Микродермал

— Минхо, здравствуй, тебя беспокоит господин Хан. — Здравствуйте, господин Хан. Я узнал вас, ведь ещё в тот раз записал ваш номер телефона. Рука Минхо дрожала, когда он ответил на звонок. Минхо думал, что отец Джисона звонит не с самыми хорошими новостями, поэтому сильно переживал к чему придёт их разговор. Он сидел на кровати и перебирал край одеяла. — Твой папа успешно проходит курс реабилитации, что очень радует. Я созванивался с доктором, думаю, его выпишут ближе к февралю. Ты справляешься с домашними делами? Уже как три года… — Да, всё хорошо. — Тебя не беспокоят органы опеки, Минхо? Твоего папу поставили на учёт в больнице, я волнуюсь, что тебя может забрать социальная защита, так как ты несовершеннолетний. Они не беспокоили меня с тех пор, как мама покинула дом… — Ни писем, ни приходов в мой дом не было. Господин Хан, вы по делу? Минхо немного неловко из-за того, что взрослый уделяет ему чересчур много внимания и показной заботы. Не путайте меня с вашим сыном. Есть человек, который нуждается в вашем звонке больше, чем я. — Ты не хочешь отметить Новый год с нами в Малайзии? Что?! Хани не говорил мне, что собирается уехать домой на праздники. Минхо кусает нижнюю губу и прикрывает глаза. Он встаёт с кровати и направляется на кухню, чтобы наполнить стакан водой. — Господин Хан, я не могу. Не хочу оставлять отца без присмотра, простите. — Врачи не дадут ему скучать, Минхо. Я по голосу слышу, что ты хочешь поехать, соглашайся. Мы будем рады показать тебе дом. — Господин Хан, врач — не близкий человек моему отцу. Ни один родитель, лежащий в больнице в полном одиночестве не захочет видеть вместо своего ребёнка кучку санитаров или медсестёр. Отец уже давно пребывает в ясном сознании, просто мешает слабость, он радуется и крепнет, когда я навещаю его. На мне ещё большая ответственность в виде домашних животных. Простите, но я не смогу с вами поехать, — Минхо сделал глоток хлорированной воды, — спасибо большое за всё и с наступающим. Он резко бросает трубку. Не в моей привычке радоваться и веселиться, когда моему родному человеку плохо. Я и так слишком много позволил себе улыбаться. Микродермал побаливал, но боль была приятная. Джисон не прогадал с подарком, Минхо и правда нравились украшения, но только вот долго они на нём не держались: браслеты, подаренные Хёнджином, рвались, кольца слетали и терялись, про цепочки лучше вообще молчать. А микродермал Бэм-Бэм установил крепкий, он не цеплялся за одежду, потому что имел плоскую форму, полностью прилегающую к коже. Джисон снова взял на себя ночную смену. Он умолчал об этом от своего парня, потому что в один такой рабочий день Хо заявился к нему помогать с уборкой помещения.

***

После успешного прохождения аккредитации Чанбин пустился в долгожданный отпуск. Через пару дней он, Ёнджун и Хёнджин собирались ехать на горнолыжный курорт в парк «Финикс», от которого Чхве неподалёку снял коттедж. Чанбин хотел немного отдохнуть, порисовать авторские эскизы для будущих татуировок, да и вообще просто расслабиться. Для него небольшой рисунок — уже идеальная копия реальности, она улучшенная и не такая жестокая, поэтому создаёт свой вайб. В дверь постучали так, словно к Со Чанбину в гости пришёл сам медведь. — Сука, — выругался Чанбин, когда дрогнула рука, пачкая новой краской скетч, — иду! Он открыл дверь, и в прихожую ввалились Ёнджун и Хёнджин. От них дико разило запахом, который Чанбин узнает даже за километр. Квартира наполнилась ржачем и дурацкими хихиканьями. — Где вы уже нажрались?! — недоумевал он, морща нос. — Не поверишь, дорогой, в такси, — Ёнджун выпучил глаза и забросил руку на хёнджинову шею, — я всего лишь спросил, ну… как я умею, — вспоминал тот, — голоском ещё таким изящным, мол, Джинни, будешь? — он поцокал языком, стараясь правдоподобно передать ранее происходящую ситуацию в машине. — А я, — икнул Хёнджин, стараясь не упасть в вонючий ботинок носом, крепко удерживаясь за старшего, — не смог ему отказать, Бинни. Джуни грозился двадцать четыре на семь показывать своё эгьё и петь приевшиеся песни из ТикТока, оно мне надо? — Смекаешь? — повторили пьяные в один голос. — Средь бела дня, ребята, — покачал головой Чанбин, — не стыдно? — Джинни стыдно, — сказал Ёнджун, — он голову сломал, что тебе подарить на Новый год, да? — тот хлопнул Хвана по животу, заставляя закряхтеть. — Верно, — хрипло согласился он, — скажи мне, что можно подарить человеку, у которого в этой жизни есть всё, включая самую крутую ламбу?! Хёнджин театрально всплеснул руками, его ноги подкосились, и они с Ёнджуном чуть не повалились на пол. — Нет, ребята, пойдёмте-ка на диван, а то вы головы себе раздолбите об углы, — он вымученно вздохнул и попытался помочь друзьям пройти в гостиную, но те, вцепившись друг в друга, твёрдо стояли на своём. — Через мой труп, дорогой! — вскрикнул Ёнджун, — я не раз повторял, какой ужасный у тебя диван. Я начинаю на нём ёрзать, а звук такой, будто я тру пенопласт о стекло, бр-р-р, — он наконец-то оторвался от Хёнджина и поравнялся с другом детства, — мы решили, что самым лучшим подарком для тебя будет песня собственного сочинения! — торжественно объявил Ёнджун, — давай, Джинни. — Но мы же её не сами сочиняли, Джуни, — Хёнджин виновато оглядел своих хёнов, Чанбин, казалось, просто выйдет в окно или начнёт снимать позорные ролики в историю инсты, — i am shark tururu… У Чанбина глаза на лоб полезли от всего происходящего. Он подхватил этих двоих под руку и повёл в свою комнату. Они уже «никакие», и вот-вот отключатся. — Вы что, расплачивались с таксистом последним здравым смыслом?! — ворчал Чанбин, заботливо укладывая своих алкашей на подушки. Больные… Когда те уснули, Чанбин начал доделывать рисунок. — Здравствуйте, учитель Со, — поздоровался Феликс, держа в руках красиво упакованный портрет. — Мать вас! — закричал он от испуга, — Феликс, ты как сюда попал?! — Там ключи у двери валялись, — он повертел ими перед учителем, невинно хлопая глазками, — я просто подошёл и открыл, — Феликс пожал плечами, — и поверьте, учитель Со, лучше я, чем какие-нибудь левые люди. Чанбин нахмурился и устало покачал головой. — Ты прав, — сказал он. Феликс кивнул и надвинулся на Чанбина вплоть до интимной зоны, волоча за собой подарок. Он уже научился перебарывать в себе затаённую тревожность, научился сдержанно улыбаться и не делать поспешных действий. — Я узнал от мамы, что вы уезжаете на каникулы, боялся не успеть подарить вам кое-что, — Феликс с шумом разорвал упаковку и вручил до боли выразительный портрет учителя Со. Овальное лицо было немного удлинено к низу, в карих глазах сверкал озорной блеск, приоткрытые миниатюрные губки и слегка небрежная причёска — белокурый изобразил всё до мельчайших деталей, боялся, что рисунок выйдет просто ужасным. Добрый взгляд Чанбина блуждал то по портрету, то по Феликсу. Скромная улыбка на лице заставила появиться морщинкам, расходящимся лучами от внутренних уголков глаз. — С наступающим, учитель Со, — во рту пересохло, Феликс был белый, словно мел, плавно скользящий между пальцев, — не думайте, что я навязываюсь, просто я рисовал вас с самого нашего знакомства. — Феликс, ты очень талантливый. Я с трудом могу отличить твою работу от своей фотографии, — он принял подарок и начал внимательно рассматривать его, — искренне поражаясь мастерством этого ребёнка, — я повешу его над диваном, на самое видное место. — Правда?! — обрадовался он, хватаясь за чанбиново плечо. — Конечно, — в голосе отчётливо слышались нотки гордости, Чанбин подошёл к шкафу на поиски молотка и гвоздей, — знаешь, Феликс, всякий портрет, написанный с душой, — это портрет художника, а не модели, — он процитировал Оскара Уайлда, знаменитое произведение которого с любовь перечитывал со старшеклассниками. Феликс кивнул. Он рисовал Чанбина по памяти: инста учителя, где Феликс мог смотреть фотографии для полного удобства, была закрыта, заявку тот не принимал, потому что у самого не было времени на посещение социальной сети. Вот и получился печальный взгляд и серьга на правом ухе. Кроме дорогих часов на руках у Со не было никаких аксессуаров. Грустный взгляд полностью отражал настроение Феликса во время процесса рисования. Да, учитель, в этом портрете я больше вижу себя, ежели вас… Они вместе запрыгнули на диван, чтобы повесить будущую картину, радующую глаз. — Феликс, подай гвоздь, — Чанбин начал отмерять подходящее место, — тебе нужно поучаствовать в конкурсе рисунков, мой друг проводит его в своём тату-салоне, думаю, тебе пойдёт только на пользу, — сказал он. Тату-салон, конкурс, друг… — Бан Чан? — неуверенно спросил Феликс. — Да. Ты с ним знаком? — удивился Чанбин. — Я не сталкер, правда! — испуганно выдал Феликс, ибо в его голове всё выглядело подозрительно. Сначала я признаюсь в симпатии по пьяни, затем дарю детально расписанный портрет, а потом всплывает, что я «подбиваю клинья» к его друзьям, а-а-а! — Я просто увидел в рекомендациях инстаграма пост о конкурсе и написал организатору, я не знал, что это будет Чан, к которому мы с Джисоном заходили на днях. Он ваш друг?! — Феликс выпучил глаза, — это же так очевидно, — досадно зацокал белокурый. — Не переживай, я не считаю это за преследование, — успокоил Чанбин, ударяя молотком по стене, — ащ, не выходит. — Давайте я попробую? Чанбин резко повернулся и оступился, но Феликс вовремя его придержал. — Осторожно, учитель Со, — расхохотался он, — если упадёте и уроните на лицо молоток, то меня примут за убийцу, а Хёнджин придёт и подтвердит, скажет, что я проехался по вам молотком из-за того, что вы меня отшили, ха-ха. — С большим удовольствием, — в дверном проёме показался Хёнджин с гнездом вместо нормальных длинных волос, он жмурился от яркого света лампы и периодически дышал на ладошку, — ну и вонь, — морщился он, — чем это вы тут занимаетесь? — Ты так мало поспал, — сказал Чанбин. — Так вы бы кувалдой ещё по стене долбили, — нервно выдохнул Хёнджин, подходя ближе, — о, Бинни, ты, — он с интересом посмотрел на портрет. — У нас не получается вбить гвоздь в стену, — объяснил Феликс, на что Хёнджин лишь вскинул бровь. — Бинни, — сказал он, показывая на Феликса, — ладно «это» недоразумение глупое, но ты, взрослый человек, живущий в этой квартире не первый день и создающий впечатление ну отнюдь не тупицы, — Хёнджин демонстративно постучал по стене, — я пьяный, но и то отличу кирпич от гипсокартона. Нет, если кто-то из вас Супермен, и может вдолбить несчастный гвоздь в камень, то дерзайте… — Сука, — невольно вырвалось у Чанбина. — И что делать? На скотч мы не приклеим… — задумался белокурый, поглядывая на подарок. У Хёнджина голова болит как у алкоголика со стажем, ещё и Ли тупит по страшному, чем бесит лишь сильнее. Чанбин тоже немного недопонимает: свои эскизы у рабочего места он вешал на уже готовые настенные крючки, доставшиеся от прошлых хозяев, поэтому понятия не имел, что просто гвоздями не отделаться. — Вы что реально не догоняете? — напрягся Хёнджин, — тут только перфоратор поможет, — он заметил приоткрытый шкафчик с инструментами и направился к нему, к счастью, нужный инструмент у Чанбина имелся, но, видимо, ему кто-то просто подарил его на новоселье, — Бинни, ты даже коробку не вскрывал! — Этим будем стену пробивать? — поинтересовался Феликс. — Да, кто-нибудь в курсе, как им пользоваться? — спросил Хёнджин, — Бинни? — Я пару минут назад пытался вдолбить гвоздь в кирпич, — он поднял руки в знак отказа. — Давайте я! — напросился Феликс и спрыгнул с дивана, направляясь к Хёнджину. — Хуй тебе, — Хёнджин оттолкнул младшего, — без пальцев останешься ещё, — он начал распаковку, — я умею пользоваться дрелью, но, думаю, и с перфоратором справлюсь, система одна. Джуна не разбудишь даже под звуки церковного колокола, он умеет пользоваться этой штукой, потому что рассказывал, что участвовал в ремонте родительского дома. — Терпите соседи, — пропел Феликс. Хёнджин не слесарь, но в инструментах толк знает. Отчим, когда не пребывал в пьяном бреду, показывал пасынку самое базовое — как работать с мужскими инструментами, разве что перфораторов в их семье не было, слишком дорогое удовольствие. Он выполнил пробное включение в холостом режиме, проверяя работоспособность тумблеров управления и вращение патрона. С виду казалось, что инструмент для Хвана сродни штанги, такой же тяжёлый для хилых рук. Чанбин страховал, а Феликс держал портрет. Когда Хёнджин начал сверлить, все чуть не оглохли, звук от инструмента был громкий и больно резал по ушам. Руки Хёнджину чуть не отбило, а на диван посыпался песок. Радовало то, что стена хорошо поддавалась. — Выключай и вытаскивай, — перекрикивал Чанбин при виде вспотевшего хёнджинова лица. Тот не послушался и вытащил всё ещё работающий перфоратор после того, как просверлил отверстие. — Чёрт, — протянул он, быстро кладя инструмент на диван, — думал без рук останусь! — он устало повалился на подушку, громко смеясь. — Вот это да, хён! Мощь, — похвалил Феликс. — Джинни, я же просил тебя выключить, я бы перехватил, — Чанбин потёр лицо руками. — Бинни, — пытался отдышаться тот, — если бы я выключил перфоратор прямо в стене, он бы застрял там с концами, понимаешь? Ты видел эти насадки?! — Кого к стене пригвождаем? — поинтересовался Минхо, — хён, опять у тебя цыганский табор, — зевнул он. — Разбудили? — спросил Чанбин. — Ну да, — он с разбегу прыгнул на Хёнджина и пристроился сверху, прикрывая глаза. — Чёрт, — выругался старший, — Хо! — Какой ты костлявый, Джинни, — передразнил Минхо, специально затыкая своей макушкой чужой рот, на что Хёнджин лишь начал плеваться, но друга не столкнул, — самолюбие тебе не занимать, — Минхо кивнул на портрет. — Это я подарил, — вступился Феликс. Минхо скривился. Подружки, блин… — А ты как вошёл? — Чанбин решил сменить тему. — У тебя дверь нараспашку, я прикрыл за собой, — сказал Минхо, — с каких пор тебя начала одолевать рассеянность, хён? Ты меня пугаешь. — Феликс, а ты разве не закрыл дверь? — Ой! Понятно… — Бестолковый, — проворчал Хёнджин, глядя на белокурого, — голову включай немного, тем более не в своём доме… — Ну всё-всё, — пытался угомонить Чанбин, — ничего страшного, всё же это моя квартира и ответственность. Феликс надул щёки, с обидой посматривая в сторону Хвана. Была б его воля, то он бы с удовольствием опробовал хотя бы часть своих боевых приёмов на этом худощавом теле. Ребёнок взрослеет, и терпеть дурацкие высказывания в свою сторону становится сложнее. Занятия волейболом придают ему большую уверенность в себе. Об этом говорит его гордая, прямая поза, высоко поднятый подбородок и отсутствие жестов на лице. Феликса впервые искренне хвалят на тренировках и ставят в пример. Танцы, каратэ, модельный опыт… — сплошные недовольства наставников и вечная критика. — Джинни, перестань… — ехидничал Минхо. — Спасибо, Ли, — сказал Чанбин. — Перестань жалеть его и унижай красиво, — договорил тот. — О, да, я знал, что ты так скажешь, — улыбнулся Хёнджин, выставив ладонь. Минхо не глядя дал пять. Придурки… — Мне пора, весёлых каникул, — безучастно бросил белокурый и направился в прихожую. Феликс считал, что к нему относятся несправедливо. Где-то глубоко-глубоко в отголосках его души кричал подавленный гнев, он просился вырваться наружу и защитить себя от нападок хёнов, отомстить за прошлые насмешки, причинённое огорчение и оскорбление. Меня и так все считают странным, мягко говоря, пусть я хотя бы в глазах учителя буду немного «взрослым». — Феликс, подожди! — Чанбин поспешил за ним, угрожая пальцем в сторону Минхо и Хёнджина, — пока провожаю ребёнка, у вас есть время попрощаться с вашими лапидарными языками, — проворчал он. — Поцелуйтесь — язвил Минхо, громко крича вслед. — Ты дебил? Хёнджин ударил младшего кулаком по грудине. Он был недоволен его выходкой, касающейся Чанбина. Хёнджин выбрался из-под веса Минхо и подошёл к шкафу с инструментами. Здесь практически личный гараж, а Бинни кроме молотка больше ничем пользоваться не умеет. Взяв шуруповёрт, Хёнджин мастерски закручивает саморез в новое отверстие. — Рисунок подай, — пинает он Хо, беспорядочно тыкающего по рандомным каналам ТВ. Тот нехотя помогает другу.

***

Сегодня Минхо снова ночует у Джисона, тот просто валится с ног после последнего тяжёлого рабочего дня в этом году. — Привет, вонючка, которая сразу же идёт прямиком на кровать вместо ванны, — здоровается Минхо, играясь с кошками. Ему в нос вдарил запах джисоновых носков, когда тот прошёл мимо. — Я сделаю кое-что для тебя, — говорит он сквозь зажатый между пальцами нос и уходит в ванную. — Спасибо, но вот знай, мне не стыдно ясно? Я жутко устал, поэтому терпи. Пока Джисон раскинулся звёздочкой на двуспальной кровати, Минхо набрал воды в небольшой тазик, стянул полотенце с вешалки и пошёл к холодильнику. Там был апельсин, который Минхо так и норовился съесть. Он начал выдавливать сок из фрукта и рассказывать, как прошёл день. Джисон с удовольствием слушал своего тараторку. Минхо смачивал полотенце в тёплой воде, тёр им джисоновы ноги, цитрус дарил приятный запах потным ногам, снимая усталость. — Хо, ты лучший! — промурлыкал Джисон, вытягиваясь в полный рост. Младший в ответ поиграл бровью и улыбнулся уголком рта. — … он просто психанул и свалил, а мы с Джинни его подарок на стену вешали, — рассказывал Минхо про случай с Феликсом. — Бедный парень, всё бегает за Чанбином, — вздохнул Джисон, — ему бы поскорее переключиться на кого-нибудь другого… Минхо застыл. — Блондинчик запал на хёна? — Минхо с отвращением высунул язык, словно выталкивая непонравившуюся пищу изо рта. — Да. Феликс признался Чанбину, но получил отказ во взаимности. А я голову ломал, почему Джинни так странно отреагировал! Все были в курсе, кроме меня. — М-да, ты умолчал об этом точно так же, как и про свою поездку в Малайзию, — Минхо прекратил заботиться о ступнях Джисона и убрал тазик под кровать. — Отец звонил? — Да, хотел комнату твою показать, — младший невесело ухмыльнулся. — Я говорил ему, что ты не поедешь, но ещё больше я кричал, что не поеду сам. Мой отец внезапно вспомнил, что мы «семья», а Новый год — как раз-таки семейный праздник. Джисон перевернулся на живот и уткнулся головой в подушку. Минхо прилёг рядом и забросил ногу на джисоновы ягодицы. — Твой отец старается, Хани, — сказал он, — пусть твой внутренний маленький мальчик отыщет спичку в глубине твоей души и начнёт потихоньку плавить лёд вокруг твоего сердечка, ясно? Господин Хан, — Минхо замялся, — пусть и наделал глупостей, но он… хороший, — Минхо аккуратно потрепал джисоновы волосы подушечками пальцев. — Я стараюсь, — промычал Джисон, — но каждый раз, когда мы вступаем в диалог, я начинаю срываться, потому что бесит! — Бесит — это когда Феликс на глаза попадается… — Или Хван, — тут же добавляет Джисон. — Он, кстати, как-то невесело отреагировал на наши отношения, когда я рассказал ему. У Джисона сразу же глаза по пять копеек и перемотка в голове на тот разговор после баскетбольного матча: — Ты не поймёшь, что такое жить, учиться в одном классе с человеком, которого ты любишь! — И что он сказал? — спросил Джисон, занимая сидячее положение. — Сказал, что, типа, рад, но ты его бесишь. — И ты не задумывался почему? — он наигранно улыбнулся горькой улыбкой. — Из-за того, что ты дружишь с Феликсом? — предположил Хо. Нет, Минхо, не из-за этого… Джисон пожал плечами. — И почему я не удивлён, что Феликс втрескался именно в хёна. У него настолько сильный вайб, что разит даже мальчишек, ха-ха. — Я тоже не думал, что буду встречаться с тобой, — заступился Джисон. — Какое смелое заявление, красавчик мой бурундук, — Минхо практически вплотную приблизился к джисонову лицу и начал передразнивать Джисона его же голосом, — «засматривайся на кого-нибудь другого», «я даже волейбольный от баскетбольного не отличу», «хватит лезть в мой рот, в мою задницу и в мою жизнь», «у тебя отвратительное чувство юмора, знаешь ли», «Тебе заняться нечем? Я не дам тебе свой номер, ибо ты будешь меня доставать двадцать четыре на семь. Я не понимаю твои мемы, шутки и тебя, в общем и целом. Ты можешь хоть на минуту помолчать?» — засмеялся Минхо, дословно цитируя все сказанные фразы. — А-а-а, прекрати! — заорал Джисон, готовый сгореть со стыда. Его уши стали красными. Желание заткнуть Минхо было огромным, ибо тот всё продолжал тараторить и дальше. Тогда Джисон завалил младшего обратно на подушку, а сам навис сверху. — Ты выписывал мои фразы в блокнот? — самодовольно усмехнулся он. — Я их запомнил, Хани. — Чего бы я не говорил, забей, я на самом деле так не думал. — Не слышу, — ласково сказал Минхо, цепляясь пальцами за край джисоновой футболки. Он скользнул под неё и начал поглаживать спину. У Джисона приятная дрожь пробежала по телу, и появились мелкие мурашками, стоило Минхо дотронуться до его кожи. Оба не теряли зрительного контакта. Минхо — одна сплошная заразительная улыбка, не сползающая с лица даже тогда, когда боль стояла за дверью и долбилась с дикими криками. Джисон — теперь причина этой улыбки. — А ты знал, что наши губы в двести раз чувствительнее кончиков пальцев? Джисон переводит взгляд на сухие губы Хо, что обветрились на морозе. Они пахнут апельсином, но Минхо не ел его, а просто мазался бальзамом, подаренным другом. Джисон соприкасается с ними, попеременно прикусывает то нижнюю, то верхнюю. Не совсем удобная поза заставляет мышцы напрячься. Минхо, чувствуя это, толкает Джисона на подушку, что лежит рядом с ним, а сам приподнимается на локтях и снова тянется к сладким губам, ласково вбирая и покусывая их. Старший прижимает Минхо вплотную, оставляет маленькие поцелуи в уголках губ и повторяет раз за разом, какой же Хо красивый, а потом скользит вниз к ключицам, заставляя младшего тихо простонать от удовольствия. Дело заходит слишком далеко. Минхо хватается за свою жутко мешающую футболку, хочет снять, но Джисон перехватывает запястье. — Прости, я увлёкся, — он пытается нормально отдышаться, поглаживая руку Хо. — Да-да, я тоже, — Минхо смущенно качает головой. Им нужно привыкнуть к новым ощущениям и друг к другу. Стыд и подростковая робость помогли Джисону вовремя остановиться. Ещё не время… — Ты ведь голодный? — дрожащим голосом спрашивает младший, — есть рамён… Он перебирается через Джисона на пол, но тот тянет его обратно. — Я не голоден, хозяйка накормила за труд. О, а ты покраснел, — улыбнулся он, теребя Минхо за щёку. — Жарко, — лукавил тот. Чуть позже они включили фильм на ноутбуке, но Джисону всё не давал покоя один вопрос: — Хо, с кем у тебя был первый раз? — резко спросил он, — да брось, мы достаточно близки друг другу, чтобы говорить о таких вещах. Секс вообще твоя любимая тема для разговора. — Красавчик, я не могу, ты расстроишься, — сопротивлялся Минхо. — Так и знал, что Наён! Бомгю тогда спалил, что вы встречались. У вас даже что-то наподобие титула короля и королевы школы было, да? — подкалывал Джисон. — Да, мы тупо поддерживали статус самой популярной пары, не больше. У меня не было к ней таких чувств, которые я испытываю сейчас с тобой. Хани, — Минхо выдержал паузу, — я ни с кем не испытывал ничего подобного, знай. — Но всё же она твоя первая, и вы до сих пор общаетесь. — Она была не первой, Хани, — Минхо ляпнул не подумав, — забей, давай дальше фильм смотреть, м? О, ничего себе! Джисон поставил ноутбук на паузу. — Мне не нравится, что ты умалчиваешь, Хо, — он нахмурился, — ты мне всё ещё не доверяешь? — погрустнел Джисон, направляясь к шкафу с верхней одеждой, — пойду прогуляюсь… — С парнем, — вынужденно протараторил Минхо, — мой первый раз был с парнем, Хан Джисон, пожалуйста, не ходи никуда на ночь глядя, — беспокоился он. Джисон тут же сел обратно на кровать. — Правда? Чёрт, а я всё голову ломал, почему ты засматривался на мою задницу! Расскажи, Хо, это не просто любопытство, это попытка узнать тебя получше, — он начал перебирать тонкие пальчики младшего, прожигая любопытным взглядом с глупой улыбкой на лице. — Мне было четырнадцать, когда это случилось, парню пятнадцать. Это была вынужденная близость, которая не влекла к продолжению или чему-то большему, — Минхо смотрел растерянным взглядом, будто искал в отражении джисоновых глаз оправдание, — я не хотел с ним спать, но по-другому его было не успокоить, — голос младшего сильно дрожал, а глаза стали поблёскивать. — Тише-тише-тише, — Джисон крепко обнял Минхо, поглаживая по голове. — Я был глупым, Хани, — кричал он в джисоново плечо, — и боялся, что его снова заберут в дурацкую больницу и превратят в овощ. Я не думал, что дойдёт до того, что мы переспим, понимаешь? — Понимаю-понимаю, — бубнил Джисон, только бы Минхо не пробрало на большую истерику. — Я сломал его тогда и заставил повзрослеть, — послышались тихие всхлипы, рукава белой футболки Джисона стали немного влажными. — Надеюсь, он благодарен тебе, — Джисон обнимал с новой силой. — Он несчастен, Хани, вспомни этот вечно недовольный взгляд. — Ты говоришь о ком-то конкретном? — недоумевал старший. — Я говорю о своём лучшем друге… В голове: — Ты не поймёшь, что такое жить, учиться в одном классе с человеком, которого ты любишь!

***

— Хо, что будет дальше? — Ты о чём? — Ну… о нас? — А-а-а, ты об этом, — расхохотался Минхо, — забей, поэкспериментировали на славу, ха-ха. Кстати, с парнем это делать «не очень», согласись, Джинни. Тебе ведь тоже не понравилось, да? — Ага, — скривился тот, — зато мы точно заслужили статус самых близких друзей! — О, точно! — Минхо похлопал друга по плечу и похвалил за сообразительность. Я обязан был переиграть всё в шутку! Я обязан был напялить маску «всё хорошо». Хёнджин мне как брат, а я придурок с большим уровнем тестостерона в крови, поддержка которого переросла в секс. Он словил паническую атаку, чреватую последствиями, а я растерялся. Джинни не реагировал на мои просьбы и объятия, но среагировал на поцелуй… Если бы Минхо знал, чего это стоило Хёнджину, который любил…

***

Феликс долго и упорно ждёт, когда микроволновка отдаст ему долгожданный пончик. В дверь позвонили уже несколько раз, но белокурый не спешит открывать, по привычке доверив это дело домработнице, которую уволили. — Блин! — он рычит и идёт в прихожую, наплевав на то, что предстанет перед гостем в одних боксерах. — Привет, Феликс, — здоровается Чанбин, переступая порог. — Здравствуйте, учитель Со, а вы чего здесь? — Чаем напоишь? — К-конечно, проходите… — заикался он, а когда вспомнил, что стоит снова в одних трусах, стягивает с вешалки пуховик, надевает и идёт на кухню за Чанбином. — Ты чего? — удивляется тот. — Замёрз, — Феликс сглатывает ком и облокачивается на кухонный гарнитур. — Я вечером уезжаю, пришёл пожелать тебе счастливого Нового года и подарить подарок, — Чанбин начал рыться в пакете, а Феликс широко улыбаться, — ты в тот раз сказал, когда мы готовили торт, что у тебя нет форм для выпечки, слайсера и венчика с разрыхлителем. Помню, я тогда соврал вам об этом, чтобы побыть с вами. Чанбин вытащил недостающие кухонные принадлежности на стол, и Феликс чуть не подался рассматривать их, но вспомнив, что прямо позади него стоит слайсер, валяется венчик и десятки специальных мешков для выпечки, Феликс тут же прилипает к гарнитуру. — Вау, учитель Со, это так… заботливо с вашей стороны, вы очень внимательный, спасибо, — Феликс моргал часто, улыбался лучезарно, только бы учитель Со не заглянул ему за спину. — Даже не обнимешь? — пошутил Чанбин. — Ой, ну что вы, что вы, — театрально рассмеялся школьник, — вы же меня отшили, даже не стану, — отмахнулся он. Ну почему всё так не вовремя, а-а-а-а! — Да ладно тебе. Чанбин сам подошёл и заключил Феликса в крепкие объятия. Феликс обнял в ответ, с большим трудом поднимая учителя на пару сантиметров над полом, чтобы развернуть его в противоположную сторону от столовых приборов. Благо мама появилась вовремя. — А что тут происходит? Зачем нам ещё один слайс… — Мама! — заорал Феликс прямо в чанбиново ухо, — учитель Со скоро уедет, попрощайся тоже, — он в спешке вытолкнул Чанбина из кухни, а потом закрылся. — Привет, — тихо поздоровался Чанбин. — Привет. У меня только два вопроса: почему Феликс стоит в пуховике, но зато в трусах, и почему ты в обуви?! Взрослые ушли обратно в прихожую. — Ты тоже в шубе. Элис, ты снова не ночевала дома? — Не твоё дело. Всё сказал? Давай, Чанбин, уходи. — Я лишь хотел кое-что прояснить… — он твёрдо стоял на своём и уходить, кажется, не собирался. — А что прояснять, Чанбин, — прошипела та, — просто секс, не выдумывай глупостей: у меня сын и проблемы с бывшим мужем, я не стану плести интрижку с каким-то мальчишкой, — злилась Элис, не давая Чанбину вставить и слова, — это ничего не значит! — Я понял тебя, — процедил он в ответ. — Чанбин, не смотри на меня так, будто хотел, чтобы у нас что-то получилось, — голос стал мягче, но взгляд остался таким же холодным как раньше. — Ты ведь тоже этого хотела, — еле слышно произнёс он. — Если я что-то очень хочу, то тут же подавляю в себе. Причина всех страданий — желания. Пожалуйста, Чанбин, удали мой номер и забудь сюда дорогу. Я меньше всех хочу сделать тебе больно, но не могу, — она стиснула зубы, а на глаза накатились слёзы, — прошу… Чанбин взъерошил волосы, напряг кулаки: жутко хотелось ударить что-нибудь, но тогда прибежит Феликс. Он хотел коснуться этой стервы, но постоянно одёргивал руку. — Так будет лучше. — Ты права, — нервно кивнул Чанбин, — но если будет тяжко… мой номер ты выучила наизусть, прощай. Мы причиняем боль тем, кого любим. Жаль, что это очень известный факт…