Микродермал

      После расставания с Наён Минхо стал осторожным в том, что касалось любви. Казалось, что он перестал верить в ту самую искренность, которая идёт комплектом, когда в кого-то влюбляешься, но с приходом Джисона всё изменилось в лучшую сторону. Каким бы общительным не был Минхо, он никогда не рассказывал о себе. Доступ к его мыслям, семье и прошлому был лишь у Хёнджина, поэтому Минхо не терял с ним связь даже тогда, когда их ссора достигла вселенских масштабов. — Хани, он был моим другом до того, как стал конченной мразью… Вечером с ним связался лечащий врач отца и сказал, что господин Ли идёт на поправку, и на днях его выпишут. Слава Богу! Настроение Минхо улучшилось. Он сказал Джисону, что будет ночевать дома: нужно прибрать и без того чистую квартиру, нужно купить продукты на деньги, взятые из пенсии отца, нужно отдать Чанбину полюбившуюся его вкусу книгу. Они опоздали на последний автобус, пришлось идти пешком. Минхо ловил языком лёгкие снежинки, высовывая язык во всю длину. В детстве это было его любимым занятием. Минхо из тех, кто ел снег после урока физкультуры и грыз сосульки, срывая их с крыш продуктовых магазинов. Джисон с интересом наблюдал за этим. — Замри! — внезапно выкрикнул он и достал телефон, — хочу сфотографировать на память, ты очень красиво сочетаешься с падающим снегом. Минхо застыл, приподнял бровь и игриво улыбнулся, выставив руку вперёд. Когда Джисон закончил, то подозвал младшего и показал красивые кадры. Минхо нахмурился при виде сделанных фотографий. — Что-то не так? — напрягся Джисон, — фото не размазаны, ты всегда хорошо получаешься на них… — Чего-то не хватает, Хани, — задумался Минхо, а затем выхватил телефон, переключая в режим «селфи», — конечно, идиот! — обозвал он сам себя, — на снимках не хватает тебя, Хани. Палец не уставал нажимать на дисплей. Минхо вручил телефон Джисону и просунул руку в карман его пуховика, вторую — в свой. На улицах Сеула было многолюдно. Парни старались побыстрее протиснуться через толпу, чтобы поскорее оказаться у порога квартиры. — Когда отец войдёт в колею, хочу забрать Суни и Дуни к себе, не боясь, что с ними что-то случится. Отец больше не будет пить, поэтому не прибьёт котят об стену во время горячки. — А Дори? — спросил Джисон, запустив свою руку и переплетя её с рукой Хо в глубоком кармане. — А Дори — твоя любимица, — улыбнулся тот, — я не хочу, чтобы тебе было одиноко, Хани, тем более ты как-то сказал, что она напоминает тебе меня. — Кошачья версия тебя, да, — кивнул Джисон, — пойдём в магазин, ты перекинул деньги с карты отца на свою? — Угу, — покачал головой Минхо, — чего ты хочешь, Хани? Мы можем приготовить яичный ролл, — он заботливо посмотрел на своего парня. — Давай. Всю дорогу они вспоминали, как готовили куриные крылышки в общежитии, но ничего не вышло: плита плохо грела, пробки постоянно выбивало. Минхо звонко смеялся, и в эти мгновенья Джисон ещё сильнее убеждался в том, как крепко он любит этого парня. Почему бы ему не смеяться? Это лучше, чем невольно плакать во сне. Это лучше, чем постоянно испытывать переживания за близких людей. В квартире убрано, и теперь уже тепло. Джисон рассматривает фотографии в гостиной, пока Минхо готовит на кухне. У него крепкая связь с отцом: совместная рыбалка на пароходе, катание на коньках, а здесь они отмечают какой-то праздник… — Скоро я познакомлю вас, — Минхо подошёл со спины и коснулся подбородком покатого плеча старшего. — Я уверен, что твой отец хороший человек. — Он самый лучший, Хани! Минхо похлопал его по заднице и скрылся в своей комнате.

Я понял это по тебе…

Через некоторое время Минхо снова показался в дверном проёме. — Хани, я схожу до Чанбина, чтобы отдать книгу, — он помахал Дадзаем и направился в соседнюю квартиру. Минхо долго звонил в дверь, но никто не торопился открывать. Недолго думая, он набрал Чанбина. — Ты где? — коротко бросил Хо. — Еду в дом Ли. Минхо, что-то случилось? — Чанбин переключился на громкую связь. — Ничего серьёзного, просто хотел вернуть книжку и взять новую, ну да ладно. У тебя подозрительно тихо. — Квартира пустует: Джуни в клубе, а Рюджин, моя подруга, у родственников. — Такими темпами Ёнджуну печень придётся дарить, — закатил глаза Минхо, возвращаясь обратно к себе. — Возможно, но он не пил с самой свадьбы, Минхо. Все два года без выпивки он наверстал за полтора месяца, чтобы потом снова надолго забыть этот вкус. Не воспринимай его, как самого настоящего алкоголика, это всего лишь способ отдохнуть и расслабиться после жены и детей. — А ты как? — Как обычно, весь в делах и заботах. Кстати, я всё никак не могу дозвониться до Джинни, ты не созванивался с ним? — Нет, — лениво бросил Минхо, — может, работает? — Бэм выложил историю, что их отпустили пораньше. Уже девятый час, а телефон Джинни был кем-то занят весь день… — Тихо, тихо, тихо, — протараторил Минхо, — сделай погромче, песня классная, хён, — издевался он. — Пошёл ты! — цокнул Чанбин, — отключаюсь. Спустя некоторое время на телефон Джисона позвонит Феликс, старший будет в душе, поэтому трубку возьмёт Хо. — Позови Джисона. — Не буду. Он в душе, если хочешь поболтать, то набери какой-нибудь телефон доверия, бай-бай! — Минхо отключился. Джисон как раз помылся. Заметив свой телефон в руке Минхо, он даже не удивился, ибо привык, что младший частенько в нём зависает, играя в любимую игру «Кот Том». — Так и не вернул книгу? — Чанбина нет, — он отложил гаджет и запрыгнул на подоконник, — устроим ночной дансинг? — предложил Минхо. — Танцевать будем? — слегка скривился Джисон, будучи вовсе нетанцевально подкованным. — Да! Сейчас покурю и поучу тебя, Хани, — тот покачал головой, — эй! Красавчик мой бурундук, выпускной вечер не за горами, — Минхо пригрозил пальцем, — стоять в сторонке ты не будешь. — Тебе сложно отказать, Хо. Тот моргнул в знак согласия и закурил мэвьюс. — Созванивался с отцом? — Да, попросил его зажечь свечу от меня в честь годовщины смерти мамы. Минхо тоже позвонил господину Хану сразу же после звонка нарколога. Он поблагодарил того за помощь. Отец Хана врач-кардиолог с хорошей репутацией в своём деле. Джисон пошёл явно не в него: запах больницы он не переносит с самого детства, вспоминая, как сидел в вонючем белом кабинете, когда ворчливая бабка отказывалась с ним посидеть. — Кстати, Хёнджун, твой бесящий брат, написал мне столько комментариев под сегодняшней фотографией со снегом, я аж чуть не заблокировал его на радостях, ха-ха, — Минхо хорошенько затянулся смолами и выпустил дым в приоткрытое окно. — Надеюсь… цензурных? — Джисон завалился на кровать, откинув полотенце на подушку. — «Красивый», «ого, снег?!», «классный пуховик», «старший брат — топ», — зачитывал Минхо вслух, — что-то на малайзийском, возможно, красочно послал меня в задницу, но да ладно… Хани, мы пообщались от силы пару часов, видимо, у вас семейное — испытывать ко мне симпатию. — Это здорово, — Джисон приподнялся на локтях, — Хёнджун не особо общительный с чужими людьми, обычно он хамит, но ты поставил его на место и заставил уважать, — пояснил тот. — Хоть ты и не близок с братом, всё равно здорово, что он у тебя есть. Я рос один, и, честно говоря, было скучно сидеть дома в полном одиночестве и играть в конструктор. Он любит Хёнджина, но как брата… Минхо докурил и спрыгнул с подоконника, Джисон приготовился к своему позору.

***

— Дом большой, не заблудись, — бросил Хёнджин и направился в ванную. Первым делом он хотел смыть с себя унижение, к которому сам же и подвёл. Феликс осмотрелся: он наслышан, что новая семья Хвана уважаемые люди, высококвалифицированные врачи. Не найдя хёнджинову комнату, Феликс пошёл на кухню к полностью забитому едой холодильнику. Есть хотелось неимоверно, тем более белокурый испытал стресс, забравший большое количество внутренней энергии. Через минут десять показался Хёнджин с мокрой головой и повязанным вокруг талии полотенцем. — Ты мог разогреть вкусный суп из моллюсков, — скривился Хёнджин при виде самодельных бутербродов Феликса, который, не дожидаясь хозяина дома, нарезал хлеб и колбасу. — Я и тебе сделал, — пожал плечами Феликс и откусил кусочек колбасы. Хёнджин прислонился к двери, скрестил руки на груди и погрузился в раздумья. Громкие чавканья белокурого мешали сосредоточиться, но Хёнджин уже был рад тому, что душ привёл его в порядок и придал немного сил. — Знаешь, я никак не мог найти твою комнату, хён: квартира такая огромная, что без карты здесь не обойдёшься, — бубнил Феликс, но Хёнджин его даже не слушал. — Почему я? — спросил он, — почему не щекастый, почему не Бинни? Феликс, если мы пару раз пересеклись с общим другом, это не значит, что мы тоже стали заядлыми френдами. Он свёл брови к переносице, выдвинул стул и подсел напротив. — Вместо Джисона ответил Минхо и послал меня, с учителем Со всё гораздо сложнее, — Феликс подавился, тогда Хёнджин быстро налил ему воду из графина и протянул стакан. — Всё ещё сохнешь по нему? — Не в этом дело, хён, — помотал головой Феликс, — ты сможешь меня выслушать? — Честно? — цокнул Хёнджин, — не хочу, но раз в твоей истории как-то замешан Бинни, то послушаю. Ешь и приходи в комнату, она находится прямо по коридору, третья дверь справа. Хёнджин ушёл переодеваться в свою пижаму, а у Феликса поперёк горла встал недоеденный бутерброд. — Чанбин встречается с моей мамой, — выпалил Феликс сразу же, как вошёл в хёнджинову комнату, тот аж с кремом для рук переборщил, выдавив полтюбика. — Что? — сухо ответил тот, — Феликс, ты уверен? Мало ли тому привиделось на фоне своей неразделённой любви… — Они целовались у меня на кухне, хён, — Феликс всплеснул руками и сел на край кровати, — с языком! Хёнджин внимательно посмотрел на Феликса. — Ликс, ситуация неприятная, но я не понимаю из-за чего ты психанул? Ты приревновал Бинни к собственной матери или обиделся на её предательство? Насколько я знаю, она свободная женщина, Ликс. Если ты ждёшь от меня поддержки, то лучше залей в свои уши клейкое картофельное пюре, — Хёнджин провёл рукой по спадающим прядям волос и тяжело вздохнул, — ты сейчас переживаешь непростые времена… Хёнджин знает, о чём говорит. После смерти отца его биологическая мать нашла другого мужчину, на семилетнего Хёнджина навалилось многое: потеря папы, бедность и появление строгого отчима, алкоголизм взрослых и нехарактерная для его возраста ранняя самостоятельность. Он прошёл через всё это, но не без дружеского плеча. Хёнджин понимает, что Феликсу нужна поддержка, Феликсу нужен тот, кто направит его тем же советом. Чувствую, что занимаю место Бинни… — Твои гормоны не должны быть помехой в отношениях Бинни, Ликс. Ты прекрасно понимаешь, что мы не выбираем в кого влюбляться, — он поморщил нос, опуская взгляд на одеяло, которое мял под собой, — да, дерьмо, что его выбор пал на твою мать, но, Ликс, Бинни и так ограничивал себя во многом из-за тебя. Он ничего мне не рассказывал насчёт вашей семьи, всё выдавал его печальный взгляд… Вчера мы созванивались с ним, по голосу было понятно, что у Бинни что-то случилось. Сегодняшним утром он тоже ходил каким-то хмурым, даже ламбу прогревать не хотел, пока Ёнджун не стал орать на весь Сеул, что такси — хуйня полная. Хёнджин не собирался игнорировать подавленное состояние своего друга, который так упорно скрывал его под маской веселья на всю катушку. — Рю, можешь забрать мой телефон? — та неуверенно кивнула, — я собираюсь хорошенько напиться, но телефона в ближайшем радиусе от меня быть не должно, мало ли кого я наберу по пьяни. — Я тебя поняла, — сказала Рюджин, — свинолик, с тобой всё в порядке? Она очень беспокоилась за близкого друга, подошла поближе и коснулась могучей спины. — Бывало и лучше, родная, — горько ухмыльнулся тот. От таких друзей не под какими масками не скроешь жизненные проблемы. Рюджин крепко-крепко обнимает Чанбина, своего друга детства и первую любовь в одном лице. — Тут хоть протестуй, не протестуй, но «она» — самая настоящая дура, свинолик, — Рюджин и объяснять ничего не надо, она и так по лицу Бина понимает, что настроение-говно из-за какой-то женщины, — упустить такого мужчину как ты, свинолик, это её самое большое фиаско, — Рюджин заботливо поглаживает Чанбина по голове, пока тот трётся носом о женское плечо, — великодушный, решительный, сильный… Феликс пару раз открывал рот, чтобы перебить Хёнджина, но под натиском такого серьёзного взгляда своего хёна, губы сами смыкались, не давая словам вырваться наружу. — Ликс, я просто хочу сказать, что никто из вас не виноват: ни Чанбин за свои отношения с твоей матерью, ни ты за свою дурацкую влюблённость. Сейчас тебе важно понять раз и навсегда, зарубить себе на носу, пока ты себя изнутри не сожрал — Бинни интересуют женщины и большие намерения создать семью. Вы не будете вместе, он не подарит тебе первый поцелуй, не признается во взаимной симпатии, — у Феликса начинают дрожать губы, а голос Хёнджина становится громче, — но этот человек до конца жизни будет поддерживать тебя и помогать, он не откажется от тебя, Ликс, ты сам для себя давно уяснил, что присутствие Бинни необходимо в твоей жизни. Хёнджин не ставил себя на место Феликса, он говорил от себя, говорил, как чувствовал. Чанбин для него есть та самая опора, человек, потерю которого он не переживёт. — Ликс, ты и так здорово бесил меня своей навязчивостью. Мне было больно наблюдать за Бинни, когда рядом мелькала твоя белокурая макушка. Думаешь, он не понимал, что ты не подружиться с ним хотел? Ты просто не убил в себе надежду на любовь, так? Бинни жалел тебя, не мог вот так вот с лёгкостью оттолкнуть, ибо боялся обидеть. Ликс, смирись! — Не могу! — не выдержал Феликс и пнул Хёнджина ногой, — видеть учителя с мамой очень больно, было бы не так паршиво, если бы это был другой человек, да тот же ты! — Феликс сорвался на истерический крик. Я?! Вы ещё долго будете шипперить меня и Бинни? — Но ты его не любишь! — крикнул Хёнджин в ответ и приблизился к белокурому, завалив его на кровати, — ты просто эгоист, Ликс, который вцепился в понравившегося человека, поставил клеймо «мой» и теперь никого к нему не подпускаешь, — Хёнджин навалился сверху, Феликс стал брыкаться под ним. — Почему никто не верит в то, что подросток может искренне полюбить? — всхлипывал младший. — Потому что ты не можешь отпустить… Почему до меня дошло только сейчас? — Бинни наверняка будет счастлив с твоей мамой, Ликс, — Хёнджин больно надавил тому на грудь, — но вместо того, чтобы порадоваться за него, ты начал вести себя, словно собственник. Это не любовь, а просто душевная привязанность, — умерив пыл, сказал он, — та ещё ловушка: ты попадаешь в неё, испытываешь порой необъяснимые муки и внутренний дискомфорт, а потом дело доходит до потерь. Разговоры с Чанбином шли только на пользу. Хёнджин не только стал красиво говорить, но и понимать смысл своих речей. Поверь, я тоже через это прошёл. Когда рядом с Хо появился щекастый, я был готов придушить того в прямом смысле слова, наворотил делов… Но каждый раз наблюдая за ними, я мысленно успокаивался и отступал назад. Оказывается, мне было достаточно, что Хо цветёт как флёрдоранж рядом с этим Джисоном, — зачем препятствовать его счастью только из-за того, что рядом с ним нахожусь не я? Вот что для меня искренняя любовь, о которой сейчас твердит Ликс: любить счастье близкого человека, а не держать его рядом с собой, зная, что ничего у вас не выйдет. Ёнджун открыл глаза на многие вещи. По нему видно, что он до сих пор влюблён в Рю, но не навязывается, ибо смирился с тем, что она ничего большего кроме как дружбы к нему не испытывает. И он не обижается из-за отказа, а продолжает любить её, теперь уже как сестру, дорожить и заботиться. Я чуть не разрушил отношения моего лучшего друга, если бы не этот взрослый ребёнок… — Но он мне нравится, хён! — рвано произнёс Феликс и сбросил Хёнджина с себя. Феликс начал долбить кулаками хлипкую хёнджинову грудь. Тот замахнулся в ответ и больно ударил младшего по плечу. — А мне нравится увлажняющий крем, но это не значит, что я буду использовать его, как начинку для салата, Ликс. — Ты сравнил учителя Со с кремом?! Хёнджин скривился от недалёкости младшего и толкнул его с кровати, тот протяжно взвыл, валяясь на полу. — Если Бинни тебе дорог, — Хёнджин пытался перевести своё затруднённое дыхание после драки с Феликсом, — ты сделаешь так, чтобы он наконец-то получил своё заслуженное душевное благополучие, отступишь любым способом, в противном случае, я всегда готов вправить тебе мозги. Бинни не воспринимает тебя, как парня, и никогда не воспримет, просто смирись. — Из-за тебя у меня сотрясение, — протянул Феликс и получил в лицо подушкой в ответ, — хён, — промычал тот. — Радуйся, что я не смыл тебя в унитазе с твоими соплями. — Думаешь, у меня получится оставить маму и учителя? Я её и так ненавижу, а если мы будем жить под одной крышей, что тогда? Я не так сильно обижен на учителя Со, сколько на маму… Хёнджин задумался. — Тогда у твоей мамы будет самый классный мужчина, а у тебя отчим, Ликс. Больше они не говорили на эту тему. Позиция Хвана ясна: он всеми фибрами души будет отстаивать Чанбина. Феликс потирает ушибленные места и мысленно идёт по дороге чертогов собственного сердца, чтобы поговорить с тем самым внутренним ребёнком, который постоянно стоял на своём. — Можно мне отступить, как сказал хён? Можно я просто буду рад тому, что учитель Со теперь всегда будет рядом?

— Нет, борись до конца!

***

В дверь позвонили. — Это отец, — пояснил Хёнджин и встал с кровати, — он часто возвращается за учётной документацией, которую заполняет дома и забывает. Хёнджин скрылся в прихожей, а Феликс задумался: У его папы нет ключа? — Это к тебе, — в комнате за Хёнджином появился Чанбин. Феликс приподнялся на локтях, чтобы убедиться, что учитель Со ему вовсе не мерещится. — Опасность приходит тогда, когда настенные часы внезапно останавливаются, — загробным голосом проговорил Феликс, медленно опускаясь обратно на пол, — в таких случаях надо прятаться, — подобно маленькому резиновому мячику он покатился под хёнджинову кровать. — Ебанутый, — прокомментировал Хёнджин и оставил ученика и учителя наедине. Чанбин подошёл ближе и заглянул под кровать. — Феликс, если ты и дальше продолжишь там валяться, то я сяду на кровать и свешу с неё ноги, а они, поверь мне, не особо приятно пахнут после ботинок. — Мне и здесь нормально, — немного волнуясь, сказал Феликс. — Пауков, я так понимаю, ты тоже любишь, да? Аж одного приютил у себя на коленке, — Чанбин сделал пару шагов назад. — Да! — выдал белокурый, — прелестные создания, парализовать могут… На коленке? — переспросил Феликс и выполз из-под своего убежища. Он тяжело дышал, пытался сбросить с себя несуществующего членистоногого, пока Чанбин стряхивал с его головы пыль. Спустя некоторое время Чанбин пошёл проведать Феликса, но не обнаружил того в комнате. Вспомнив об его общении с Ханом, он набрал ученика, подумав, что Феликс может быть у него, но не получив положительного ответа, решил съездить до Хвана, искренне надеясь, что Феликс может быть у него. Элис он не сказал, и та ничего не подозревая ушла на работу. — Феликс, — Чанбин прочистил горло, — я не хотел, чтобы всё так вышло. Не буду себя оправдывать, я поступил по-свински, скажу одно, мы с твоей мамой пытались всё прекратить, но ничего не получилось. Я впервые не знаю, что делать, Феликс. Ты не одобришь наш союз, а я не найду себе место… — Учитель, — Феликс нервно взъерошил свои волосы, — вы её любите, получается? — в голове всплывает недавний разговор с Хваном, — я не хочу знать подробностей вашего знакомства, не хочу знать, когда вас стало тянуть друг к другу, нет! Я просто хочу быть уверен, что вы нас не бросите, меня не бросите… Хёнджин стоит за дверью, прикрывает глаза ладонью и материт глупого Ликса. Хватит удерживать его близ себя… — Феликс, — твёрдо сказал Чанбин, — не брошу, — он посмотрел на засохшую на губе кровь, — мне жаль, что так вышло, но и жертвовать собой я больше не хочу. Я не отказываюсь от общения с тобой, наоборот, хочу его укрепить. — Да… Просто знайте, что мне за себя не стыдно. — Конечно, — кивнул Чанбин и получил удар в челюсть, — ащ… — За маму, учитель Со, всё же папа ей идёт больше. С этим ударом ушёл негативный эмоциональный всплеск, распирающий Феликса изнутри. Он выпрямился и покинул комнату. — Заслужил, — Чанбин выдавил неестественную улыбку. — Погрел уши, хён? — процедил Феликс набычившись. — Оставлять каратиста и боксёра наедине друг с другом при затяжном конфликте — такая себе идея, Ликс. — А встревать между ними, то ещё самоубийство, хён. Чанбин поблагодарил Хёнджина, крепко обнял и уехал вместе с Феликсом в дом Ли. Друзья?! Эта парочка напоминала мне отца с сыном.

***

Школа. Перемена. Чхве Ёнджун. Ёнджун?! Ему поступил вызов из министерства, его вызвали в школу по неизвестному поводу. Охранник больше не был препятствием: Ёнджун успел бухнуть и с ним после аккредитации школы. Пришлось сменить джинсы, которые он никогда не застёгивал из-за лишнего веса, на смокинг. Ученики думали, что в школу пришёл работать новый учитель, и охотно здоровались с ним. — Хани, ты чего? — спросил Минхо, врезавшись во внезапно остановившегося Джисона. Дахён, увязавшаяся за ними, тоже остановилась. — Кажется, мне «Гуччи» Ёнджуна в глаз попал, — он кивнул на взрослого, уверенно бродившего по коридорам школы. — Ёнджун! — крикнул Минхо и направился к нему, — что стряслось? Не виделись с Чанбином несколько минут? — младший протянул ему руку в знак приветствия, и тот охотно поздоровался. — Позвонили из министерства, видимо, снова какая-то проверка? Так что ведите себя хорошо, чтобы Бинни не огрёб за вас, — шутливо пригрозил Ёнджун. Он без стука вошёл к директору. — Здравствуйте, здравствуйте, — словно родной поздоровался он, увидев знакомые лица из министерства, — по какому поводу собрание? Ёнджун присел на стул и непонимающе оглядел каждого. Директор был мрачнее тучи. Настораживало и то, что не было Чанбина. Они же думают, что я их горячо обожаемый спонсор! Я же уже поставил компы в кабинет информатики… — Ёнджун, мы предлагаем вам занять пост главного должностного лица образовательного учреждения. Я, конечно, хотел стать директором, но не школы, упаси Господь, а фирмы! Ёнджун начал ёрзать по стулу, как-то по-идиотски улыбаться. Ему уезжать практически через пару недель, а ему пост предлагают. Он понимает, что нынешнего директора нужно убирать с должности срочно, но не в его обязанностях этим заниматься. — У меня на примете есть кандидатура получше… Ёнджун дождался, когда Чанбин отведёт урок, и направился к нему в кабинет. Чанбин заполнял журнал, когда его друг летящей походкой ворвался без предупреждения. Он заметил в углу коробку и начал скидывать в неё всякие бумажки. — Джуни, тебе заняться нечем? — не отрываясь от работы, сказал Со, вовсе не удивившись появлению экстравагантного друга. — Мы переезжаем! — Куда? В спортзал? В столовую? — бросил он, медленно переводя взгляд на Ёнджуна. — Дорогой, — Ёнджун запрыгнул на чанбинов стол, стянул скотч и оторвал кусочек зубами, — только не забывай, что ты в школе, и не матерись, — он потянулся, чтобы прилепить скотч тому на рот, но Чанбин отъехал на стуле. — По порядку, Джуни, — насторожился тот. — А ты теперь директор, хе-хе, я пошёл, — он помахал рукой и уже собрался уходить, но твёрдый тон голоса Чанбина парализовал его. — Стоять. Кто? Директор? Джуни, я… Чанбин хотел сказать, что летом собирается увольняться и переехать в штаты к нему, сестре и Рюджин, но потом вспомнил, — Элис и Феликс. — … рад. — Это на время, пока не найдёшь кого-нибудь на эту должность… что? Ты же хотел уехать из Сеула. — Я передумал. — Нет-нет-нет, я тебе уже квартиру нашёл, обломщик! — Джуни, я так и знал, что ты впадёшь в эту самодеятельность без моего ведома, но не стоило. — Джакузи, дорогой, д-жа-ку-зи, — чётко проговорил Ёнджун, — серьёзно?! Мы же уже решили, что ты переедешь, Бинни! Что тебя здесь держит? — Джуни, я кое с кем сошёлся. Ёнджун с грохотом плюхнулся на диван. — Сошёлся? Почему ты мне не сказал? — воскликнул он, — быстро дай мне её инстаграм, я не смогу благословить вас, пока не увижу фото. Эта новость обрадовала друга. По крайней мере он больше не будет убиваться по Джихё. — Я позже вас познакомлю. — Надеюсь, я стану крёстным. Зная тебя, это серьёзно. — Да. — Всё равно сваливайте в штаты! Я не хочу видеться с тобой раз в четыре года, дорогой. — Я что-нибудь придумаю. Ёнджун кивает в знак согласия, подходит к Со и крепко обнимает, наваливаясь на стул. — Джуни, упадём сейчас!

***

— А я смотрю, вы хорошо спелись с Дахён? — Вонхо застал Джисона в туалете, — не боишься ходить без сопровождения Хо? Джисон закрыл кран и бросил недовольный взгляд на одноклассника. — Кабинка позади, — сказал он. — Ты думал, что выйдешь сухим после того, как врезал мне? — Вонхо, я не хочу с тобой конфликтовать, но очень хочу ударить, — процедил он, — отвали от меня, от Дахён и Хо. Громила замахнулся, но Джисон вовремя отреагировал и отпрянул в сторону. Какой-то парень попросил выйти и не пугать народ, но Вонхо огрызнулся, сказав, что унитазы недалеко. — Если я узнаю, что ты и Хо — пидоры, то… Джисон оскалился, приблизился к Вонхо и схватил за воротник рубашки, тот вцепился в ответ и больно впечатал Джисона в стену. — Отвали от Хо, Шин, — процедил он и оттолкнул Вонхо от себя. — Вонхо, выясняйте отношения в коридоре! — послышалось из-за кабинки. — Эй, не подходи к Джисону, — бесстрашно сказал Феликс, появившийся в уборной. Он хорошо помнил этого Вонхо, от которого Чанбин его когда-то защитил. — Какие смелые, — выплюнул Вонхо и набросился на Феликса. — Хватит бросаться на людей! — Джисон начал сдерживать его. Белокурый вжался в стенку, увидев в Вонхо льва, сбежавшего из клетки. Благо ещё пара парней помогли Джисону оттащить его.

***

— Зачем ты намекнул Чанбину о том, что в туалете не работает пожарная сигналка? Минхо и Хёнджину пришлось курить за школой, морозив свои задницы. — Поскорей бы лето, — взвыл младший. — Как твой отец? — спросил Хёнджин, меняя тему разговора. — После школы поеду в больницу, навещу его. Идёт на поправку. Ты к Чану? — Да, у меня договор с ним до конца месяца. Слушай, Хо, не хочешь потусить в клубе на выходных? Я хотел тебя кое с кем познакомить… — В чанбиновом? — перебил тот. — Нет, — замялся Хёнджин, — в новом. — Тебе в кайф дружить со старпёрами, Джинни? — скривился Минхо, туша сигарету. Он спрятал руки и медленно поплёлся обратно в здание. — Ты идёшь? — бросил Минхо через плечо. — Да, — сказал Хёнджин. Он сплюнул и догнал друга. Хёнджин думал, что у них что-то наклёвывается с Тэмином: секс «по дружбе» уже надоел, а старший, вроде как, признался тому в чувствах.

***

— Феликс, куда ты пропал вчера? Джисон и Феликс сидели в столовой. — Не важно, Джисон. — Тебя аж учитель Со искал. Что между вами? — беспокоился он, — если нужна помощь… — Нет-нет, Джисон, всё хорошо, просто мы немного недопоняли друг друга, — Феликсу пока не хотелось говорить об отношениях его мамы и Чанбина: Джисон встречался с Хо, Феликс боялся, что он проболтается об этом, а Хо растрезвонит на всю школу, будучи мстительным, — привет, хён! — отвлёкся белокурый, заметив Хёнджина в столовой. — У тебя новая подружка? — дразнил Минхо Хёнджина, подсаживаясь к Джисону. Тот промолчал и сел на единственное свободное место рядом с Феликсом. — Да ладно вам, — засмеялся Минхо, — у вас своя свита во главе с Чанбином, ха-ха, понятное дело, что вы часто пересекаетесь. Хани, у тебя спина в извёстке, — он начал вытирать её ладошкой. Сейчас большая перемена, столовая наполнена учениками. Джисон замечает в толпе Дахён и подзывает её. — На голову к себе посадишь? — не довольствует Хёнджин. — Привет ещё раз, — здоровается та, и парни резко замолкают, — в столовой сегодня не продохнуть, не вижу свободных мест… — она ещё раз огляделась по сторонам. — С нами сядешь? — поинтересовался Минхо. — Вряд ли, — отмахнулась Дахён, здесь всё занято… — Феликс, иди погуляй, — подразнивал Минхо. — Ну, хён, я ведь только пришёл! Джисон было хотел уступить место однокласснице, но Минхо, положив руку ему на плечо, заставил прижать любимую задницу обратно. — Учитесь, пока я живой, — бросил тот. Минхо развернулся к соседнему столу и стянул оттуда стул, сбросив чей-то рюкзак на пол. — Эй! — заорал какой-то парень, стоящий в очереди, — там сижу я. — Ты стоишь, чувак, — равнодушно ответил Хо и кивнул на стул, — Дахён, садись. Он уже привык к её присутствию, поэтому не возражал, что она крутится вокруг них.

***

Запах лекарств ударил в нос. Минхо впустили в палату. Он так давно ждал этого момента, вцепился в отца крепкой хваткой, еле сдерживая слёзы и оттягивая отцовскую пижаму. — Сынок, — господин Ли нежно погладил по каштановой макушки, — прости меня… — Пап, перестань, — Минхо качал головой из стороны в сторону, — всё хорошо, — как в бреду повторял он, — всё хорошо, ты выкарабкался. Он опустился рядом с отцовскими коленями, кладя на них голову. — Теперь всё будет как раньше? — Да, сынок, да… — Ты что-нибудь помнишь? — Смутно, — виновато сказал отец. — Я всё тебе расскажу…

***

— Заглянем в одно место? Есть время? — спросил мужик у парня помладше. — Ну да, а куда? Они оба были в нетрезвом состоянии. — Хочу сделать пирсинг: бровь, нос и язык. — За раз?! — удивился парень и выбросил бутылку из-под пива в урну, — ну пойдём. Они с грохотом ввалились в салон Чана. — Блядство, — выругался мужик, пытаясь встать. Один из мастеров стал ворчать на мужика, и тот, что помладше, почему-то первый начал огрызаться в ответ, прося обслужить нормально. Девушка-пирсер сразу же пожаловалась Чану. Мастер был занят: бил татуировку клиенту, заодно показывая Феликсу, который рисовал на соседнем столике рисунок для конкурса, процесс набивки. Чан отвлёкся, чтобы навести порядок и успокоить напуганных сотрудников. — Сделай мне пирсинг! — пьяно требовал мужик, стуча ногой по полу. — Сделай себе харакири, — выплюнул Хёнджин, выглядывая из подсобки. Хёнджин решительно направился на мужика, чтобы выгнать из салона, задел парня, пришедшего с ним, плечом и выругался. — А ты что встал? — буркнул Хёнджин. Пьяный мужик замахнулся на него, но Хёнджин успел поставить блок из рук. — Эй-эй-эй! — между ними встрял молодой парень и слегка оттолкнул обозлённого Хёнджина, — мы пришли с миром, сделать пирсинг. — От вас алкоголем воняет. Вы разве не в курсе, что пирсинг делается на трезвую голову? — не унимался Хёнджин, словесно накинувшись на парня. — Тише, тише, тише, тише, мой буйный суслик, не нужно демонстрировать своё отсутствие тормозов, — помахал руками тот, мило улыбаясь в ответ на хёнджиново раздражение. — Чан! — Может, сделать ему эти дырки, чтобы угомонить? — задумался мастер. — Сделай! — ядовито передразнил мужик. — Пойдём, — прошипел Чан. Он хотел просто выставить этих двоих за дверь, но обеспокоился, что те просто так не отстанут. Пусть мужику сделают пирсинг, а я на вырученные деньги свожу своих сотрудников в кафе после работы. — Он же в обуви! — крикнул Хёнджин вслед. — Прикольная униформа, — сделал комплимент молодой парень, разглядывая Хвана, он не издевался, просто хотел заполнить тишину. — Иди в задницу, — Хёнджин закатил глаза и принялся за работу. Феликс, услышав шум, прибежал к Чану. — Что происходит? — Ничего особенного, — отмахнулся мастер, — один буйный клиент. — Он что ли будет колоть мне язык? — мужик кивнул в сторону Феликса. — Ага! — иронизировал Чан, — будет он об тебя пачкаться. Пока мужику делали пирсинг, Хёнджин прибирал грязные следы, оставленные по салону. Уён, так звали молодого парня, удобно расположился на красном диванчике, где обычно переобувались клиенты. Ему было скучно, и он решил подонимать Хвана. — Тебе нужно расслабиться, приятель. Ты сейчас сломаешь швабру, если будешь так напрягаться. Хёнджин бросил ненавистный взгляд и пригрозил рабочим инструментом. Хотел предложить ему закинуться… Уён провёл по чёрным волосам, привлекая внимание Хёнджина. Тот посмотрел краем глаза и удивился, что в такую зимнюю стужу этот парень припёрся без шапки. Послышались вопли мужика и громкий смех Чана и Бэма. Отомстил… Чуть позже дверь салона распахнулась. Хёнджин оторвался от работы и начал широко улыбаться при виде нового посетителя. — Здравствуйте, ну наконец-то!