Грани нормальности. Грань в трещинах сомнений

Дерек поёжился от очередного порыва ветра. Он стоял недалеко от входа в клуб, где скрылся его помощник уже с полчаса назад. Непонятное желание проследить за Стилински сейчас казалось диким. — Ты знаешь, что я не могу. Ты всё всегда знал. Что эти отношения только на время… Голос из-за угла был низким, грубым, но Хейл слышал и печаль. Кто бы ни говорил это, он явно был расстроен. — Я знал. Ты прав, я знал. Но не представлял даже, что ты можешь так к себе относиться. Ты не вещь. Он тобой не владеет… — О, нет. Он просто меня имеет каждую ночь. И даже чаще! — вот это было уже отчаяние. — Вот зачем ты так… То, что он имеет доступ к твоему телу, не говорит о том, что он владеет твоей душой. Я люблю тебя. Да, я люблю тебя, и мне плевать, что ты запретил мне говорить об этом! У меня нет таких денег. Нет тех связей, что у него. Но мы бы справились, если бы ты дал нам шанс. Я могу продать дом, Джес всё равно не претендует на него после развода. Ты знаешь, на что я готов ради тебя. Но ты… Ты просто трус. И дело не в том, что ты снизу. А в том, что ты никогда не осмелишься мечтать! Никогда не захочешь выбраться из этого дна! Но настанет момент, когда ему понравится кто-то другой. Или когда он сломает тебя настолько, что ему станет не интересно. И тогда ты потеряешь всё! — тяжёлый вздох на секунду показался всхлипом, но следующая фраза дала понять, что это не так. — Я знаю, что ты никогда не ответишь мне. Но я люблю тебя. И, наверное, лучшее, что я могу для тебя сделать — это оставить. Смотреть, как ты унижаешься, как с каждым днём потухает твой взгляд… Ты позволил нам несколько ночей, и я даже не уверен, подарок это или проклятие. Я видел, как ты таешь со мной, как ты живёшь, как ты дышишь со мной. И я думал… Надеялся… Но… Ты прав. Это всё. Послышались шаги, потом звуки словно поглотил вакуум, а дальше Дерек уже не мог ошибиться — мужчина, который всё ещё стоял за углом, заплакал. О да. Классика «Горбатой горы». Хотя Хейл не смотрел этот фильм. Однако его удивили. Прошло долгие десять вздохов, пока Дерек решал, войти ему вслед за своим помощником в клуб, чтобы всё же проследить за ним как следует, или поехать домой, потому что всё это казалось ему всё более ненормальным, когда из-за угла вышел тот самый мужчина, оказавшийся выше Хейла и шире в плечах, и едва не вписался в притаившегося «детектива». Хотя сейчас Дерек скорее чувствовал себя придурком. Флёр подозрительности и сомнений рассеялся, и стало совсем бессмысленно что-то воображать из себя. Что мог узнать он из этой слежки? И так ли это странно — что к нему проявил внимание и участие хороший по сути человек… Из всего, что Дерек узнал о Просто Эм, выходило, что он добрый, отзывчивый и честный парень. А он… — Эй, ты меня слышишь? — в своих размышлениях Хейл немного увяз. Оказалось, что к нему обратились, но он этого совсем не слышал. — Что, простите? — Говорю, актив или пассив? Выражение ужаса на лице Дерека было таким глубоким и искренним, что мужчина рассмеялся. — Да шучу я… Выпить хочешь? Мне не помешает… Или брезгуешь сюда заходить? — Сюда? — глупо переспросил Дерек, указывая на вход в клуб. — Сюда… Тут больше некуда. — А пойдём… Мне тоже… Не помешает… Так он и оказался в гей-клубе с неочевидным названием, куда поехал Стилински сразу после того, как минут десять сидел на парапете недалеко от входа в дом Дерека. Парня он так и не увидел пока, но через какое-то время это стало не важно. Беседа поглотила его. А началась она странно. Они с новым знакомым, имени которого Дерек так и не спросил, сели за барную стойку. Вообще-то внутри клуб оказался вполне обычным на первый взгляд. Только общество было сугубо мужское. Однако раздетых пидоров, разукрашенных и одетых в розовые рубашки недомужиков здесь не было. В основном все общались или выпивали вполне культурно. — Он со мной, — буркнул мужчина, когда к Хейлу попробовал подойти один из гостей. — Что?! — Да расслабься. Я — выпить. Ты — тоже. А это, чтоб не отвлекали. Ещё минут десять они сидели молча. — Джок. — Дерек. — Мг. Ещё пара бокалов прошла в тишине. Относительной. Музыка стала громче, но никого из них это не беспокоило. — Я пидорас. — Это каминг-аут? — с сарказмом спросил Хейл. — Нет, это статус по жизни. Проебал я того, кто дорог… Проебал и буквально, и образно. А самое паршивое, что знаю, что сделал правильно, а как дальше быть… Не знаю. Как вернуться, не знаю. — К нему? — Нет. Туда, где должен спать. Если через два часа не соображу как, будет мне пиздец. А сил, чтобы снова эту рожу увидеть, просто нет. — Так зачем возвращаться? Если нет достаточной причины? — Причина есть. Сил нет. После этой недоисповеди ещё полчаса прошли в тишине. А потом Джока понесло. И за всё время его рассказа Дерек ни разу не задумался о том, что этот человек говорит о своей гомосексуальной жизни. Он говорил о больном и печальном. О циничном и прозаичном. И такое произойти могло с кем угодно. Невзирая на половую принадлежность. Ещё со времён практики в университете на него положил глаз один богатый джентльмен. Однако пять лет после выпуска парню удавалось избегать этого внимания. А потом заболела мать. Сильно. Под гнетом долгов и болезни жены скончался отец. И вопрос заработка стал крайне актуален. Тогда-то и получил Джок предложение, от которого не смог отказаться. Он продался тому толстосуму за шанс выжить для своей матери. И жить с ним в качестве постельной игрушки, даже несмотря на постоянные унижения, и физические, и моральные, было вполне выносимо. А потом он влюбился. В обычного парня. С хорошей должностью, хорошей жизнью, семьёй. И ничего не было. Долго. Почти год они просто смотрели, просто аккуратно общались. Оба понимали, кто Джок для этого богатого джентльмена, — он показательно выводил свою игрушку в свет, и смотреть на это было противно почти всем, кто понимал подоплёку. А потом… Его любимый человек сказал, что разводится. Сказал, что не может обманывать хорошую женщину. Ещё какое-то время они ходили вокруг да около, но в конце концов Джок сдался. Так хотелось почувствовать себя человеком, нормальным, обычным. Они виделись по работе часто, его мужчина работал с партнёрами того богача, и в какой-то момент… Однако, познав ощущение простого человеческого счастья, возвращаться в свою ненормальную жизнь стало совсем невозможно. А ещё и любимый подливал масло в огонь. Но операция матери, очередная, и, скорее всего, не последняя, приближалась, и цена её жизни была определена. Джок не мог больше. Не мог, но решающим стало не это. Его невозможная любовь стала бы могилой для того, кто был дорог. Прежде всего потому, что он не был открытым геем, и его карьера могла сильно пошатнуться, если откроется этот факт в связи с Джоком. Да и семья от него отвернётся. Жена приняла этот факт, не сразу, но приняла и даже поддержала. А вот родители и братья… Они бы не поняли. Но тот готов был пойти на эти риски. Готов был поставить под удар и карьеру, и отношения с семьёй. Джок не был. Не был готов рисковать его жизнью. И жизнью своей мамы тоже. А о своей жизни он не особенно задумывался. Без него этой жизни словно и не было совсем. Трагичная, но тривиальная история Джока нашла отклик в Дереке. Его ведь была такой же. И он рассказал. То, что ещё пару часов назад он обсуждал с Просто Эм, он рассказал Джоку, и был потрясён тем, что он ему ответил. — Я даже не знаю, расстроит это тебя или нет, но эта твоя Кэйт тебя не любила. Не-а… Я многое могу понять. И вообще ценю женщин прагматичных. Но вот тогда, ночью, она тебе соврала. Не так бы она отреагировала, если бы ты её ранил в самое сердце… — А что, она должна была разрыдаться и в слезах и соплях обвинять меня в том, что я потратил лучшие годы её жизни? — Это больно… Узнать, что тот, кого ты любишь, тебе изменил. Все люди разные… Но если всё, что ты мне рассказал о вас — правда, то что-то не похоже, что ей было больно. Ей было смешно. И, наверное, страшно. — Есть аргументы? — Какие же тут могут быть аргументы. Есть только моё мнение… А что? — Далеко тебе ехать? — Джок непонимающе уставился на Дерека. — Ты сказал, что тебе нужно вернуться к определённому времени. А мы здесь уже долго… Мужчина посмотрел на часы и сжал зубы. Не ответил. Сделал ещё один глоток. Уже не лезло, но он старательно пытался допить очередной бокал. Хейл и без слов всё понял. — А ты его любишь? Как его зовут-то? — Томас. Том. Томми… И да. Люблю. Потому и сделал всё, чтобы он меня оставил в покое. Я не стою того, чтобы он рушил свою жизнь. И моя мать… — Удивительный ты человек… Вот я первое, о чём подумал, — это, что все эти годы с твоим «покупателем» будут напрасными, если сейчас ты уйдёшь. — Какая разница… Какая разница, что это будет напрасным для меня, если мой Том сломает себе жизнь? — Интересно моё мнение? Даже если нет, вот что я тебе скажу. Не тебе решать, чего ты стоишь. А ему. И если он в тебе видит то, что заставляет его рисковать всем, значит, он не так слеп, как ты. Сколько тебе нужно, чтобы откупиться? Джок промолчал. А потом выдал: — За что ты мне хочешь заплатить? — За мнение. И здесь я буду назначать цену за него. Так, сколько? Джок назвал цифру, и Дерек просто достал чековую книжку. Выписал чек, а потом протянул его по столу сидящему напротив человеку. В нём говорил алкоголь, но гораздо громче говорило стремление выяснить, чего же он сам не видит в своей жизни. Почему его собственная оценка не совпадает с реальностью. А ещё он, кажется, был готов рассказать этому Джоку больше, возможно, даже про шантаж, потому что его достаточно простая логика становилась для Хейла откровением. — Это твой шанс, Джок. На новую жизнь. На счастливую жизнь. И не смотри такими глазами. Кэйт украла у меня намного больше. Решай сейчас. — Тебе это ничего не стоит, да? — То, что у меня есть шанс разобраться хоть в одной маленькой проблемке без психоаналитика, вполне стоит этих денег. Джок кивнул, сложил чек пополам и аккуратно уложил в нагрудный карман. Потом позвонил, не отходя от столика, пользуясь тем, что музыка снова стала тише, пока менялся ди-джей. — Томми… Томми, хороший мой… Ты можешь забрать меня? Я в «Норе». Я… Я тебя люблю. Что бы ни ответил Томас, это сделало лицо Джока моложе и ярче, даже несмотря на выпитое и усталость. — Итак. Мнение. Ну, слушай. Только без обид. — Я очень постараюсь! — улыбнулся Хейл и заказал ещё по одной. В рассуждениях этого мужчины было достаточно горькой правды, причём звучала она ясно и лаконично, без особенной образности и метафор. А главное, он ограничивался простыми вопросами. Что она о тебе знает? Что ты знаешь о ней? Чего она боится? Как она выражает своё отношение? И ещё много подобных… Он не ждал ответов, давая Дереку самому понять, что следует из всего, что приходит на ум. И да, по всему выходило, что Просто Эм был прав. А ещё, что и сам Дерек некоторых ответов о себе не знает. Просто не знает, какое утро для него стало бы идеальным. Не знает, какой подарок был самым тёплым и душевным. Он о себе не знает очень многого, и оказывается, именно Кэйт была бы той, кто знает ответы на все эти вопросы о нём. Если бы любила. — Зачем она тогда меня обманула? — это было единственным, что всё ещё не давало покоя Хейлу. Джок пожал плечами. — Просто так? Чтобы сделать тебе больнее? А может, надеялась, что чувство вины отвлечёт тебя от того, что она планировала ещё украсть какую-то сумму… Какая разница, каковы её мотивы? Это не меняет сути… Лицо Джока изменилось снова, когда он увидел кого-то за спиной Дерека. — Иди, я думаю, ты сполна уже высказался о моих проблемах. Но к столику уже подлетел какой-то парень, на вид моложе собеседника Дерека, и с размаху влепил ему пощёчину. — Так ты просто набрался?! Просто включил «пьяный тариф»? — У него не плохой повод, чтобы отметить… Свою свободу. Доброй ночи, Томас. Я искренне желаю вам счастья. Можете забирать ваше сокровище, он уже отработал свой чек… Гримаса злости исказила лицо Тома, и Дереку пришлось поторопиться, чтобы объяснить всё точнее: — Ничего, о чём вы могли подумать, Томас! — Томми, он не из наших, у него невеста и сорвавшаяся помолвка! Ну… — пролепетал Джок, успокаивающей поглаживая Тома по руке. — Давайте, ребята, двигайтесь в сторону дома, я очень надеюсь, что он у вас будет общий с этой ночи. И да. Я не знаю твоей фамилии, но мне слабо верится, что ты меня не узнал. Так что, вот, — он протянул свою визитку с новым номером, — если будут проблемы… Не стесняйся набрать этот номер. Ты мне очень помог. — Спасибо, Дерек! Спасибо! Пойдём, Томми, я всё тебе расскажу… — Да уж, расскажешь. Причём до того, как уснёшь! Потому что глядя на то, какой ты «хорошенький», с утра можешь и не вспомнить! Прошло совсем немного времени, как Том вернулся в зал. — Мистер Хейл. Вы можете навлечь на себя неприятности, помогая ему. И я не уверен, что он принял бы подобную помощь, если бы понимал, что ставит вас под удар. Поэтому, вот. Заберите. Если на трезвую голову он не передумает, он позвонит… — Если я правильно понял, Томас, тот факт, что он сейчас в вашей машине, а не в постели этого морального садиста, уже поставил его в патовую ситуацию. И можете мне поверить, со мной мало кто может тягаться, особенно с тех пор, как в моей команде появился один человек. А он… Дышать без вас не знает, как. Так что, я не передумал после вашего предупреждения. За его помощь и время я обязан заплатить. И назови он сумму больше, я бы не сомневаясь выписал чек. Не дайте ему передумать. — Спасибо, сэр. Если я чем-то когда-нибудь смогу вам помочь… Томас Хиггинс… Меня легко найти… — Идите, Томас… А не то уснёт ваш Джок, и ничего вы от него не добьётесь… Посмотрев на часы, Дерек выругался. Ложиться спать уже не было смысла. Через пару часов он должен быть уже в офисе. Но решить вопрос, куда ему ехать, и стоит ли, он не успел. Загремела музыка, и за пультом ди-джея он увидел знакомое лицо. Стилински просто стоял рядом, напряжённо что-то втолковывая парню в одном наушнике. Потом спустился и рухнул на хоккер, неловко подзывая бармена. Какой-то парень не дал ему дождаться заказа, уволок на танцпол и заставил двигаться. В этих движениях не было ничего лёгкого и пластичного, Дерек видел, как Просто Эм может танцевать, и было очевидно, что он просто не хочет обижать случайного партнёра. — Love me, love me, say that you love me… — звучал ремикс модной когда-то мелодии. — Fool me, fool me, go on and fool me. Love me, love me, pretend that you love me… Чем руководствовался Дерек, когда подошёл к своему помощнику и его ухажёру, он и сам не знал. Но, наклонившись над ухом незнакомца, он громко озвучил свою мысль: — Думаю, он предпочтёт меня! Стилински только сейчас заметил Хейла, и на его лице читался ужас. — Что?! Да он тебя боится! — возразил ему так же на ухо парень. — Да, но, в отличие от тебя, я знаю, как он может танцевать! Осторожно обойдя неудачного претендента на роль партнёра, Дерек приблизился к своему помощнику и вовлёк его в свои движения. Они не были какими-то особенными, но Стилински поддержал их. — Я вижу, что тебя нужно спасать… Стайлз неожиданно почувствовал злость, которая придала ему смелости. Он закинул руки Дереку на плечи и подошёл чуть ближе. Не настолько, чтобы создать действительно близость, но явный намёк на парный танец заставил, наконец, того навязчивого идиота уйти в тень. — Что, решил попробовать себя в роли моего партнёра? Что будет дальше? Решишься на минет в туалете? Хочешь понять пределы своего отвращения? Что ты вообще здесь забыл? — Пришёл сюда за тобой, а потом нашёл компанию на вечер… — Твой вечер затянулся… Многое успел? — Стайлз изо всех сил пытался подавить ревность, растерянность, болезненное сожаление в своей душе. Однако такая реакция не была редкой среди тех, кто подвергся такому насилию. Кто-то боялся отношений, а кто-то, наоборот, пускался в распутство, оправдывая то, что с ними произошло своей природой. Эта логика была извращённой, но жертва винила себя, и для Дерека он такой участи не желал бы. — Мг… Многое понять. Ты был прав, Просто Эм. Обо всём, включая Кэйт. Я… Не хотел тебя обидеть… Мне жаль, что я так резко тебе ответил… — Тебе жаль? — Стайлз отстранился и посмотрел Хейлу в глаза. Он уже ничего не понимал. Ему казалось, что Дерек понял, что он что-то знает, что связал его со всем происходящим в компании, может, даже с провокацией. Но сейчас всё выглядело иначе. — Да, — Дерек тоже остановился. Музыка затихла на какое-то время, и мужчине показалось, что это возможность что-то изменить. В себе и в своих взаимоотношениях с миром. — И сейчас я сделаю то, чего никогда не делаю обычно. Извини меня за грубость. Стилински схватил его за руку и выволок подальше от людей. Они оказались в тёмном коридоре, ведущем на задний двор здания. Пальто Хейла осталось где-то в зале, но оказаться в том самом переулке, где выясняли отношения Джок и Томас, было настолько сюрреалистично, что он даже не вспомнил об этом. — Ты пришёл сюда за мной, чтобы извиниться?! — Стайлза трясло. Слова песни сейчас причудливо отпечатывались на обратной стороне век яркими буквами. «Люби меня, притворись, что ты любишь меня… Оставь меня, только скажи, что нуждаешься во мне…» Эти слова, пожалуй, были ядом, потому что под жестким ритм Тима, который крутил сегодня пластинки в клубе, они прожигали на сердце кровавые дыры своим огненным смыслом. Парень устал и терял адекватность, его мозги причудливо смешивали реальность, фантазии и желания с воспоминаниями о его единственной ночи с Дереком, и иногда картинки накладывались одна на одну. Слишком много неоднозначных прикосновений, слишком жаркая атмосфера в клубе, слишком тёплые руки Хейла на его ребрах и локтях. — Нет. Но понял, что правильно будет это сделать… Стилински отошел от него на десяток шагов, натягивая короткие волосы так сильно, что стало больно. Зимняя ночь была темна, а переулок лишен всяких источников света, поэтому жутковатый красный фонарь над черным входом в клуб делал действительность сказочной. Стайлз был не так далеко от нервного срыва, когда ушел из лофта Дерека, а сейчас балансировал на грани, рискуя сорваться то ли в психоз, то ли в коматоз. Неожиданно горячая ладонь сжала его плечо, заземляя. Здесь было морозно, но руки Хейла умудрились остаться тёплыми. Это вытянуло Стилински из начинающегося безумия. Он столько всего передумал за эти часы. Измаялся весь. Искусал губы, разодрал пальцы в кровь, снова. Но простое прикосновение вернуло ему сил. Как по волшебству. И нет, это не было продолжение тех неоднозначных касаний, нет, это была просто поддержка и попытка извиниться. Прямая и открытая. Пьяная, но искренняя. Стайлз расслабленно выдохнул, понимая, что кризис миновал. Он не сошёл с ума, и нет больше нужды искать банку с Аддераллом. — Ты пьян? Дерек, ты ненормальный! Тебя могут увидеть! Слухи, которые поползли с лёгкой руки Анастэйши Адамс, подтвердятся! Напишут, что пришёл сюда снять стресс в туалетной кабинке! А ты просто извиняешься?! — Да. Да. Плевать… И… — Хейл мотнул головой, отгоняя лишнюю информацию, — да. Стилински не потребовалось объяснять, что это были ответы на все его вопросы и комментарии. — Извинения приняты. Где твоя одежда? Дерек пожал плечами. — Где-то там… — Стой здесь. И не пытайся поймать такси! Понял? Дерек понял. Алкоголь и усталость брали своё, даже несмотря на то, что такой объем спиртного был достаточно привычным для мужчины. Просто Эм вернулся быстро. Сам в куртке, с пальто Дерека на руке. — Пойдём. Сразу в офис. Я же просил не набираться вчера… — Я не настолько пьян. И вообще… Я тут познакомился кое с кем… И это мне дало чёткое понимание, что бросаться в разврат из-за потери невесты — не лучший вариант. — А ты думал об этом? — Стайлз спросил уже в машине, которую вызвал сам. Эта часть города не была достаточно безопасной, чтобы брать такси от бордюра. — Когда в сотый раз пересматривал видео со мной в главной роли, мне казалось, что теперь мой единственный путь самопознания — это поход в гей-клуб, чтобы снять кого-нибудь и посмотреть, встанет ли у меня на мужика… А сегодня я понял, что здесь тусуются просто люди. Что это не гнездо разврата и похоти… — И что проще найти хастлера в интернете? — Нет. Что я действительно не люблю мужчин. Я не гей, Просто Эм. Я просто переспал с парнем под дозой. И с этим я могу жить. По крайней мере, пока. — Отлично! Так, с чем ты пойдёшь к мозгоправу завтра? — С потерей. Я видел их во сне. И они снились мне обеспокоенными. Печальными. Будто жалели меня или были недовольны тем, что я делаю. Мне нужно найти свой покой. — Я рад, что ты определился. Правда, Дерек. Я рад.