Микродермал

      Чанбин, узнав о том, что Минхо потерял сознание, схватил пузырёк с нашатырным спиртом, лежащим в бардачке, и быстро помчался в спортзал. Он винил себя за то, что недоглядел за другом, разрешил участвовать в матче недолеченным. — У тебя есть сигарета? — спросил мальчик лет двенадцати, которого Чанбин повстречал в подъезде. Тот одиноко сидел на подоконнике. За окном лил дождь. Чанбин тогда подумал, что вопрос был адресован не ему, но, будучи отзывчивым, он остановился напротив мальчика и заговорил: — Ты куришь? В студенческие годы Чанбину удалось снять квартиру, чтобы не жить в общежитии. Минхо застал его третьекурсником, носившим клетчатые рубашки и джинсовые кепки. Позже они сменились на косухи и массивные бутсы. Минхо застал молодого Чанбина, у которого не сильно выпирали мускулы. Минхо застал Чанбина, тату которого были сделаны лишь наполовину. — Нет, — мальчик не сводил с него взгляд, — хочу сделать «цветочек» из сигареты, — убедительно произнёс он, — здорово, правда? Чанбин поверил его словам и принялся ощупывать карманы, позабыв о том, что никогда не курил. — Я пошутил, — признался Минхо, — я правда хочу покурить, а пачка с сигаретами осталась дома за шкафом, — он поёрзал на подоконнике. Минхо прозяб. Чанбин посмотрел на его мокрую обувь. По лужам прыгал? — Я не курю, и ты бросай, — Чанбин больше не спешил на новое съёмное жильё, хотел пообщаться, — почему ты торчишь здесь? Младшему понравилось такое внимание. Он свесил ноги и указал на дверь своей квартиры. — Ключа нет. Родители приедут лишь к вечеру. — Почему ты не пойдёшь к друзьям? — Ха-ха, какой ты смешной, — Минхо заливисто рассмеялся, — ливень вон какой, я только что от друга, смотри, — он поболтал ногами, — по лужам бежал. Чанбина подвезли его одногруппники, поэтому он не промок как Минхо. Старший потёр шею и рискнул предложить Минхо подождать родителей у него. — Я живу по соседству. Минхо тут же спрыгнул с подоконника и направился вверх по лестнице. — Ты идёшь? — спросил он Чанбина. — Да. — А ты меня намного старше? — Мне двадцать. — Значит — «хён». В квартире было много коробок, которые Чанбин не успел распаковать, повсюду валялись стопки книг и тюбики из-под краски, мебели по минимуму и стены обшарпанные. Спустя пять лет Чанбин обустроит квартиру и выкупит её, сделает косметический ремонт и новую перепланировку. — Есть хочешь? — Если честно, курить я хочу больше. — Давно себя травишь? — С десяти лет. — А сейчас тебе сколько? — Двенадцать. При виде такого количества книг Минхо стало плохо. — Ты что «зубрила»? — скривился он, расхаживая по квартире в мокрой обуви. Он не любил читать, не любил учиться. — Эй! — пригрозил Чанбин, — я на филолога учусь, ясно? — Скучно. — Да? — усмехнулся он. Чанбин отыскал в стопке одну потрёпанную книгу и протянул её Минхо. — Прочтёшь, а потом скажешь, как был не прав, — Чанбин посмотрел победно, будучи уверенным в том, что Минхо примет книжку, но не тут-то. — Не-а. — Значит, просто не пришло время, — вздохнул Чанбин. — Вряд ли я буду таким же книжным червяком как ты, хён. Вряд ли... С тех пор Минхо часто бывал у нового соседа и с упоением зачитывался книгами. Чанбин никак не мог разглядеть в Минхо ребёнка. Казалось, Минхо и мыслит по-взрослому, и шутки отпускает не детские, и выглядит намного старше своих лет, курит. Инфантильность возвращалась к Минхо в моменты, когда он закатывался от смеха. Джисон был охвачен паникой: при нём ещё никто в обмороки не падал. Хотелось поколотить Хёнджина в отместку, но Минхо был сейчас важнее. Джисон опустился на пол, положил голову друга себе на колени и принялся нащупывать шейный пульс. Дышит — уже хорошо. Чанбин показался в дверях. — Учитель, Минхо не приходит в себя, помогите! — завопил Джисон. Странно, что Чанбин очень спокойно отреагировал на обморок ученика. Он не спеша подобрался к школьникам, достал нашатырь из кармана и принялся любоваться небольшим пузырьком. — Почему вы медлите? Давайте я вызову скорую? Джисон не мог бездействовать. — Как думаешь, половину нашатырного спирта ему в нос залить или же весь бутылёк? Чанбин наклоняется к Минхо, на что Джисон остро реагирует. — Учитель, вы в своём уме?! — А вы? — злится Чанбин. — Я не понимаю… — растерялся Джисон. — Да живой я, живой, — хрипит Минхо, принимая сидячее положение, — просто в глазах помутнело, но я не пребывал в отключке. Джисон вскидывает брови. — Я ещё у порога разглядел твою улыбку, — учитель раздул ноздри, — когда-нибудь ты отведаешь у меня этот нашатырь залпом за такие шуточки! — А я буду его держать, чтобы не вырвался, — добавил Джисон. — Я не хотел упускать момент. Минхо лёг обратно на пол, заметно расстроившись, что его шутку не заценили. — Учитель, — обратился Джисон, указывая на руку Минхо, — он ходил с больной рукой несколько дней. — Дай посмотрю. Минхо не реагировал ни на что — сил не было. Чанбин с осторожностью осмотрел руку, а после выдал: — Джисон, собери, пожалуйста, его сменку. — Что с ним? Джисон с испугом взглянул на учителя. — Перелом он себе обеспечил. Я, конечно, не врач, могу ошибаться, но на лицо все признаки закрытого перелома. Врачебное образование ему заменили друзья-байкеры, у которых был травмоопасный опыт вождения байков. Чанбин вдоволь насмотрелся на эти переломы, даже различать научился. Они затолкали Минхо в чанбинову тойоту. Учитель заручился отвезти своего воспитанника в больницу. — Джисон, ты поедешь? — Нет, мне уже пора. Я позвоню, — пообещал он. Джисон бы поехал, если бы не заметил ненавистного Хёнджина, с которым решил разобраться лично.

***

От Хёнджина пахло куревом за километр. Он уже почти покинул территорию школы, как Джисон нагнал его, схватил за капюшон и потянул в сторону школьной беседки. Из-за собственного гнева Джисон не заметил опухшее лицо Хёнджина и стёртые в кровь костяшки. Хёнджин бил кирпичную стену кулаками и плакал. Он творил это не в силу своей эмоциональности: ему срочно нужно было ощутить физическую боль, так он заглушал душевную. Так легче. Я буду зациклен на физической боли, не буду думать о Хо... Хёнджин хочет наколоть татуировку на всю руку, чтобы боль задержалась в нём подольше. Джисон крепко держит его за капюшон, требует объяснений. — Джинни, я изобью их до полусмерти, если вновь тебя обидят! — злился Минхо. Хёнджин в очередной раз получил от старшеклассников. Он не смог дать им отпор. Минхо вовремя заметил и заступился за друга. Он всегда пресекал избиение Хёнджина, наказывал обидчиков, выручал. Но однажды ему не удалось защитить Хёнджина. — Я никогда тебя не ударю, слышишь? Я никому не позволю тебя тронуть, Джинни, успокойся! Ты навсегда забудешь про синяки, — Минхо старается сохранить спокойный голос, трясясь от испуга. В тот день Хёнджин чудом выжил. Джисон ждёт, но его терпение не вечно. Он толкает худощавого в сторону, и у того подкашиваются ноги. — За что ты так с ним, а? Минхо и так наваляли твои «дружки». Тебе мало? Джисон с ненавистью оглядел испуганное лицо Хёнджина, сверкнув взглядом полным негодования. Я не знал! Я просил Чонина не трогать, просил... Этот придурок меня ослушался и поступил по-своему. — Вы самые настоящие враги? — не унимался Джисон. — Тебе какое дело?! — Хёнджин срывается на крик, подбегает к Джисону и толкает его в ответ. — Теперь это всё уже неважно. — Тебе неважно, что из-за тебя страдает человек? Он в гипсе ходить будет несколько месяцев, на работу выйти не сможет, нужную сумму не накопит, — Джисон поддался эмоциям и схватил Хёнджина за плечи. — Ты-то почему так за него печёшься, а?! Ты едва его знаешь, а переживаешь больше, чем за себя, идиот! — Хёнджин вцепился в ответ в джисоновы плечи. — Потому что он меня прикрывал! Мне бы эта бита по голове прилетела, а Минхо руку свою подставил. Я виноват перед ним. «Он меня прикрывал...» К глазам Хёнджина подступили слёзы. Он отстранился от Джисона и глубоко задумался над его словами. — Пожалуйста, — Джисон молвит еле слышно, — перестань преследовать Хо, ему и так очень тяжко... Я прекрасно знаю каково ему! — Объясни мне, что у вас произошло. Я всё пойму. — Хан успокоился, голос его стал мягче, а глаза наполнились грустью. — Я слишком за него волнуюсь. — Ты не поймёшь, что такое жить, учиться в одном классе с человеком, которого ты любишь! Хёнджин бросает последнюю фразу через плечо, морщит нос и горько ухмыляется. Ты меня никогда не поймёшь, не старайся. У меня слишком индивидуальный вид любви, из-за которой я навлёк несчастья себе и Хо.

***

— Привет, я Минхо. — Привет, а я Хёнджин. — Стрельну у тебя сигаретку? — Да хоть всю пачку!