Микродермал

      В тот день он сказал, что третий раз станет роковым… После школы Хёнджин ходит в определённый магазин. У него голова забита Чанбином: мыслями он с ним, а не с реальностью. Хёнджин ничего не видит перед глазами и врезается в тётю Уёна. — Извините, — торопливо давит он из себя, — это вы! Вероятно, где-то поблизости бродит Уён, от которого точно не отвертишься. А хочу ли я этого? — Помню тебя, малой, — улыбается тётя. — Вы с Уёном? — выпаливает Хёнджин, а затем резко прикусывает губу. — Нет, одна прогуливаюсь. Они вышли из магазина и дошли до ближайшей лавочки. Хёнджину было необходимо морально разгрузиться, поговорить с кем-то на отвлечённые темы, а потом с новыми силами поехать к Чанбину. — Племянник не одобряет мои внезапные прогулки, — та добродушно посмеялась, — вечно меня катает по городу, а потом выхватывает от начальства, потому что сбегает с работы ко мне. Иной раз я просто не говорю ему о своём местоположении. — Почему он следует за вами по пятам, тётушка? — Хёнджин смотрит вопросительно и не осознаёт: с чего такой интерес пробудился к личности Уёна? Та похлопала его по плечу. — Волнуется, конечно. Я ведь болею, а в сочетании с богатой фантазией моего племянника — это ядрёная смесь. — Ваш племянник очень заботливый, — скромно произнёс Хёнджин, — у вас обморочные припадки? — У меня ВИЧ, малой. Хёнджин обомлел. Тётушка говорила таким спокойным голосом, будто они с Хёнджином погоду обсуждали. Смирилась. — Уён, — начала она после длительной паузы, — наивный парень, который летает в облаках. Он упёртый, пока сам не убедится в чём-то, никому не поверит. Представляешь, племянник мой до сих пор верит, что ВИЧ можно вылечить. Деньги бешенные копит, за границу мотается в лаборатории экспериментальные, где ему лапшу на уши вешают о чудо выздоровлении. Мучается парень. Я бы и рада помереть поскорей, чтобы обузой для него не быть, но не могу, верю, что каждому уготован свой жизненный срок. Просила племянника забить на всё это дело, но он упёрся как баран и отступать не собирается, — тётушка грустно улыбнулась. У Хёнджина в прямом смысле отсох язык. Он не мог смириться с чужим спокойствием, ибо не понимал его. Раньше Уён был для него богатым наркоманом, но благодаря рассказу тётушки хёнджиново мнение заметно изменилось. — Вы сдались? — Да. — Если проконсультироваться с другим доктором и пропить новый курс лекарств?.. — Безрезультатно, малой. Думаю, участь больных тебе известна. Лекарства не помогают, а лишь оттягивают неизбежное. Понимаешь? Хёнджин пошатнулся. — Извините, но я должен попытаться, — словно находясь в бреду, он резко вскочил с места, — оказывается, мы с вашим племянником похожи. Никогда себе не прощу бездействие. Он не понимал: помощь ли это от чистого сердца, или же повод для встречи с Уёном? Встреча с тётушкой подействовала на него с новой разрушительной силой, но в то же время придала мотивацию быть в действии. Я удалил его номер телефона… — Тётушка, могу ли я попросить номер телефона вашего племянника? — Да, малой, — она полезла в карман, но Хёнджин опешил. — Хотя не нужно…

***

— Хён, ты серьёзно?! — закричал Минхо, когда Чанбин присел за барную стойку. — Я не отказываюсь от своих слов, — вздохнул он, — я обещал научить Джисона искусству баттла, мы доведём начатое до конца, а потом я уеду в штаты. Минхо начал выносить мозг Чанбину сразу после школы. Он желал хёну только лучшего, но всё никак не мог смириться с его выбором. Джисон расстроился, узнав об увольнении учителя. Чанбин всегда помогал ему и, уверен Джисон, будет помогать и дальше. Будет эгоистично удерживать учителя и просить вернуться обратно. Чанбин заслуживает настоящего, а не одноразового счастья. Минхо вёл себя как маленький, ещё и щёки надул для контраста. — Ли, ну ты чего? — протянул Чанбин и подошёл к Минхо, — разве я сказал, что оборву все контакты и буду жить как аскет? — он закинул руку на шею младшего и потрепал его по голове, — я подверг свою жизнь глобальному редактированию, но не «чистке». Минхо закатил глаза и откинулся на чанбиново плечо. — Я дуюсь на тебя не из-за твоего осознанного решения, хён. Я дуюсь, потому что у тебя были проблемы, о которых ты молчал. Я дуюсь на себя, потому что нехило запустил наше общение. Чанбин влепил ему лёгкую оплеуху. — Со мной не нужно нянчиться, — изумился он, — мы оба понимаем, что были заняты своими делами, и это нормально. Хватит обо мне, оболтусы, — Чанбин взглянул на Минхо и Джисона выразительно, — начнём подготовку к вербальной дуэли. Как у тебя с теорией, Джисон? — Ознакомлен. Спасибо всем бифам Эминема. — Ты изучил видео с баттлами Сону? Мне хватило несколько, чтобы понять его манеру читки и успех. У него очень колкие панчи, которые цепляют зрителей, харизма и резкая мимика, хорошо поставленная интонация, но… — Джисона эта характеристика пугала. Он просмотрел все видео с Сону, которые нашёл в группе, после них его уверенность сошла на нет, — знаешь, что я заметил? — Что? — Сону заучивает. В этом нет ничего удивительного, это нормально для рэпера, но когда он баттлился с предпоследним MC, который читал фристайл, то чуть было не проиграл ему, ибо раунд подразумевал свободную читку. — К чему вы клоните, учитель? — недоумевал Джисон, — я тоже не владею искусством фристайла. Чанбин загадочно улыбнулся. — Придётся. Парни убили весь вечер на подготовку к предстоящему рэп-баттлу. В подобных состязаниях толпа определяет победителя. Чанбин подсказал Джисону, как лучше завладеть вниманием и симпатией зрителей. — Не полагайся на готовый текст, учись искусству фристайла. Сейчас на баттлах редко импровизируют. Джисон, у тебя есть к этому способности. Сочиняй лирику, играйте с Минхо в «рифму», старайся подать себя уверенно. Раз в три дня я буду устраивать словесные битвы в клубе, познакомлю тебя с более опытными MC и предоставлю возможность стать участником с оппонентом постарше. Впитывай всё как губка. — Хорошо.

***

Уён задержался на работе, поздно явился домой. — Я вернулся, — с живостью воскликнул он, снимая обувь, — ты приняла лекарства? Тётя ела яблоко. Она предстала перед племянником с невозмутимым видом и оперлась спиной о стену. Лекарства она не пила, Уёну врала для его же душевного спокойствия. — Тот малой, который давеча купил мне яблоки, спрашивал твой номер телефона, — сказала тётя. Неужели суслик соскучился по мне? Уён довольно улыбнулся своим мыслям. — Ты его с кем-то спутала, — уклончиво ответил он, — он не позвонит мне, — Уён скрестил руки на груди, — я так мало его знаю, но уверенности в собственных словах мне не занимать. Хёнджин не позвонит мне. А он и впрямь ждал этот важный звонок, выключил свет во всём доме, только на кухне оставил. И вместо виски был чай… Уён вёл долгую переписку, пил чай и периодически поглядывал в окно. Он не заметил, как заснул прямо за кухонным столом. Его разбудил резкий стук в дверь. Люди наркобарона были постоянными гостями в этой квартире. Они сделали из неё камеру хранения для наркотиков, которые не получилось толкнуть. Уён подумывал сменить место жительства и ничего не сообщать дилерам. Он нахмурился. Руки были наготове, чтобы сунуть траву куда подальше и забыть до следующей продажи, а губы репетировали словесную трёпку насчёт поздних визитов. Когда Уён распахнул дверь, перед его лицом возник Хёнджин. Я был прав: он не стал звонить мне, а пришёл лично. — Привет, — робко поздоровался Хёнджин, — хотел с тобой поговорить. Можно? Старший активно кивнул и отошёл в сторону, пропуская гостя. С Уёном такое впервые — растерянность. Она ему не к лицу, поэтому он старается не показывать Хёнджину свою неуверенную сторону. — Тебе не спится, суслик? — Уён ведёт его на кухню, — что за ночные прогулки на другой конец города? Он облокотился на высокий подоконник и с прищуром взглянул на Хёнджина. — Помнишь, ты несколько раз выручал меня? — он смотрел на пол, — позволь, вернуть долг. Уён потупил взгляд. — Ты о чём? — Твоя тётя рассказала мне о болезни, — начал было Хёнджин, — мой отец работает в клинике… — Нет, — резко отреагировал тот и принялся метаться из стороны в сторону, — это не твои проблемы, понимаешь? Я связался с заграничной лабораторией, вскоре там создадут качественную вакцину и болезнь тёти уйдёт… Для Уёна эта тема болезненная, заставляющая обнажить эмоции и показать себя под маской беззаботного человека. Его начинает потряхивать, а на лбу проступают бусины пота. Хёнджин встаёт с места и кладёт руки старшему на плечи, заставляет сфокусировать взгляд на себе. — Тебя обманывают, — вздохнул он, — тётя не пьёт эти лекарства, ей от них хуже становится, но до тебя так трудно достучаться, так трудно отговорить от бесполезного. Тётя не идёт на поправку, Уён. Ты снабжаешь огромными деньгами мошенников. Прекрати пока ещё не поздно, — Хёнджин говорил тихо, дрожащим от подступившего волнения голосом. Его глаза блестели. — Я не могу её потерять, суслик, — он отрицательно покачал головой, — я должен… Столько недосказанности, столько прерванных фраз из-за приближения трагичного конца. Уёну страшно. Он ненавидит одиночество. Для него это подобно долгому блужданию во тьме, в которой нет никакого намёка на слабый просвет. Уён смотрит на Хёнджина затравленным взглядом. Младший наблюдает, как по щекам Уёна скользят слёзы, как его хён пытается держаться до последнего, но обречённо безуспешно. Хёнджин прижимает его к себе. — Поплачь нормально, — он гладит его по спине, — Уён, человек не всевластен, но покуда он из последних сил помогает близкому, чудо должно случиться. Болезнь неизлечима, — осторожно сказал Хёнджин, — но есть возможность её оттянуть. Это время можно провести с тётей, исполнить её мечты, подарить кучу эмоций и новых впечатлений. Уён хватается за чужой пуховик как за спасательный круг. Он не думал, что парень, которого он едва знает, станет для него опорой в трудную минуту. — Как же долго ты терпел… Хёнджин вбирает побольше воздуха через нос и рвано выдыхает. — Я поговорю с отцом, он направит тётушку к доктору, только убеди её в важности лечения, — Хёнджин зашептал ему прямо на ухо, затем провёл ладонью по щеке, вытирая остатки влаги, — Уён, я пойду. Того будто током ударило. Уён отстранился. — Подвезу, и не смей говорить что-то против, суслик, — твёрдо заявил он. Но по Хёнджину и не видно, что он готов сопротивляться.

***

Новая неделя у Джисона началась очень продуктивно. Помимо обязанностей в школьном совете (теперь он числился в нём, как староста выпускного класса) и подготовке к выпускному Джисон каждый вечер брал уроки рэпа у Чанбина и MC, участвующих в баттлах. Чанбин его не щадил. Джисон читал и заучивал стихотворения с разной рифмовкой, чтобы понять, с какой ему проще будет выступить. — Будешь выдавать верлибром, я тебе лично рот зашью, — с угрожающим спокойствием бросил Чанбин, записывая что-то за Джисоном, — это не лирика, — он оторвался от записей, — это проза, Джисон. Старайся читать так, чтобы можно было наложить под бит. Джисон напрягся и попытался зачитать снова. Чанбин написал в столбик десять слов и предложил своему ученику подобрать к ним рифму. — Не очевидную, — добавил он, — «денёк – пенёк» не пойдёт. До баттла был месяц. Вместо того, чтобы готовиться к экзаменам, Джисон смотрел баттлы, вырабатывал свой флоу и исписывал множество блокнотов. Дядя заходил в его комнату и нагло выключал свет. — Экономия. Джисон включал телефонный фонарик и сочинял, сочинял, сочинял… Ему повезло, что Чанбин был в меру строг. Джисон не думал об отдыхе. — Красавчик, задаю тему, — сказал Минхо по пути в столовую, — «ненависть». Джисону немедленно нужно было придумать строчку. — Моя уверенность, что твоя ко мне ненависть не выйдет за рамки греха, высока. Для меня ты ненужная ведомость, которую я не стану читать. Обесценятся твои принципы, напряжение начнёт нарастать, мои ритмы возвысятся минами, и мой флоу тебя будет взрывать, — быстро зачитал он, помня о словах Чанбина. Минхо похвалил его за рост речитатива. Джисонова картина мира относительно рэп-баттлов изменилась, когда он вызвался фристайлить со студентом MC из опытной команды Чанбина. Испытав на себе все тяготы баттла вживую, Джисон не опустил рук, а наоборот зарядился новым потоком энергии. Публика аплодировала ему и восторженно реагировала, когда колкие панчи, брошенные в адрес второго MC, звучали язвительно и тонко. Джисону хотелось повторить эти эмоции, поэтому он с нетерпением ждал нового баттла, готовясь к нему с ещё большим усердием. — Джисон, ты здорово себя натаскал в свободной читке. Если хочешь выиграть у Сону, ты должен обговорить с ним условия битвы. Один из раундов должен включать фристайл, тогда твои шансы завоевать публику повысятся. — Это будет честно? Сону ведь плох в этом. — Ваше противостояние изначально было неравным: Сону занимается рэпом с тринадцати лет, уж как-то сообразит выдать что-нибудь во время фристайла; ты — самоучка, — сказал Чанбин твёрдым голосом, — Джисон, когда ты поставил себе цель победить, твой месяц подготовки к баттлу сровнялся с годами рэперства Сону. Месяц, понимаешь? Я могу смело заявить, что у тебя талант. Кем ты мечтал стать в детстве? Кормом для червей. Джисон пожал плечами. — Кем угодно, но не доктором и журналистом. — На кого планируешь учиться? Он впервые задумался над этим. Раньше это не имело никакого значения, ведь Джисон решил прервать свою жизнь, но теперь всё стало иначе. Ему было не важно куда поступать, главное — куда-нибудь поступить, чтобы остаться в Сеуле рядом с Минхо. — Хочу поступить куда-нибудь рядом с Минхо. — Почему не вместе с ним? — Он наметил поступать в медицинский колледж. Я туда даже под дулом пистолета не пойду. — Этому оболтусу прямой путь на литературный факультет светил, но он повысил планку и решил попробовать себя в медицинской сфере, — задумался Чанбин, — это очень ответственное решение, надеюсь, он не собьётся с нового пути и не позволит лени главенствовать над собой. Джисон попытался реабилитировать Минхо в глазах учителя. — Он очень старается, перечитывает до дыр медицинский справочник, практикует на мне первую помощь. Моему отцу удалось замотивировать его. Минхо загорелся желанием стать доктором. — Это здорово, но, зная этого оболтуса, можно смело предположить, что он быстро потухнет. Минхо не доводит дел до конца, в этом весь он. Не забывай вставлять ему такого же мотивированного пендаля, Джисон, иначе от рук отобьётся. Чанбин хороший психолог, к нему стоит прислушиваться. — Ты мог попробовать поступить на музыкальный факультет, — сказал Чанбин, — у тебя есть все задатки. Мог попробовать себя в экономике: математические знания одна из твоих сильных сторон. Ты лидер по своей натуре. Не провали экзамены, Джисон.

***

Хёнджин входит в чанбинову квартиру как к себе домой. Чонён живёт на съёмной квартире и лишь периодически навещает брата, готовит ему еду. — Сегодня ты необычно молчалив, — говорит Чанбин, — за весь фильм ты не выдал ни одного едкого комментария. Я покорно ждал, когда ты сам расскажешь, что у тебя случилось, — он закинул руку на хёнджинову шею и притянул друга ближе к себе, — как ты понял, ждать я устал. Хёнджин рвано выдохнул. — Я не собирался таить что-то от тебя, Бинни. Знаю ведь, что это бесполезно. Он сплёл пальцы с чанбиновыми. Это успокаивало. — Из моих мыслей всё никак не выходит один человек, — начал Хёнджин, — он придурок, и симпатичен мне по-своему. Проблема в том, что я не стремлюсь к отношениям, не стремлюсь любить кого-то серьёзно. Я дал себе слово не ввязываться в это дерьмо… — Дилемма, Джинни. Многие люди пытались пойти наперекор своему чувству, но это не оборачивалось для них успехом. Я могу привести тебе множество примеров из мифов, сказать, что даже боги не способны противостоять любви, но не стану. Ты прекрасно знаешь, когда человек влюбляется — принципы и слова, данные самому себе, уже не так важны. У тебя были болезненные отношения с Тэмином, редкостной сволочью, из-за него ты заработал травму. Кто не выходит из твоих мыслей на этот раз? Это Феликс? Хёнджин опустил глаза и отрицательно покачал головой. — Помнишь, когда мы с тобой познакомились, у меня были порезы на руках? — Чанбин кивнул. — Этот человек был моей первой и, казалось, единственной любовью. Чувства к нему были настолько сильными, что мне было не жалко уничтожить себя, только бы не мозолить ему глаза своим присутствием. Я был готов идти на жертвы и всячески помогать во имя чужого блага. Ни к Тэмину, ни к Феликсу я не испытывал ничего подобного. Появился Уён. У него проблемы с тётей. Мне больно, когда он плачет. Хочу о стену расшибиться, только бы суметь помочь. Тогда я отшил его, но он долго не выходил из моей головы. Чёрт, Бинни! — Хёнджин вскочил с дивана, — я не знаю о нём ничего! — Любовь не требует досье на объект воздыхания, просто тычет пальцем в человека и говорит: «твоё». — Мне никогда не везло в этом. Вдруг я снова ошибусь? Чанбин — книга с ответами. — Твоя главная ошибка — строить теории. Поговори с Уёном, узнай взаимно ли это, сделай соответствующие выводы. В любом случае, если он тебя обидит, то его долго будут соскребать с асфальта. Хёнджин боялся, что это никакая не любовь, а человеческое сочувствие. Как с Феликсом. Хотя из разговора с другом стало понятно, что Уён по шкале чувств больше приближён к Минхо. — Я знаю, что нравлюсь ему. Он предлагал построить отношения. Чанбин направился на кухню и по пути легонько пнул Хёнджина по заднице. — Если готов, то не вижу препятствий. Ты заботливый молодой человек, ты способен жертвовать собой ради человека, ты добрый, а это сейчас редкость. Старший достал тарелки. Хёнджин присел за стол и с теплотой во взгляде уставился на Чанбина. — Почему мы с тобой не встречаемся? У нас была бы идиллия, — театрально вздохнул Хёнджин. К нему вернулось настроение. — Я тебя и так люблю, Джинни. — Я тоже.

***

Телефонный звонок. — Занят? Я договорился с отцом, он поговорил с заведующим инфекционного отделения, вас примут завтра во второй половине дня. Уён долго молчал. — Мы можем встретиться? — в хёнджиновом голосе был оттенок едва скрываемого нетерпения. — Ты не обязан… — Уёна хватило лишь на эту фразу. — Я делаю это искренне, — с обидой произнёс он, — я не выдавливаю из себя помощь, — с минуту помедлив, он добавил, — я так просто от тебя не отстану, Чон Уён.

***

Наступили весенние дни. Хёнджина приспичило покурить. Минхо постепенно бросал эту вредную привычку, поэтому Хёнджин ходил дымить один. На перемене на него наехал Вонхо. Его шестёрка Бомгю ждал удобного случая (когда Чанбин окончательно уйдёт из школы), чтобы нажаловаться на кулаки Хёнджина. Он утаил от Вонхо настоящую причину избиения, дабы выставить себя белым и пушистым. — Ну привет, придурок, — Вонхо толкнул Хёнджина в кирпичную стену, тот выронил сигарету, но на ногах удержался, — не много ли ты о себе возомнил? У Бомгю до сих пор рёбра болят. Сейчас ты его поймёшь. Хёнджин успел отпрянуть назад. — Хван, ты сам создал себе проблемы, — оскалился Вонхо. Позади него стояла толпа парней из параллельного, Бомгю, прячущийся за могучими спинами. Для Вонхо было позорно бить толпой такую мышь как Хёнджин, поэтому он решил наказать его в одиночку. Хёнджин не отступал, просто ловко уклонялся от ударов. Лимит везения был исчерпан ровно в тот момент, когда Вонхо удалось схватить Хёнджина за горло. Толпа начала тушеваться, послышались недовольные возгласы. — Что-то не нравится? — рявкнул громила. Они не осуждали поступок своего неформального лидера, они заметили, как к ним направляется Минхо. С тем лишний раз старались не связываться. Толпа парней вспомнила разом, что Хёнджин являлся лучшим другом Минхо. — Вонючий пот твоих подмышек не нравится. Руки опусти, — в тон его ответил Минхо, — тебе жить надоело? Вонхо невольно послушался. Момент был эпохальный: злой Ли Минхо. Его ещё никто таким не видел. Хёнджин не рассказывал другу о поступке Бомгю. — Хо, не вмешивайся, не то и тебе прилетит, — процедил Вонхо, не сводя глаз с Хёнджина, и сделал шаг в его сторону. Минхо встал между ними, повернулся к громиле и медленно наклонил голову на бок. — Откуда тебе знать? — его взгляд был сродни безумному, — ты ясновидящий? От Минхо последовал толчок в массивную грудь. Вонхо попятился назад. — Хо, пойдём, — умоляюще произнёс Хёнджин, хватая друга за руку, — ты его ещё больше провоцируешь, — шепнул он на ухо. — Хван избил Бомгю! — выкрикнул Вонхо, — я не оставлю это безнаказанным. Он танком направился на Хёнджина, но Минхо даже и близко того не подпустил, толкнул сильнее и громко заявил: — Правосудием себя возомнил? — он дёрнул подбородком, — ебал я в рот такое правосудие. Джинни ты не коснёшься, а если не оставишь эти попытки, то останешься без пальцев, — надменно сказал Минхо, — переломаю. Последняя капля. Вонхо подзывает парней, и те обступают Минхо и Хёнджина. — И не таких ломали, — рассмеялся младший, обращаясь к другу. — Помню. От меня по-прежнему мало проку, но на них я с удовольствием оторвусь. Драки забавляли Минхо. Он давно не практиковался. — Ты исчерпал лимит неприкосновенности, Хо. Тот ничего не ответил. Болтать во время потасовки могут только в фильмах.

***

Я обещал Хёнджину, что его никто и пальцем не коснётся. Воспитанный улицей Минхо не мог проиграть в драке. Вонхо избил его, но не настолько сильно. Хёнджин практически не атаковал: Минхо постоянно рвался его защитить и не позволял бить в ответ. Их заметила одна из учительниц. Она прекратила драку и пригрозила написать докладную на каждого. Минхо и Хёнджин присели на лавочку во дворе. — Сильно? — младший указал на своё лицо. — Без пластырей не обойтись, — присмотрелся Хёнджин, — кто-то тебя исцарапал! — Не удивлюсь, если Вонхо от безысходности. Парни засмеялись. — Где ты им дорогу переступил? Ты всегда избегал эту компанию. Хёнджин пожал плечами. — Не знаю, — соврал он, — Вонхо давно точит на меня клыки, видимо, я как-то странно посмотрел на Бомгю. — Пусть ревнует своего дружка к кому-нибудь другому, — проворчал Минхо, — умоешь меня, не хочу, чтобы Хани волновался при виде крови на моём лице. — Хорошо.

***

Джисон остался после уроков. Минхо ждал его в столовой. — Нужна помощь? — поинтересовалась Дахён, присаживаясь рядом. Он оторвался от тетради. — Голова забита баттлом с Сону. Я совсем забыл о домашних заданиях. — Я могу отправлять тебе готовые… Джисон тепло улыбнулся и потрепал подругу по плечу. — Спасибо, не утруждай себя, Дахён. Я справлюсь. Она робко улыбнулась в ответ. — Я скучаю по учителю Со. А ты? — Последнее время я вижу его чаще своего отражения в зеркале. Он тренирует меня. Чанбин — ценный учитель и директор. Жаль, что он уволился, но я его понимаю, — Джисон откинулся на спинку стула, — он так много вкладывал в эту школу, но не получал должной отдачи и благодарности. Его ещё надолго хватило. Дахён кивнула в знак согласия. — Буду болеть за тебя на битве. Сону наглеет с каждым днём, ещё и с Вонхо сдружился, — последнюю фразу она сказала еле слышно, — если он признаёт только тех, кто лучше него, тогда у тебя есть все шансы, Джисон. — Спасибо. Ты сильно занята после школы? Дахён оживилась. — Дополнительные занятия, репетитор, помощь в мамином магазине, — устало произнесла она и тоже откинулась на спинку стула, — такое расписание выматывает. — Чанбин не рассказывал, но у него есть собственный ночной клуб. После школы я прихожу туда на репетицию. Вырывайся со мной. Новость о клубе Дахён почему-то не удивила. За Чанбином закрепился определённый образ человек-свэг, клуб был ему к лицу. — Я попробую! — воскликнула она. Но не потому, что обожаю подобные места, а потому, что ты меня пригласил.

***

Месяц подготовки к баттлу пролетел незаметно. Битва между молодыми MC проходила в клубе Чанбина после уроков. Пришло поглазеть много старшеклассников. Класс был рад снова видеть учителя. — Впервые в подобном месте, — хмыкнул Сону, обращаясь к Вонхо и компании, с которыми сдружился, — это заводит. Он поморщился, увидев Джисона. — Как настрой? — поинтересовался староста, но Сону его проигнорировал. Вонхо с парнями отошли к барной стойке. Джисон не сдержался, высокомерие Сону его раздражало, он толкнул его в грудь и процедил: — Не жди снисхождений, — джисонов взгляд был устрашающ, — сегодня я не староста, а тот, кто одержит верх над непобедимым Сону. Тот сделал вид, что удивился, схватился за сердце, а затем резко толкнул Джисона в ответ. — Да хоть сам Эминем, — бросил Сону, — я в себе уверен. — Я тоже в себе уверен. Не забудь, один из раундов будет подразумевать фристайл. Сону напрягся. — Хорош в нём? — спросил он. — Я во всём хорош, — соврал Джисон, чтобы не выдавать своего волнения. Чанбин выделил MC комнаты для подготовки. Джисон почувствовал себя артистом, сидящим в гримёрке. Его уверенность улетучилась, как только он переступил порог. В голове было много негативных мыслей: «вдруг я забуду текст или строчки перепутаю?». Минхо подошёл к нему со спины и крепко обнял за шею. — Красавчик мой бурундук, — шепнул он, мечтательно смотря на джисоново отражение в зеркале, — разве тебе есть равные? — Минхо поцеловал его в висок, — не нервничай. Он наклонил стул Джисона назад, но тот даже не дрогнул. Джисон знал, что Минхо его не уронит. — Не получается. Минхо поставил стул обратно. — Представь голого, — младший направился к выходу, чтобы Хан смог сосредоточиться на рэпе. — Сону? Да ни в жизни! — Меня, — бросил Минхо через плечо. По сравнению с предыдущими битвами, в которых успел поучаствовать Джисон, народу было немного. Лица знакомые, с ними Джисон каждый день пересекался в школьном коридоре. Стильная одежда Сону выбивала Джисона из колеи, уверенность новенького втаптывала в грязь. Сону пришли поддержать его фанаты, специально приехали в Сеул. — Хани, вперёд! — послышалось где-то рядом. Минхо дал старт дикому ору и визгу. — Щекастый, сделай его! — не отставал Хёнджин. — Джисон, файтинг! — крикнула Дахён. Всё же ей удалось вырваться на битву. Ведущий объявляет о начале баттла. Джисон тяжёлыми ударами силы мысли вбивает себе установку не только выглядеть уверенным, но и являться. Он проиграет, если растеряется или покажется остальным напуганным. — MC слева, представься. — Ким Сону, — уверенно сказал он, не сводя взгляд со своего оппонента. Джисон выдохнул, пока толпа, стоящая по левую сторону от Сону, скандировала имя непобедимого. — MC справа? — обратился ведущий. — Хан. Восторженными криками его не обделили, казалось, что поддержка у Джисона была намного больше и громче, чем у Сону. На Джисона пришли посмотреть одноклассники, ребята из параллельного и хёны, с которыми ему удалось побаттлиться. — Первый раунд Сону, дайте шума! Впервые шум не раздражал джисонов слух. В помещении жарко, тесно и волнительно. Теперь это в прошлом. Нельзя недооценивать противника. У Сону отточенная читка без запинок, развито умение держаться на публике и, судя по тексту, отсутствие каких-либо моральных принципов. Достойный своего звания. Но без этих критериев Сону было бы сложно в рэп-индустрии. У Сону пресный текст, верх берёт его личность и безграничная харизма. У Джисона ровная читка, всё внимание сосредоточено на противнике, никакого контакта с окружающими (в отличии от Сону), но текст… текст полон колких панчей и запоминающихся строк, не высер и плевок в сторону оппонента, а интеллектуальная пощёчина с приправой из языковой игры. Джисон не видит себя со стороны. В глазах публики он крутой рэпер-ботаник. Нельзя недооценивать противника. — Самородок, — сказал Чанбин во время выступления Джисона. — Какие таланты он ещё таит? — задумчиво отвечает Хёнджин, — щекастый выглядит так, словно на него не стоит возлагать каких-то надежд, серьёзно, Бинни! Никогда бы не подумал, что у него хорошие организаторские способности, все признаки лидера, музыкальный слух и… и… — Харизма, — подсказывает Чанбин, — я заметил, если Джисон чувствует, что делает что-то не зря, у него включается первая воля. Он добьётся своего любой ценой, главное, чтобы был стимул. А ещё, Джинни, Джисон искренен, ему хочется верить. Люди чувствуют это. Возможно, Чанбин ошибается. Джисонова воля была похоронена ровно в тот момент, когда Сону открыл рот. Ему оставалось только наслаждаться процессом. Сону давит своей быстрой читкой, публику это восторгает, они становятся ещё более активными. На лице Сону ни грамма волнения, как и у Джисона. Сону читает и одновременно смотрит в джисоновы глаза, наступает и кричит над ухом:

… Все они считают, что я спятил, Для них мои слова белый шум. Но я здесь не для того чтобы распять их, Хотя думаешь я бошки им сломать не решусь?

MC слева тычет пальцем в толпу и скалится, последнюю строчку выкрикивает так, что толпа замолкает. Предпоследний раунд, а напряжение гуляет по танцполу как у себя дома. Сону встаёт на своё место и ведущий указывает на Джисона. Сону уже смотрит на него победно, Джисон и сам понимает, что у него нет никаких шансов. Ничего не бывает зря. Благодаря подготовке к этому баттлу и самому баттлу я понял, что рэп может быть не просто увлечением. Я по-настоящему чувствую себя живым и переполненным энергией. Свобода? Я больше не чувствую ответственность? Панчи, рифмы, флоу… Я поистине наслаждаюсь этим процессом. Будь, что будет. Джисон загадочно улыбается и начинает читать. К третьему раунду (фристайл) он понимает, что победа будет за тем, кто снимет маску доброго самарянина. Рэп-баттлы — не то место, где двое MC будут переживать о том, как бы друг друга не обидеть, не задеть. До Джисона поздно дошло. Всё исправит фристайл. Эффект неожиданности в баттлах хорошо приветствуется публикой. Джисон вспоминает Эминема в фильме «Восьмая миля» и расслабляется. Чанбина подводить не хочется: учитель столько вложил в него, потратил время. Сону слегка плавает, рифмует медленно и точно так же читает. Фристайл — его слабость. Напор жёсткой читки уменьшается, а у Джисона наоборот. Если Сону жёстко разъёбывал Джисона в начале, то Джисон дал волю жестоким строкам в конце.

Мне до пизды ваши правила, я по ним не играю Очередной хайповый пидорас поник на экране Ты жопу рвёшь, чтобы задеть меня, но хуй там плавал Меня приветствуют здесь так, будто я ультраправый И весь твой левый гон в жопу, ты никто на моём фоне Худосочный долбоёб, ты слишком долго марафонил Каламбурь для малолеток, это твой потолок Ты столько лет в игре, но это ничего не дало Биты насилуют колонки, но на 8 лет не сядут Ave Хан, бог в этой вселенной я тут!

Он сделал музыку своим пульсом. Чувство вины покинуло Джисона лишь на мгновенье, после он понял, что только что сморозил. По мне так лучше сопливый хип-хоп. Лицо Сону изменилось. Очередь была за толпой. — Пошумим! — крикнул ведущий. Руки Минхо сжали джисоновы плечи. — Хани, ты был крут! — тряс его Минхо, — разорвал всех, — улыбнулся он, — не позволил отворачиваться от тебя. Джисон погладил Минхо по рукам. — Плевать на остальных, — сказал он, оборачиваясь к младшему, — главное, что ты от меня не отвернулся. Минхо довольно хмыкнул. — В этом баттле толпа определяет победителя, но прежде чем сделать это, опытные MC выскажут своё профессиональное мнение, — объявил ведущий. — М-да, задали жару пацаны, — один из рэперов протиснулся вперёд, — было очень даже не плохо. По MC слева видно, что не первый раз выступает, было много фактов о сопернике, не было акцентуации на своём творчестве, был разъёб творчества другого MC, в прочем как вы и условились. В этом смысл баттлов. Молодец. Если бы я был ментором, я бы выбрал MC слева. Слово досталось другому рэперу. Джисон знал их обоих. Первый был более отбитый, любитель выпить, и создавал впечатление последнего быдла, но знающего толк в своём деле. Второй был рассудительный, монотонный, воспитанный Чанбином (это чувствовалось). — На протяжении той недели мне удалось поработать с Ханом. Что я могу сказать? Подрос. Жалел соперника много, строки читал не по фактам, а более абстрактные, но под конец перевоплотился в настоящего MC, понял, что жалеть тут никого не нужно, и выдал наконец контент, который на баттлах является постоянным. Да, твой текст был замечательный в первых двух раундах, но не разрывной: Сону в этом плане плюсик в карму заработал, — он сделал небольшую паузу, — по подаче мне понравился Хан. Это было живо, это было красиво. По харизме никто друг другу не уступал. — Спасибо, — бросил вскользь ведущий и обратился к толпе, — решайте, кто считает, что победил MC слева? Толпа скандировала его имя, девчонки, приехавшие из его родного города, громко верещали. Джисон и Минхо думали, что точно оглохнут, даже ребятам из параллельного Сону пригляделся. — Каков бы ни был вердикт, ты уже его сделал, красавчик мой бурундук. Ты не видел, но во время фристайла Сону не хило напрягся. Это было заметно всем. — Спасибо, Хо. — Надо было меня в жюри садить, я бы даже его слушать не стал, — пробубнил Минхо. Джисон улыбнулся. — Дело не в этом, — сказал он, — у нас с Сону был разговор, если я переплюну его в рэпе, то он станет смиренным. Мой главный судья — не зритель, а сам Сону. — Не факт, что я буду тебе подчиняться. — Но ты меня зауважаешь, а там посмотрим… Джисон не надеялся на победу, не вслушивался в звуки толпы, которая по крикам не уступала фанатам Сону, он просто хотел сохранить на долгое время впечатления, подаренные баттлом. Победу присудили лучшему.

***

— Твоя парта вторая у окна, — живо отозвался Джисон и двинулся в сторону Сону, вошедшего в класс почти за минуту до звонка, — репетиция после уроков. У тебя будет тридцать минут на перерыв, затем прогоняем сценарий к выпускному вечеру. — Злорадствуешь? — фыркнул Сону и кинул рюкзак на новое место. — Прививаю расписание, которое ты должен был соблюдать изначально. На баттле ты был неимоверно крут, но кабинет нашего класса — та площадка, на которой главенствую я. Джисон не злорадствовал, но и возможности поиздеваться над Сону не упускал. Он похлопал новенького по плечу. — В будущем я обязательно тебя сделаю, — подмигнул Джисон, тихо добавив: — ещё раз.

***

— Выйди на пять минут, — послышалось на том конце провода, — я жду тебя у главного входа. Хёнджин стоял у офиса Уёна. У него была острая необходимость увидеться с ним. Уён шёл к нему навстречу с огромной улыбкой. — Как тётушка? — тут же выпалил он. Уён оторопел. — Ворчит, но лекарства принимает, — он раскинул руки в стороны, — суслик, перестань пятиться назад, — хмыкнул Уён, — я хочу тебя обнять, ведь мы так долго не виделись. Хёнджин и сам прекрасно понимал, что телефонные звонки — вовсе не тот тип общения, который нужно практиковать с Уёном. Хёнджин делает шаг навстречу и растворяется в объятиях старшего. Не видеть его — приговор. — Ты всё ещё не готов к серьёзным отношениям, суслик? — шепчет он на ухо, — напоминаю, ждать я могу хоть до старости, но там уже «прибор» не встанет, учти. Младший отстраняется и легонько бьёт Уёна в грудь, тихо посмеиваясь. — Не готов, — дразнится Хёнджин. Уён делает вид, что верит в эту наглую ложь. — Сохнешь по мне, звонишь первый, на работу прибегаешь, считай, я тебе «поверил», — сказал он. Оба играли в детский сад, ходили вокруг да около, соображая и понимая, что тянуть уже не зачем. — Хотел пригласить тебя на выпускной. Придёшь? — Конечно, — кивнул Уён, — скажи, у меня вообще есть шанс стать частью твоего будущего? Он сделал очень жалостливое лицо. — Я всё озвучу на выпускном. Кое-что не даёт мне покоя.

***

Началась подготовка к итоговым экзаменам. Минхо сделал упор на химии и биологии, трудясь в поте лица. Джисон подтягивал его по математике. — Детишки, делайте перерыв, — в комнату вошёл господин Ли, в руках его был поднос с едой, — не то с ума сойдёте. Джисон принялся освобождать стол от учебников и тетрадей, а затем помог господину Ли расставить тарелки. — Папа, ты в курсе, что в организме человека есть марганец, никель, медь, кобальт, цинк, кальций, фосфаты и кремний? — с каждым словом глаза Минхо расширялись всё больше и больше. Он прочёл до дыр медицинский справочник, подаренный господином Ханом. — Нет, сынок, но теперь буду знать, — он потрепал Минхо по голове и обратился к Джисону: — а ты куда надумал поступать? — Хотел куда-нибудь поближе с Хо, а рядом с ним лишь институт медиакоммуникаций. Джисон стянул со стола бутерброд и начал жевать. — И какие там факультеты? — поинтересовался господин Ли. — Журналистика! — воскликнул Минхо, разводя руки в стороны и откидываясь на кровать, — человеческая жизнь не на шутку полна иронии. — Джисон, а душа твоя к чему лежит? Нужно хорошо подумать, прежде чем сделать окончательный выбор, ведь ты обрекаешь себя на пять лет обучения, которые, судя по всему, пройдут впустую. Джисон потёр переносицу. — Учитель посоветовал поступать в институт культуры на музыкальное искусство эстрады. Сказал, что я потяну. Минхо подошёл к нему со спины и крепко обнял. — Хани не хочет отдаляться от меня. Я говорил ему, чтобы он поступал туда, куда сам хочет… — Да мне не важно где учиться, — тут же прервал его Джисон, — если я никуда не поступлю, отец заберёт меня обратно в Малайзию, — напомнил он Минхо, — а если поступлю в местный институт, то отец сделает мне постоянное корейское гражданство. Господин Ли подошёл к парням, придвинул стул и сел напротив. — Тогда уж лучше выбрать учебное заведение по душе, чем тратить годы впустую, Джисон. Мой сын вряд ли от тебя куда-то денется, ещё и сам прибежит проведать тебя в новом институте, — добродушно посмеялся он. Грандиозных планов на учёбу Джисон не строил. Для него было важно закрепиться за каким-нибудь институтом, пусть даже медиакоммуникаций. Учиться он не планировал — работать планировал, чтобы платить за съёмное жильё. Минхо распланировал всё вплоть до мелочей. Первый год они будут жить на его крошечную стипендию и джисонову зарплату, на второй год Минхо окончит курсы парамедиков и устроится работать на скорой. После учёбы полноценное трудоустройство, затем можно будет думать о замужестве и создании семьи. — Прибегу, — не отрицает младший, — прилечу. — Ты подтянул свой средний балл? — Да, я не глупый, пап. Оказывается, химия может быть интересной, если вникать. — А ты, Джисон? Минхо начал отвечать за него: — Вот Хани очень умный, в рейтинге класса он входит в тройку лидеров по успеваемости. Я так горд за него. Джисон пихнул его локтем. — Ты меня смущаешь, — сказал он, — господин Ли, это не повод для гордости, потому что в нашем классе только трое человек на учёбу не забили. Мужчина снова рассмеялся.

***

Выпускники и глазом не успели моргнуть, как наступил день итоговых экзаменов. Бомгю ныл, что поздно спохватился и начал подготовку за две недели до аттестации. У Дахён дрожали колени, а глаза с ужасом смотрели на часы. Джисон дотронулся до её плеча и пожелал удачи. Он прошёл к своей парте и поинтересовался у Минхо волнуется ли тот. — Всё в порядке, красавчик. Давай напишем на высший балл! К ним подошёл Хёнджин. — Давайте хотя бы что-нибудь напишем, — сказал он. — Ребята, рассаживаемся, — объявил учитель. Напоследок Джисон крепко сжал Минхо за руку и погладил острые костяшки подушечкой большого пальца. Минхо закончил тест самым первым. Жестами он дал сигнал, что будет ждать остальных в столовой. Я решил те задачи и уравнения, которые были мне по силам. Смысл просиживать штаны и пытаться родить в голове ответ к заданию, с которым ты даже не знаком? Лучше поем. Джисон решил все задания. Насколько они правильные решит учитель. Он не хотел заставлять Минхо долго ждать. Хёнджин решал задачи долго и упорно, просидел в аудитории до последнего. Когда экзамен окончился, Хёнджин ещё долгое время не мог оправиться после испытанного стресса. Он присел на лавочку в коридоре, позабыв о том, что в столовой его ждали друзья. — Суслик, какая удача, что я тебя встретил! Хёнджин подумал, что голос Уёна ему послышался, пока старший сам не подсел к нему и не заговорил. — Я немного запутался в вашем расписании и не смог с первого раза найти нужную аудиторию. Тот посмотрел с недоумением. — Что ты здесь делаешь? — Хёнджин вцепился в его руку. — Хотел поддержать тебя, пожелать успешной сдачи экзаменов, когда начало? — улыбнулся Уён. — Несколько часов назад, — резко выпалил он и подскочил с лавочки, — если тебя увидят, то будут проблемы, — как в бреду твердил Хёнджин, оглядываясь по сторонам, — надо тебя спрятать, а когда все разойдутся, вывести по-тихому. Как ты вообще прошёл через охрану?! Уён поднял палец, прекращая словесный поток младшего, и распахнул косуху. — Смотри. На нём красовалась форма их школы. Хёнджин открыл рот от удивления. — Я бы ни за что тебя не подставил, суслик. Всё продумано вплоть до мелочей, — подмигнул он. Хёнджин рвано выдохнул и плюхнулся обратно на лавочку. — Неважно выглядишь. — Экзамен по математике меня хорошо поимел, до сих пор дрожь в ногах, — отмахнулся Хёнджин. Он положил голову на плечо старшего. — Могу предложить отличный способ расслабиться. Уён потянулся к карманам брюк. Хёнджин разозлился, прекрасно понимая, о каком способе расслабления пойдёт речь. Он резко вскочил с лавочки, схватил старшего за руку и завёл в ближайший кабинет, дабы отчитать. — Это безумство, Уён! — сквозь сжатую челюсть процедил Хёнджин, — думай немного, что вытворяешь. Достать наркотики в школе на виду камер наблюдения. Уён прыснул и достал из кармана презерватив. Хёнджин удивился на мгновенье, а затем принялся легонько бить старшего. — Смешно тебе?! Смешно?! Я себя десять раз похоронить успел из-за твоих выходок, Чон! — Прости, суслик, — он заключил Хёнджина в крепкие объятия, — но ты выглядел таким забавным. Если бы я увидел у тебя наркотики, ты бы так просто от меня не отделался. У тебя нервная система расшатанная, вот я и подумал, что тебе не помешает отвлечься. Они провели вместе не так много времени, но Хёнджина не покидало ощущение, что Уён знает его как облупленного. Для Хёнджина секс был идеальным средством снять стресс (после сигарет), к тому же, у него давно никого не было. Это не Уён думает членом, а я. Хёнджин взглянул на дверь. — Понял, — быстро сообразил Уён. Он заперся на щеколду и приблизился к младшему. От Хёнджина пахло потом, но старшему нравился этот запах. Он зарылся лицом в его чёрные волосы, а потом прислонился влажными губами к хрупкой шее. Уён принимал свои желания относительно младшего и безмерно довольствовался тем, что Хёнджин его тоже желал. Младший давно не паинька, он прекрасно понимает, чего хочет сам и чего от него хотят другие. Уён продолжал беспрерывно целовать. Хёнджин запрыгнул на парту и расставил ноги, между которыми расположился старший. — Позволишь? Хёнджин опустился на локти и нервно вздохнул. — Я стояк силой мысли опускать не научился, — пробубнил он, дав сигнал к действию, — давай быстро покончим с этим и разбежимся. Уён приспустил джинсы и нижнее бельё. — Как скажешь, суслик. Но не факт, что это будет быстро. Хёнджинов взгляд застыл на чужом члене. С желанием «быстро разбежаться» было покончено. Из уст младшего вырвался тихий смешок. Что я творю? Уён надел презерватив и потянулся к ширинке Хёнджина. Тот прикрыл глаза и лёг на парту. Уён кинул чужие штаны и боксеры на ближайший стул, подтянул Хёнджина к себе и забросил его длинные ноги на свои плечи. Растянуть Хёнджина — не было проблем. Не зная, чего от себя ожидать, он каждый раз подготавливал себя во время похода в душ. Уён позаботился не только о контрацепции, но и о смазке. Он с лёгкостью проник в него пальцами и принялся растягивать неспешно. Хёнджинова грудь тяжело вздымалась. Он приподнялся и потянулся к своему возбуждению. Обхватив член рукой, Хёнджин принялся двигать им вверх и вниз. Постанывал тихо, почти хныкал, только бы никто не услышал. Он громко вскрикнул, когда Уён резко толкнулся в него. Горячо. Уён вынул член, чтобы обильно смазать и толкнуться ещё раз, но уже во всю длину.

— Завязывай с наркотиками, Уён. Прошу…

***

За день до выпускного Джисон решил остаться у Минхо. Утром господин Ли приготовил вкусный завтрак, разбудил парней и отправил их на генеральную репетицию. На его долю тоже выпало немало забот: нужно было подготовить костюмы и погладить ленты. Генеральный прогон выпускной программы не сулил ничего хорошего. Джисон раздражался. — Вы первый раз поёте эту песню? Первый раз танцуете этот танец? Народ, соберитесь! Послышались громкие хлопки. После долгой репетиции их ждал праздничный вечер. — Твой отец приедет? — поинтересовался Минхо. Они закончили ближе к обеду. Дни в Сеуле стояли тёплые. Приближалось лето. Джисон купил себе и Минхо газировку в автомате, и парни продолжили путь домой. — Все приедут, — устало произнёс Джисон, — мачеха, брат, отец, — перечислил он на пальцах, — обещали успеть на торжественную часть, если рейс не задержат. — Это же здорово! — Минхо пихнул его локтем. — Мне было бы гораздо комфортнее, если бы они остались в Малайзии. — Себя ты обманываешь бесподобно, красавчик мой бурундук, но со мной такое вряд ли прокатит, — сказал он, — я чувствую, что в глубине души ты очень рад их приезду. Вы так давно не виделись, Хани. По тебе видно, что ты жутко соскучился. Джисон закинул руку ему на плечо и качнул головой. — Так и есть.

***

В зале играла громкая музыка. Вонхо и его компания решили побывать на месте DJ и врубили жирные басы. Актовый зал был украшен выпускниками и постепенно наполнялся гостями. — Ребята, какие вы все красивые, вас не узнать! — глаза Дахён засияли. Сегодня она была чуть разговорчивее, чем обычно. — Тебя тоже, — подметил Минхо. — Дахён, ты потрясно выглядишь. Она вспыхнула от внезапного комплимента Джисона и потупила взгляд. Староста собрал всех в круг, чтобы напомнить об обязанностях каждого. — … и самое главное, — закончить фразу не удалось. В самом начале зала появились две фигуры. — Смотрите, кого я привёл, — громко крикнул Хёнджин. — Оболтусы, как настрой? — с живостью отозвался Чанбин. Он ускорил шаг навстречу своему родному классу, те коллективно обступили его, налетели с объятиями и расспросами. — Учитель Со, вы пришли. — Я обещал, — сказал он, оглядывая каждого с улыбкой. С появлением родителей актовый зал стал ещё оживлённее. Джисон всё время оглядывался по сторонам в надежде заметить отца. — Рейс задержали, — грустно произнёс он. — До начала ещё есть время, не вешай нос, Джисон, — подбодрил господин Ли. Минхо резко поднял руку и принялся сигналить. Джисон обернулся и застыл. Видеть свою семью было волнительно, приготовленные заранее фразы тут же забылись, а руки, чтобы помахать в знак приветствия, парализовало. — Они нас не видят, — прищурился Минхо, обращаясь к Джисону, — господин Хан, — крикнул он и направился к джисоновой семье, — мы здесь! Отец Минхо потрепал Джисона по плечу. — Не волнуйся, Джисон, — сказал он ободряюще. Хёнджун, сводный младший брат, первым заметил Минхо, которого обожал больше, чем собственного брата. — Да не висни ты на мне, — Минхо с трудом отстранился от младшего, — господин Хан, госпожа, — он поклонился, — мы заняли места в самом начале, я провожу. Взрослый обрадовался. Он соскучился по своему сыну и по Минхо, с которым регулярно созванивался. — Поздравляю с окончанием учёбы. — Если бы, господин Хан, как по мне, учёба преследует людей вплоть до гроба. Вы лучше поздравьте меня с тем, что я не вылетел из школы раньше выпускного, — засмеялся Минхо, — Хани, мы здесь! Минхо заметил, как нерешительно Джисон ступает с ноги на ногу в их сторону. — Почему он медлит? — ворчала мачеха. Минхо закатил глаза. — Вокруг вас такая аура неблагоприятная, которая непроизвольно заставляет человека медленно плестись, — всё же он не выдержал и высказал это женщине напрямую. — Дорогая, — обратился к ней господин Хан, — у парней праздник, не будем его портить. Я не заставлял тебя приезжать со мной в Корею, помнишь? Та надулась от злости, но ничего в ответ не сказала. — Всем привет, — робко поздоровался Джисон. Отец обрадовался сыну, раскинул руки и приблизился, чтобы обнять. Джисон бы отпрянул по привычке, не позволил себя коснуться, но не в этот раз. Отношения с отцом наладились, раны, нанесённые взрослым, затянулись. Джисон не чувствует обиды. Минхо хорошо промыл ему мозги по поводу первого шага к примирению. — Какой красавец, — господин Хан расплылся в довольной улыбке, — как ты возмужал. Джисон и впрямь изменился внешне. Он похудел из-за того, что был в постоянном движении, пропали щёчки, взгляд из депрессивного превратился в зрелый. — Рад встрече, пап, — неопределённое чувство настигло его во время объятий с отцом, он сглотнул ком и продолжил: — сейчас начнётся официальная часть, после поедем в клуб отмечать неофициальную. Вы будете присутствовать на обеих? Вам есть, где остановиться на ночь? Господин Хан отвлёкся на господина Ли. Мужчины поприветствовали друг друга. Господин Хан приобнял сына за плечи. — Не переживай, мы сняли номер в гостинице. Хёнджун хочет остаться. Мы с супругой побудем только на торжественной части, сделаем памятные фотографии, а наутро навестим семью господина Ли, — сказал он. Наступила та пора, когда самое время знакомить семьи друг друга. Оба отца спокойно отнеслись к выбору своих сыновей, будь на их месте отцы с другим воспитанием — поубивали бы друг друга. — Мы с Минхо будем с нетерпением ждать вас в гости. — Нельзя быть такими самонадеянными взрослыми, — тихо бросил Хёнджун Минхо и брату, — мы не знаем, вернёмся ли ночью, а они уже строят планы на утро. Минхо влепил ему лёгкую оплеуху. — Взрослым виднее, Джуни, — заключил он, — но ты прав, — Минхо украдкой взглянул на болтающих родителей, — вернёмся мы поздно…

***

Торжество было в самом разгаре. Не всё прошло идеально: кто-то забыл слова, кто-то запутался в танцевальных движениях (была связка с Сону, но он не пришёл на выпускной). Под конец программы ученики настояли на том, чтобы напутственную речь произнёс учитель Со. Ученики признавали его, любили и уважали. За столь короткое время ему удалось вложить в них столько, сколько классные руководители вкладывают в свой класс за несколько лет. Некоторые родители источали пассивную агрессию, всё же про учителя Со ходили ужасные слухи. Торжественная часть выпускного вечера закончилась. Родителям хотелось сделать много памятных фотографий с детьми, для такого была организована фотозона. Джисона обступила толпа одноклассников и их мам. — Моя дочь рассказала мне, что за организацию отвечал староста класса. Такое внимание Джисону было чуждо, он принялся отмахиваться и твердить, что они всё делали вместе, он лишь руководил процессом. — Все принимали участие, — возмутилась одна из родительниц, — не нужно кого-то выделять. Минхо демонстративно усмехнулся. — Для того, чтобы все приняли участие и устроили такой потрясающий праздник, Хан Джисону пришлось дать волшебного пендаля, — сказал он родительнице. Чанбин тоже похвалил Джисона за организацию. — У меня не было сомнений относительно тебя, Джисон. — Спасибо, — Джисон свёл брови, — уже уходите? — Нужно подготовить клуб к вашему приезду. — Нет-нет, хён, — Минхо помотал головой и потащил Чанбина к фотозоне, — мы хотим общее фото с нашим учителем, а не «подставным». — Временным, — поправил Чанбин. — Народ, — громко позвал Минхо остальных, — нужно успеть сделать трезвое фото с любимым учителем. Минхо захотелось последний раз прогуляться по школе. Пока все дожидались лимузин, они с Джисоном бродили по коридорам школы. — Давай заглянем в музыкальный класс? Джисон щурится. — Ты не играешь на музыкальных инструментах, урокам пения предпочитал столовую, с чего вдруг тебя потянуло именно в музыкальный класс? — с любопытством поинтересовался он. Дверь кабинета была открыта, так как выпускники использовали его в качестве раздевалки. — Но поёшь ты потрясающе. — Мы пели хором, Хан Джисон, — напомнил он, — ты не мог слышать моё пение. Мне довелось слышать, как поёт Хо. Это было очень тихое пение, цепляющее сердце. Он готовил яичницу, маленький жаворонок, пока я мял его простынь, беззаботно потягиваясь на всю кровать. Я решил тихим шагом проследовать на кухню. Пересохшее горло меня мало волновало, правда. Мне больше хотелось посмотреть на растрёпанные волосы Хо, на его заспанный вид, вслушиваясь в редкую молчаливость его голоса. Вместо этого я получил припев из знакомой песни, которую по сей день не могу вспомнить, а спросить стесняюсь, ведь тогда Минхо узнает, что я подглядывал за ним, — засмеёт меня до смерти. — Хочу взглянуть на фортепиано, — сказал Минхо. Джисон вскинул брови и проследовал за ним. — У него какая-то история? Минхо не сразу ответил на вопрос. Близ учительского стола под тусклым светом окна он смотрел на старое фортепиано. — Хани, — он взял старшего за руку, и они оба подошли к инструменту, — я не рассказывал об этом в силу своих личных причин, но у фортепиано есть история, — он скользнул подушечками пальцев по клавишам, — оно принадлежало моей маме. Мама для Минхо — запретная тема. Теперь понятно почему Минхо не посещал занятия в музыкальном классе, отказался переодеваться здесь. Плохие воспоминания. — Отец пытался с ней связаться, но безрезультатно, — Минхо опустил клавиатурный клап и запрыгнул на него, — она была певицей в баре-ресторане, где познакомилась с отцом. Фортепиано принадлежало ей, — он похлопал инструмент, — мама оставила его, не прихватила с собой в Японию, — Минхо горько усмехнулся, — отец подлатал его и подарил школе, когда меня хотели отчислить. Знаешь, почему мне захотелось напоследок взглянуть на него? Для кого-то это был вопрос, на который требовался ответ, но не для Джисона. Он очень хорошо знал Минхо. Он выучил его. — Знаю, — коротко кивнул тот. Джисон аккуратно отвёл чужие колени в сторону, встал между ними, чтобы обнять своего парня за талию и уткнуться подбородком в плечо. — Тем самым ты хотел ощутить её присутствие на выпускном. Я понимаю тебя. Минхо водит руками по джисоновой спине. — Я до последнего надеялся. Думал, что она объявится и проводит меня во взрослую жизнь, но на деле было проще убить надежду ещё в зародыше. Минхо устало прилёг на чужое плечо. На то, что скоро повалит народ за верхней одеждой, оставленной на партах музыкального класса, парням было плевать. Им не хотелось отстраняться друг от друга, хотелось стоять в обнимку вплоть до рассвета и болтать о чём-то совершенно неважном. Джисон нащупал под рубашкой Минхо микродермал. — Не болит? Минхо положил руку на сердце. — В этой области больше ничего не болит и болеть не планирует: ни сердце, ни пирсинг. Ещё осенью Джисон думал, что не доживёт и до нового года, но случился Минхо на его депрессивное состояние и всё изменилось. Они остаются опорой друг друга и по сей день. Случилось много всего, и многому ещё предстоит случиться. — Я рад, Хо. — С микродермалом я не расстанусь точно так же, как и с тобой. Для меня он тоже много значит, красавчик мой бурундук. Будь в этом уверен. И он уверен без всяких напоминаний. С минуты на минуту прибудет лимузин, но парни так и не торопятся в клуб отмечать свой выпускной. Минхо знает, что Джисон владеет несколькими видами музыкальных инструментов. Он просит сыграть что-нибудь на фортепиано, и выбор Джисона останавливается на любимой композиции «Разговариваю с луной» Бруно Марса. Джисон уже исполнял её на синтезаторе, будучи в Малайзии. Слышишь ли ты, что я зову тебя? Потому что каждую ночь Я разговариваю с луной, До сих пор пытаясь достучаться до тебя… Джисон исполняет композицию, умело клацая по клавишам. Минхо стоит рядом облокотившись на фортепиано, подпевает Джисону, не разрывая зрительного контакта. Когда песня заканчивается, Минхо начинает тихо посмеиваться. — Что с тобой? Старшему кажется, что он выглядел так нелепо, что вызвал смех у Минхо. — Я что-то сделал не то? — Нет, Хани, — он потрепал его по плечу, — просто мы с тобой нешаблонные персонажи: вместо того, чтобы искать место, где бы уединиться и не нарушить традицию — перепихнуться на выпускном, мы пели песню Бруно Марса. Джисон было подумал, что в какой-то момент его оставил вокал, но у Минхо (как обычно) своё видение ситуации. Старший ущипнул Минхо за живот и направился к выходу. — Всё не можешь не думать о моей заднице? — довольно ухмыльнулся Джисон. Минхо догнал его и закинул руку на шею. — Классный шоколадный орех. — Засматривайся на кого-нибудь другого.

***

Ещё находясь на сцене, Хёнджин искал глазами Уёна. Тот обещал прийти к нему за ответом на волнующий его вопрос. Хёнджин наблюдал за родителями, наблюдал за Чанбином, но нигде не находил Уёна. Лишь под конец программы он заметил его в конце зала, активно хлопающего и кричащего что-то бессвязное. Воспользовавшись тем, что родители искали его для совместного фото, Хёнджин отвёл Уёна на улицу, чтобы поговорить. Он был рад видеть старшего, пусть и активно не демонстрировал это. Они закурили. — Ещё раз повторюсь, суслик, — Уён сделал глубокую затяжку, — у нас с тобой есть шанс на совместное будущее? Хёнджин наклонился и пустил дым в лицо Уёна. — Шанс есть, — прокуренным голосом выдал он, — но близ шанса препятствия, Уён. Ты должен полностью завязать с наркотиками, чтобы не подвергать никого опасности. — Я больше не толкаю дурь, суслик… — А употребление? — голос Хёнджина дрогнул, — ты перестанешь закидываться наркотиками? Ты сможешь гарантировать это? Он нервничал. Уён обхватил его лицо ладонями и на полном серьёзе заявил, что может. — Никаких наркотиков, суслик. Обещаю. Хёнджин облегчённо вздохнул и отстранился. Он сделал глубокую затяжку и пустил дым в небо. — Суслик, у меня для тебя есть подарок, — Уён достал бархатную коробочку, — поздравляю с окончанием школы. Хёнджин округлил глаза. А не слишком ли он торопится? Младший был на сто процентов уверен, что в ней находится кольцо. Но когда Уён открыл её, то с хёнджиновых плеч спал тяжёлый груз. Цепочка с подвеской крестом. — Спасибо, — робко поблагодарил младший, принимая подарок. — Я очень рад, что ты позволил мне воспользоваться шансом, Хёнджин. Очень хочу узнать тебя получше, да и в принципе делить время, жильё, постель, что угодно! Ты мне безумно нравишься. Я сваливал всё на глупую влюблённость, которая вскоре должна была пройти, но ты не выходил у меня из головы достаточно долго. Глупая влюблённость переросла в чувство посильнее. Даже если ничего у нас не получится, даже если ты в какой-то момент разочаруешься во мне, помни, что я всегда буду поддерживать с тобой связь. Нет. Он всё же торопит события. Хёнджин опустил руки ему на плечи. — Воспользуйся этим шансом правильно. Почему-то тогда Хёнджин умолчал о том, что тоже часто думал об Уёне.

***

Пару месяцев спустя…

— Я дома, — доносился голос Джисона из прихожей, — чем так вкусно пахнет? Минхо всё лето совершенствовал себя в области готовки. Парням не пришлось снимать квартиру: господин Хан подарил им её. Его сын впервые не противился такому дорогому подарку, отложил гордость на полку и искренне поблагодарил отца за всё. Дори первая встретила Джисона. Он взял её на руки и проследовал на кухню. — Пахнет моим новым блюдом, — торжественно произнёс Минхо и выключил плиту, — я назвал его «пусть мой красавчик бурундук будет сыт и доволен». — Не слишком ли длинное название для блюда? Джисон поцеловал Минхо в висок, отпустил Дори и устало приземлился на стул. Минхо сел ему на колени и закинул руку на шею. — Хорошо, давай назовём блюдо «циклопентанпергидрофенантрен», — издевался он, выучив название вещества, из которого синтезируется холестерин. Старший подавился воздухом. — Сколько тачек угробил? Джисон учился в автошколе. — Сегодня сдавал теорию, поэтому ни одна тачка не пострадала. Минхо подошёл к плите, чтобы накормить голодного и уставшего парня. — Чёрт! — выкрикнул Джисон и ударил себя по лбу, Минхо испуганно посмотрел на него, — чуть не забыл… Он рванул в прихожую и вернулся с букетом флёрдоранжа. — Моя аллергия подъехала! — искренне обрадовался Минхо, принимая цветки померанцевого дерева, — красавчик мой бурундук, по какому поводу? Джисон достал из внутреннего кармана листок, сложенный напополам. — Тебя зачислили в медицинский колледж. Минхо прищурился и указал пальцем на Джисона. — Пранк? — Где твоя уверенность? Старший аккуратно сложил на несколько раз приказ о зачислении и сунул его в букет. Вместо сигаретного дыма в доме витал запах апельсина.