Микродермал

      Хёнджина напрягает сообщение Ян Чонина, которое он прислал на предпоследнем уроке. Чонин: «Жду на перемене. Крыша». Подростковую жестокость пора прекращать. Учителя закрывали глаза на хёнджиновы побои. Видимо, слухи и до них дошли. Не хотят помогать отпрыску из приёмной семьи. В любом случае нужно уже с этим покончить. Хёнджин никогда не лазил по школьным крышам, его вообще удивило, что она была открыта, но, вспомнив, что Ян Чонину подвластно практически всё в этом учебном заведении, он поморщился. По технике безопасности сторож должен её запирать, мы ведь не в дораме какой-то, чтобы есть, спать и прогуливать уроки, прячась под открытым небом. Чонин уже ждал его там. Они оба были без тёплых курток, рассчитывая на то, что разговор будет коротким. Издевательства не прекращались: вчера Хёнджину снова пришлось врать насчёт своих побоев. Ёнджун быстро поверил, а вот с Чанбином пришлось разговаривать всё утро, пока тот не уехал. — Смени уже эту причёску, Ян. Выглядишь нелепо, — цокнул Хёнджин, подходя ближе. Он запихивает руки в карманы и поддерживает зрительный контакт, выглядит спокойно и расслаблено. Чонин ухмыляется, подходит почти вплотную и касается хёнджинова лба. — Вот что интересно, хён, — он будто читает его как открытую книгу, — меня всё никак не может оставить в покое твоё прошлое, — младший встаёт за спиной и начинает нашёптывать, словно бес, — где твои настоящие родители и почему ты растёшь в такой благородной семье, когда ты выходец из самых низов? Хёнджин оборачивается, толкает Чонина, чтобы прекратить эту манипуляцию сознанием. Волнение настигает после того, как старший замечает чонинов взгляд. Тот смотрит на него, словно на жертву, властно, сильно и с пренебрежением, начинает нервно смеяться, закрывая лицо руками. Как я вообще повёлся на этого психа?! Если бы мне в начале сентября сказали, что Ян Чонин всадит мне нож в спину, то я бы не попросил его показать мне дорогу до школьного расписания. За этой милой мордашкой скрывается настоящее чудовище. — Прекрати, Чонин, — процедил Хёнджин, — я пришёл поставить точку в нашем «общении». Скажи, чётко и ясно, чего ты добиваешься? Я больше не позволю даже коснуться меня. Тех, кого ты подначиваешь, будет ждать несладкая школьная жизнь. — Такой крутой и самодостаточный хён, вау, — он посмотрел завороженно. — Ты понимаешь, что ты несёшь? — скривился Хёнджин, раздувая ноздри от возмущения, — ты никогда не был таким, неужели я на тебя так повлиял? Ты был нормальным, а сейчас превратился в конченного безумца! Мне неприятно с тобой не то что разговаривать, мне стоять рядом с тобой противно. Я ухожу. — Не сможешь, — выдаёт Чонин и хватает старшего за воротник. — Не трогай! Хёнджин пытается вырваться из чужой хватки, но безуспешно. Хулиган валит его и больно пинает в живот. — С самого начала осени я пытался произвести на тебя хорошее впечатление, хён, — он опускается на корточки и небрежно поглаживает хёнджиновы волосы, — терпел и унижался перед тобой, исполняя дурацкие просьбы, — рука скользнула по щеке, и Хёнджин резко отвернулся, — но всё напрасно… — С чего ты взял, что у нас бы что-то вышло, придурок? — проорал старший. Он попытался встать, но Чонин сел сверху, сжал аккуратный подбородок и стал неестественно ёрзать, хватать запястья и больно вжимать их в основание крыши, разбивая и без того повреждённые костяшки Хёнджина. — Пошёл ты! — промычал тот, скидывая Чонина с себя. — Я хотя бы немного тебе нравился? — Чонин кричал так, будто Хёнджин находился на другом конце Сеула. Этот вопль пробирал до дрожи. Он был пропитан болью и искренностью, которой не веяло уже давно. — Нет, — всё также хладнокровно, — ты надоедливый, навязчивый мальчишка, который не давал мне прохода. Я всего лишь спросил у тебя дорогу к расписанию, а ты устроил мне экскурсию по всей школе, начал бегать за мной… Что мне ещё оставалось?! Вот я и начал с тобой общаться, о чём сильно теперь жалею. Чонина переклинило. Он выпрямил спину и стал надвигаться к Хёнджину, выключив все лишние эмоциональные раздражители. — У тебя были хоть какие-то дружеские, родственные или любовные привязанности? Ты цеплялся за меня, боясь остаться одиноким? С тобой не дружили с самого детства, а? — раздражался Хёнджин, сильно размахивая руками. — Да. Я не подпускал к себе детей, потому что мне нравилось моё одиночество, — надменно улыбнулся тот, — один раз я оторвал лягушке лапки на биологии, а потом меня начали избегать. Мне понравилось. — Ты настоящих псих, Ян! — Не исключено, — кивнул младший, — но покажи мне идеального человека в мире, где поощряется жестокость и аморальность. Мои родители то и дело отмазывают преступников от тюрьмы, впрягаются за них, получают грязные денежки, на которые обеспечивают меня. Мой воспитатель вертится как уж на сковородке, чтобы не потерять работу, состоящую из унижений и капризов нашей семьи, — Чонин продолжал надвигаться, вгоняя Хёнджина к краю крыши, — учителя смотрят на статус наших родителей, а не потенциал своих учеников. Правительство закрывает глаза на нищету и продолжает вести разгульный образ жизни, убивая журналистов, которые роют на них. Люди уничтожают друг друга за любую выгоду, врачи кладут болт на больных, а крупные бизнесмены стараются замонополизировать больше строительных объектов, вырубая леса. Но самое «смешное» то, что на фоне этого статус самого настоящего подонка получаю я, когда мне просто хотелось быть с человеком, которому, оказывается, плевать на меня! Чонин закричал очень громко и схватил Хёнджина за горло. Он полностью обезумел, заставив старшего растеряться и сильно испугаться за свою жизнь. Сейчас Хёнджина сопровождало чувство паники: конечности дрожали, пульс учащался с каждой секундой, а тревога за жизнь усиливалась. Хёнджин уже когда-то испытал что-то подобное. В подростковом возрасте он был подвержен насилию со стороны своего пьяного отчима. Ребёнок просто защитил свою маму, но мужчина озверел и не отдавал отчёт своим действиям. Хёнджин убежал в свою комнату, позвонил Минхо, чтобы проститься, потому что знал, что не выстоит перед натиском взрослого. Это мой последний звонок тебе… Тогда, по телефону, Хван Хёнджин не благодарил Ли Минхо за его дружбу. Пятнадцатилетний подросток прощался с ним... навсегда. Хёнджин был не готов к тому, что на него набросятся и начнут бить по лицу. Его сопровождало чувство ужаса и полной беспомощности. Он не мог дать сдачи, потому что перед ним не ровесник, — перед ним двухметровый мужик, не соображающий, что перед ним слабый пасынок. И отчим-алкаш забил бы его до смерти, если бы мать и примчавшийся друг не оттащили громилу. Тот не остановился: было слишком поздно подавлять свою агрессию. Вступилась мама. Она ударила мужика чем-то тяжёлым, находясь в состоянии аффекта. Сына лишали жизни прямо на её глазах, тут либо действуй, либо потеряй… — Тихо, тихо, — успокаивал Минхо, пытаясь не поддаться панике, — всё закончилось, смотри на меня, — он тряс друга за плечи, — Джинни, смотри на меня! — испуганно кричал Хо, потому что Хёнджин мог вот-вот отключиться после этих кулаков. Не обращая внимания на мать, он позвонил в скорую и попросил незамедлительно приехать. Позади парней валялось безжизненное тело, под головой которого была лужа крови. Минхо ревел, волнуясь за жизнь лучшего друга. Как ты вообще выстоял перед этим монстром?! Теперь уже борись до конца, Джинни… На фоне пережитого стресса у Хёнджина развилась психологическая травма, которая деструктивно повлияла на его личность. Ощущение угрозы, беспокойства, неумение постоять за себя и постоянно всплывающие моменты того ужасного дня. — Я никогда тебя не ударю, слышишь? Я никому не позволю тебя тронуть, Джинни, успокойся! Ты навсегда забудешь про синяки, — Минхо повторяет нервно, словно мантру. Хёнджин долгое время провёл в больнице; маме дали срок, а Минхо не прекращал навещать друга, когда у самого в семье творился полный хаос. За Хёнджином приглядывал лечащий врач — будущий опекун. Узнав историю мальчика, он решил ему помочь. Посоветовавшись с женой, которая не могла иметь своих детей, они решили усыновить Джинни, которому всё ещё требовалась большая психологическая помощь и поддержка. Когда он переехал в новый дом, то мучился от расстройства сна: даже в нём он видел гипотетическую опасность, не в силах противостоять травматическому событию. Пока Ли Минхо не стал ночевать с ним. Я не хотел, чтобы ты связывался со мной. Я не хотел показывать тебе свой образ жизни, но тебя тянуло ко мне магнитом. Я сто раз пытался разорвать дружбу, чтобы не навлекать опасность, но ты в очередной раз плевал на мои просьбы и возвращался, делая вид, что ничего не было, а потом бил тех, кто на меня наезжал. Да, Минхо дрался с обидчиками своего лучшего друга, потому что ему было достаточно одного раза, когда на его глазах взрослый ударил ребёнка. Они тогда подружились, и Хо захотел узнать, где живёт Хёнджин. Тот долго сопротивлялся, не хотел показывать бедный район и неблагоустроенную квартиру, но настойчивость и желание Ли Минхо были намного сильнее хёнджиновых сопротивлений. Младший даже напросился домой! Хёнджина ударили не за что прямо в присутствии нового друга, тогда Ли проигнорил тот кулак, но зато потом, когда чуточку вырос, не упускал возможности ударить отчима в ответ, заступаясь за друга. Личностная структура Хван Хёнджина менялась, когда наступали ситуации, угрожающие его жизни. Не от пубертата он исполосовал себе руки, причиняя облегчающую боль, благодаря которой чувствовал себя живым и снимал стресс. Он заглушал в себе всё дерьмо, которое неоднократно возвращалось в виде травмирующих воспоминаний. Хёнджин впал в ступор, когда Ян вцепился в его плечи и предпринял попытку скинуть его со школьной крыши. — Не хочу, чтобы ты кому-то достался. Несчастный случай в прошлом всегда будет преследовать меня в настоящем и будущем. Я только приобрёл нормальную семью и новых приятелей, помирился с тем, кто значит для меня многое, тату не добил, чёрт возьми! — Какая же ты мразь, Ян, — процедил старший, — перестань меня недооценивать! Он вцепился в ответ, явно превосходя по силе, поддался вперёд, отходя от края. Чонин ослабил хватку и сдался. — А теперь выкручивайся, хён, — он странно улыбнулся. — Какого?!.. — Что здесь происходит? — послышался грубый мужской голос. Чонин, поиграв бровями, обвил хёнджинову шею руками, меняясь с ним местами, чтобы впоследствии расслабить тело и повалиться чуть ли не вниз, утянув Хёнджина с собой. Тот вцепился в Чонина, не давая им обоим слететь с крыши. Сторож пулей прилетел к ним, испугавшись за детей. — Вы чего творите?! — не унимался взрослый. Ничего личного, хён… В одно мгновение лицо Чонина наполнилось ужасом, а на глазах появились слёзы. Он спрятался за сторожа и начал громко всхлипывать, тыча пальцем в растерянного Хёнджина. — Этот парень хотел столкнуть меня с крыши, — вопил маленький демон, — он думает, что я расклеил нелицеприятные фотографии, касающиеся его семьи. Мне страшно! Хёнджина будто парализовало. Всё было против него, даже грёбанное положение их тел. В школе подняли шумиху. Хёнджин яро отстаивал себя перед директором, пытаясь объяснить, как было на самом деле.

***

— Хёнджин, — понимающе сказал директор, — даже если виноват Ян Чонин: на его стороне родители-юристы, там уже не важно кто что натворил, поверь. Его отмажут, выражаясь вашим языком. — Я не желал ему смерти, поймите! Почему «неважно»?! Он обвинил меня в том, чего я не делал, — психовал Хёнджин. — Мне жаль. Я уже связался с твоими родителями и сообщил о твоём отчислении. Ян Чонин согласился не поднимать на уши правоохранительные органы, если тебя отчислят. — Вы бредите, — взгляд на две тысячи ярдов, — я с таким трудом поступил сюда без посторонней помощи. — Мне жаль, — более строго повторил директор. — Да пошли вы со своей жалостью, — выплюнул он, покидая кабинет. Хёнджин, как бы не манила престижная школа своими большими возможностями, люди в ней ужасные. Я надеюсь, в будущем, ты скажешь мне спасибо за эту выходку, потому что не заслуживаешь всего того, что натерпелся здесь. Мужчина закрывал глаза на буллинг многих учеников, боялся, ведь было что терять. Он был в курсе выходок Чонина, который шантажировал многих учителей, а они в свою очередь бежали за помощью к директору, точно такому же рабу родителей избалованных детишек. Хёнджин сам поступил в эту школу, без крупненькой суммы, своими силами, чтобы порадовать родителей. Они рассказали про своего приёмного сына, просили позаботиться, ведь мальчик многое пережил, и очень сильно гордились им. Я подвёл этих хороших людей…