Микродермал

— Здравствуйте, ну наконец-то! — воскликнул Хёнджин. На пороге стояла семья Ли: папа и сын. Хёнджин подошёл и охотно поздоровался с господином Ли. — Джинни, а ты не изменился, — господин Ли не застал Хёнджина блондином с длинными волосами, а спустя некоторое время Хёнджин всё же вернулся к старой причёске. Тот лишь выдавил скромную улыбку. — Я рассказал отцу, что Чан здорово заботился обо мне по осени, — сказал Минхо, выступая вперёд. — Хочу отблагодарить этого парня, — тут же добавил господин Ли. — Он как раз скоро освободится, — сказал Хёнджин. Хёнджин был очень рад видеть господина Ли: раньше он много проводил времени с парнями, брал их на рыбалку. Хёнджину было комфортно с ним. Показался мужик, и Уён тут же подорвался с места, говоря, что они уже опаздывают на встречу. У мужика губа проколота, сделан септум и бровь, ещё язык показал, демонстрируя пирсинг. Уён поторопил его и напоследок ещё раз посмотрел на Хёнджина, подмигнув как-то по-дебильному. Тот скривился. Минхо показал отцу, где переобуваться, повесил его верхнюю одежду на вешалку и провёл к Чану, который как раз показался из зала. — Здравствуйте, — поздоровался Чан, пожимая руку старшему. — Привет, — бодро бросил Минхо. Мастер понял, что этот мужчина — отец Ли. Рост, черты лица, улыбка… Чан на секунду подумал, что перед ним просто Минхо в возрасте. — Сын рассказывал, что вы ему очень помогали, когда я отсутствовал в трезвом состоянии, — господин Ли не переставал жать руку, — очень здорово, что мир ещё полон хорошими людьми. Бан Чан действительно здорово помог Минхо: у младшего была неполная ставка, но зарплату он получал как полноценный работник; Чан шёл на уступки, когда Минхо задерживался в школе или болел; постоянно был на «созвоне» с Чанбином. — Да что вы, — мастер виновато улыбнулся, — это малое, что я мог сделать. Всё хорошо, — Чан высвободил свою руку и слегка похлопал господина Ли по спине. — Как я могу вас отблагодарить? — спросил он. Чан начал отмахиваться, мол, ничего не нужно. — Главное, что у вас всё хорошо! — сказал мастер. — Это не в стиле моего папы, Чан, — ответил Минхо, забрасывая руку на шею отца, — просто попроси его приготовить вкусную жареную курочку, папа в этом мастер, — улыбнулся Минхо. — Да, я приготовлю всему персоналу вкусное угощение, — закивал господин Ли. По предупреждающему взгляду Минхо Бан Чан понял, что сопротивляться нет смысла. Господин Ли очень хочет сделать приятное тем, кто так позаботился о его сыне, всё же взрослый чувствует большую вину. — Мы будем рады, — поспешно сказал Хёнджин, побоявшись, что начальник снова даст заднюю, но тот лишь положительно кивнул.

***

После удачно проданного товара, Уён и его старший помощник были задержаны местным участковым за распитие алкогольных напитков в общественных местах. Отметили успешную продажу… Смена Хёнджина уже закончилась, и он как раз нарвался на них за зданием тату-салона. Хёнджин вздрогнул, когда Уён начал звать его (хёнджиново имя он запомнил), потом уже подозвал сам полицейский. — Молодой человек утверждает, что вы с ним знакомы, — сказал сотрудник полиции. Хёнджин сглотнул и растеряно посмотрел сначала на полицейского, затем на оскалившегося мужика, Уён так вообще ему каким-то угашенным показался. — Знакомы, да. Зачем я это ляпнул? — Штраф за распитие алкоголя в общественном месте, — сказал представитель закона, — а вам, как адекватному представителю, придётся проехать с нами в участок. Хёнджину вспомнилось кое-что полезное. —… придётся оплатить штраф в размере… Чёрт меня дернул погонять с Ёнджуном в чанбиновой ламбе, без корейских прав на имя Чхве и без аптечки, которую Ёнджун захотел обновить. — Начальник, может, договоримся? — тот блеснул парочкой купюр не корейского происхождения. Договорились. — Может, — неуверенно начал Хёнджин, — нам удастся договориться? У Уёна чуть линзы не выпали от сообразительности этого худощавого паренька. Полицейский смотрел исподлобья, пока писал нужную сумму на листочке. Хёнджин, увидев сумму, начал мысленно материться и проклинать себя за длинный язык. Зарплата у Хёнджина лишь в конце месяца, но ему дали аванс, который он не тратил, а сберёг на карточке, на которой хранились деньги, подаренные родителями. — Могу переводом?

***

— Придурки, идиоты, — ругался Хёнджин, идя впереди на пару шагов и размахивая руками, — у вас что голуби семечки клюют на месте мозга?! До мужика вообще сейчас не достучаться, а Уён, вроде как, чуть-чуть протрезвел. — Не кипятись, суслик, я верну тебе всё до копейки, — он подбежал к Хёнджину и принялся кормить его обещаниями, пытался погладить по плечу. — Отцепись, — процедил Хёнджин, остановившись, — ты вернёшь мне намного больше, — он пригрозил Уёну пальцем, — и не смей называть меня сусликом! Ваша удача, что полицейский продажный попался. После этих слов Хёнджин резко подался вперёд. Всю дорогу к центральной площади он корил себя за то, что помог тем двоим. У Хёнджина намечалась очередная встреча с Тэмином — в очень дорогом ресторане. Хёнджин взял чистую одежду и хотел переодеться в ближайшем туалете какого-нибудь супермаркета, пока Тэмин был в пути. Бизнесмен был добр к нему и обаятелен, Хёнджину с ним было классно, он и не заметил, как начал во многом соглашаться и уступать Тэмину в любых его «просьбах». У Уёна денег было предостаточно: товар продан, карманы набиты. Вот только эти деньги нужно было отдать начальству. — Верну с процентами, суслик…

***

Чанбин освободился поздно и поехал домой не по привычному маршруту. В квартире Элис как всегда полный беспорядок, больше всего пострадала кухня. Видимо, она пыталась что-то приготовить, но, как человек, который не знает, как пользоваться ножом, — ничего не вышло. На кухне было много дыма, спасало лишь только полностью открытое окно. Чанбин ворвался вовнутрь, подумав о пожаре. — Элис, в чём дело? — прикрикнул он от волнения, указывая на пригорелую конфорку, — ты решила поджечь квартиру?! Он округлил глаза. Элис ударила его кухонным полотенцем, которое так удачно прикрывало мелкие ожоги на руках. Она смотрела злобно и в то же время растерянно, как маленькая девчонка, провинившаяся перед мамой. — Спасибо, Со Чанбин, — выдала Элис, а потом вышла из кухни. Чанбин проследовал за ней, понимая, что своим поведением лишь оттолкнул заботливую Элис. В ней наконец-то начало просыпаться что-то женское, она хотела приготовить свой первый ужин для сына и любимого мужчины, но у неё не получилось, — отличный удар по самооценке. Элис села на диван, пряча руки в карманы штанов. Чанбин подсел рядом и приобнял её. — Мне скоро нужно будет уйти, если хочешь, — она выдержала паузу, переводя взгляд на Чанбина, — оставайся. Тот посильней прижал её к себе, Элис опустила голову на его сильное плечо. — Ты молодец, — еле слышно шепнул Чанбин и поцеловал в висок. — Нет, Чанбин, — та отстранилась, — включи своего грёбанного реалиста и скажи всё, что думаешь, — требовала Элис, — скажи какая я никудышная хозяйка, плохая мать, ужасная дочь, — перечисляла она по пальцам. — Элис, — Чанбин коснулся её сухих губ кончиком своего большого пальца, — пока я буду перечислять все твои недостатки, у тебя будет время исправить их, понимаешь? Мысли путались точно так же, как чанбиновы пальцы в волосах Элис. Он нежно поцеловал её. Элис почувствовала прикосновение этих мягких губ всем своим телом. Как только Элис открывала рот в надежде начать какой-нибудь спор, как только с уст слетали истерические крики, — Чанбин хотел её поцеловать, такая вот странная особенность. — Всем привет, — сдержанно поздоровался Феликс, стоя в дверном проёме гостиной уже несколько минут. — Привет, Феликс, — сказала Элис, медленно отрываясь от Чанбина. — А что с кухней? — он попятился назад, но мама попросила остаться. — Феликс, нам нужно кое-что с тобой обсудить… — Твои новые отношения с моим учителем? — Феликс вскинул бровь, — я уже сказал, что не против, ма, — он закатил глаза. — Феликс, не паясничай, — Чанбин пригласил его на диван, и белокурый неохотно присел между взрослыми, — сегодня я созванивался с твоей мамой… — Ты медлишь, — раздражалась Элис, ненавидящая ходить вокруг да около. — Что? — Феликс тоже начинал понемногу раздражаться, — хотите сделать мне братика?! — дулся он, тогда Чанбин коснулся его спины, дабы подросток не взболтнул лишнего. — Ты не против, если Чанбин будет периодически оставаться у нас? — напрямую спросила Элис. — Серьёзно?! — Феликс тут же встал с места и отошёл к телевизору, взрослые такой реакции ожидали, Чанбин даже продумал речь, но Феликс сразу же продолжил, — вы взрослые люди, живите вместе, не стройте из себя школьников, целующихся пока поблизости никого нет! — он нервно почесал затылок, — учитель Со, если вы ещё стесняетесь, то я уступлю вам свою комнату, а сам посплю на диване. Улыбка Элис выражала полное душевное спокойствие. Она думала, что Феликс воспримет эту новость в штыки и начнёт акцию протеста, лишь Чанбин видел с каким трудом дались эти слова Феликсу. — Но я буду звать вас «папой», — пригрозил белокурый, — при всех и на всю школу. Вы будете забирать меня с тренировки, и я наконец-то прокачусь на ламбе. Покупать продукты, из которых я смогу приготовить вкусные блюда, а ещё мы все вместе будем смотреть фильмы по выходным, — голос Феликса дрожал, — как нормальная семья что ли… Чанбин понимающе кивнул. С лица Элис тут же сошла улыбка, вместо неё постучалось осознание того, что их сын, будучи в полноценной семье, не испытывал простые радости. Никудышная мать… — Если честно, я очень голодный, — после этих слов Феликс скрылся на кухне. — Я не заметила, как мой сын вырос… — Элис пребывала в ступоре. Чанбин скользнул по её руке, встал с дивана и ушёл вслед за Феликсом. — Твоя мама спалила рамён… Феликс! Белокурый сидел и с каменной миной уплетал горелую лапшу, которая прилипла к сковороде. Он смотрел прямо, сверля глазами кухонную дверь, лишь изредка попадая палочками в рот, в основном просто тыкая ими по сковородке. — Феликс! — Чанбин попытался его остановить, но тот противился, вырывался из крепкой учительской хватки. Лапша невкусная, не солёная, от неё хочется наблевать прямо на стол, и это будет выглядеть гораздо симпатичнее! После игнора со стороны белокурого, Чанбин сдался, взял вилку и стал есть лапшу за компанию. Напряжённая атмосфера не сходила, наоборот, нарастала. Чанбин, казалось, сейчас сломает столовый прибор, а Феликс бросит палочки через плечо и уйдёт гулять. — Вы хотели заработать себе аппендицит или сделать мне приятное? — спросила Элис, подсаживаясь рядом, устало глядя на парней. Последней каплей Феликса стала мама. — Мне уже вырезали аппендицит, — процедил он, бросив палочки на стол, словно игральные кости. Феликс ушёл в свою комнату, оставляя взрослых наедине. Он врубил сабвуфер, завалился на подушку и начал постукивать по одеялу в такт музыки. Из-за тяжелого рока, доносившегося из колонок, Феликс не слышал, как пару раз стучала мама, так и не решившая ворваться в его личное пространство. С отцом он давно не созванивался: часовой пояс, новая работа, отсутствие желания поговорить друг с другом делало свою роль. Феликс потянулся к телефону и набрал Хёнджина. — Ты ещё не удалил мой номер из контактов? — послышалось на другом конце провода. — Хён, что делаешь? — У меня встреча, Ликс, — как-то обрывисто произнёс Хёнджин, — ты не вовремя. — В моей семье пополнение в виде учителя Со, как тебе такая новость? — он грустно ухмыльнулся, кладя левую руку под голову. — Надеюсь, твоя реакция была достойной? Просто смирись, что Бинни и твоя мама уже… привет, Тэ… — после этой фразы последовали короткие гудки. Феликс не стал перезванивать. Он повернулся набок и неестественно улыбнулся мысли о том, что Чанбин теперь точно его не бросит.

***

— Джинни, с кем ты разговаривал? Хёнджин потянулся к Тэмину, чтобы привычно поцеловать его при встрече, но тот выставил перед собой руку, не подпуская. — С другом. Пожалуйста, Тэ, давай без этого допроса, хорошо? Я и так вымотался за сегодняшний день. Хочу просто нормально отдохнуть. — Слушай, Джинни, — он мило улыбнулся, — ты должен ограничить свой круг общения. Они направлялись в сторону дорогого итальянского ресторана, кухню которого так любил Тэмин. Взрослый слегка поглаживал Хёнджина по спине, но такие прикосновения больше не вызывали в Хёнджине прилив тех самых эмоций, от которых кружило голову, наоборот, по спине бегали мурашки. — Почему? — дрожащим голосом спросил тот. — Мне не особо нравится, что ты уделяешь много времени друзьям, — спокойно сказал Тэмин, — ты мог проводить это время со мной. — Но, Тэ, я и так посвящаю тебе практически всё последнее время! — Хёнджин округлил глаза, останавливаясь, — ты забираешь меня после работы, мы проводим ночь вместе, и я очень этому рад, но, Тэ… — он медленно покачал головой, — я всего раз ночевал дома, родители переживают. Тэмин моргнул в ответ, а затем приблизился к Хвану. — Джинни, малыш, — он крепко обнял его, не обращая на людей внимания, — давай хорошо поужинаем, а потом я отвезу тебя домой? Тэ — очень занятой человек, но он всегда находит время для меня. После работы в крупной фирме он устаёт, хочет расслабиться и нормально поесть. Мне стоит поумерить свои капризы. — Кстати, Джинни, — он отстранился и достал какую-то тёмно-синюю коробочку из кармана, — я прикупил тебе кое-что… — Снова?! — Хёнджин неловко улыбнулся, — Тэ, не нужно тратиться на меня. Мне достаточно того, что мы видимся. Тэмин поднял ладонь вверх, и Хёнджин тут же замолчал. — Хочу порадовать тебя. Он открыл коробочку и продемонстрировал ещё один браслет. — Écrou de Cartier, — пояснил он, — унисекс. Тэмин резко притянул Хёнджина за руку и нацепил этот дорогущий во всех смыслах браслет. Младший, услышав бренд, побоялся даже надевать украшение, но Тэмин был очень настойчив, не хотелось его расстраивать. — С-спасибо, Тэ, но пусть это будет последний подарок. Пожалуйста… У Хёнджина не было настоящих отношений. Он не знал, что они из себя представляют и какими должны быть, поэтому считал взаимосвязь с Тэмином подходящей под все стандарты. Мы ведь встречаемся. Встречаемся ведь? Они сидели в ресторане, за столиком около окна, открывающего вид на центр Сеула. Тэмин рассказывал Хёнджину истории, а тот в свою очередь внимательно слушал и смотрел с неким восхищением. Хёнджина поражало в Тэмине практически всё: его красота, статность и высокое положение в обществе, щедрость. Из-за этого Хёнджин не видел тёмную сторону его характера, которая присуща всем людям. Неопытность в отношениях, эта мнимая влюбчивость к чужой доброте и вниманию вскружили хёнджинову голову. Он чувствовал себя обязанным Тэмину, ещё и эти подарки… К нему всегда плохо относились, поэтому Хёнджин тянулся к тем добрым и отзывчивым людям, которые хорошо обращались с ним: сначала Минхо, который сам завязал общение, затем Чанбин, который обратил внимания на полосы на запястьях и не бросил его в очень трудный период, теперь Тэмин, который каждую ночь учил его правильно любить. Они поужинали. — Поедем ко мне? — мимолётно спросил Тэмин. — Ты, вроде как, обещал отвести меня домой, Тэ? — на лице Хёнджина недопонимание, а на тэминовом — ехидная улыбочка. — Ты разве не хочешь разделить со мной ночь, Джинни? — он состроил грустную гримасу, которой Хёнджин вряд ли сможет отказать. — Хочу, но… Тэ, — он шепнул ему на ухо, — у меня болит ещё с прошлого раза, я не хочу близости. Давай просто полежим вместе? — Хёнджин предлагает альтернативу. — Полежим, полежим, Джинни…

***

Джисон решил дождаться Минхо после больницы, но того долго не было, даже на звонки не отвечал. Старший начал заметно волноваться. — Ещё один звонок, — сказал он вслух, пялясь на экран телефона, — и я иду на поиски. Джисон слышит звук ключей, и на душе наступает спокойствие. — Хо, тебе телефон на что? — кричит он, направляясь в прихожую, — я звонил тебе столько раз, что даже автоответчик послал меня куда подальше. При виде седовласого господина Ли Джисон тут же прикусил язык. Он не ожидал, что Минхо заберёт отца сегодня. Джисон часто заморгал, растерялся. Господин Ли точно меня не помнит, хоть и видел ранее. — Папа, это Джисон, — представил Минхо, — сын господина Хана, про которого я рассказывал. — Рад с тобой познакомиться, Джисон, — господин Ли протянул руку, и тот тут же её пожал. — Я тоже… Как вы? — Физически я в порядке, но внутренне испытываю большую пустоту. — Значит, иди поешь, — сказал Минхо и слегка подтолкнул отца вперёд, — я приготовил твою любимую еду, пожалуйста, съешь всё. После того, как отец и сын сняли верхнюю одежду и обувь, господин Ли ушёл на кухню. Он очень соскучился по домашней еде. Минхо и Джисон проследовали в комнату, в это рыжее пристанище младшего. — Я не ожидал, что твоего отца выпишут сегодня, — тихо сказал Джисон. — Я попросил, — ответил Минхо, — он чувствует себя хорошо, Хани. Я не мог оставить его ещё на неделю, видя то, как он скучает по мне и дому. — Знал бы, оделся нормально. Ещё и так нелепо встретил, — Джисон стыдился себя, чем вызвал у Минхо бурную реакцию. Тот подошёл ближе, взял джисонов подбородок и слегка приподнял его вверх. — Эй, красавчик, будь собой. Мой отец не из тех, кто будет смотреть на внешний вид. Он из тех, кто сначала пообщается с человеком, чтобы узнать его. Ты прекрасен, Хани, и отцу ты уже нравишься, — успокоил Минхо. Он погладил Джисона по щеке, а затем чмокнул в уголок губ. — Хани, — Минхо криво улыбнулся, — я хочу рассказать отцу о нас. — Ты серьёзно?! Так сразу? — тот окончательно растерялся. Из-за того, что люди по своей натуре чёртовы консерваторы, и им сложно принимать однополые отношения как что-то нормальное, Джисон боялся реакции и без того доброго господина Ли. Вдруг он не одобрит наш союз? — Да, — кивнул младший, — отец любит меня, Хани, и тебя полюбит, я уверен. — Хо, я скоро мрамором покроюсь, чтобы разбиться об пол. Это очень волнительно. — Ха-ха, красавчик мой бурундук, я же сказал, что тебе нечего бояться. Он потянул Джисона за руку и потащил за собой на кухню. — Сынок, это очень вкусно, — похвалил отец, уплетая суп кукси, — почему вы не садитесь есть? — Папа, я хотел тебе кое-что сказать. Пожалуйста, отнесись к новости очень серьёзно, — Минхо прокашлялся, разговор оказался не таким уж и простым, как он предполагал, — Джисон не просто заботился обо мне, как о близком друге, он снова вернул мне былое доверие, которое я растерял, и пробудил во мне настоящие чувства. Джисон поглядывал то на Ли старшего, то на Ли младшего. Я никогда не видел Минхо таким растерянным. На лице господина Ли было старческое спокойствие. Он понимающе смотрел на сына, внимательно слушая и понимая, к чему тот клонит. — Мы любим друг друга и строим серьёзные планы на будущее, — протараторил Минхо, — у-у-у, — нервно выдохнул он, — всё, теперь ты в курсе. Отец всё ещё молча смотрел на парней. — Господин Ли, это не просто симпатия друг к другу, мне действительно очень нравится ваш сын, так нравится, что я не вижу себя без него, — виноватым тоном сказал Джисон, пугаясь молчания отца, — да, такие отношения кажутся многим ненормальными, но… Он замолчал. Господин Ли направился к ним с каменным выражением лица. Он встал между парнями, опустил руки им на плечи и притянул к себе, обнимая настолько крепко, насколько хватало сил. Да, он был очень удивлён такой новости, но он не был против их союза. Мой сын с таким восторгом рассказывал мне по дороге к дому про Джисона и был при этом таким счастливым, что я просто не могу быть препятствием. Если любят друг друга, то пусть насладятся этим чувством сполна. Между отцом и сыном очень крепкая связь. Господин Ли примет любой выбор Минхо, никогда не осудит за дурной поступок, как это было в младших классах, никогда не предаст, встав на сторону учителей или директора. Есть родители, которые не принимают ориентацию ребёнка из-за стыда и страха. Они боятся, что о них могут подумать остальные, но господин Ли не такой. Ему точно так же, как и Минхо, плевать на чужое мнение. Он даже оборвал связь с родственниками из-за сына: Минхо здорово высказался насчёт дяди, тёти и их бестолковых детей, которые нелицеприятно обсуждали с левыми людьми уход его матери из семьи. Минхо прикрыл рот всем, будучи четырнадцатилетним сопляком. — Ничего-ничего, ребята, всё будет хорошо, — он с трудом выговаривал эти слова, — вы для меня всё, — повторял господин Ли. Минхо было очень тяжело слушать спокойно этот хриплый голос. Он с трудом сдерживал себя, чтобы не заплакать при отце, — не хотел, чтобы тот чувствовал себя виноватым ещё и за эту глазную жидкость. На слёзы пробирала и обычная жалость. За эти три года папа сильно постарел, его волосы покрылись сединой, а на лице воцарились морщины. Он был очень несчастлив в браке с моей молодой и ветреной мамой, они ссорились каждый день и терзали друг друга дурацкой привязанностью: папа боялся, что мама уйдёт от него к кому-нибудь помоложе, а мама боялась остаться без крыши над головой и материального достатка. Потом развод, алкоголизм, испорченное здоровье и очень слабое сердце. Он заслуживает лучшего! — Джисон, ты очень хороший парень, — господин Ли похлопал его по плечу, — твой отец помог мне, поэтому обязательно познакомь нас. — К-конечно. Господин Ли пригласил всех за стол, но Минхо отлучился в ванную. Он долго стоял рядом с включённым краном, мыл лицо, пытаясь скрыть следы несдержанных слёз. Больше всего на свете Минхо не хочет расстраивать отца. Он возвращается на кухню и слегка удивляется болтливому Джисону. — Сынок, ты долго. — Мы за тебя беспокоились и почти ничего не оставили. Ты реально долго, Хо. — А в туалете «быстро» не бывает, Хани, — он сел за стол, — папа, я хочу привести к нам в дом двух маленьких кошек. Ты не против? Мы пытались оставить их у Чанбина, но у того аллергия. — Хорошо. — Господин Ли, я, наверное, пойду. Вы наверняка хотели провести это время с сыном… Оба Ли посмотрели на Джисона с недоумением. — Нет, — отрезал Минхо. — Джисон, куда ты собрался на ночь глядя? Я ведь знаю, что ты ночевал у нас и до этого, просто спи на привычном месте, — сказал господин Ли. — Но… — Хани, видишь эти салфетки? Обычно Чанбин грозился накормить меня ими, потом я перенял эту фразу и использовал против Хёнджина, теперь она добралась и до тебя. Чтобы ты не был таким болтливым бурундуком, мне придётся накормить тебя салфетками. Атмосфера стала более чем дружеской. Когда все мужчины поели, то отправились готовиться ко сну. Господин Ли задержал сына в дверном проёме. — М? — Я боялся, что ты остановишь свой выбор на Наён, — признался отец, кивая в сторону Джисона, — она напоминала мне твою маму. Вы общаетесь? — На переменах. — Джисон понравился мне, не чувствуй вину, сынок. Это ведь нормально для вашего времени — влюбляться, не придерживаясь гендера, по-настоящему, наплевав на косые взгляды и пристальное внимание со стороны, не боясь осуждения, и быть счастливыми. Главное, что ты улыбаешься, сынок. Я заставил тебя испытывать большие неудобства… — Всё-всё-всё! — отмахнулся Минхо, — мы закрыли эту тему, папа. Ты тоже не должен чувствовать вину за себя. Что было, то было. Забыл? Мы не живём прошлым. — Помню, сынок, помню… — Я так волновался, — признался Джисон, когда Минхо, после душа, завалился рядом с ним на кровати, — я думал, что твой отец воспримет наши отношения совсем иначе, — он нервно посмеялся. Джисон испытывал неподдельную радость, дрыгал ногами и был готов пуститься в пляс в любую минуту. Минхо лишь выдавливал улыбку в ответ. — Ты как? — Джисон поумерил свою радость. — Как камень с плеч, Хани. Могу я рассказать тебе что-то? — Минхо выглядел немного обеспокоенно. — Раньше ты не спрашивал, а просто вываливал всё на подносе, — Джисон повернулся, подпирая голову рукой. — В ванной я разговаривал с твоим отцом. Он как раз звонил по поводу того, чтобы спросить о состоянии моего. Ты снова ему не отвечал? — Минхо тоже повернулся к Джисону и подпёр свою голову рукой. — Угу, всё же часто болтать с ним не получается. — На каникулах я умолчал, прости, Хани… — Ты о чём? — Твой отец догадался, что мы встречаемся. Он напрямую спросил меня об этом, когда ты с братом ходил за сахарной ватой. Я сказал господину Хану правду, но попросил ничего тебе не говорить, думал, что ты сам всё расскажешь, когда соберёшься с мыслями. Минхо водил пальцем вокруг джисонова микродермала. — Как он отреагировал? — осторожно спросил Джисон. — Остался доволен, — промурлыкал Минхо, а потом легонько пнул старшего по коленке, — ты думал он отреагирует иначе? Ты же встречаешься со мной, ха-ха. — Офигел? — Джисон пнул в ответ, наигранно возмущаясь, — с самим Ли Минхо, который из любого гетеро сделает не гетеро! Они ещё немного побесились на кровати, а потом Минхо снова заговорил, но уже более серьёзным тоном. — Хани, поговорив с твоим отцом, я немного пересмотрел приоритеты своей жизни, — он немного замешкался, — я хочу поступить в медицинский колледж и стать местным фельдшером. Мне хочется спасать жизни другим людям, поправлять их здоровье и видеть благодарные взгляды. Раньше я думал, что смогу ограничиться ставкой разнорабочего, а теперь у меня есть цель. Джисон очень удивился и расплылся в улыбке. Перед ним был явно не тот Ли Минхо, который бил себя в грудь, утверждая, что образование ему нисколько не сдалось. Неужели мой ужасный отец смог кого-то вдохновить? — После школы я собираюсь учиться и работать, Хани. Тем более нам нужно перебираться на своё жильё: тебе — забыть об общажных неудобствах, а мне — перестать стеснять отца и дать ему жить своей жизнью. Минхо, кажется, уже всё распланировал наперёд. Он действительно строил большие планы на будущее с Джисоном. — А мы не торопимся? — спросил старший. — Выпускной через несколько месяцев, Хан Джисон, Хан Джисон, Хан Джисон, — Минхо поставил ему щелбан, приводящий в сознание, — летом я планирую устроиться на работу и подать документы в колледж. Минхо был возбуждён от собственных идей. Его слова накладывались друг на друга, поэтому Джисон с трудом мог разобрать, что говорит его кот. В любом случае он был очень рад тому, что Минхо в каждое предложение пихает до боли любимое «мы».

***

— Тэ, пожалуйста, я же просил тебя без близости, — Хёнджина уже вдавливали в кровать, не обращая внимания на мольбы, — почему так сложно прожить хотя бы день без секса? — в уголках глаз скапливались слёзы. Он пытался сопротивляться крепкой хватке Тэмина, но тот был физически сильнее его, целовал в шею и готовился приспустить брюки. — Ты даже представить себе не можешь, Джинни, насколько твоё тело великолепно в моих руках. Твоя красота не хочет покидать моих мыслей, при одном только образе, всплывающем в моей голове, мне хочется взять на столе первого попавшегося человека и отыметь точно так же, как и тебя ночью. Ты сам сказал, что такой расклад тебя устраивает, что секс для тебя — такое же плёвое дело, — Тэмин обжигал тонкую шею собственным дыханием. Он крепко сжимал хёнджиновы запястья, наваливаясь на худощавое тело всё сильнее. Да, Хёнджина всё устраивало до того момента, пока он не начал строить воздушные замки по поводу их «отношений», пока Тэмин был с ним очень ласков во время близости, а не показывал свою животную сущность, пока он считал Тэмина особенным… Хёнджин не хочет, но Тэмин этого не понимает. Младший напрягается, кряхтя, сбрасывает бизнесмена с себя и в спешке натягивает приспущенные штаны. Такое отношение к себе ему не нравится, он хочет поскорей уйти из этой роскошной квартиры, хочет смыть под душем эти грязные поцелуи и навсегда забыть сюда дорогу. — Джинни, ты снова виноват, — он кивнул на стояк. — Я ухожу, Тэ. Завтра поговорим. Он пытался быстро выбежать из комнаты, но Тэмин схватил его за шиворот и притянул к себе, не обнимая, а чуть ли не придушив. Хёнджин раскашлялся, но попытки бежать не прекратил. — Джинни, я думал, тебе нравится, — настойчиво произнёс тот и впечатал бедного парня в стену, больно упираясь коленом в его пах. — Нравится, но не тогда, когда ты делаешь это насильно, Тэ. Почему ты начал превращаться в какое-то похабное животное? — Животное? — Тэмин прищурился. — Ты не был таким, Тэ, — еле слышно сказал Хёнджин, — отпусти. Он оттолкнул бизнесмена и направился к двери. Тэмин был подозрительно тих — это заставило Хёнджина остановиться и обернуться. Тот стоял на одном месте, глубоко задумавшись. Хёнджин начал обвинять себя в том, что обидел Тэмина. Он подошёл, хотел обнять, как делал это раньше, но вместо привычного выражения лица Тэмина Хёнджин получил хлёсткую пощёчину. — Завтра поговорим. Вали. Не будет никакого завтра, Ли Тэмин.