Микродермал

      Чанбин несколько минут стоял под дверью феликсовой комнаты, прислушиваясь к внезапному затишью. Учитель просто хотел убедиться, что Феликс не сбежит как в прошлый раз, а спокойно ляжет спать. Белокурый наконец заглушил Джареда Лето, песни которого так понравились чанбинову слуху, что тот постукивал ногой в такт музыки, когда сидел с Элис в гостиной. — Значит теперь мой мужчина директор школы? — улыбалась Элис, пихая Чанбина локтем. Ей на смену заступать через несколько часов, а она от Со ускользнуть не может ни в какую. Чанбин тоже в их квартире задерживаться не собирается: у него от количества непроверенных тетрадей уже столы ломятся, да и Чан на коррекцию тату напросился, ибо не такой уж он Орочимару, чтобы водить тату-машинкой себе по спине. — Всё так резко поменялось, Элис. Совсем недавно я представлял себе другое будущее. С другой женщиной, с другой страной и работой… — Но жизнь бросает нам в лицо такие резкие перемены, которым невозможно сопротивляться. Порой это только к лучшему, и не нужно бояться иначе смотреть на вещи. Последнее время Чанбину нравилось вот так вот болтать в обнимку с Элис, пусть это и длилось не так долго, как ему хотелось бы. Он чувствовал себя в зоне комфорта, чувствовал себя на своём месте. Чанбин до того привязался к этой семье, что скучал уже будучи в нескольких шагах от их многоквартирного дома. А ведь недавно он вообще хотел похоронить слово «любовь», перестроил планы, исключив из них будущую жену, роскошную свадьбу и детей. — Если я не буду свидетелем на твоей шикарной свадьбе и не потанцую на столе с белой скатертью, то ты больше никогда не увидишь тех трусов с Бетмэном, которые так долго искал на прилавках магазина, — пригрозил Ёнджун после того, как Чанбин поделился своими мыслями, — я в них собачью какашку заверну и с балкона на ту ворчливую бабульку сброшу, — он скрестил руки на груди, откидываясь на спинку дивана, надул губы, — и заору, что это Со Чанбин из сорок третьей квартиры шалит! Благодаря Элис и работе Чанбин не вогнал себя в затяжную депрессию с последующим увеличением стаканов алкоголя. Элис, сама того не подозревая, спасла Чанбина от полного разочарования в сильном чувстве, возникающем между людьми. Джихё поступила жестоко: предала их с Чанбином любовь, умолчала о новой, сделала из Ёнджуна посредника, который должен был всё сообщить своему лучшему другу, потому что сама не в силах была сказать это лично.

***

— Джуни, пожалуйста… — Джихё, это не телефонный разговор, — отрезал тот, находясь в офисе, — давай я подъеду после работы, диктуй адрес. Вся их компания за исключением Чанбина проживала в штатах, они ещё со школы дали слово, что станут успешными людьми и будут жить заграницей (на тот момент это было престижно). Чонён (сестра Со) прекрасный дизайнер, её подруга Джихё — востребованный хореограф, работающий со знаменитостями. Рюджин — автоменеджер в салоне «Cadillac», который принадлежит её отцу. Ёнджун был рождён с пуповиной от «Армани». Сейчас он идёт на повышение вплоть до заместителя главы правления в банковской фирме, у Ёнджуна экономическое и юридическое образование за плечами. Чанбин тоже времени зря не терял в педагогическом, сколотил себе бизнес, сделал достаток из хобби. Все они — дети богатых родителей, не потерявшие своё воспитание на фоне больших денег и власти. Ёнджун и Джихё встретились в кафе. Чхве немного опоздал, из-за этого вместо еды и напитков на столике красовалась куча мятых салфеток, которые Джихё рвала от волнения. Её обеспокоенное выражение лица не сулило ничего хорошего. Ёнджун медленно опустился на стул, не теряя зрительного контакта с подругой. — Ты хотела поговорить о Бинни? — кадык дрогнул от подступающего чувства тревоги. В руках Джихё была красная бархатная коробочка. Ёнджун начал покачивать головой и нервно гладить заднюю часть шеи. — Джихё, нет… — ему до сих пор не верилось, что такое вообще возможно. — Пожалуйста, — взгляд был потерянным, она подвинула коробочку ближе к Ёнджуну, — пожалуйста, передай Чанбину, что мне жаль… Ёнджун отстранился, встал из-за стола и уже собирался уходить. — Ты должна сама, понимаешь? — он скривился, — вам рано или поздно придётся поговорить. — Ёнджун! Оставаться в кафе уже не было смысла. Чхве боялся представить последствия этой ситуации, пока шёл к машине прокручивал в голове будущий разговор с Чанбином. Встречаться пять лет, ждать почти столько же, а потом услышать, что ничего не выйдет, никакой семьи, никакого будущего… Ёнджун дружелюбный и терпимый. Он любит своих друзей одинаково, но с Чанбином у него особая связь, чем с подругами. Ему было очень обидно за друга. Ёнджун разозлился на Джихё, не услышав её историю, её выбор. Вспылил. Хотел защитить Чанбина. Джихё догнала Ёнджуна в нескольких метрах от машины, успела схватить за край пиджака и попытаться хоть как-то оправдать себя в его глазах, потому что Чхве Ёнджун не Чанбин: перед Джуни можно говорить, что хочешь — он не осудит, подыграет, ещё и посмеётесь; он выслушает, не перебивая; он не вселяет страха. — Чанбин даже слушать меня не станет! — заплакала Джихё, — он увидит, что я возвращаю кольцо обратно и тут же поймёт без всяких слов, что это конец. Мне будет сложно объясниться перед ним без крика и скандала, будет сложно психологически, Джуни, ты ведь знаешь, что Чанбин начнёт читать мне нотации, не даст вставить и слова… — она прильнула к его груди, большое предательство помешало Ёнджуну привычно обнять подругу, пожалеть, он просто стоял столбом, — поэтому я попросила тебя, Джуни. Вы общаетесь и понимаете друг друга гораздо лучше. — Причина, Джихё, — коротко отрезал он. — Причина? — отстранилась та, — Ёнджун, я выхожу за другого. — Это действие, а я просил причину, — он впервые был так холоден к подруге. Джихё задумалась. — Ты не просто так вычеркнула Бинни из своей жизни! — не выдержал Ёнджун и выкрикнул так, что та вздрогнула. — Такое б-бывает, — Джихё опустила виноватый взгляд на свои туфли, — тебе кажется, что вот он — тот человек, с которым ты разделишь всю свою оставшуюся жизнь, но потом приходит другой, и твоя картина мира полностью переворачивается. Джуни, пойми, я не вычёркиваю Чанбина из своей жизни… — Джихё, ты знаешь Бинни не один год, — Ёнджун смотрел с укором, — он гордый, и предательств не прощает даже близким людям. Вспомни, к чему привела его последняя ссора с родителями: они не общались вплоть до его выпускного в университете, а когда Бинни остыл и пригласил их на вручение дипломов, посчитав это отличным поводом для примирения, то было уже поздно. Бинни пьёт с горя, себя не жалея, чтобы не испытывать это чувство вины, этих мук, которые будут преследовать его всю жизнь, и как бы он не любил тебя, его сложный характер всё равно возьмёт вверх. Ты должна сама всё рассказать ему, Джихё. Если он узнает о твоём выборе от меня, то это его добьёт. — Я не смогу… — Хорошо перекладывать ответственность на другого, — Ёнджун нервно посмеялся, — надеюсь, с новым мужчиной ты научишься думать не только о себе, подруга, — он слегка сжал её плечи, подмигнул без сарказма, а искренне, как в школьные годы, и аккуратно забрал бархатную коробочку, подаренную Чанбином ещё в студенческие годы. — Мне жаль… — Мне тоже, Джихё, ведь не я должен был быть на этом месте. Ёнджун долго не мог уснуть, постоянно думал о Джихё и Чанбине, переживал, ведь знал, что его лучший друг делал всё для совместного будущего с девушкой: он обзавёлся квартирой, работал, чтобы было чем обеспечивать будущую семью, учился подавлять когда-то бушующую в нём агрессию. Работа в школе шла ему на пользу: Чанбин научился не только держать себя в руках, но и общаться с детьми. Это ценный опыт, ибо он хотел стать хорошим отцом и для своих детишек, быть им примером для подражания, воплотить то, что не мог воплотить в себе его собственный отец. — Каково будет ему? Почему Джихё не подумала об этом в первую очередь? Но Ёнджун понял и её, пусть не сразу, но главное, что понял и был не вправе судить. Конечно, любовь нельзя посадить на цепь и диктовать свои условия. Разве она виновата, что влюбилась в другого? Каково ей было бы жить с человеком, к которому больше не испытываешь тех былых чувств? Жертва. — Он простит. Пройдёт время, он простит… я знаю. Чанбин не изменит к ней своего отношения, просто скроет его за маской большой обиды, — внушал себе Ёнджун, — я просто желаю счастья им обоим. Да, их пара была не такой идеальной, как могло показаться. Были ссоры из-за ревности Чанбина, ведь Джихё была первой красавицей университета. — Ты во всём видишь только свою правоту, Со Чанбин, тебе бесполезно доказывать иную точку зрения! Ты очень требователен ко мне, тебе нужна полная отдача в отношениях, которую я не всегда могу обеспечить. Я люблю тебя, но мне очень сложно тебе соответствовать. Ты правильный, Чанбин, а я живу от случая к случаю. У нас с тобой абсолютно разные взгляды на жизнь, на семью, на отношения, — эти слова часто вылетали из уст Джихё в порыве ссоры. Возможно, она всегда любила его, как друга, и не строила больших планов. Чанбин тогда сцепился со своим одноклассником в коридоре: тот обозвал Бина дистрофиком из-за худобы. Ёнджун шёл в столовую и разнял их, даже не зная Со Чанбина он всё равно встал на его сторону. — Парень, ещё парочка таких придурков и ты точно нарастишь себе мышцы, чтобы давать хороший отпор, — сказал Ёнджун вместо «ты как?». — А что происходит? — к ним подошла Джихё, она недавно перевелась в их школу и ещё не особо общалась с Чонён (сестрой Бина), — Джуни, ты в столовую? — Да, нужно откормить одного паренька, — он хитро поглядывал на Чанбина. — Вот ещё, — набычился тот, — лучше сядь на диету, тебе стоит, — огрызнулся Чанбин и хотел уйти обратно в класс. — Ая-яй-яй, — по театральному воскликнул Чхве и закинул руку на шею низенького Со, прижимая его ближе к себе, — такой невоспитанный младший, Джихё, полюбуйся. — Да пусти же! — Джуни, — Джихё хихикнула, — отпусти же. — Эй, Чхве, — позвала Чонён, — с кем на этот раз решил пообниматься, м? С моим братом?! Отойди от него на пушечный выстрел, живо! — Моя любимая одноклассница, — Ёнджун — тот тип одноклассников, который мил со всеми, даже если они не близки, — этот малыш твой брат? Мы просто хотели позвать его с нами в столовую… После совместного похода они стали не разлей вода, чуть позже к ним присоединилась Рюджин, которая училась на два класса младше вместе с Чанбином. Ёнджун, будучи третий год в одном классе с Чонён, начал нормально с ней общаться. — А ты крутая, почему я был так слеп? — всё вспоминали они. Ёнджуну не давали никаких отпускных длинною в два месяца, за такой «отдых» его бы точно попёрли с деловой работы, ведь он шёл на повышение. Он не знал сколько пробудет у Чанбина, поэтому отсчитал ровно два месяца, чтобы приглядеть за другом. Ёнджун поругался с начальником, дело дошло до увольнения, и если бы не влиятельные родственники, то Ёнджун бы в миг лишился того, к чему шёл годами. Он также поругался и с женой, оставив её с двумя детьми в штатах. — Мы хотели отметить Новый год на Бали, а ты просто так берёшь и валишь к другу, которого я видела от силы один раз? — Разве у тебя нет больше показов? Ты ведь собиралась на неделю высокой моды, нет? Я не могу оставить Бинни без поддержки. — Тебе не кажется, что слишком много этого Чанбина в нашей жизни? Какая неделя моды, Чхве, у нас ребёнок трёхмесячный, второй, я напомню. Поставь чемодан на место у тебя работа! Ёнджун вобрал побольше воздуха, отложил вещи в сторону и повернулся, выдавливая неестественную улыбку. — Меня отстранили, теперь мои обязанности исполняет временный сотрудник, — три, два, один… — Ты совсем?! — она ударила его по плечу. — Зарплату тоже не обещаю из-за отстранения, — протараторил он и выбежал из комнаты, чтобы не отхватить от молодой жены. — Я прекратила карьеру модели, чтобы уделять больше времени семье, а ты взялся всё потихонечку разрушать?!

***

Элис решила дождаться ухода Чанбина, чтобы пойти на работу. — Феликс спит, — негромко сказал он, — не будь с ним так резка, ему ещё сложно принять такие перемены. Я заеду завтра. Чанбин нежно поцеловал Элис в висок и закрыл за собой дверь. Она уже опаздывала на смену. Одевшись в спешке, Элис резко выбежала из квартиры. Шёл сильный снег. Он врезался в лицо, закрывая своими кристаллами весь обзор на дорогу. Элис выругалась и спрятала руки в карманы. — Вот растяпа, даже перчатки оставила, не говоря уже про пустой кошелёк. Раньше она могла спокойно доехать на машине, но из-за долгов мазду пришлось продать. — А теперь ты мне наконец-то объяснишь, куда бегаешь каждую ночь. Около фонаря стоял Чанбин, скрестив руки на груди. Его взгляд больше не был мягким, наоборот, сделался суровым, но одновременно обеспокоенным. — Я жду, — он надвигался, — теперь ты не сможешь сказать, что это «не моё дело», верно? — Что бы я ни сказала, ты во всём найдёшь упрёк, Чанбин. — Я слушаю. Уголок её губ дёрнулся, Элис отвела взгляд и протяжно вздохнула. — Я впадаю из крайности в крайность в материальном плане, Чанбин, поэтому мне пришлось устроиться на работу, где мне будут платить в конце смены. Я собираюсь подать на алименты, чтобы Алекс тоже обеспечивал Феликса, потому что мне одной, как бы не хотелось это признавать, тяжело. — Иди, домой, Элис. — Нет. Чанбин взял её за руку и повёл к подъезду. — Я и так опаздываю, — сопротивлялась та, — прости, Чанбин, но мне нужно завтра набить холодильник едой, — Элис резко выдернула свою руку из его хватки. — Эти заботы будут на мне. Теперь я буду вас обеспечивать, это нормально. — Нет, Чанбин. Я привыкла обеспечивать семью тоже. Что мне по-твоему делать без работы? — Восстанови свой бизнес, займись воспитанием Феликса, научись готовить… — Ты издеваешься?! — пискнула та. — Мужчина должен обеспечивать семью, Элис. Ты заслужила отдых. Просто бери у меня столько, сколько тебе нужно. Я сделаю так, чтобы вы с Феликсом ни в чём не нуждались. Он слишком серьёзен даже на начальном этапе наших отношений. — Не всё сразу, Чанбин. Мне всё ещё неловко, понимаешь? Я не из тех, кто свесит ножки с чужой шеи. — Я понимаю, но я не могу относиться нормально к тому, что женщина пашет ровно столько, сколько и мужчина. Просто попробуй, Элис, попробуй в кой-то веки примерить женскую роль в семье. Всё хорошо. Тебе больше не нужно ломать голову над тем, где взять денег. Тебе не нужно вести бизнес и планировать весь бюджет наперёд. Тебе не нужно ссориться с Алексом. Это не бездействие, Элис, это заслуженный отдых. Ты меня не напрягаешь, разве что только своё самолюбие и гордость. — Предлагаешь патриархат, Чанбин? — Ты сама дала согласие на наши отношения, так прими мою заботу. Будет не просто. У обоих волевой сильный характер. Кто-то должен уступить через силу. Чанбин очень настойчивый, Элис просто упрямая и своенравная, но она старше. — Хорошо, я прислушаюсь к тебе, Чанбин. Пойду домой, позвоню начальнику и уволюсь. — Не убедительно, — сказал Чанбин, вскинув бровь. — Ключи от машины гони, — она выставила руку перед собой, вызвав на лице Со полное недоумение. — Зачем? — Мне снег обзор на дорогу загораживает. Я сяду в машину и доеду до кафе, отработаю смену, а наутро со спокойной совестью уволюсь, — её серьёзность пугала, — Чанбин, я не могу вот так вот подвести работодателя, где он найдёт сотрудника ночью? Я не такая безответственная, как ты думаешь. Ключи, — Элис кивнула на руку. — Дерзай, — он вытащил их из кармана и вручил Элис. Она ошарашенно посмотрела на его довольное выражение лица. — Чанбин, я пошутила, забери, — она отдала ключи обратно, — всё же я стану ревновать тебя к снежинкам, падающим на лицо. Элис не ожидала, что Чанбин с такой лёгкостью доверит ей свою ламбу. Алекс никогда не доверял ей машину, которую сам же разбил. Стало неловко. — Мне пора. Резко отвернувшись, она спешит побыстрее скрыться, но Чанбин подхватывает её на руки и несёт к машине, от минутной неловкости не остаётся и следа. — Приятные воспоминания, — сказала Элис, поглаживая сиденье. Чанбин задал адрес в навигаторе и повёз Элис на работу. — Надо будет повторить.

***

В классе царит благоприятная атмосфера, ибо Вонхо заболел и не пришёл. Не только одноклассники, но и вся школа, включая учителей приняли его простуду за заслуженную передышку и облегчённый вздох. — То есть здесь я должен был использовать именно эту формулу, да? В Минхо произошли резкие перемены после разговора с отцом Джисона. Он решил не медлить, хотел поскорее исправить оценки и поднять свои баллы, чтобы приняли хотя бы в медицинский колледж, на большее он не рассчитывал. Наступило молчание. — Хани? Джинни? — он прищурился. — Не смотри на меня так, Хо, я точно такой же нуб в этой, эм… — Хёнджин украдкой взглянул на учебник, — физике. Ему было не до неё после ситуации с Тэмином. Всю ночь он думал о том, что они друг друга ни в чём не обязывали, просто секс, просто хорошее времяпрепровождение… Хёнджин надеялся хотя бы на дружбу, хотя бы на хорошее отношение к себе, но Тэмин так по-свински с ним поступил, что в голове не укладывалось. Он не пил. Он не агрился до этого. Что со мной не так? Хёнджин всё детство считал себя виноватым, и это сказалось на его взрослении. Из-за хорошего отношения Тэмина, из-за этого театра одного актёра, Хёнджин теперь ищет тот самый переломный момент, его «да что не так?». — Давай попробуем поменять формулу? — предлагает Джисон и придвигается ближе, — чёрт, если так решать, то с ответом не сходится. Дахён, — зовёт он с последней парты, — Дахён! — Она вышла, — отвечает Бомгю, — а что у вас там? Он подходит и откусывает булочку, крошки начинают падать прямо на тетрадь Минхо, но тот не замечает их, продолжает пялиться в учебник. — Убери, — кивает Джисон на крошки, а потом переводит взгляд на Бомгю. — Проверьте по решебнику, — Бомгю берёт тетрадку и начинает стряхивать частички хлеба, потом возвращает её набычившемуся Минхо и уходит к своей парте. — Умник, — бубнит Джисон вслед, — Минхо хочет разобраться без помощи подсказок. — Да ладно тебе, Хани, не кипятись, — младший слегка поглаживает его по плечу в знак утешения, — Бомгю блестяще списывает и получает за это превосходные баллы, вот поэтому мне нравятся тесты Чанбина, где нет вариантов ответов. — Как твой отец? — Всё хорошо. Кстати, мы ждём тебя на ужин. В классе со звонком появилась Дахён. Бомгю окликнул её, сказав, что Джисон её звал, та аж вспыхнула.

***

— Учитель Со, учитель Со, — Феликс перехватил Чанбина в коридоре. — Привет, Феликс, что-то случилось? Почему ты не на уроке? — Чанбин оглядел обеспокоенного парня. У Феликса волосы торчат, словно букет соломы, и вид не выспавшийся, красивые синяки под глазами тому подтверждение. Он внезапно начинает трясти чанбинову мельную руку, тараторить что-то по типу извинений и стрелять взглядом рыженького котика из «Шрека». — Простите меня, вчера я был ужасен. — Феликс, не нужно, — Чанбин впервые так пристально смотрел ему в глаза, будто ища в них оправдания и своим поступкам, — мне очень жаль, что тебе приходится испытывать такой дискомфорт… Чанбина прервали на полуслове, но безмолвно. Феликсу просто захотелось обнять любимого учителя, крепко обнять. Чанбин и сам не ожидал такого действия со стороны Феликса, губы сомкнулись, и молчание, казалось, сближало гораздо сильнее, чем пустые разговоры. — Оставайтесь у нас на ночёвку, без вас очень скучно. Давайте снова приготовим что-нибудь вместе, учитель? Мама наверняка сегодня пойдёт в магазин. Феликс был на голову выше Чанбина. Тот смотрелся в объятиях белокурого очень компактно и необычно. Чанбин приветствует любые виды тактильности — он точно такой же кинестетик, как и Феликс, поэтому такой контакт для него не синоним неловкости. Он давно мечтал обнять Феликса, словно маленького мальчишку, такого потерянного и местами вспыльчивого, подарить поддержку и заботу языком тела, который был бы намного понятнее Феликсу, чем заумные словечки. Феликс славный малый, добрый и хороший, просто возраст играет свою роль и диктует свои правила, по которым нужно играть вплоть до того времени, пока не вступишь в самостоятельную жизнь. — Встречайтесь с кем хотите, — еле слышно сказал он, у стен тоже есть уши, тем более школьных, — только будьте рядом, — он отстранился. Чанбин никогда не спрашивал чьего-либо разрешения, но феликсова — ждал. — Я приду, — сказал он, отходя от проникновенных слов подростка, — приду, и мы все вместе приготовим ужин, Феликс. Я обязательно покатаю тебя на машине, как ты хотел, и, по возможности, научу водить. Мы заедем в магазин и возьмём тебе новый мольберт. Я буду рядом, Феликс, — Чанбин ни разу не моргнул, а Феликс впитывал внимательно все фразы, не пропуская ни одну мимо ушей. Феликс много чего хотел, например, собаку, на шерсть которой у Чанбина аллергия; татуировку, которую Чанбин бы точно наколол ему на задницу, подарив незабываемые ощущения и отняв «хотенья»; внимание и частые походы куда-нибудь. Он молча смотрит на Чанбина, мысленно чертя под ногами границу, которую нельзя переступать. Нет, Ли, нет. Учитель рядом, мама меняется, жизнь налаживается… Отступай. Хёнджин говорит, что Чанбин натурал до мозга костей. Хёнджин говорит, что Чанбин ко мне очень хорошо относится. Хёнджин не хочет, чтобы учитель был гонимым собственными муками совести из-за большой ответственности передо мной и своей влюблённости в мою маму. Почему-то мне хочется слушаться именно хёна, а не свой дурацкий внутренний голос. Когда я следую советам Хёнджина, то вижу учителя улыбчивым и очень заботливым, а когда делаю по-своему, то лишь расстраиваю его. Чанбин свои обещания держит. — Можно я подожду Хёнджина у вас на уроке? — напрашивается он. — Ты разве не должен был быть в классе для отстающих с учителем Кимом? Чанбин помнил старое расписание, потому что сам, будучи завучем, его составлял. Нового он пока не назначил, но кандидатура была. Феликс не любитель хороших отметок, точнее, всё зависело от настроения: учитель Ким намеренно валил Феликса из-за излишней прямолинейности ученика, даже Бомгю, который пропустил по болезни весь курс литературы за два класса уже нагнал программу и покинул класс для отстающих. Его умение подлизываться как всегда помогло. — Учитель Ким отпустил нас, сказав, что у него появились срочные дела. Наконец-то я могу его уволить, причин уйма! — Странно, он даже не отпрашивался. Поставлю ему прогул, проходи, Феликс, — они направились в кабинет. — Зарплату ему не платите, лучше купим на эти деньги много мороженого, — болтал Феликс до самой двери. Среди выпускников на удивление шум не стоял. Джисон пару раз прикрикнул на одноклассников, чтобы те не мешали Минхо, и его послушались. Ни он, ни Минхо не знали, что «этот щекастый» теперь второй Вонхо для остальных, ибо только минсоны могли дать хороший отпор громиле, одноклассники прониклись каким-никаким уважением. — Ну что, черти, читали? Скажите «да», — улыбнулся он, запрыгивая на край учительского стола. — Да! — как по команде закричали все. — Ещё бы, — ухмыльнулся он, — у нас по программе стоит не менее интересная книжка современного зарубежного автора, что-то по типу ваших фанфиков, верно? Сейчас многие интересуются темой ЛГБТ, а некоторые уже гуляют под покровами радужного флага. Моя задача на этом уроке: научить вас, оболтусы, быть толерантными, подготовить ко взрослой жизни, о которой так мечтает наш главный герой Таннер Скотт, и разобраться в понятии «свобода подростка». Не обращайте внимания на Феликса, ученика помладше, он присутствует в качестве слушателя. Феликс обрадовался, что Чанбин его упомянул, и занял свободное место около Джисона, подмигнув его вопросительному лицу. Хёнджин: Совсем свихнулся?! Не можешь без Бинни настолько, что ходишь к нему на уроки? Феликс: Тебе можно, а мне нет? Белокурый посмотрел на Хёнджина, который был в двух партах от него (сидел рядом с Хо). Хёнджинов взгляд не сулил ничего хорошего, казалось, Хёнджин сейчас запустит карандаш в лоб Феликса. Хёнджин: Серьёзно?! Я здесь учусь. Феликс: А я тебя жду, чтобы вместе пойти в салон. Феликс показал язык и повернулся в сторону Чанбина, который уже битую минуту ждал от Хёнджина ответ на вопрос. — Джинни, ау-у-у… — А? — Ты сможешь охарактеризовать главного героя произведения? Таннер Скотт, — подсказывал Чанбин. Хёнджин не знал здешние правила урока: он встал из-за парты, когда Чанбин, будучи богом своего урока, разрешал ученикам отвечать с места. — Таннер… — Хёнджин читал, но неумело отвечал на публике, теряясь в собственных мыслях, — он очень… порой, эм… — класс начал смеяться, — местами он напоминает мне Минхо, — Хёнджин показал пальцем на друга, и тот кивнул, поняв, о чём идёт речь. — Минхо? — Чанбин вскинул бровь, — и чем же? Ты специально меня мучаешь? Давай поговорим о книжке за кружкой пива у тебя на диване, м? Хёнджин тяжело вздохнул. — Джинни, у тебя нет баллов по моему предмету, я хочу быстро это исправить, потерпи, — он всегда читал его мысли. Джисон напрягся, когда речь зашла о Минхо. Неужели худощавый расскажет всему классу о бисексуальной сущности Минхо? Ведь в произведении речь идёт о «квирах» — людях, которые относятся к сексуальным меньшинствам. — Характером? — неуверенно отвечал Хёнджин. — Да, Джинни, я дерзкий, — Минхо рыкнул в стиле «эгьё», заставив класс покатиться со смеху. — Таннер показался мне язвительным, сильным и решительным, — продолжил Хёнджин, смотря только на Чанбина и не обращая внимания на остальных, — но в то же время, он готов поставить всё на чашу весов ради любви. Если ему кто-то нравится, то он будет полностью отдаваться этому человеку, следить за ним в социальных сетях, заставит буквально «дышать» собой, — Джисон слушал внимательно и изредка поворачивал голову на Хо, полностью соглашаясь с Хваном, — Таннер напомнил мне Минхо именно этим, и я очень рад, что мне довелось поболтать с книжным героем вживую. — Очень хорошо, Джинни, — похвалил Чанбин и начал ходить по кабинету, — вы должны аргументировать свои ответы, будь это урок литературы или жестокая реальность. Какие проблемы вы заметили в произведении? — Религия, — выкрикнули с первой парты. — Аргументируй, Ынби, — кивнул учитель и облокотился о подоконник. — Ну-у-у, ведь религия мешала Таннеру и студенту, который посещал занятия в их литературном кружке в качестве второго преподавателя. Их вселенная делилась на религиозных людей, так сказать, сливками, и обычных, не особо верующих, либо принадлежащих другой вере. — Верно. Тогда поговорим ещё об одной проблеме, вытекающей из этой, — подводил Чанбин к основному содержанию урока, — кто допёр? Наступило молчание. — Не ждите моего ответа, я подскажу вам в том случае, если на этом столе будет красоваться вкусные панкейки. Сами, сами, последний класс, оболтусы, — подбадривал Со. — Проблема запретной любви, — Минхо закатил глаза. Он единственный, кто всегда работает на уроках Чанбина, и сегодня он планировал себе отдых: хотел сделать физику, чтобы повысить средний балл. — Да, — согласился Чанбин, — в чём она заключалась? — Ынби сказала, что религия мешала двум парням быть вместе, но также роль играл их возраст, положение и характеры. Таннер боялся пялиться в открытую на своего «препода», скрывал свою ориентацию, это заставляет задуматься о хреновом людском отношении. Не каждый найдёт силу признаться в том, что он «квир», боясь людского осуждения. Такое бывает, когда люди не понимают простых вещей, стоят на своём, мелят всякую чепуху и придумывают разные сплетни. Чёрт, руками соприкоснулись, всё — прямая дорога в мир шипперства и разврата. Я считаю, что людям нужно быть терпимыми к другим и не проявлять агрессию там, где даже собака постесняется справить нужду. В любви не должно быть третьих лиц, особенно когда она зарождается под радужным флагом. Поэтому нужно бороться. — И что делать Таннеру? — спросил Бомгю, — я просто не читал, но знаю кучу примеров, когда из-за левых людей рушатся чужие отношения. Айдолы, к примеру. Давно у Чанбина не было такой активности, он аж сам завёлся. — Отсюда и запрет на отношения во время карьеры, — продолжил Бомгю, — ха, но они всё равно втихушку встречаются. — А мне понравилась подруга Таннера — Осень. Всем бы таких друзей. Был смешной эпизод, где мама Таннера выбирала ему одежду, а Осень помогала, — прокомментировала Дахён. — А мне было жаль Таннера, — подключилась соседка по парте, — им с тем помощником преподавателя, Себастьяном, даже было сложно посидеть рядышком, чтобы не вызвать подозрений! — Не, с Минхо они не особо похожи, — сказал Пак, — Хо у нас популярный, и если бы он был главным героем романа, то был бы из тех самых элитных красавчиков, а Таннер невзрачный, но с пробивным характером. — Вижу, книжка вам понравилась, так? — улыбнулся Чанбин, — вспомните главную тему. — ЛГБТ и толерантность, — сказала Дахён. — Как бы вы отнеслись к таким отношениям? Речь не о мальчике и мальчике, это также могут быть и девочки. — Я бы не осудил, — послышался слегка дрожащий голос Хёнджина, — какая разница кого любить в плане гендера? Если человек готов под пулю ради тебя кинуться, и тебя к нему тянет, то препятствий в виде общественного мнения быть не должно. Зачем подстраиваться под кого-то, губя себя? — А Вонхо бы осудил, — задумался Бомгю. — Говори за себя, — бросил Джисон. — Джисон, ты сегодня отмалчиваешься, не хочешь высказаться? — спрашивает учитель. — Вы говорите только о реакции каких-то жителей города, наполовину населённого религиозниками, — Джисон перенял привычку вставать на уроках именно от Хвана, — почему вы не говорите о реакции близких людей? Почему именно всякая грязь трогает наше внимание куда лучше хороших поступков? Вспомните, как родители главного героя отнеслись к тому, что их сын — би. Они его поддержали всякими ободряющими наклейками, пытались не затрагивать темы ЛГБТ, чтобы не ранить его. Это здорово! А теперь задумайтесь, что не все родители так реагируют на новость детей об ориентации, поэтому многие подростки тупо вынуждены скрывать её. Мне кажется, это играет большую роль в формировании личности ребёнка. Об этом нужно говорить, потому что каждый подросток нуждается в поддержке со стороны близких, хрен с ним, в любой поддержке. Если бы не Минхо, то я бы и дальше продолжал заполнять пустоту листов жёлтого блокнота. Феликс просто сидел и слушал эту беседу с красными, словно кнопочка выключателя на удлинителе, ушами. Зачем я сюда напросился? Порой мне кажется, что говорили обо мне и учителе, особенно когда Минхо открыл рот и начал рассказывать про «запретную любовь». Ещё и парта дурацкая, так бы спрятался под неё… Чанбина тронули слова Джисона, ведь никто из учеников ни разу не упомянул про родителей. Джисонова речь показалась Чанбину похожей на что-то обыденное и привычное для его слуха, словно… словно… Речитатив! У Джисона красивый голос и говор такой, будто он только что отчитал мне под бит. — Джисон, ты очень наблюдательный. Ты прав, поддержка нужна нам на протяжении всей жизни. Подростки склонны к суициду из-за душевного опустошения и одиночества. Сколько бы детей жило на этой планете, если бы рядом с ними был тот самый человек, готовый разделить любую проблему и поверить в тебя. Для многих урок был психологически тяжёлым. Каждый из ребят сталкивался с этим недопониманием и линиями под рукавами школьной формы. Феликс, зависимый от мнения других, находился в замешательстве: Хёнджин говорил, что нужно отступить, ведь с учителем ему ничего не светит, Минхо утверждал, что нужно бороться и не слушать остальных. Джисон смотрел на Минхо и одними губами шептал такое благодарное «спасибо». Хёнджин вспоминал их знакомство с Чанбином, когда тот оказался для младшего спасательным кругом, той самой поддержкой, в которой он нуждался. У Минхо перед глазами стоял осколок бутылки из-под соджу, которым он хотел прекратить все свои мучения. Тот был момент полной слабости, физического и морального опустошения, потеря веры в лучшее и просто подростковое «заебался». — Спасибо, — одними губами шепчет Минхо в ответ. — Да, учитель, нужно успевать обзаводиться друзьями. — Верно, Феликс, — кивнул Чанбин, подходя к своему столу. Класс на секундочку затих. — Я Бомгю, учитель. — А! Ой… Извини. И такие «а, ой… извини» случаются не в первый раз! Чанбин произносит имя Феликса на своих уроках чаще, чем Ёнджун пьёт текилу. Из неловкого положения спасает звонок. — Ну всё, оболтусы, учителю Со будет чем заполнить пустоту полей классного журнала. Молодцы! Джисон, задержись ненадолго. — Да подождите, учитель! — выпалила Дахён. — Да, не уходите, пожалуйста. — Мы хотим кое-что сделать… Чанбин вопросительно взглянул на выпускников. — «Кое-что» законное? — насторожился Чанбин. — Вам понравится, — играет бровками Минхо. Ты охуеешь точно так же, как и мы, хён! — Бомгю, жги, — сказал Джисон. — А? Я всё-таки, да? Ну у кого язык подвешен на случай «таких» ситуаций? — Без проблем, — Бомгю встал из-за парты и широко улыбнулся, — учитель Со, вы же не думали, что мы оставим ваше повышение незамеченным? Мы очень рады, что именно вы стали нашим классным руководителем, когда от нас отказался первый учитель. Скажу честно, лично я вас поначалу боялся, особенно после того, когда вы поймали нас с Вонхо за сигаретами и протащили за уши по всему школьному двору, показав место, где можно курить беспалевно. Чанбин поморщился от приятных воспоминаний. — «Во, тупые!» так я сказал? — Да-да-да, — охотно закивал Бомгю, — во, тупые-е-е-е. Все засмеялись. — Мы хотели бы поздравить вас от всего класса, учитель, и вручить эти панкейки, — Дахён вытащила блинчики с клубничным сиропом, — мы еле сдержались, когда вы упомянули их сегодня. — Просто знайте, что такой учитель вряд ли ещё раз нам повстречается, — добавил Минхо. — Вы единственный, кто верит, что мы не безнадёжны, — сказала Дахён и поставила блинчики на чанбинов стол. Чанбин смотрел на выпускников с большой гордостью. — Звонок для учителя, — напомнил Хёнджин, — пойдёмте, пусть учитель Со отдыхает. Все начали неохотно собираться. — Далеко помчали? — спросил Чанбин. — На математику, — как-то не весело произнесли они. — У вас её не будет, оболтусы, мы идём в столовую, хватайте панкейки и торопитесь, — Чанбин указал на дверь. — Не-е-е-е, директор спалит, ещё и вам влетит, — отмахнулся Бомгю, — а, ой! — Ага-ага. Кто последний, тот будет читать мне Чую Накахару наизусть! — Ну нахер… Словно детсадовская толпа, выпускники рысью ринулись в самое святое место школы, чуть не снося Дахён с тарелкой блинчиков. — Джисон, подойди, пожалуйста, — подозвал Со, — Минхо, прижми свою задницу и не тянись за Джисоном хвостом. — Э! — Просто посиди на месте, хорошо? — Хо, со мной ничего не случится, это учитель… — успокаивал Джисон. — Хён, ты ведь не пырнёшь Хани своей дебильной ручкой за то, что он рисует на парте, обещай, — Минхо пригрозил старшему на полном серьёзе. — Ты рисуешь на парте?! — Чанбин округлил глаза, а Джисон лишь похлопал ресничками в ответ, глупо улыбаясь. — Ли Минхо, выйди, — Джисон махнул в сторону двери, дабы тот не выпалил чего ещё. Хёнджину тоже стало интересно. Он подошёл к Феликсу и вцепился в его шею своими длинными пальцами — мстил за дурацкие сообщения в начале урока. — Хён, — взвыл Феликс, — ты холодный! — Недостаточно! — воскликнул Минхо, — Джинни, запихай руку в ведро с мельной водой, а потом подержи её за окном, чтобы как следует замёрзла, — Минхо обожал давать вредные советы, — и залезь блондину под футболку! Хёнджин устало посмеялся в ответ. — Джисон, перед тобой стихотворение, я сейчас включу бит и буду попутно постукивать в такт, а ты попробуй зачитать так, словно это рэп-партия. Джисон был слегка удивлён такой просьбе, но противиться не стал. Рэп ему нравился. Минхо частенько слушал, как он напевает Эминема в душе. Чанбин врубил бит собственного сочинение на телефоне и стал настукивать ритм по столу, Джисон зачитал, ещё как зачитал… — Ты не хочешь попробовать себя в рэп-баттле? Ты ведь хорошо пишешь стихи, Джисон. Ты мог бы попробовать выступить и занять первое место, выиграв денежный приз. В среду каждого месяца в чанбиновом клубе проходили рэп-баттлы, в которых охотно участвовали и подростки. Ему хотелось хоть как-то занять хулиганистых пацанов, открывая в них настоящий талант и подавляя дурацкий статус местной гопоты. Джисон отрицательно покачал головой. — Джисон, ты что! — удивился Феликс, — ты должен, ты там всех затмишь! — Тем более Бинни помогает с написанием текста и созданием оригинального бита, — даже Хван был за то, чтобы щекастый пробовался. — Нет, простите, нет, — он отмахнулся и направился к парте. Я точно не потяну такое внимание, облажаюсь. Лучше не стоит. — Джисон, — почти настаивал Феликс. — Вам же сказали, что Хани не хочет, вы почему навязываете своё мнение. Выступайте сами, раз вам так надо. Хён пусть бит набросает, а ты, Феликс, подвывай на площадке, пританцовывая с бабушкиным пирогом. Мы уходим, — Минхо очень резко отреагировал. Да они ему слова не давали! Зачем и дальше навязываться, когда один раз, чётко и ясно, сказали «отъебитесь»? Парни и впрямь покинули пределы школы в довольно-таки испорченном настроении. — Сука, — выругался Чанбин, поняв, что наворотил делов. — Этого упёртого барана пытаются раскрыть со всех сторон, а он нос воротит, ещё и агрится, — сказал Хёнджин, присаживаясь на чанбиновы колени, как это делал Ёнджун, — ну что, учитель Со, пойдём отмечать твоё повышение? — Думаете, там что-нибудь осталось? — разволновался Феликс. — Тебя же там нет, значит осталось, — дразнил Хёнджин. — Хён, ты такой жестокий. Мне придётся снова названивать тебе всю ночь, спать кому-то не дам, — белокурый намекал на месть. — Бинни, не принимай так близко к сердцу, щекастый по жизни такой угрюмый. — Детишки, — с выдохом произнёс Со.

***

— Хён, пойдём вместе, — Феликс поспешил за Хёнджином после столовой, — мне тоже нужно к Чану. — Идём, идём, ты ведь так долго ждал, — равнодушно сказал Хёнджин, выходя из школы. Чанбин бы с удовольствием подвёз парней, но его рабочий день ещё не был окончен. Около школьных ворот была припаркована чья-то БМВ, что очень удивило Хёнджина. — Привет, суслик, — его приветствовал Уён в солнечных очках и жвачкой во рту, сидя на капоте. Феликс даже внимания не обратил на нового знакомого и продолжил свой путь, а вот Хёнджин остановился, повернулся в сторону БМВ и ненавистно посмотрел на Уёна. — Вот этот бешенный пацан сейчас тебе колёса своими зубами прокусит, если я ещё раз услышу твоё дурацкое «суслик», — процедил Хёнджин, указывая на Ликса. — Хён, ты идёшь? — кричал тот в ответ. — Да ладно тебе, не обижайся, просто ты напоминаешь мне моего ручного суслика, — Уён снял очки, оголяя свои страшные синяки под глазами, и подмигнул, — стой, стой, стой, стой, стой! — Уён тут же остановил Хёнджина, хватая за рюкзак, — мне нужно твоё полное имя, мистер сексуальные губки, и номер карты. Хочу вернуть долг. — Проблемы? — Феликс уверенно закинул руку на шею Уёна, — мы с хёном торопимся, нас не нужно задерживать, — слегка угрожающе произнёс он. — Ликс, — Хёнджин дёрнул белокурого на себя, — всё в порядке, я догоню, иди. — Ну хён! — Иди, — он толкнул младшего вперёд, — я хочу поговорить с ним наедине. — А-а-а! — Твой парень? — спросил Уён, смотря вслед уходящему Феликсу. — Боже упаси! Ну хоть кто-то не шипперит меня с Чанбином! — Суслик, я жду-у-у. — Я не дам номер своей карты, не мечтай. Вообще лучше не требуй от меня ничего, идиот смазливый. — Тогда я отдам наличкой, — Уён потянулся к карманам. — Перестань! Я не возьму с тебя денег. Мне придёт зарплата в конце месяца, это точно такие же деньги. Давай просто забудем о существовании друг друга. — Ты беспокоишься обо мне? — ехидно улыбнулся Уён. — Придурок! — Хёнджин не сдержался и ударил Чона в грудь. Тот лишь посмеялся в ответ и резко подхватил Хёнджина под бёдра, усаживая на капот машины. Хёнджин потерял дар речи, лишь кадык подрагивал от волнения. Что он себе позволяет? Почему не идёт на три буквы? Он мне не нравится! — Слушай, кусок огромного-преогромного дурака, не знаю, чего ты прилип ко мне, но завязывай. Денег я не возьму, пусть даже и своих, если ещё раз дотронешься до меня, то я за себя не ручаюсь, — Хёнджин говорил очень мрачным голосом, боясь, что выкинет этот незнакомец. — Хорошо, — довольно быстро сдался Уён и отошёл в сторону, — прошу. Хёнджин спрыгнул и напоследок подарил своему названному братцу очень недоумённый взгляд. — До встречи, суслик, — помахал Уён и сел за руль.

***

— Не внушает он мне доверия, — Феликс всё это время стоял рядом с мусорными баками и наблюдал за действиями незнакомца. — Напугал! — Слушай, я в вашу сторону чуть эту бутылку не запустил, когда тот брюнет тебя на руки подхватил, хён! — Ничего такого… Ничего такого, Хёнджин, ничего такого… просто очень много купюр в кармане и записочка с номером телефона. Уён незаметно сунул их в хёнджинов пуховик и поспешил уехать.

***

— Хани, у нас проблемы, — разволновался Минхо, — большие проблемы. — Вижу, Хо, — Джисон пытался не терять самообладания, чтобы не напугать младшего до смерти, — что будем делать? — Предлагаю откинуться прямо здесь, — он начал шоркать по асфальту подошвой ботинок, — просто знай, что я очень люблю тебя…