Микродермал

      Сколько бы не длились зимние каникулы — их всё равно мало. Неделя у Минхо и Джисона выдалась насыщенной: Джисон за всю жизнь столько фильмов не смотрел, сколько они с Минхо пересмотрели; парни даже побывали в Кимпхо просто потому, что младшего приспичило покататься за пределами Сеула; как-то они потратили целый день, чтобы найти подходящую коробку для привередливой кошки Дори, которая так и не смирилась с неудобствами и соседством с остальными; порой Джисон спал до обеда, в то время как Минхо сходил с ума от скуки, но старшего ради своих прихотей не будил. У Джисона сигаретный дым стоит перед глазами, пока Минхо курит сидя на подоконнике. У младшего в руках книга в сто шестьдесят страниц японского автора, которую он взял из чанбиновой библиотеки, Минхо читает её взахлёб уже битый час и всё никак не может остановиться, только затягивается между строк своими Mevius Wind Blue (Мэвьюс). Джисон ставит рядом с ним тарелку с нарезанным грейпфрутом и ложится на кровать. — Это была плохая идея, Минхо, — сказал Джисон, пытаясь хоть как-то привлечь его внимание, — ты снова покроешься сыпью и будешь чесаться всю ночь, если съешь хотя бы дольку своего цитруса, — он приподнялся на локтях, когда услышал характерное почавкивание на окне, — уже? Я даже не успел сделать распечатки о вреде аллергии, Хо! — Джисон устало вздохнул и прилёг на подушку. Ещё вчера они стояли в очереди за грейпфрутом, который Джисон не решался покупать, пока не прочитал все статьи об этом фрукте, чтобы убедиться, что это будет не во вред Минхо. Тот очень долго упрашивал Джисона, давил на то, что «попробовать эту прелесть — мечта всей его жизни», и в итоге уломал красавчика бурундука на покупку. Ли Минхо точно так же, как и этот грейпфрут, боится заморозков. Свойства фрукта так же до конца не изучены, как и скрытая натура Минхо. Джисон уже перестал видеть разницу между цитрусовыми и Ли Минхо, между котами и Ли Минхо, между сигаретами и Ли Минхо — эти вещи отчётливо передавали образ любимого человека, и это настолько вошло в привычку, что каждый предмет имел определённый багаж воспоминаний, а в голове тут же всплывал портрет Хо, возможно, самой лучшей награды Хан Джисона. — Хани, послушай, — Минхо пропустил мимо ушей все джисоновы нотации, — цитата: «Если этот наш мир сравнить с морем, то, как сквозь толщу воды можно разглядеть фантастические колеблющиеся блики, так же сквозь смех проглядывает запрятанная вглубь жизнь взрослых», — прочитав понравившейся отрывок текста, Минхо отложил книжку в сторону, чтобы понаблюдать за реакцией Джисона, — попахивает вайбами моря, правда? — Нам обязательно нужно побывать там, — сказал он, поворачиваясь в сторону задумчивого Минхо, — ты ведь потерпишь меня ещё пятьдесят лет, м? — Вечность, Хани! Младший спрыгнул на пол и присел на край кровати. — Опиши мне своё будущее, Хан Джисон, — он состроил любопытный вид, в упор уставившись на Джисона, — мы скоро выпустимся из школы, пора и о жизненных планах подумать, — Минхо начал бегать глазами по своей комнате в поисках какой-нибудь тетрадки, — а лучше записать, Хани! — Так сразу? — удивился он, но идею поддержал. Оба уселись поудобнее на просторном полу и начали делиться своими взглядами на жизнь. — Поступить в университет, чтобы остаться в Сеуле, — сказал Джисон быстро записывающему Хо. — На кого? — Ещё не думал, но точно хочу связать свою будущую профессию с чем-то спокойным и усидчивым, ну или тупо работать с текстом в любом виде, — пожал плечами Джисон, — каждый раз убеждаюсь, переступая порог кафе хозяйки, что работа официанта — не моё, я с трудом могу поддерживать коммуникационные связи с посетителями, люди явно принимают меня за аутиста. — Как насчёт факультета журналистики? — предлагает Минхо, дописывая последнее слово, — своя колонка в журнале, статьи, где уйма текста… — Мне ещё с детства вдолбили, что профессия журналиста второсортная, и мне с моей «активностью» там делать нечего, — отмахнулся Джисон, — в иерархии моего дяди журналисты всегда стояли ниже тех же менеджеров, к сожалению, это сказалось и на моём представлении об этой профессии. — Твой дядя мудак, не обижайся, Хани. — Ты очень ласков с ним, Хо. Что насчёт тебя? — Всё просто: устроиться на постоянную работу, накопить денег, побывать с тобой на море, встать на ноги, завести детей, — Минхо тараторил и уже заработал небольшую одышку, не успевая записывать сказанное ранее, — пожалуй, Суни, Дуни, Дори будут лучшие имена для них, вернуться к танцевальной практике, купить отцу машину, вдоволь обожраться апельсинов вплоть до больницы, ха-ха, — его забавляли собственные мечты и желания, порой пугающие Джисона. Старший молчал. — Эй, Хани? — Минхо коснулся его колена, — что-то не так? — Ты всю жизнь распланировал, Хо, — криво улыбнулся он, — не боишься, что всё может пойти по другому сценарию? — Если мыслить позитивно и отчётливо представлять, как сбываются мечты в твоей голове, то сценарий жизни никогда не пойдёт по наклонной, — подмигнул Минхо, будучи уверенным в своих словах, — эту мысль донесла мне глава одной полезной книги, которую Чанбин задал на внеклассное чтение. Тебе не о чем переживать, Хан Джисон, если будешь рядом со мной. — Я знаю, — Джисон притянул Минхо ближе к себе, тот прилёг на его колени, не выпуская ручки и тетради, — ты не упомянул ничего о своей матери, неужели тебе не хочется увидеться с ней спустя столько лет? Ты не скучаешь по ней? — Хан заботливо зарылся в каштановые волосы младшего, после чего послышался искажённый печалью стон. — Скучал, Хани. Скучал даже тогда, когда мама ругала меня в кабинете директора, когда смотрела телевизор, не обращая на меня никакого внимания, когда била за детскую шалость, скучал… Её не было со мной даже в такие моменты, — Минхо грустно усмехнулся, — перед маминым уходом они часто ссорились с отцом глубокими ночами, думали, что я тихо и мирно посапываю в кровати, наивные… Он приподнялся и сел напротив Джисона, чтобы любимому парню была видна та болезненная история, плёнкой проносящаяся в растерянных глазах Ли Минхо. — А я не понимал, — продолжил Минхо, — зачем они терзают друг друга, и на следующее утро всегда приносил плачущей на диване маме парочку апельсинов для настроения, съев которые, она успокаивалась и добрела. Дедушка говорил мне, если женщина плачет, то лучше дать ей чего-нибудь сладкого. Мама сидела на диете, но безумно обожала апельсины, — он нервно потёр свой лоб тыльной стороной ладони, — жаль, что она не оценила мою заботливую сообразительность. Джисон не выдержал того, в каких шрамах была душа его маленького кота, каким бы звонким смехом Минхо не заглушал эту боль. Старший осторожно забрал тетрадь и отложил в сторону, а потом крепко, со всей любовью, переплёл свои пальцы с пальцами Минхо. — У меня была возможность увидеться с мамой в Японии, я даже знал адрес, Хани, — сказал он, — но Феликс благополучно лишил меня этой возможности, заставив задуматься: нужна ли мне эта встреча? Меня не ждали, и я тоже решил больше не быть зависимым от мнимых ожиданий, перестав продумывать до мелочей приветственное слово. Я не особо зацикливаюсь на прошлом, стараюсь двигаться дальше, Хани. — А если всё же представится возможность встретиться с мамой? — Я не прощаю предательства, молча пройду мимо с тяжёлым сердцем, вспоминая о том, как распинался Чанбин, чтобы вдолбить то самое «прощение», делая из нас великодушных людей. Порой такие разговоры рождают панический ужас за чужие жизни. Джисон разбил собственными зубами тонкие губы в кровь, пока слушал Минхо. Он заметил параллель: Минхо любит своего отца, Джисон своего ненавидит; Минхо не хочет видеть свою мать, Джисон — наоборот. Он даже предпринимал попытки быстрого попадания на тот свет, пока не встретил Минхо.

Don't go tonight Не уходи сегодня ночью Stay here one more time Останься здесь еще на немного Remind me what it's like, oh Напомни мне на что это похоже, оу And let's fall in love one more time И давай влюбимся еще раз I need you now by my side

Напевает Джисон одну из любимых песен своего плейлиста, и Минхо понимает его без слов. Надо же, сблизились до такой степени, что готовы раскидываться поцелуями в клубах серого дыма, такие до беспамятства влюблённые друг в друга, готовые забрать чужую печаль. Минхо начинает понимать тексты англоязычных песен, а я превращаюсь в самого настоящего эмпата, способного перенять чувства и эмоции окружающих.

***

Хёнджин и не заметил эту акселерацию собственного организма. Когда я успел повзрослеть? Он менялся и, соответственно, оставлял позади себя дорогу, ведущую к детству. В моменты, когда Хёнджина касались чужие пунцовые губы в откровенных местах, в минуты вожделения и восторга, пронизывающих всё тело в болезненном экстазе, и в дни, когда преобладало распутное чувство, — Хван Хёнджин считал себя самым настоящим взрослым парнем. С той самой ночи Хёнджин не прекращал общение с Тэмином, а после недельного отдыха в зимнем доме компании Чанбина, Хёнджин решил встретиться с новым знакомым. Они часто переписывались в личных сообщениях, укрепляя связь между друг другом. Тэмин обещал дождаться Хёнджина, когда тот вернётся с курорта, чтобы пригласить его в ещё один модный клуб. — Вот увидишь, — Тэмин открывает дверь машины перед младшим и помогает вылезти из высокого внедорожника Volkswagen Concept t, — тебе понравится это место, Джинни. — Не сомневаюсь, Тэ. А у самого в голове крутятся слова, заставляющие очень глубоко задуматься о собственном счастье личной жизни: … я буду даже рад, если наше общение продолжится, ты очень открытый и интересный парень. Буду честен, я немного даже запал на тебя, поэтому очень боялся как-то обидеть. Хёнджину — 18, и все ошибки первых отношений ещё впереди. Они проходят в клуб, занимают самый лучший столик, чтобы не толпиться у барной стойки, словно приросшие к ней, заказывают импортный алкоголь, потому что Ли Тэмин не станет ограничиваться дешёвым пивом, которое чуть не заказал Хёнджин. — Джинни, не расстраивай меня, плачу я, — он положил свою ладонь поверх хёнджиновой и пристально посмотрел в глаза, — не стесняйся и заказывай что угодно, не заглядываясь на ценники. — Мне неловко, — замялся тот, — всё же я не заработал таких денег, чтобы позволить себе такую роскошь. — Зато их заработал я, Джинни, и пригласил тебя в это заведение явно не для того, чтобы ты пил дешёвое пиво, которое можешь позволить себе в любой другой день. Ты здесь именно для того, чтобы как раз таки есть и пить то, чего раньше не пробовал. С большим трудом, но Хёнджин всё же согласился. Тэмину вообще было трудно в чём-то отказывать, мужчина обладал тем самым природным магнетизмом, который влиял на окружающих без какого-либо физического воздействия. — Я никогда не пробовал бренди, — сказал Хёнджин, листая меню. — Хороший выбор. После нескольких бокалов крепкого вина Хёнджина не спасла даже проверенная годами устойчивость к алкоголю. Он не удержался и пьяной походкой направился на танцпол, утянув за собой и Тэмина. Практически час их не отпускали хорошие треки, которые ставил DJ. — Джинни, тебе нужно поесть, а то ты лишь налегаешь на бокалы. Тэмин с трудом дотащил Хвана обратно к их столику и вручил меню. — Кальби! Я буду ка-ль-би, — по слогам диктует Хёнджин. Официант попросил подождать несколько минут, пока говядина приготовится. После его слов Хёнджин развалился на мягком красном диване, нетерпеливо вздыхая. Пьяный… — Такой голодный, — сказал Тэмин, улыбаясь, — потерпи немного, Джинни. — Тэ, ты не поверишь, с какой частотой я говорю себе эту фразу. — Тебя что-то беспокоит? — он подсел к Хвану и положил его голову себе на колени, начав нежно массировать потную шею пальцами. — Теперь — нет. Думай, что хочешь, Тэ, но с тобой мои проблемы и переживания терпят забвение, — сказал Хёнджин, прикрыв глаза и полностью отдавшись в ласки грубых мужских рук. Хёнджин красивый, Хёнджин очень красивый, и это заметило большинство посетителей ночного клуба. Особо смелые пытались подкатить к парню с татуировкой на всю руку, но Тэмин мужественно и довольно грубо не подпускал их даже на пушечный выстрел. На Хёнджине — красная безрукавка, оголяющая плечи, у Тэмина — красный внедорожник и точно такого же цвета вино в бутылке, от которого Хёнджин не может оторваться. Красный цвет такой манящий, и символизирует страсть и сексуальность по большей мере. Когда приносят блюдо, Тэмин снова садится напротив, чтобы вдоволь любоваться тем, как жадно кушает этот мальчик. — Какие планы на завтра, Джинни? — спрашивает он. — Пойти в парикмахерскую, избавиться от блонда и жутко раздражающей длины волос, вернуть свой натуральный чёрный цвет, а потом навестить Бинни. — Вы с ним друзья или немного больше? — Тэ, Бинни мой друг, к которому у меня трепетное и тёплое отношение. Не понимаю, почему многие принимают нас за «парочку», но скажу точно, что это не так. Я люблю его — он любит меня, но чисто как брат брата, которых у нас никогда не было. К тому же Бинни натурал. — Многие? — переспросил Тэмин и откусил кусочек сочного мяса. — Например, его бармен Минги, да и вообще большинство сотрудников его клуба, ещё и у тебя прокрадываются сомнения насчёт нас с Бинни. — Просто он так печётся о тебе, Джинни, будто #ЯЖМАТЬ за своего ребёнка. Я думал, что Со разорвёт меня в тот раз, когда мы сцепились с ним из-за тебя. Мне пришлось всю ночь ловить на себе эти убийственные взгляды, понимаешь? — Тэмин искал утешение и покой в глазах младшего, — пожалуйста, пересмотри ваши отношения с Со, точно ли это дружба… Точно, Тэ, точно. Вспоминая Ёнджуна рядом с Бинни, про нас с ним можно даже не зарекаться: Чхве лез целоваться, замуж, постоянно называл своего друга детства ласковыми словами, трусы его носил в конце концов! А что я? Нам с Бинни всего лишь нравилось спать друг с другом, проводить время вместе, не ограничиваясь обычным скиншипом, дурачиться, пить, да и просто болтать о жизни, делясь переживаниями. Хёнджин задумался: Чёрт, а ведь так же было и с Хо… Нет-нет-нет-нет, я пьяный, а Тэмин подначивает на дурные мысли. Просто мы с Бинни привыкли друг к другу, и нам вместе очень комфортно. Я не влюблён в него. — Тэ, я могу остаться у тебя на ночь? Хёнджин вообще редко ночевал в своей комнате, приёмные родители понимали, что в его возрасте нельзя ограничивать свободу, поэтому позволяли Хёнджину делать то, что ему вздумается. Раньше он воспринимал это как некую форму пофигизма, но теперь до него дошло, что взрослые ему просто доверяли и относились к его спонтанным решениям заночевать у друга или отдохнуть в загородном домике, как к обдуманным поступкам. — А ты думал, что я брошу тебя одного в таком состоянии? — улыбнулся Тэмин. Ближе к утру они уже были в тэминовой роскошной квартире. Хёнджин мял под собой мягкое одеяло, не хотел укрываться, жалуясь на комнатную жару. — Ты просто разогрелся, Джинни, — он сел в своё любимое кресло, — я присмотрю за тобой, пока ты не уснёшь. Тазик, как ты помнишь, всегда под кроватью в случае чего, — напомнил Тэмин. — Тэ, — тихо тянет Хёнджин, покусывая край одеяла, — спасибо, что добровольно согласился побыть со мной и избавил от стыдливых просьб, — он как-то по-идиотски уставился на Тэмина, расстёгивающего запонки, — ты не говорил, что у тебя под рубашкой большой труд тренажёрного зала… — Что? — невольно улыбнулся тот, — мне стоило всего лишь расстаться с тканью, как ты уже собрался содрогнуться от похоти, да? — А ты против? — Хёнджин и сам не прочь словить старшего на этой мысли, загнать в тупик, выходом из которого станет ответ «да или нет». — Нет, — куда более серьёзней говорит Ли Тэмин, а потом замолкает, пристально засматриваясь на пухлые хёнджиновы губы. — Иди ко мне, — кивнул Хёнджин и придвинулся ближе к стене, освобождая побольше места мускулистому Тэмину. Мы оба взрослые люди… В моменты, когда Хёнджина касались чужие пунцовые губы в откровенных местах, в минуты вожделения и восторга, пронизывающих всё тело в болезненном экстазе, и в дни, когда преобладало распутное чувство, — Хван Хёнджин считал себя самым настоящим взрослым парнем. Он шёл ва-банк, делая крупную ставку на эти отношения с тридцатилетним богачом из Сеула.

***

На все каникулы Феликс был под надзором любимой бабушки. Он больше не налегал на вкусную стряпню, которая добавляла лишние килограммы, его даже не интересовали прогулки с бабулей по магазинам и паркам, — белокурый погряз во власти дурацкой ангедонии, вызванной тоской по любимому учителю. Единственным занятием во время такой депрессии было распылять освежитель воздуха куда-то в потолок лёжа на кровати. — Феля, тебе не надоело? — беспокоилась бабушка, без стука ворвавшаяся в покои своего обожаемого внука, — ну вот что ты делаешь? — Перебиваю запах дерьма, — Феликс читает название освежителя воздуха, — морским бризом. Пушок где-то нагадил… — апатично отвечает тот. — Феля, — причитает бабушка, забирая освежитель, — Пушок нагадил ещё вчера и прямо на твою кровать, но мы сразу выяснили, что это к болезни домочадцев, либо к деньгам! — Угу. — Ты такой подавленный, это на тебя не похоже, Феля, — бабуля сильно волнуется, присаживается рядом с внуком и начинает теребить его голову по-старушечьи. — Я сам себя перестал узнавать, ба, — хныкает он, — я признался в симпатии человеку, который меня отшил, но запал мой не иссяк, а наоборот, ба, я загорелся куда ещё большим желанием добиться этого человека! — Мой дорогой внучок, — бабушка приласкала, — ты не опускаешь рук точно так же, как и Элис, — в её молодости было очень много ухажёров, которых она лишила всяких шансов, упорно добиваясь твоего отца. Только это плохо сказалось на тебе: твоя мать отвергала, а карма воспользовалась этим так, что теперь отвергают тебя, мой дорогой внучек, — сетовала бабуля. — И что делать, ба? — Что? Что? Глаза мозолить! Если будешь часто мелькать перед той, к кому испытываешь симпатию, то явно завладеешь её вниманием, заставив взглянуть на тебя по-другому. Пока бабуля не готова узнать, что её единственный внук — квир. Она старой закалки, поэтому Феликс боялся травмировать бабушку своей однополой любовью. — Хорошо! — вскочил Феликс со счастливым лицом. — Феля, ты куда?! — спохватилась бабушка. — Глаза мозолить!

***

Бабушка дала ему денег на такси, и безрассудный Ликс помчался прямо на квартиру Со Чанбина. Дверь распахнулась сразу же после первого звонка, но Феликс никак не ожидал увидеть на пороге Бан Чана. — О, приветик, Феликс, — поздоровался тот, — я вот тоже только что пришёл, — он неловко посмеялся, — Бин, ты не говорил, что ждёшь гостей, — крикнул Чан в сторону гостиной. — М? Я ждал только тебя, — доносилось в ответ. До Феликса только сейчас дошло, что он примчался к Чанбину тупо по зову сердца. Он мысленно выругался и прошёл в квартиру. — Феликс? — удивился Чанбин, его гости сняли верхнюю одежду и проследовали в гостиную, — что-то случилось? Да почему должно что-то случиться? Я что к вам заглядываю по случаю нехватки соли или сахара? Чанбин одет в домашние треники и облегающую чёрную майку. По нему заметно, что он недавно тренировался в домашних условиях, ибо все качалки были закрыты. — Случилось, — смело заявил Феликс, — мне стало скучно, вот я и решил вас навестить. — Не знал, что вы так хорошо общаетесь, — прокомментировал Чан, присаживаясь на кожаный диван, — Феликс участвует в моём конкурсе, ты просто обязан дать ему парочку советов по акварельным эскизам. — Точно, — согласился Феликс и сел рядом с Чаном, — я собираюсь занять первое место и не облажаться, — уверенно заявил он, чем вызвал одно только восхищение у Чана, — учитель Со, я так рад, что мой подарок радует вас на этой стене, — сказал Феликс, указывая на подаренный портрет. — Подарок? — Чан обернулся и присвистнул, — это ты нарисовал, приятель? — Ага, — кивнул Феликс. — У него большой талант, — сказал Чанбин, — я дам тебе пару советов по рисованию акварелью. — Так вы оба посещали художку? — улыбнулся Чан. — Я брал курсы, — пояснил Чанбин. — Ну а я посещаю художественный класс. А ты, Чан? — Восемь лет художки, курсы тату-мастерства и работа, — подмигнул Чан. Феликса не волновало: отвлекает он хёнов, мешает ли им. Он просто захотел побыть с учителем — вот и побудет! Захотят — выгонят. Но всё прошло благополучно. Это трио смотрело футбольный матч и попивало пиво, кроме Ликса, которому Чанбин категорически запретил притрагиваться к алкоголю, зная о его высокопроцентном содержании спирта. Учитель просто вручил Феликсу большую пачку чипсов со вкусом чили и лайма и спросил нравится ли тому футбол. Феликс положительно кивнул. Когда они проводили Бан Чана, Феликс по-хозяйски направился на кухню. — Учитель Со, может приготовим кимбап? Вот увидите, это такая легкотня, что от ресторанного не отличите, — он уже начал шарить по шкафчикам в поисках подходящей посуды. — Десятый час, Феликс, — Чанбин посмотрел на часы, — ты домой не собираешься? Феликс погрустнел, мечтая о том, что до этого разговора не дойдёт. — Простите, учитель Со, но я хотел бы остаться с вами, — он криво улыбнулся, — обещаю, я не буду к вам приставать и в очередной раз повторять о том, как вы мне нравитесь! Я просто хочу общаться с вами точно так же, как делают это Хёнджин и Минхо. Мы ведь можем дружить вне школы? — Феликс не спрашивал, а почти что умолял. — А у нас получится, Феликс? Просто я боюсь тебя обидеть или сказать что-нибудь невпроворот, в то время как не испытываю такое с Джинни или Ли. — Я не прошу от вас закадычной дружбы, учитель Со. Просто частое общение. — Ну, хорошо, — согласился тот. — Хорошо, — кивнул Феликс, победно улыбаясь, — а теперь кимбап! Промойте ваш любимый рис и нарежьте огурец, учитель Со. Чанбин в очередной раз убедился, что белокурый на кухне — царь и бог. Даже он в свои двадцать пять не мог похвастаться такими кулинарными навыками, даже обычная яичница вызывает затруднение, пока на помощь не придёт Чанили Ёнджун с номером телефона доставки еды. — Учитель Со, — обратился Феликс, нарезая ветчину, — знаете, если бы я был шеф-поваром, то никогда не подпустил бы вас на кухню, — он остановился, посмотрел на растерянного Чанбина с ножом и вздохнул так, будто являлся отцом Со, отчитывающим «сына» за шалости, — почему вы нарезали листья салата так, словно у нас не аккуратные рты, а пасть льва? Феликс подошёл к Чанбину и забрал острый нож. — Готовка — это не ваше, — он не издевался, просто был прямолинейным даже с любимым учителем, — вы лучше зовите меня, а я в свою очередь буду изучать для вас новые рецепты, — он часто заморгал, широко улыбаясь. — Феликс, — Чанбин нахмурился, — ножик — не игрушка, — он забрал острие обратно, — тебе нужно учить уроки, а не рецепты для меня. У Чанбина и стыд, и разочарование в собственных кулинарных способностях на лице отражаются. Так опозориться перед учеником… Он отворачивается к кухонному столу и начинает нервно его протирать. Зачем я вообще рот открыл?! Феликс скалится где-то в сторонке. У него возникло особое желание долбануться головой о стену. Он подходит к Чанбину ближе и закидывает руку на его шею. — Если бы вы преподавали у меня литературу, учитель Со, я бы точно был отличником, читая взахлёб книжки вместо ленты инсты. Это ваша стихия, а готовка — плёвое дело, её не поздно освоить, а вот понять посыл автора, а то и лучше поведать о нём несмышлёным ученикам — это уже искусство, которое не каждому дано постичь. — Спасибо, Феликс, — поблагодарил Чанбин, точно так же закинув руку на младшего. Как же белокурый ликовал и благодарил тот день, когда подписался на паблик с литературной тематикой. Я умею так умно разговаривать? После получаса рисоварка сообщила о готовности клейкого риса. Ликс показал, как лепить шарики, а потом раскатывать по листу нори, добавляя нарезанные ингредиенты. — Вот видите, учитель Со, у вас хорошо получается, — нахваливал Феликс. Если честно, Феликсу было вовсе не до роллов: очень сложно сосредоточиться на еде, когда напротив, в уже запачканной майонезом и тунцом майке, стоял секси-учитель с внушающими бицепсами, напрягаясь от любых указаний и стараясь сделать всё в лучшем виде. Почему в жизни нельзя заблюрить людей, как цензуру на ТВ? Оставалось сделать последний ролл, как во всём доме выключили свет. Пока Чанбин пытался отыскать свой телефон, чтобы включить фонарик, Феликс поражался своей силы слова. Накаркал! — Учитель Со, вы где? — шёпотом произнёс Ликс. — Я напротив тебя, говори нормально, — ответил Чанбин. Он выронил свой телефон куда-то в темноту, а когда опустился на пол на его поиски, задел пустые кастрюли и уронил их на себя. — Заебись! — громко выругался Чанбин. — Дышите глубже, учитель Со! Я видел у вас свечи в столешнице, давайте экономить заряд батареи и ваши нервы. Свечи и впрямь были, даже имелась зажигалка, оставленная Минхо на подоконнике, чтобы поджечь фитиль. Феликс посветил своим фонариком и поджёг несколько ароматических свечей. — А почему вы не купили хозяйственные восковые? — поинтересовался он. — Я вообще для домашней утвари ничего не покупаю, — признался Чанбин, — Джуни скупает всё, что видит, а потом вытряхивает содержимое пакетов на мой диван. Ароматические свечи, видимо, тоже попались ему на глаза. — Семечки? Пойдут! Чайный гриб? Нормально! Маслины без косточки?! Идеально! — Ты ведь ненавидишь маслины, Джуни, — скривился Со. — Они без косточки, дорогой. Их грех не купить. Мимо почищенных семечек ты бы тоже не прошёл… Тарелка глубокая, сладкий календарь, шампунь в виде шампанского, носки на два размера меньше… — Серьёзно? — Можно пустить на конкурсы, — уверенно кивнул тот, — коробка с крышкой! Гирлянда, контейнер, соусница, бечёвка садовая мало ли… Каждый раз, когда Ёнджун бросал в тележку всё, что ему попадалось, Чанбин всё больше и больше открывал рот от недоумения. — Антистрессовый кубик, тебе полезно, дорогой, лечебная туалетная бумага, съедобная посуда, лейка, свечки, сковородка с дырявым дном, козлик из соломы, мусорные пакеты… Мусорные пакеты?! — испугался Ёнджун, — да кому они нужны? — Мы за ними и пришли! Вспоминал Чанбин одну из таких прогулок в магазин вместе с Ёнджуном, которого чуть не придушил между стеллажами с домашними тапочками в виде рыбы-капли и взбитыми яйцами в упаковках. На всю кухню стоял запах капучино. Чанликсы нарезали роллы и разложили себе по тарелкам. — Учитель Со, давайте вкусно покушаем, пока не починят свет, аминь. — Давай, Феликс. Спустя несколько минут скрипнула кухонная дверь, и Феликс закричал с набитым ртом, готовясь в любой момент встать в стойку и врезать по сопатке. — У вас что… свидание? — на лице Хёнджина, у основания носа, появились морщинки и углубились носогубные складки, брови опустились, появилось отвращение от такой картины, — свет выключили, свечки ароматические с запахом зажгли, — он принюхался. Хёнджин разглядел фигуру Чанбина и поплёлся, натыкаясь на разбросанную посуду. Он приобнял Чанбина со спины, поцеловав в макушку, тот накрыл своей рукой холодную хёнджинову ладонь в знак приветствия. — Привет, Джинни. Видимо, электрики свет чинят. Мы с Феликсом приготовили кимбап, будешь? — Не откажусь, — обрадовался Хёнджин. Он потратил весь день на поиск хорошей парикмахерской. — Феликс, ты не мог бы… Чанбин хотел попросить подростка приготовить тарелку и для Хёнджина, но тот начал делать вид, что не слышит. — Ась? Что? — он назло начал пихать себе в рот побольше роллов, чтобы Хвану не досталось, — простите, я не слышал… — Да всё ты слышал! — фыркнул Хёнджин. Худощавый придвинул стул к Феликсу, чуть не столкнув того на пол, и потянулся к еде. — Вкусно, — чавкал он. — Ты подстригся, или мне мерещится? — спросил Чанбин, приглядываясь. — Да, — кивнул Хёнджин, — я подстригся, перекрасился в брюнета и убрал чёлку. — Тебе идёт, хён, — сказал Феликс. — Е-е-е, Джинни, я рад, что ты прислушался ко мне и вывел блонд. Хёнджин закатил глаза, расплываясь в улыбке. — Кстати, — спохватился он, — давно свет вырубили? — Прилично… — Когда я подходил к дому, то во многих окнах горел свет. Может, просто у тебя пробки выбило? — предположил он, — пойду покопаюсь в щитке. Чанбин и Феликс не заставили себя ждать и прошли за ним. Они вышли на этаж и заглянули в щиток. Феликс сразу ужаснулся от такого количества хитросплетённых проводов. Чанбин, если честно, и сам не разбирался в источнике домашнего электричества, он мог разобрать и собрать машину или байк с закрытыми глазами — автомеханика тоже его стихия — но уж точно не в этом. — Вызовем мастера? — спросил Феликс. — Я сам себе мастер, — сказал Хёнджин, поглядывая на рубильники и счётчики, — Ликс, ты не видишь, что во всём подъезде есть свет? Постучитесь к Хо и спросите, работают ли у него лампочки, — его снова взбесила недалёкость Феликса. Чанбин позвонил в дверь, но так и никто не открыл. Хёнджин тем временем сообразил, что к чему. — Всё. — Уже?! — В чём была загвоздка? — поинтересовался Чанбин. — Пробки выбило, — они зашли обратно в квартиру, — чёрт, вы серьёзно?! — не выдержал Хёнджин, — сколько электроприборов вы врубили одновременно?! Ладно Бинни невнимательный, но где были твои глаза, придурок? Пришлось отыграться на Феликсе, хоть Хёнджин и понимал, что это вовсе не вина белокурого. Квартира чанбинова, ответственность тоже чанбинова, но у Хёнджина язык не повернётся что-либо возразить или прикрикнуть в сторону Со. Он всегда будет искать ему оправдания и защищать. — Я не знал, что здесь такая слабая проводка! — крикнул Феликс, не выдержав давления. Он толкнул Хвана плечом и скрылся в гостиной. — Ты охренел?! — процедил тот и подался за белокурым, но был вовремя остановлен Чанбином. — Тише, Джинни, — он крепко держал Хёнджина за локоть, не давая ступить лишнего шага, — кричи на меня, безответственного взрослого, который не думает о безопасности окружающих. Моя вина в том, что я ужасный хозяин. Надо было не прогуливать уроки ОБЖ. — Всё обошлось, — устало вздохнул Хёнджин, — просто… Бинни, развивай внимательность, пожалуйста, — достаточно громко промолвил он, — я не понимаю, как ты дожил до своих лет целым и невредимым. — Ну всё-всё, успокойся, — Чанбин заключил друга в объятия, — я буду внимательней. Что вчера делал? — он решил сменить тему. Хёнджин помедлил. Ему вовсе не хотелось рассказывать о том, что он целую ночь посвятил Тэмину, утром проводил его на работу, проспал до обеда и на последних минутах помчался в парикмахерскую, а потом уже к Чанбину. — Идите кино смотреть! — позвал Феликс, чему был благодарен Хван. — Пойдём посмотрим, Бинни. Хёнджин чуть не сел прямо посредине дивана — Феликс нагло отодвинул его, подсаживаясь рядом к своему любимому учителю. — Больно надо, — закатил глаза Хёнджин, заваливаясь на подушку. Его длинные ноги упёрлись прямо в рёбра белокурого, сильно надавливая на них с намерением разозлить Феликса. — Что идёт? — спросил старший. — «Бойфренд из будущего», — улыбнулся Феликс. — Включи лучше дораму «Аварийная посадка любви», — взвыл Хёнджин. За главного явно здесь остался телевизор. Парни уставились в него, забыв о недавних перепалках, и погрузились в увлекательный просмотр фильма и рекламы.

***

Минхо уже какой день ночует в джисоновой общаге. Пока Джисон заваривал рамён, Минхо листал ленту инстаграма, причём не своего, а Джисона. — Дахён пролайкала все твои фотографии, не думаешь сменить ориентацию, Хани? — подстёбывал младший. — Ещё пара таких подъёбов, и — да, — сказал он, не отвлекаясь от приготовления завтрака, — эй, Хо? Ты ведь музыку хотел включить! — Инстаграм выглядел соблазнительней. Он уронил телефон, когда в дверь начали сильно стучать. — Хо? — Я не вылезу из-под одеяла, даже если за порогом будет стоять президент. — Отдыхай, я сам открою. Странно, Хани не разбрасывался адресом. Открыв дверь, Джисон сильно удивился, аж челюсть пришлось с пола подобрать. Минхо тоже подскочил с кровати при виде таких гостей и быстро начал напяливать на себя штаны. — Сынок, здравствуй, — поприветствовал отец, проходя в глубь комнаты, а за ним и остальной «табор» в лице младшего сводного брата Джисона и мачехи, — мы решили, если гора не идёт к Магомету, то Магомет идёт к горе, — здравствуй, Минхо, так и знал, что застанем вас здесь обоих! Господин Хан был явно в приподнятом настроении. — Здравствуйте, — растерялся тот, пожимая руку. — Как отец? — Идёт на поправку. — Моя супруга и младший сын Хёнджун, — представил поочерёдно. — Очень… п-приятно, — выдавил Минхо, поглядывая на Джисона, который характерными жестами пытался донести, что был не в курсе о приезде семьи. — Мы здесь проездом, вечером у нас самолёт, — сказала мачеха, — хотели провести этот день с вами и заглянуть к твоему дяде, Джисон. — Поэтому одевайтесь, газель уже ждёт внизу, — радостно сообщил господин Хан, — кстати, сынок, где здесь у вас туалет? — Па, — цокнул Хёнджун, — позади тебя, — он закатил глаза. По младшенькому видно, что он не хочет таскаться с родителями, а уж тем более со старшим братом. Джисон аналогично. — Слушай, отец, может… — начал Джисон. Минхо понимал, что его Хани сейчас может такого наговорить, что всё примирение отца и сына пойдёт коту под хвост. Он подбегает и зажимает Джисону рот. — Терпи, — тихо-тихо шепчет Минхо, — ради меня. — Да, сынок? — Ничего… — А вы что вместе живёте? — как-то злорадно захихикал Хёнджун, поглядывая на парней. — Кто-то явно родился назло презервативу, — процедил Минхо себе под нос, — эй, братишка Хани, — он подошёл чуть ближе, строя из себя человека, который «умеет» ладить с детьми, — ты всегда такой противный, или сегодня особенный день, м? Мы ещё и спим вместе, едим из одной тарелки, носим одежду друг друга, круто? Минхо надвигался всё ближе и ближе, пока Хёнджун не упал на кровать. Хани рассказывал, что его сводный брат — та ещё язва. — Минхо, ты не против парка развлечений? — спросил господин Хан, выходя из туалета, — Джисони в детстве обожал такие места… — Не против, — улыбнулся тот. — Вот и славно, — мачеха хлопнула в ладоши, — дорогой, не забывай, что нам ещё нужно навестить твоего брата и успеть на рейс, простите, мальчики, но мы пробудем там недолго. Стерва какая-то… Джисон терпел эти несколько часов, проведённых с родителями. Если бы не Минхо, который не позволял ему психовать во время общения с семьёй, то Джисон бы так долго не продержался. Минхо поладил даже с брюзгой Хёнджуном! А когда наступил момент прощания, то господин Хан незаметно отправил братьев за сладкой ватой в соседний павильон. — Я практически не узнаю своего сына, — сказал он, — таким спокойным я его никогда не видел. Неужто это твоя заслуга? — смущённо расхохотался Хан-старший. — Нет, просто вы начали соображать относительно сына. Продолжайте в том же духе и не смейте отступать. Вы оба на пути к примирению. Они стояли на улице близ фонаря. Мачеха торчала в магазине, было не так много времени на когда-то недосказанные слова. — Минхо, я понимаю, что это слишком личное, но наблюдая за тобой и Джисони, я заметил крепкую связь, но она не похожа на дружескую. — Вас это смущает, пугает, обнадёживает? — ухмыльнулся Хо. — Вводит в ступор. — Господин Хан, — Минхо повернулся и посмотрел прямо в лицо взрослому, — мы с вашим старшим сыном не друзья. Он хотел сказать вам, просто ещё не собрался с мыслями, но вы, видимо, уже обо всём догадались. — Было немного неожиданно, но я не против, Минхо. Я может и ужасный отец, но, как человек и как доктор, толерантный. Если мой сын счастлив с тобой, то я только рад. Ты очень хороший и надёжный парень, Минхо, — рука отца слегка сжала плечо Хо, — ты мне сразу понравился. — А вы мне нет, скажу честно. И если бы я не наблюдал ваше стремление помириться с сыном, то вы бы точно были у меня в чёрном списке, господин Хан, — сказал Минхо напрямую. — Ха-ха, — тот лишь посмеялся в ответ. — Господин Хан, вы можете сделать вид, что не знаете о том, что мы с вашим сыном встречаемся? Я хочу, чтобы Хани сам вам всё рассказал. — Само собой. О, идут! — Слушайте, продавщица пялилась на нас так, будто мы чёртовы грабители её сладкой ваты! — рассмеялся Джисон, держа в руках три палочки. — Ладно я две попросил, но когда подошёл Джисони и сказал «дайте три», то та явно чуть не зажала сахар, — протараторил Хёнджун. Джисон протянул одну вату Минхо, а вторую отцу. — Мы скоро поедем, сынок, — Хан-старший погрустнел, — ты так вырос… — Оу, лучше не начинай, — отмахнулся Джисон, не готовый расплакаться от сантиментов, — просто мы долгое время не виделись, я не изменился. Взрослый долго настраивался на то, чтобы напоследок крепко обнять своего сына, но так и не сделал этого: на горизонте появилась супруга, из-за которой они толком нормально не попрощались. — Пока, — только и успел выдавить Джисон.

***

Оставалась пара дней до школы. На следующее утро Минхо договорился встретиться с Хёнджином. — Хани, я пойду прогуляюсь с Джинни, ты как? Но тот как-то достаточно ревностно отреагировал. — Нет, не хочу портить тебе день, ты ведь знаешь, что мы можем сцепиться с этим худощавым, — вздохнул тот. — Тогда будь на связи. Мы будем в центральном парке. — Ага, давай.

***

Минхо прыгал на одном месте от собачьего холода, матеря Хёнджина за то, что тот не додумался выбрать какое-нибудь кафе вместо ледяных горок. — Я думал, что передо мной рыцарь в доспехах, а оказался Ли Минхо, покрытый снегом. Хёнджин ещё не успел подойти, как начал орать издалека. Он был весёленький, чего не скажешь о его друге. — Почему у тебя такое выражение лица, будто всю ночь в жопу давал? — стуча зубами, язвил Минхо. Хёнджин нервно посмеялся. — Ха-ха! — передразнил тот, — я тебя в сугроб пну, Хо. Погнали на горку. — А лучше погоду не мог выбрать? Я ненавижу холод, или ты назло? Хёнджин подошёл вплотную, касаясь лбом чужого лба. — Я тебе сейчас покажу такую горку, на которую всегда огромная очередь. Сегодня холодновато, соответственно, малышни на ней нет, смекаешь? Ах, эти ёнджуновы фразочки в словарный запас запали… — Гений! — А ещё у меня для тебя есть радостная новость! — О, колись, колись, колись, колись, — запрыгал Минхо, всё ещё пытаясь защититься от холода. — Увидишь, — усмехнулся тот. — Интриган…

***

Каникулы удались только в том случае, когда первым уроком администрация школы поставила именно литературу. Чанбин страшно опаздывал. Директор не мог перестать нахваливать своего завуча, позабыв о том, что в класс учителя Со перевёлся новенький ученик. Надеюсь, он сам себя представит. Хм, директор сказал, что он бывший капитан баскетбольной команды, с которой играла наша школа, интересно… — О, Хван, — поморщился Вонхо, — слава богу, что ты сменил эту пидорскую причёску. — И тебе доброе утро, старый «друг», — выплюнул тот, подходя к Минхо и Джисону. — Сука, я так и знал, — радостно вскрикнул Минхо, запрыгивая на хёнджинову спину, — ну, обезьяна, только попробуй завалить экзамены. — Да сгинь уже, — смеялся Хёнджин, пытаясь стряхнуть друга, — о, щекастый, привет. — Йоу, — безразлично бросил тот, смотря сквозь Хвана. Джисону было не по себе: он знал о настоящих чувствах Хёнджина к Минхо, дурные мысли не давали покоя, а то, что он начал отходить на второй план — тем более! Неужели я снова вернусь к тому подавленному настроению? — Так, черти, меня задержал директор, все претензии к нему, — Чанбин быстро влетел в класс, кладя журнал на учительский стол, — просил же не вставать, — взвыл он. — Учитель, я связала вам свитер! — А я испекла для вас кексы! — Учитель, а много домашки? — А как там наш экзамен по математике? — Я всё скажу, только сначала представьте мне новенького. Я слышал, что он… — ошарашенный взгляд остановился на Хёнджине, Чанбин выпучил глаза и приоткрыл рот, никакие слова в голову не лезли. А я ломал голову, почему Ликс называл Бинни «учитель»!

Так вот почему Джинни показался мне знакомым с самого начала!

Мать вас!

Хёнджин мучительно выждал окончание урока, а когда все ушли, то подлетел к Чанбину. — Ты не говорил мне, что работаешь учителем, — шёпотом сказал тот, наклоняясь к столу. — Я настолько привык, что все в курсе о моей профессии, видимо, вылетело из головы, — задумчиво произнёс Чанбин, — я тусил с тобой в клубе, пил с тобой при любом удобном случае, татуировку набил в конце концов! — также шёпотом процедил Чанбин, — Джинни, мы с тобой увидимся после того, как я отсижу срок, понимаешь? — он заметно нервничал. — Успокойся, Бинни, — Хёнджин потрепал друга по голове, — я ведь достиг возраста согласия. — Почему ты мне соврал? Ты ведь реально смахиваешь на студента. — Если бы я так не поступил, то был бы сейчас без крутой татуировки, на тот момент я сильно нуждался в ней, Бинни, — слегка вскрикнул он. — Пиздец. — Помноженный на сотню пиздец. Надеюсь, это не скажется на нашем общении? Знаешь, Бинни, не каждый может похвастаться, что гонял в ламбе своего классного руководителя и пил с ним пиво, — он попытался пошутить, чтобы разрядить обстановку, но Чанбину было не до шуток, — Бинни, я обижусь, если ты скажешь не то, что я хочу услышать, — нахмурился Хёнджин. — Это не скажется на нашей дружбе, просто я начинаю охуевать от количества «друзей» среди учеников. — Это ты сейчас на Ликса намекаешь? Или Минхо? Не сравнивай меня с ними, у нас совершенно другие отношения, — бросил Хёнджин напоследок и направился в другой кабинет.