Хранитель

За каменной дверью потайной комнаты Шэнь Вэй медленно выступил из тени. Когда он приказывал Линь Цзину, что и когда нужно кричать, такого противоречивого выражения на его лице не было и в помине. Чжао Юньлань взглянул на него — и не смог отвести глаз от пятен крови на груди Шэнь Вэя. Его пальцы тесно сжались, а на ладони от напряжения вздулись вены: словно он собирался наброситься на Шэнь Вэя с кулаками. Однако Юньлань не сдвинулся с места, даже пальцем не пошевелил, и изо всех сил стиснул зубы, чтобы заставить себя держать рот на замке. А затем принялся медленно считать про себя и сразу же сбился. Его вечное притворство по поводу нехватки интеллекта наконец обернулось против него: Юньланю потребовало добрых две минуты, чтобы запинаясь досчитать до тридцати. Линь Цзин, поняв, что они здесь лишние, воспользовался моментом явления Шэнь Вэя и, зажав Чжу Хун рот ладонью, утащил её в сторонку, не позволив вмешаться. Чем дольше молчал Юньлань, тем больше волновался Шэнь Вэй, не находя себе места, и это продолжалось до тех пор, пока Юньлань не выдохнул глухо: — Шэнь Вэй. Его тон напомнил Шэнь Вэю о разговоре после того, как вскрылся его обман с воспоминаниями внутри Древа Добродетели. «Если так пойдёт и дальше, у нас действительно будут проблемы.» Волна страха накрыла Шэнь Вэя с головой, и он потянулся было вперёд, не задумываясь о своём порыве, но Юньлань вскинул руку, останавливая его на месте. — Ближе не подходи, — приказал Юньлань, опустив голову. — Ещё не время. Шэнь Вэй послушно застыл там, где стоял. Не понимая, что происходит, Чжу Хун тихо спросила, широко распахнув глаза: — Что значит «ещё не время»? Почему? — Аматабха, прошу тебя, не вмешивайся, — цыкнул на неё Линь Цзин. Чжао Юньлань обвёл взглядом порванную одежду и пятна крови на груди Шэнь Вэя и тихо спросил: — Тебе больно? Шэнь Вэй инстинктивно кивнул и тут же выразительно покачал головой. А Линь Цзин, как оказалось, не годился ни на что, кроме бестолковых реплик невпопад — словно продавец, знаменитый среди домохозяек средних лет. Наблюдая за этим разговором со стороны, он немедленно ляпнул, не задумываясь о последствиях: — Больно, конечно, он уже дважды терял сознание от боли! Чжао Юньлань, побледнев, резко втянул воздух и холодно бросил Линь Цзину, даже не обернувшись к нему: — Иногда, знаешь ли, лучше держать свой болтливый рот на замке. Линь Цзин притворился, что ничего не слышал, и поспешно развернулся вместе с Чжу Хун к дверям и ткнул пальцем в сторону зарождающейся драки: — Смотри, моя госпожа, они уже бьются! Чжу Хун, не желая иметь с ним ничего общего, не отводила глаз от своих густо припорошенных пылью ботинок. Юньлань бросил краткий взгляд наружу и слегка расслабился, опёрся на каменную стену за своей спиной. — Значит, тебе каким-то образом удалось обвести Призрачную Маску вокруг пальца, — произнёс он после очередного долгого молчания. — Я вынудил его использовать Камень Перерождений на вершине горы Куньлунь, — поспешно признал Шэнь Вэй. — И воспользовался связью «Очищающего души» котла и Кисти Добродетели, чтобы спрятать Часы Перерождения внутри Столпа Природы. Юньлань так и не смотрел ему в глаза, и речь его была медленной и размеренной: словно Юньлань пытался выгадать себе больше времени на размышления. — Вершина горы Куньлунь… Я сам бы и не вспомнил об этом. Тогда тебе и удалось отметить каждого из присутствующих там меткой тьмы, верно? Если подумать, такое мог провернуть только ты один. Преисподняя не оказалась бы в такой переделке, если бы это было делом рук её королей. Шэнь Вэй послушно разжал кулак: на его ладони лежал тоненький чёрный волосок. Прошло мгновение, и волосок растворился в воздухе, а затем появился в воздухе перед Юньланем. Это был волос самого Шэнь Вэя, и от него мягкой волной, намёком, распространялась та же чудовищно тёмная энергия, от которой им некоторое время назад пришлось спасаться благодаря стараниям Призрачной Маски. Шэнь Вэй потянулся вперёд, и неведомая сила разрезала волосок на несколько частей, которые снова опустились к нему на ладонь. — Это и было меткой, — признался он, не собираясь в этот раз ничего умалчивать. — Нужно было догадаться ещё в курортном городке, когда ты разрубил пополам землю под нашими ногами, — кивнул Юньлань. — Ты же хранитель Великой Печати… Если даже я понял, что происходящее было всего лишь атакой Теневой Армии, то ты и подавно должен был об этом знать. — Призрачная Маска начал совершать ошибки, — сказал Шэнь Вэй. — Часть его силы скована Великой Печатью, и ему неизвестно, что моё восприятие значительно превышает его способности. В тот момент я понял, что смогу обуздать призванный им сгусток тьмы. — И всё равно позволил ему ударить в спину? Ты в своём уме? Шэнь Вэй промолчал. — Скажи что-нибудь, ну! Хватит притворяться глухим! — В тот момент я… — Шэнь Вэй смешался и неловко прочистил горло. — В планах такого не было. Мне не стоило выходить из себя, я поторопился, хотя у меня было достаточно времени. Мне не следовало действовать столь беспечно. Призрачная Маска воспользовался этим, чтобы заманить меня в ловушку, а мне не хотелось упускать момент, который мог нарушить все мои планы. Поэтому, столкнувшись с первозданной тьмой, я позаботился о том, чтобы подчинить её, и не стал уворачиваться от предательского удара. Чжао Юньлань откинул голову на стену и горько улыбнулся: — Умно. И меня в свои планы ты решил не посвящать? Предпочёл откупиться очередной ложью? — Ты бы не согласился, — тихо сказал Шэнь Вэй. Губы у него подрагивали от волнения. Линь Цзин, наблюдая за этим разговором со стороны, понял, что не может различить, притворяется Шэнь Вэй или нет. В любом случае, у него было лицо человека, пойманного на страшной лжи и стоящего скованным в зале суда, ожидая вердикта судьи. Юньлань снова замолчал. А Шэнь Вэй вдруг растворился в воздухе, а затем вдруг оказался к Юньланю вплотную: упёрся ладонями по обе стороны от него, а затем медленно накрыл сжатый кулак Юньланя своей рукой. — Если хочешь, ударь меня, — тихо выдохнул Шэнь Вэй ему на ухо. — Я не стану уклоняться. Юньлань отнял у него свою руку. Шэнь Вэй одним движением обнял его, с силой вжимая в стену. — Отпусти, — прошипел Юньлань, нахмурив брови, — предупреждаю тебя, не стоит играть с огнём. Шэнь Вэй ничего не ответил и объятия не разжал. Тогда Юньлань поднял руку и оттолкнул его, упёршись в плечо; Шэнь Вэй с тихим болезненным стоном отстранился. Ощутив его дрожь, Юньлань сразу перестал сопротивляться и осторожно ощупал его грудь, бережно ведя пальцами по высохшим пятнам крови. — Что ты будешь делать дальше? — спросил он, наконец, ровным тоном, и медленно опустил руку. — Ничего, — тихо выдохнул Шэнь Вэй. — Наблюдать за тем, как разворачиваются события… Думаю, я был бесчестен с самого рождения. Не хочу потакать всем этим людям, что воображают меня жалким псом, дожидающемся конца драки, чтобы поднять лай. — Чувствуя настроение Юньланя, Шэнь Вэй медленно отстранился и отошёл на пару шагов назад. — И пусть Призрачная Маска считает меня своим врагом, моим он не является. Я всего лишь пообещал Шэнь-нуну защищать Великую Печать. По этим словам несложно было понять: Король Призраков, что вечно гнался за Шэнь Вэем, не представлял для него совершенно никакого интереса. Повисло молчание. Чжао Юньлань обернулся, чтобы взглянуть на зависшую над водой Лампу Хранителя. Сунув руку в карман штанов, он выудил оттуда сигарету и поджёг её, упрямо сведя брови. — Здесь нам делать больше нечего, — приказал он Чжу Хун и Линь Цзину. — Выдвигаемся. Переработки пропишете в отчёте. Линь Цзин, которому только что пришлось пережить семейную ссору между шефом и его мужем, не удержался от неловкой шутки: — Разве нам не полагается что-нибудь сверху за потраченные усилия? — Разумеется, — хмыкнул Юньлань, не открывая глаз. — Каждому выдам по десять килограмм свежей монашеской плоти. Линь Цзин шлёпнул себя по лицу и сложил ладони в жесте мольбы: — Амитабха, болтливость — это, воистину, порок. — Шеф Чжао, — возразила Чжу Хун, — я должна остаться. — Юньлань смерил её взглядом. — Четвёртый Дядя всё ещё здесь; если я уйду, это будет неправильно. — Я понял, — кивнул Юньлань. С этой логикой сложно было поспорить. — Ладно, оставайся, но держись в стороне от неприятностей. А ты — со мной. Вместе с Линь Цзином они вышли наружу и быстро упокоили парочку ослеплённых глупостью призрачных зверей, которые бросились им навстречу. Чжу Хун молча проследила за их совместной работой, не двигаясь с места, и расслабилась только, увидев, что Юньлань не стал привлекать к себе лишнего внимания. — Господин Палач Душ? — наугад позвала она. — В чём дело? — ответила ей пустота. — Вы ещё здесь? — шарахнулась в сторону Чжу Хун. — Какого чёрта? — Где ещё мне быть? — тихо отозвался Шэнь Вэй. — Вместе с ним! — в сердцах выпалила Чжу Хун. Ответом её в этот раз была тишина. — Палач Душ? Профессор Шэнь? Эй, вы меня слышите? — продолжила Чжу Хун, не оставляя попыток до него достучаться. — Вы ещё здесь? — Он… Ему не нужна моя помощь, — тусклый голос Шэнь Вэй раздался откуда-то из глубины потайной комнаты, и Чжу Хун осторожно пошла в его сторону. — Когда-то он уже предупреждал, что ещё одна ложь, и он отвернётся от меня окончательно. — Вы и раньше ему лгали? — изумилась Чжу Хун и тут же продолжила, не дожидаясь ответа. — Нет, это сейчас неважно! Вы правда верите тому, что он сказал? Скрываясь за Лампой Хранителя, Шэнь Вэй позволил контурам своей фигуры проявиться в воздухе и растерянно взглянул на Чжу Хун. А она, опираясь на каменную стену, тяжело вздохнула: — Шеф Чжао постоянно намекает, что мне недостаёт ума, и потому я не до конца понимаю, что именно вы здесь устроили. Но даже если все эти заговоры и сложные схемы выглядят весьма впечатляюще, профессор Шэнь, вы — человек, который с молотком обращается тоньше, чем с иглой. И шеф Чжао вас по-настоящему любит. Шэнь Вэй молчал. — Шеф Чжао сотню раз обещал содрать с Да Цина шкуру, и что в итоге? Глупый кот всё ещё как сыр в масле катается и только становится с каждым годом ещё жирнее. Никогда в жизни Чжу Хун не подумала бы, что в один прекрасный день ей придётся вот так поучать Палача Душ, а тем более — что он окажется её соперником в борьбе за сердце Чжао Юньланя, против которого у неё не останется никаких шансов. От этой мысли во рту у Чжу Хун стало горько, а в груди поднялись чувства, которые нельзя описать человеческим языком. — Я застала момент, когда Призрачная Маска вас похитил. Шеф Чжао выглядел так, словно собирался своими руками накрошить его на десять тысяч кусков. Мы работаем вместе уже много лет, и я легко могу отличить настоящую злость на его лице от притворного раздражения. Думаете, это очень приятно? Понимать, что никакая ложь на деле не заставит его отвернуться от вас? — Чжу Хун усилием воли задвинула поглубже собственные переживания и продолжила: — Шэнь Вэй, я бы хотела… Конечно, теперь я попросту не посмею, но… Представьте, что вы удрали из дома, заставив вашу мать сходить с ума от волнения, и по возвращению она наградила вас парочкой тумаков. Разве она не права в своём гневе? — Шэнь Вэй неотрывно смотрел на неё нечитаемым взглядом, и какое-то время Чжу Хун его выдерживала, а затем отвернулась. — Простите, я помню, что у вас нет матери. — Ничего страшного, — тихо отозвался Шэнь Вэй. Других идей у Чжу Хун не оказалось, и какое-то время между ними висело неловкое молчание, а затем Шэнь Вэй негромко спросил: — Ты… Он тебе правда нравится, не так ли? — Нравится, — задушенно призналась Чжу Хун. Произнесённые вслух, эти слова заставили её сердце биться чаще. — Тогда зачем ты пытаешься нас помирить? Чжу Хун закатила глаза: — Не хочу, чтобы он расстраивался из-за вас. Понятно? На лице Шэнь Вэя мельком отразилось смятение, а брови тесно сошлись на переносице. Мысли, кажется, унесли его куда-то очень далеко, и сияние волнующегося бассейна отразилось в его глазах. А когда Чжу Хун подумала, что он уже не вернётся, Шэнь Вэй вдруг собрался и почтительно ей поклонился. — Ты права, — сказал он. — Благодарю тебя. С этими словами он встал и снова растворился в воздухе: его шаги раздались совсем рядом. — Госпожа Чжу, — произнёс его голос, — протяните мне руку, пожалуйста. Чжу Хун, недоумевая, что происходит, послушно вытянула руку, и Шэнь Вэй вложил в её пальцы тонкую ветвь: не длиннее ладони, с двумя нежными почками на сухой коре. Судя по внешнему виду, она должна была ничего не весить, но Чжу Хун она показалась несоразмерно, странно тяжёлой. — Это… — Ветвь Древа Добродетели с вершины горы Куньлунь, — объяснил Шэнь Вэй. — С начала времён только Нюйва однажды отрезала такую же ветвь и посадила её на дне Реки Забвения. Эта ветвь вторая такая, и я прошу тебя относиться к ней соответственно. Чжу Хун от испуга чуть не выронила драгоценную ветвь на землю и осторожно обняла её обеими руками, с трепетом разглядывая две крошечные почки и словно раздумывая, не начать ли ей поклоняться. — Ветви Древа Добродетели становятся мёртвой древесиной, стоит им пересечь вход в нечистые земли… Всё из-за призрачного племени. Все эти годы я приглядывал за горой Куньлунь и немало сил потратил, чтобы позаботиться о Древе, но даже спустя несколько тысячелетий всё, чего я сумел добиться — пара почек. Это моя вина, — вздохнул Шэнь Вэй. — Твой дядя может не успеть к тебе на помощь: оставайся здесь, и будешь в безопасности. А если что-то случится, эта ветвь дважды сможет спасти тебе жизнь. — Помедлив, Шэнь Вэй добавил: — Если же она тебе не понадобится, то дождись, пока всё уляжется, а затем разыщи для неё подходящее место среди гор и рек. — А вы? — спросила Чжу Хун, чувствуя в его словах странную решимость. — Я последую за ним. — Уверена, он хочет, чтобы вы его нашли, — выпалила Чжу Хун, на мгновение забыв о собственных чувствах. — Не обращайте внимание на то, с какой лёгкостью этот ублюдок сбежал. Прямо сейчас он наверняка об этом уже жалеет. И ждёт вашего появления, не беспокойтесь об этом, — горько заключила она. Невидимый Шэнь Вэй не ответил: наверное, уже умчался прочь. *** В словах Чжу Хун не было ни капли лжи. Чжао Юньлань действительно не успел далеко уйти. Он разыскал для себя укрытие недалеко от берега Реки Забвения и принялся расхаживать взад и вперёд, усеивая землю под ногами сигаретными бычками. На двенадцатой за сегодня сигарете кто-то вдруг одним движением затушил тлеющий огонёк и выхватил окурок прямо у Юньланя из пальцев. Помедлив, Юньлань обернулся и посмотрел в глаза Шэнь Вэю, который стоял рядом с видом человека, отчаянно желающего что-то сказать, но не знающего, с чего начать. В конце концов Шэнь Вэй не выдержал его взгляда и опустил голову: с головы до ног залитый кровью, он выглядел измождённым — даже умудрился где-то потерять свои очки. Слипшиеся от крови волосы падали ему на глаза. Чжао Юньлань какое-то время молчал, а затем устало вздохнул и протянул к нему руки: — Иди ко мне. Шэнь Вэй в один миг притянул его в свои объятия. «Мои глаза», — подумал про себя Линь Цзин, про которого все благополучно забыли, и поспешно отвернулся. Издалека ему было видно, что волшебные кланы закончили совещаться и единодушно выбрали стражей преисподней в качестве пушечного мяса: выдвинули их на передние позиции навстречу Призрачной Маске. Призрачных зверей к тому моменту уже стало почти вполовину меньше. Со стороны Линь Цзину казалось, что вызывающе яркие, подобные оперным наряды десяти королей преисподней сейчас вызывают у окружающих особенную ненависть и ярость. Поднятая Призрачной Маской стена хаоса была одинаково опасна и для богов, и для призраков: все до единого старательно избегали к ней прикасаться. Те, кому не удавалось сбежать, оказывались беззвучно затянуты внутрь, не оставив после себя и следа: хаос поглощал всё без остатка, словно угодивших в его сети никогда и не было на этой земле. На глазах Линь Цзина король Цингуан, не удержавшись на ногах, с громким плеском упал в Реку Забвения, и его длинные рукава растеклись по поверхности, словно радужная карамель, пролитая в воду. Его тут же подхватила и вытащила наружу огромная сеть, похожая на рыболовную, и король Цингуан, промокший до нитки, принялся яростно загребать воду руками и ногами, пытаясь выбраться на берег. Силы волшебных кланов тем временем заняли позицию восьми триграмм; когда они при этом успели сплести спасительную сеть, Линь Цзин понять не сумел. — Амитабха, что происходит? — спросил он. — Это сеть восьми триграмм, — отозвался вдруг за его спиной голос Шэнь Вэя. Линь Цзин чуть не подпрыгнул на месте и, сцепив трясущиеся руки, осторожно обернулся: — Вы там, это… Уже не заняты? Чжао Юньлань безжалостно отдавил ему ногу. Шэнь Вэй же этой шпильки даже не заметил и спокойно продолжил: — Должно быть, её принесли с собой волшебные кланы. Говорят, что после своей смерти Фу Си оставил своим последователям две ценности: свой лук и восемь триграмм. Луком вскоре завладели люди, а секрет восьми триграмм, получается, передавались из поколения в поколение волшебным народом… Неудивительно. У них ещё очень много тайн. Стена хаоса тем временем слегка сжалась под давлением взмывшей в воздухе сети восьми триграмм. Призрачная Маска завис над ней в воздухе, и лицо, нарисованное на его маске, исказилось от гнева. А сеть тем временем вдруг брызнула вспышкой ослепительного золотого света, и этот свет разлился во все стороны, заполняя преисподнюю до краёв. Масляные лампы, погашенные волной тьмы, снова загорелись яркими огнями: словно пламенный дракон, защищая свою территорию, уложил длинный хвост вдоль ведущей в преисподнюю дороги. Взбудораженный хаос вместе с бесчисленными призрачными зверями в одно мгновение оказались втянуты в сеть. Единственным, кто был ей не по зубам, оказался разъярённый Король Призраков. Который так гордился своим могуществом, что теперь оказался наедине с противником совсем один. — Время пришло, — тихо сказал Шэнь Вэй. — Нам пора. Битва затихла сама собой. Линь Цзин пошёл было следом, но его остановило странное, жуткое предчувствие беды. Вскинув голову, он посмотрел в лицо Призрачной Маске: оно не то плакало, не то смеялось — было не разобрать. А затем его маска вдруг лопнула и развалилась пополам, открыв лицо: столь похожее на Шэнь Вэя, но гораздо, гораздо мрачнее. Одежды Призрачной Маски сами собой взмыли в воздух, развеваясь, словно флаг, безо всякого ветра. — Очень хорошо, — прохрипел он. — Ты победил. Одному мне не справиться, но ты даже не снизошёл до драки со мной… Очень хорошо. Шэнь Вэй замедлил шаг. — Мы с тобой с рождения одинаковы, — продолжил Призрачная Маска. — Чем я хуже тебя? Тебя почитают, зовут великим и могущественным Палачом Душ… А меня мечтают уничтожить. — Он засмеялся. — Разумеется. Король Призраков, сердце нечистых земель… Убивать людей и богов — моё законное право! А ты жалок настолько, что даже не смеешь сойтись со мной в честной битве! Посылаешь этих ничтожных муравьёв, чтобы унизить меня! Ты пожалеешь, — усмехнулся Призрачная Маска. — Думаешь, у тебя получится отсидеться в стороне? Даже не мечтай, братишка. Его тело вдруг увеличилось в размерах, словно гора, и откуда-то издалека раздался приглушённый отчаянный крик: пронёсся по земле словно отзвук грома. Шэнь Вэй переменился в лице. А Призрачная Маска рассмеялся и вдруг рассыпался тысячами осколков. Земля под ногами затряслась, и сеть восьми триграмм оказалась разорвана в клочья.