобным образом! — Чем именно недовольны кланы? — нахмурился король Цингуан. Старейшина из клана ворон, которая по непонятной причине присоединилась к шествию в последний момент, хрипло заявила: — Если на ком-то и лежит вина, то это десять королей преисподней… Сплошное бесчестие и грубость. Четвёртый Дядя нахмурился: он не собирался действовать с такой прямотой, но слова старейшины ворон не оставили ему другого выхода. — Король Цингуан, мы позволили тебе действовать по твоему разумению, чтобы помешать Королю Призраков и его планам на вершине горы Куньлунь, а в ответ ты решил ударить нас в спину? Что ты можешь сказать в своё оправдание? — спросил кто-то другой. — Преисподняя становится всё наглее и наглее. Когда мы все собрались на горе Куньлунь, чтобы сразиться с призрачным племенем, вы позаботились, чтобы ужас нечистых земель распространился повсюду, отметив каждого из присутствующих меткой тьмы. Будь у вас хоть крупица совести, всё это осталось бы заперто под землёй! Вскоре бессмертные со всех концов земли и другие представители волшебных народов наводнили зал десяти королей. — Падение Великой Печати — это чудовищная катастрофа, угрожающая всем трём мирам! — возмутился король Цингуан. — Разве преисподняя может взять на себя всю ответственность за этот кошмар? Его слова остальных только разозлили. Толпа зашумела, принялась спорить, и Чжао Юньлань вскоре обнаружил, что никто больше не обращает на него внимания. Обернувшись к Чжу Хун, которая при виде дяди поспешно обратилась обратно в человека, он тихо спросил: — И как я не догадался захватить попкорна и колы? Именно этот момент чёрная тень, затаившаясь в Реке Забвения, выбрала для того, чтобы выплеснуться наружу, в одно мгновение затушив обе линии маленьких слабых огней. — Призрачное племя! — завопил кто-то, и голос был Юньланю странно знаком. И действительно, небольшая стая призрачных зверей появилась на поверхности: их было немного, но само их присутствие ударило всем по и так уже натянутым нервам. И в тот же миг — вот это совпадение — на берег реки ступил Призрачная Маска. Великая Печать шаталась и разваливалась, но ещё не пала, и об этом знали только двое: Шэнь Вэй и Призрачная Маска. Расставляя ловушку для Шэнь Вэя, тот создал искусную иллюзию падения Великой Печати, а для этого ему пришлось много лет вытягивать первозданный хаос из разбегающихся по поверхности печати трещин. И он вовсе не ожидал, что Шэнь Вэй сумеет обуздать и запечатать этот комок тьмы, а затем спрятать его в неизвестном месте. Поначалу Призрачная Маска об этом не задумывался, но вскоре его одолела тревога: слова Шэнь Вэя, произнесённые у подножия Древа Добродетели, укололи его сильнее, чем хотелось признать. Призрачная Маска не ожидал, что крохотный сгусток тьмы вызовет в преисподней такие большие волнения. Пройдя по следу, он вышел из воды и оказался свидетелем драки: стражи преисподней защищались от стаи призрачных зверей — и Призрачная Маска сразу понял, что его одурачили. Но у него уже не осталось времени скрыться. — Король Призраков! — закричал кто-то. — Он явился! — воспользовался ситуацией король Цингуан. — Неужели вы хотите продолжать свои склоки даже в подобной ситуации? К нему живо присоединились остальные девять голосов: — Обстановка всем известна, — произнесли они в унисон. — Сейчас нам всем нужно забыть о предрассудках и вражде, чтобы плечом к плечу отразить нападение призрачного племени! Короля Призраков мгновенно окружили со всех сторон. Мысленно Призрачная Маска проклинал Шэнь Вэя за эту ловушку, но от начала и до конца это противостояние касалось только его и брата, а потому Призрачной Маске нечего было сказать напиравшей на него беспорядочной толпе ничтожных муравьишек. С усилием Призрачная Маска взлетел над водой и громко свистнул: повинуясь сигналу, из воды повылезали бесчисленные призрачные звери, а за его спиной стеной вырос хаос, способный поглотить всё живое, что к нему притронется. Зал десяти королей и внутри, и снаружи обратился полем битвы. Чжу Хун, волнуясь за дядю, попыталась было присоединиться к клану змей, но Чжао Юньлань удержал её и тихо приказал: — Оставайся здесь и не мешай взрослым, малышка. В тот же миг прямо перед ним возник один из высших призрачных зверей: обезумев от жажды крови, он бросился прямо на Юньланя. Тот вскинул руку с пистолетом и выстрелил, но зверь увернулся, а когда Юньлань прицелился снова, за его спиной вдруг раздался знакомый перезвон колокольчиков. Линь Цзин, который уже несколько дней числился пропавшим, атаковал первым, и призрачный зверь расплавился клубами чёрного дыма. Воспользовавшись моментом, Линь Цзин затащил Чжао Юньланя в потайную комнату, где держали Лампу Хранителя: — Вы почему не прячетесь? Не терпится угодить в передрягу? Юньлань окинул его нечитаемым взглядом и прямо спросил: — Предупреждающие крики, что мы слышали… Это был ты? — Я не… — смешался Линь Цзин. — Разве это мог быть я? — У тебя голос дрожал точно так же, как и сейчас, — бросил Юньлань и потемнел лицом, словно его накрыла тень приближающейся грозы. — Шэнь Вэй, а ну покажись! Сейчас же, я сказал!