Микродермал

      Джисон не хотел быть тем подростком, который смотрит на свою семью с отвращением, говоря в открытую: «Ненавижу вас!», но? Но мы не рождаемся там, где захотим, да ещё и в окружении тех людей, которые точно будут нам по душе. Жизнь — штука непредсказуемая. Она вправе преподнести нам людей, которые причинят нам боль, сломают или полюбят. — Привет, — сын здоровается первым. Они с отцом договорились встретиться в ближайшем от школы кафе: предстоял серьёзный разговор, на который Джисон потратил немалую долю своих размышлений. К дяде он наотрез отказался ехать, заявив, что больше никогда не переступит порог ненавистного дома. Отцу пришлось смириться с этими «капризами». — Джисони, я виноват перед тобой, — взрослый слегка прокашлялся, чувствуя на себе груз ответственности, который так умело избегал столько лет, — это была моя ошибка, с дядей ты пережил трудные времена… Трудные… У Джисона вырывается нервный смешок. «Трудные» — это ещё мягко сказано. — К чему ты клонишь? — скрещенные руки на груди придавали Джисону уверенность. — Поехали домой, Джисони? Ты снова вернёшься к домашнему обучению, повидаешься с «мамой» и братом, мы подыщем тебе репетитора и будущий университет. Всё это отдавалось у Джисона совершенно другими словами: «ты снова вернёшься к заполнению своего любимого жёлтого блокнота; мачеха начнёт читать нотации и скользить взглядом полным ненависти и отвращения; учёба пойдёт по наклонной — с малазийским языком он с трудом справляется». Нет, только не сейчас. — Я хочу доучиться в Сеуле, — твёрдо заявил Джисон. — Ничего не понимаю. Ты ведь не прижился на новом месте, — недоумевал отец. — Откуда такая информация? Я не ужился здесь только с твоим братом, который морально меня ломал, — Джисон оскалился, — у меня появились друзья, я начал делать успехи в учёбе, поборол дурацкий страх перед людьми. Я не хочу всё бросить и уехать. Господин Хан понимающе кивнул. Он никогда не ограничивал сына в чём-то, только лишь во внимании и заботе со своей стороны. — Что ты предлагаешь? — Вот, — Джисон начал показывать скриншоты на телефоне, — это сеульское общежитие, в нём я буду снимать комнату. Сегодня поутру я позвонил работодателю и закрепил за собой одно вакантное место. Заработанные деньги я пущу на оплату комнаты. Господин Хан растерялся. Он впервые видел такого Джисона — решительного и рассуждающего не по-детски. — Если ты так хочешь, то, конечно, оставайся. Давай я оплачу аренду? — Нет, — Джисон был непоколебим. — Но я очень хочу тебе помочь, — в голосе отчётливо слышались нотки жалости и раскаяния. Неужели ты вспомнил обо мне за восемнадцать лет? Круто. А если бы школе не понадобились какие-то бумажки для личного дела, ты бы и дальше продолжал делать вид, что меня не существует? Такие детские обиды быстро не забываются. Ему тоже нужно время, чтобы вернуть не только утраченное доверие к близкому человеку, но и отцовскую любовь. — Помнишь парня, который вчера был в учительской? — Минхо? — Да. Если ты ему поможешь, то точно улетишь в Малайзию с чистой совестью. Такие проблемы по твоей части. Не факт, конечно, что он послушает тебя, но попытаться стоит. Господину Хану понравился Минхо. Мужчина будет рад помочь ему, став на один шаг ближе к примирению с сыном. — Что от меня требуется? — Деньги, связи и твой подвешенный язык. После того, как Джисон объяснил ситуацию с его другом и господином Ли, отец сказал, что нужно действовать незамедлительно, ибо любая задержка может привести к нежелательным последствиям.

***

Господин Хан упорно стучал в дверь. Увидев знакомого мужчину на пороге своей квартиры, Минхо нахмурился. Пускать господина Хана не очень-то и хотелось. Вдруг он пришёл за красавчиком бурундуком? Сейчас соберёт его чемодан и увезёт обратно в чужую страну! — Что вы здесь делаете? — он открыл дверь, — вашего сына здесь нет. — Я пришёл поговорить именно с тобой, Минхо. Могу войти? — Недолго, — парень немного растерялся, пропуская господина Хана в прихожую, — о чём разговор? — Минхо, ты парень взрослый и должен понимать, что со здоровьем шутки плохи. Твоему отцу требуется немедленная госпитализация. Если тянуть время, то последствия злоупотребления алкоголем могут быть необратимые: нарушение сердечного ритма, инсульт, инфаркт миокарда, цирроз печени. От господина Хана это звучало в сто раз страшнее. Минхо не любил, когда в его семейные дела лезут посторонние люди. — Вы либо алкоголик со стажем, либо врач, — процедил он, — я не сижу сложа руки, я собираюсь накопить нужную сумму и оплатить палату в клинике. — Пока ты накопишь эту сумму, у твоего отца начнётся артериальная гипертензия и нарушение сердечного ритма. Мой знакомый коллега вылечит господина Ли в хорошей наркологической клинике и не возьмёт за это ни копейки: за ним должок. Минхо, туда лишь требуются письменное согласие ближайшего родственника, пакет документов и сменная одежда. Машина скорой помощи ждёт у подъезда. Минхо просто не может смириться с тем, что на его глазах вот-вот заберут отца и увезут на неопределённое количество дней. Он начинает тихо плакать, разрываясь от жуткой дилеммы: с одной стороны, господин Хан прав, а с другой — Минхо вправе и сам решить проблему с отцом. — Я работаю врачом достаточно давно, ты можешь мне доверять, — он заботливо кладёт руку на плечо Минхо, — так будет лучше для твоего отца. Джисон не был полностью уверен, что всё это сработает. Судя по себе, он знал, что слова и убеждения взрослого авторитетного человека должны послужить отправной точкой. Минхо был обязан к ним прислушаться. — Он спит, — сдался Минхо, — мы не дотащим его до машины. Младший разволновался не на шутку. Мысли путались точно так же, как и слова. — Поступим так: ты собираешь всё необходимое, я с санитарами аккуратно спускаю господина Ли к машине скорой помощи, вызываю такси, и ты передаёшь документы, согласие и вещи через таксиста. Минхо, ты не должен взваливать всю ответственность на себя. Это нормально: поручить дела взрослым, а самому вздохнуть со спокойной совестью, — успокаивал господин Хан, — тебе есть у кого остаться? Младший кивнул, громко шмыгая носом. — Всё будет хорошо. Я не дам страдать ни тебе, ни твоему отцу. Далее сознание окуталось туманностью, вызванной от нежелания поверить в происходящее: отец Джисона и пара санитаров тащили господина Ли к входной двери. Зрелище не для подростков со слабой психикой. Чанбин обратил внимание на машину скорой помощи у подъезда, на лестнице он ускорил шаг. Сквозь распахнутую дверь соседей он увидел, как незнакомые люди небрежно напяливают на господина Ли верхнюю одежду. Рядом с отцом учитель заметил Минхо, тот тёр глаза. Чанбин пробрался через толпу мужчин к ученику и громко спросил о случившемся. Он крепко сжал плечи Минхо в знак поддержки. — Учитель Со, мы забираем господина Ли на лечение, — объяснил господин Хан. У Чанбина волнение отошло на второй план. — Понял, — кивнул он и отвёл Минхо в гостиную, где они уселись на диван — послушай, ты и твой отец прошли через многое. Я не раз делал вид, что закрываю глаза на ситуацию в вашей семье, хреново держа её под контролем. Не буду пудрить тебе мозги этими шаблонными фразочками по типу «всё будет хорошо», ты взрослый парень и наверняка понимаешь, что всё зависит от тебя: не от воли случая, не от ангела-хранителя… К Чанбину не нужно долбиться башкой в железную дверь, чтобы получить самую малую долю поддержки, нет! Со Чанбин из тех, кто придёт на помощь, даже когда его не просят. Ему не нужны красивые слова, чтобы утешить: он просто сожмёт руку и будет рядом в трудную минуту. Ребёнку нужно чувствовать этот заботливый взгляд и тёплые прикосновения, чтобы не упасть в пропасть. — Ищи подмогу не в своих крепких сигаретах, а в самом себе. Это переломный момент твоей жизни, но ты выстоишь, я уверен. Чанбин сильно беспокоился. Минхо никогда не плакал при нём, всегда поддерживал образ сильного подростка, который не прогнётся перед жизненными неурядицами. Чанбин был убеждён, что ни один ребёнок не заслуживает такого «ангста» в своей жизни. — Хён, не теряй самообладания. Кто кого успокаивать взялся? — Я плачу не потому, что мне тяжело. Я плачу, потому что мне, сука, легко настолько, будто я сбросил с себя железные оковы, — сказал Минхо. Привычный подзатыльник от Чанбина не заставляет себя ждать. — Распинаюсь тут сижу, хоть бы сигнал подал, чтобы я остановился пораньше, — цокает Чанбин и откидывается на подушку. — А-щ-щ! — взвыл Чанбин, — я точно с тобой седым стану. Минхо нажимает ему на живот. — Где здесь беззвучный режим? — издевается младший. — Ты точно в порядке? — Да, приютишь меня? — А у меня есть выбор? Чанбин до дыр стёр язык этой фразой.

***

Чанбин ушёл. Вслед за ним в квартире объявился Джисон. Минхо, эдакий молодец, поленился запереть за соседом: знал же, что красавчик бурундук всё равно появится рано или поздно. Джисон жутко боялся реакции Минхо, боялся, что их отношения могут ухудшиться после этой выходки с клиникой. Зря. Минхо не переставал мысленно благодарить Джисона за помощь. — Отец сказал, что сообщит, когда тебе разрешат навещать, — он мялся в дверном проёме, — хочешь, я отвезу вещи в больницу? Минхо устало приземлился на диван, пропахший рвотой и спиртом, делая вид, что не замечает своего бурундука. Джисон виновато прикусил губу, быстренько подошёл к другу и опустился у его колен, кладя на них голову. — Я просто не смог смириться с тем, насколько тебе было трудно. Можешь ненавидеть меня за то, что влез не в своё дело, но если это пойдёт на пользу твоему отцу, то я буду очень рад. Ненавидеть? За что? За беспокойство обо мне? За помощь? За то, что рядом в трудную минуту? Ты такой смешной, Хан Джисон. Минхо не нуждается в чьей-то помощи, вот и живёт с мыслью о том, что всё ему по силам. Он упрямый, но глотку порвёт точно, когда начнётся словесное сопротивление людям, которые хотят ухватить кусочек его проблем. Такой расклад не делает жизнь комфортной. Давать слабинку и растворяться в других — нужно. Он зарывается пальцами в джисоновы волосы. Они отросли и стали очень длинными. Минхо осторожно почёсывает голову подушечками пальцев, позволяя расслабиться. — Я очень люблю тебя, красавчик мой бурундук. Спасибо, что вошёл в мою жизнь без стука и с великолепным орехом. «Люблю» прозвучало двусмысленно — факт, но Джисон воспринял такую любовь как дружескую саранхульку, наотрез отказываясь от порции новых теорий относительно слов Минхо. Хо странный: сейчас он твердит о любви, а через долю секунды предложит словить дикого голубя в парке. Я начинаю привыкать и перестаю удивляться. Младший сползает на пол к Хану, касается головой его плеча и что-то молвит про такси и отцовские шмотки с документами. — Господина Ли откачают, а позже ты навестишь его и застанешь в ясном сознании, — подбадривал Джисон. — Конечно. — Завтра я переезжаю в общежитие, жду в гости. Чанбин предупредил Джисона, что Минхо поживёт у него, когда те встретились у квартиры. — Круто. Я, как самый красивый кот после Суни, Дуни, Дори, просто обязан переступить порог твоего нового жилья наудачу. А насчёт хёна, да… Я всё равно бываю в его квартире чаще, чем он сам. Джисон приобнимает Минхо. Порой его руки выражали нечто большее, чем обычные эмоции на лице. Медленно, но верно мы с тобой становимся ближе, Хан Джисон.

***

Хёнджин, стиснув зубы, встаёт из-за парты, боясь не успеть за мелким пронырой Чонином, которого краем глаза заметил проходящим по школьному коридору. — Эй, стой! — крикнул он. Чонин послушно останавливается, ехидно ухмыляясь. Хёнджин с трудом контролирует свои эмоции, толкает младшего к стене, Чонин терпит, но не отвечает на вполне заслуженную провокацию. — Не боишься стоять рядом со мной, хён? — ядовито-сладко тянет Чонин, часто моргая глазками, — у тебя плохая репутация среди младших парнишек. Хёнджин хватает Чонина за воротник и тут же ловит на себе косые взгляды. Он разжимает ладонь, отстраняясь от Чонина, но продолжая сверлить самым ненавистным взглядом. — Зачем ты это делаешь? Из-за того, что я повалял тебя на территории чужой школы? Я просил не трогать Минхо, так что… ты заслужил эти синяки. — Побитые колени и разбитый нос, — прошипел Чонин, словно мерзкий аспид, — не произноси это имя, у меня на него аллергия тяжёлой формы, до тошниловки противно, — младший слегка ударил себя в кадык, стараясь разговаривать как можно тише, чтобы не привлекать внимания. — Прекращай это, — нахмурился Хёнджин, — ты парень мстительный, но и я не отстаю, не нарывайся. — Ха-ха! Сирота Хван будет мне это говорить?! — Чонин заливисто засмеялся, — таким, как ты, не место в стенах этой школы. Хёнджин скривил недовольное лицо. — Да ладно, я в курсе твоей «семейной ситуации», хён. Хочу с нетерпением поделиться ею со всеми учащимися. Ты лечишь свою язву от полуфабрикатов и дешёвой лапши? — Чонин сделал рвотный жест, пока Хёнджин стоял столбом, вслушиваясь в его лепет, — вдруг у тебя педикулёз или лишай, а я с тобой общался. — Достал, — процедил старший. Сильный удар пришёлся на чонинову грудь. — Ты, видимо, меня с кухонной губкой перепутал, а? Я твои бредни впитывать не намерен. Только тронь… Хёнджин был зол, стоял с напряжёнными кулаками и испариной на лбу, наблюдая за маленькой дрянью. — Прошлое — это моя личная преисподняя, варись в котле, который тебе предназначен, но не заглядывай в чужой. Сейчас я совершенно другой человек: у меня новая семья, новая жизнь. Оставь меня в покое! Сильная половина учащихся приняла разборки Хвана и Яна за издевательства со стороны всеми любимого принца. Один из старшеклассников отшвырнул Хёнджина в сторону, а потом грозно навис над ним. — Не приставай к младшим, а то ещё и с этой школы попрут. Хёнджину так хотелось оправдаться перед остальными, объяснить, что он перевёлся по собственному желанию, а не из-за каких-то выдуманных домогательств к младшеклассникам. Но, глядя на насупившиеся лица школьников, Хёнджин прикусил губу. Мне никто не поверит. Нет смысла что-то доказывать перед толпой, готовой тебя растерзать на мелкие клочья. В туалете его подловили какие-то хулиганы. Хёнджину и догадываться не надо, что их подослал Чонин, пообещав что-то взамен. Эти придурки задели руку, которая всё ещё болела после тату-машинки. Хёнджин, наплевав на все распорядки, закрылся изнутри туалета, прыгнул на подоконник, распахнул окно, вытащил полупустую пачку сигарет из внутреннего кармана и закурил. В голове мелькала мысль, что не плохо было бы выпрыгнуть со второго этажа и заработать себе тучу хороших переломов. В младшей и средней школе он частенько получал от мальчишек, пока не познакомился с Минхо. — Всё снова возвращается на круги своя, — он ухмыляется сам себе, дрожа от сквозняка. — Вот дерьмо, ты же весь в крови, — Минхо старается вытереть кровь от рассечённой брови рукавом своего пиджака, — я помню тебя, мы недавно курили за школой. В средней школе Хёнджин отличался своим астеническим телосложением, очками на пол-лица, черными как уголь волосами и высоким ростом. Минхо заметил, как будущего лучшего друга валяли по земле на школьном дворе. — Не повезло тебе напороться на шайку Вонхо, он всех учеников собой запугал. Минхо помог Хёнджину подняться и отряхнуть гачу. — Ты ведь из параллели? — Минхо продолжает поддерживать диалог. — Да, а ты? Парни садятся на лавочку, на урок не торопятся, похоже, им обоим не привыкать прогуливать. — Меня как раз к вам переводят, — сказал Минхо, — учитель не справляется со мной, считает невыносимым. Родители приняли решение перевоспитать меня. — Я учусь с Вонхо в одном классе, тебе будет непросто прижиться там, — предупредил Хёнджин, — не боишься? — Мы с ним вчера лампочку в спортзале выкрутили, — пожал плечами Минхо. — Можно тебя спросить? — голос дрогнул, Хёнджин вообще создавал впечатление какого-то зашуганного паренька. — Говори и не спрашивай разрешения, вот так… — какой-то школьник проходил мимо них, и Минхо решил наглядно продемонстрировать свои советы, — эй! Деньги есть? Купишь нам газировки? Да или да? — он был настойчив. Хёнджина очень удивила самоуверенность будущего одноклассника. Минхо создавал впечатление человека без комплексов и чувства самосохранения. Увидев, как мимо проходящий мальчик поджал хвост, Минхо шуганул его и посмеялся. — Всё просто, — улыбнулся он, раскинув руки в стороны. — Ага, — прозвучало довольно нервно, Хёнджин немного побаивался Минхо, — ты меня не стыдишься? У тебя не будет проблем, если ты пообщаешься со мной? — Ты очень странный, — он склонил голову набок, — почему мне должно быть стыдно? — Ну, типа, стадное чувство и все дела, — подсказывал Хёнджин, кивая в сторону здания школы, — я изгой как-никак. — И плевать, — шмыгнул Минхо, — я же вижу, что ты нормальный, зачем мне кого-то слушать? Ещё скажи, что я должен спросить разрешения на общение с кем-то? — Нет, я вовсе не это имел в виду… Хёнджин даже договорить не успел, ещё чуть с лавочки не грохнулся, когда непоседа резко встал на неё, громко крича: — Эй, придурки, — орал он прямо в окна, — кто-нибудь запустите бумажный самолётик с письменным подтверждением того, что я могу общаться с этим мальчиком. — Ты сумасшедший! — Хёнджин задохнулся от удивления, пока тянул Минхо за руку, чтобы усадить обратно. — Все говорят, что у меня шило в заднице, поэтому она мне не нравится. Твоя, между прочим, тоже не очень. — Что? — недоумевал тот. Хёнджин потерял нить разговора. Казалось бы, только что болтали про бумажные самолётики, а теперь перешли на задницы. — С тобой весело и страшно одновременно, — отметил Хёнджин, — мне реально не хочется тебя позорить, вдруг загнобят как меня? Минхо наклонился к хёнджинову уху. — Пупок развяжется, — кивнул Минхо, поднимая указательный палец вверх. Хёнджин заметно повеселел. — Я зайду завтра за тобой, вместе пойдём до школы. — Ты же не знаешь, где я живу. — Ты сейчас мне покажешь. — У тебя вообще друзья есть? Ты симпатичный, вряд ли ты такой же отброс как я. — Ты это к чему? — Почему ты возишься со мной? Он поправил спадающие с носа очки и внимательно поглядел на Минхо. Тот начал тыкать пальцем в чужую грудь. — Ты, — младший выдержал паузу, — угостил меня сигаретой, я помню. — И всё? — всплеснул руками Хёнджин, — а если тебя прохожий сигареткой угостит, тоже за ним хвостиком увяжешься? — Скажу спасибо. Что с тобой не так?! — цокнул Минхо, — я видел, что ты отдал мне последнюю сигарету, мне неловко. — Правда? — Шучу. Ты мне просто понравился. У тебя значок с котом на пиджаке, и ты знаешь толк в выборе сигарет. У меня много знакомых в школе, ты правильно подметил. Я дружу с Вонхо и его шайкой, но такое ощущение, что с неандертальцами, а с тобой и поболтать приятно. Ты смотришь аниме или трансформеров? А давай… Хёнджин печально улыбнулся приятным воспоминаниям. Минхо не особо изменился, разве что стал более сдержанным. Взрослеет? Он всегда был упёртым и своенравным и не подпускал к себе кого попало. Мне его очень сильно не хватает. Чанбин: «Набивка переносится на выходные, мне нужно закупиться материалами». Хёнджин: «Давай я просто украду у Чана пару тюбиков чёрной краски?». Чанбин: «Хороший ход, Джинни. Только он в ответ использованный тюбик нам с тобой в задницу сунет». Хёнджин: «Прибережём этот план на крайний случай». Чанбин: «Сегодня мой клуб вошёл в десятку лучших ночных заведений Сеула, придёшь отмечать?». Хёнджин: «Если ты за мной заедешь». Чанбин: «Без проблем. Как шрамы?». Хёнджин: «Заживают». И они сейчас явно не о татуировках. Как ни странно, но душевные шрамы заживали при одном только упоминании о Со Чанбине. Хёнджин нагло сбегает с последнего урока уже второй раз за неделю. Его мысли теперь забиты Чонином, который явно отыскал компромат на хёнджиново прошлое, отчасти на семью. Его не пугал всеобщий «суд», пусть хоть забуллят до смерти, — Хёнджину не привыкать. Главное, чтобы он не вылетел из престижной школы. Я не хочу облажаться перед моими приёмными родителями, они столько сил вложили в меня, подарив роскошь, о которой я даже не смел мечтать. Мама и папа гордятся, что я учусь в самом лучшем учебном заведении.

***

Старый диван, на котором спал господин Ли, был весь уделанный в рвоте и соджу. Минхо и Джисон отмыли его. Теперь в гостиной стоял приятный запах. Джисон упал на пол, победно выдыхая. Он нарочно работал больше, потому что у Минхо всё ещё был гипс, который ограничивал его действия. — Красавчик! — А? — Джисон кинул в сторону друга мокроватую тряпку, она долетела до ног, — что случилось? — Наши дети! — Я был у Феликса. Он накормил детей и устроил на большом кресле. Не волнуйся. — Я не доверяю ему. — Кстати, давай поговорим о Феликсе, — оживился Джисон, — вы знаете друг друга давно: он тебя до одури боится, а ты терпеть его не можешь. Что между вами случилось? — Спроси у него, — Минхо закатил глаза и скрылся за дверью кухни. — Но почему не можешь рассказать именно ты? — взвыл друг, — какой же ты сложный, Ли Минхо, — бубнил он, следуя за ним. Минхо приоткрыл окно, самостоятельно прикурил себе сигарету, прекрасно справляясь одной рукой, пока Джисон удобно устраивался на стуле. — Почему я не могу услышать всё от тебя? — повторился он. — Так я тебе и сказал, красавчик мой бурундук, — Минхо поиграл бровями и сделал глубокую затяжку, — мне очень интересно, что он на этот раз придумает. — Придумает? Минхо засмеялся. — Мой наивный бурундук, твой Феликс не такой уж и ангел, если честно. Нет, мне самому интересно, почему он так меня подставил? — младший впал в раздумья. — Хо, разговор с тобой сродни с собиранием головоломки. Я лучше поинтересуюсь у Феликса. Джисон хотел таким образом схитрить, чтобы выудить всю информацию из уст Минхо. Он посмотрел на младшего выжидающим взглядом, ещё и руки на груди скрестил, будучи уверенным, что Минхо проколется, но тот лишь подмигнул в ответ. — Что ты мне глазки строишь? — Джисон старался быть серьёзным, сдерживал бойкие смешки в ответ на заигрывания Минхо. — Ты палишься, красавчик. — А ты меня смешишь! — начал оправдываться Джисон, хотя ему определённо нравилось. — Придумал! Минхо отошёл от окна. — Поцелуй меня, а взамен я выполню любое твоё желание. Джисоновы действия были решительны: он поднялся со стула, уверенно приблизился к Минхо, не теряя зрительного контакта, и, немного увлажнив губы кончиком языка, потянулся тыльной стороной ладони к красивому лицу. Вот так просто? Где-то глубоко внутри Минхо победно ликовал, но вот снаружи чувствовалось заметное напряжение. — Странно, — Джисон дотронулся до лба, — температуры нет. С чего поцелуи тут требует — непонятно… Каково было его счастье, когда он заскамил Минхо. Тот язвительно улыбнулся. Пока Джисон отплясывал победный танец, Минхо придумал план мести. — Я тебя засмущал, я тебя засмущал. Бёдра качались из стороны в сторону, джисоново настроение было веселее некуда. — Дай ладошку, — торопливо попросил Минхо. — Повежливее. Минхо и сам с трудом сдерживал предательский смех при виде такого задорного Джисона. Обычно старший был угрюмый и невесёлый, но сейчас он резвился и потешался над самым главным задирой. — Дай, пожалуйста, ладошку, — настойчиво повторил Минхо. Джисон недоверчиво протягивает руку, и младший, посмотрев пару секунд, восклицает: — Линии на твоей руке говорят, что кое-кто сегодня спит на диване. Джисон округлил глаза. — Минхо, нет! Он мокрый, — смеяться больше не хочется. — Хорошо-хорошо, под шерстяным одеялом, — продолжает издеваться Минхо. — Нет! — И без наушников, — добивает он. Одна из ночей, проведённая с Джисоном, была испытанием для обоих. Минхо очень громко разговаривал во сне. По началу Джисон не мог разобрать, о чём толкует его сонный друг, и посчитал это забавным, пока безобидный гогот не сменился на истерический плач. — Хо, — он старательно будил друга, но у того был крепкий сон, — проснись! — Да? — Минхо подскочил с кровати, пытаясь прийти в себя. — Ты ревел. В ту ночь Джисон отдал свои наушники, чтобы успокоить его. Минхо смог нормально поспать. — Я тебя понял, — Джисон поднял руки вверх, мол, «сдаюсь», — я больше не буду над тобой шутить, это было как-то по-дурацки, прости. Я просто звезду словил, вряд ли тебя кто-нибудь заставал врасплох кроме меня. Не забирай, пожалуйста, наушники и хорошее одеяло, не выгоняй меня на диван, он мокрый. Ненадолго тебя хватило, Хан Джисон. — Я и не собирался, красавчик мой бурундук. Завтра ты переедешь в общежитие, разве я мог не провести с тобой в одной кровати последнюю совместную ночь? Минхо звонко рассмеялся. — Да, — подытожил Джисон и плюхнулся обратно на стул, заметно погрустнев. Минхо тоже стало не до смеха. Он пристроился на чужих коленях, обвивая джисонову шею здоровой рукой. — Красавчик, не грусти. — Просто я кидаю тебя здесь совсем одного, мне стрёмно, Хо. Джисон горько усмехнулся. Вина за сломанную руку никогда не покидала его. Теперь он вынужден оставить беспомощного кота одного. — Эй, мне не три года, чтобы за мной ухаживать, красавчик мой бурундук. Я вполне справлюсь и без посторонней помощи. Да в конце концов, любимый хён мне на что?! — успокаивал младший. — Ты сам сказал, что он практически здесь не обитает. — Вау, ты так обо мне волнуешься. Неужели я тебе так сильно нравлюсь? Тихо! А может я тебе как-то по-особенному нравлюсь, а? — Эй, — возмутился Джисон, — у нас с тобой дружба, пробуй свои гейские штучки на ком-нибудь другом, — он аккуратно скинул Минхо со своих колен. — Не латентничай, Хан Джисон. Влюбляться в кого-то — это прекрасно, особенно если в меня, — он победно улыбнулся, — почему ты не смотришь на меня? Как я узнаю о твоих чувствах, если ты о них не говоришь? Джисону казалось, что его друг просто вбрасывает одну за одной свои наглые и неуместные шуточки. Если бы он только знал, что Минхо сейчас на полном серьёзе пусть и с придурковатым выражением лица подкатывает к самой неприступной душе, то очень обрадовался бы, а потом сошёл бы с ума. В этом весь Хан Джисон. Сердце Джисона посылает правильные импульсы, но вот разум, жестокий, трезвый разум блокирует их. «Это просто друг, друг, друг, ты чего? Минхо просто так общается. Он — приколист, а ты мишень для его шуточек». Ирония в том, что Хан рационал, и к чувствам редко прибегает. Они лягут в одну постель: Джисон снова повернётся спиной к Минхо, а тот уткнётся в его шею. Со стороны младшего послышится сопение. Тогда Джисон ощутит заботу и прилив долгожданного счастья, которое заслуживает.

***

Хёнджин пришёл ближе к вечеру, принял душ и подобрал одежду для клуба. Школьный чат разрывался от сплетен: особо умные исподтишка нафоткали сегодняшнюю встречу с Чонином. Для хитрого лисёнка всё складывалось удачно. — Жертвой себя выставляет, сволочь, — Хёнджин с рыком застегнул последнюю пуговицу рубашки и направился к шкафу для обуви. Приёмные родители привыкли к ночным прогулкам их сына, поэтому ничего против не имели. Хёнджин ждал хёна на детской площадке близ дома. Он насторожился, когда у подъезда припарковалась жуть какая дорогая тачка. Лично Хёнджин такие только по телевизору видел. — У Бинни другая. — Прыгай, Джинни. Он прищурился, не веря своим глазам. Джинни то прыгнет, только когда осколки своей вдребезги разбитой челюсти обратно приклеит. Чанбин выходит из абсолютно новой чёрной ламбы. — Ты её со съёмок спёр каких-то? Они обмениваются дружескими объятиями. Хёнджину всё ещё сложно оторвать взгляд от дорогой тачки. — Я тебе больше скажу, Джинни, ты сейчас испытаешь все прелести этого салона. Чанбин толкает его в плечо. — Ты понимаешь, что мне хочется разуться, прежде чем сесть в машину? — Хёнджин не может сдержать улыбку, он так рад, что прокатится на ламбе. — Это нормально, Джинни. — Ты её сам купил? — Мне подарил её лучший друг в честь больших рейтингов моего ночного клуба. Сегодня я тебя с ним познакомлю, вы точно найдёте общий язык. — Тоже тату-мастер? — интересуется Хёнджин, запрыгивая в машину. — Нет, он банкир, который соскучился по мне и выбил громким скандалом себе «отпускные» на два месяца. — У тебя все друзья крутые, Бинни? Чем дольше он общается с Чанбином, тем крепче его интерес. — На самом деле понятие «крутость» многогранное. Я всегда буду считать, что быть самим собой — это и есть самый настоящий свэг. Включи подсветку и музыку.