Микродермал

      Минхо безжалостно громко ударил по столу бляшкой ремня. — Подъём! Сынмин резко проснулся и, очищая разум от сновиденческого мусора, принялся «в темпе» собираться. — Три минуты на сборы, напарник, — спокойно сказал Минхо, наблюдая за Сынмином, — всё необходимое я уже подготовил, напяль рабочую форму и прихвати пару рулонов запасных бинтов, — он кивнул на стул, — они по тебе соскучились. Командирский голос Минхо действовал лучше любого кофе. Сынмин выглядел бодрым. Его темп значительно увеличился, что помогло сэкономить время на сборах. — Я правильно понимаю, — Сынмин, завидев свой ремень в руках Минхо, указал на него пальцем, — что сегодняшним будильником послужила моя бляшка? Тот довольно улыбнулся. — Оригинальности мне не занимать, — Минхо протянул ремень хозяину, — тем более до основного будильника оставалось три, два, один… Раздалось раздражающее слух пиканье часов. — Я всё ещё в шоке, что мне удалось поспать блаженных два часа, — весело объявил Сынмин. Напарники выбрались на улицу, где принялись ждать карету скорой помощи во главе с хирургом. Минхо достал сигарету и затянулся. «Нужно сохранять приподнятое настроение и беззаботный вид», — мысленно сказал он себе. Но Сынмина не проведёшь. Минхо это знает. Пошёл пятый год их дружбы. За всё время Ким Сынмин ни разу не прогадал с психологическим и физическим состоянием своего друга, всегда распознавал его ложь, касательно самочувствия, и всячески пытался «подсунуть» помощь, от которой Минхо яростно защищался. — Хо, сколько ты спал? — ненавязчиво спросил он, запрокинув руку на шею друга и отнимая недокуренную сигарету, — нет, всё же придётся поставить вопрос по-другому: «Хо, ты вообще ложился спать?». Сынмин выкурил чужую сигарету и затушил окурок подошвой ботинок. Минхо подобные вопросы выводили из себя, время казалось вечностью, хотя от силы прошло не больше двух минут. Он тяжело напрягся, чтобы ответить в своей неунывающей манере. — Ты ведь прекрасно осведомлён о том, что я осознанно выбирал профессию, Ким Сынмин, — Минхо скинул чужую руку с шеи и поправил рюкзак с медикаментами, — я высплюсь позже… — он выдержал короткую паузу, что дала Сынмину время на моральную подготовку к очередной тупой шутке, — на небесах, — Минхо кивком головы указал на приближающую машину и продолжил: — сейчас во мне нуждаются раненые. На первом месте у Сынмина далеко не спасение раненых. Там, где сейчас пребывают юные фельдшеры, Ким Сынмин оказался исключительно из-за Минхо, за которым нужен глаз да глаз. Условия пребывания не позволяют Сынмину расслабиться. Счастьем становятся полностью докуренная сигарета и сон продолжительностью два-три часа. Минхо прощает ему вспышки раздражительности, срывы на больных, старается взвалить на себя больше работы, чтобы «выкроить» другу хоть какую-то передышку. Чувство вины перед Сынмином растёт, а у того в свою очередь крепчает преданность. «Я его одного не оставлю» — эта мысль не покидает Сынмина ни на минуту. На первом месте у него исключительно Ли – «временно» Минхо. Карета скорой помощи открывает свои двери, по салону разлетается ворчание хирурга. Сынмин лохматит волосы Минхо и запрыгивает в машину, виду не подаёт, за безалаберное отношение к собственному здоровью решается «отругать» друга позже. Минхо не привык к чрезмерной опеке. Он не прикончил Сынмина лишь потому, что тот опекает его порционно и ненавязчиво. Минхо привычно дарить заботу другим, отдавая при этом всего себя. Хан Джисон. Два часа, данные на отдых, Минхо посвятил письмам для него… Их необходимо отослать этим вечером, дабы Джисон получил их вовремя. Минхо насочинял о своей жизни около десяти листов, выстроив иллюзорный мир со своими канонами.

☆☆☆☆☆

Хирург был в ужасном расположении духа и практически не принимал участие в оказании первой медицинской помощи пострадавшим. Юные фельдшеры самостоятельно вытащили раненых из-под обломков и оказали комплекс срочных мероприятий. Минхо старался не показывать презрение и недовольство начальником. Один из раненых завладел его вниманием. Черты лица Минхо сделались мягче. Он наклонился к мужчине, чтобы выслушать его просьбу. — Не все, — с трудом выдавил тот, — с нами был ещё один. Раненый попытался приподняться в надежде отыскать недостающего человека взглядом, но Минхо положил его обратно на носилки и пообещал отыскать, как удалось выяснить, молодого парня. — Хей, Ким Сынмин, как закончишь перевязку, ещё раз проверь под обломками, — крикнул он, окидывая взором территорию, — одного недосчитались, — Минхо избавился от испачканных перчаток и поспешил осмотреться. Его нагнал хирург. — Мы отправляемся в санчасть, — тот схватил помощника за локоть и потянул за собой, — нам не до прогулок, Ли. — Где-то здесь находится ещё один раненый, — нахмурился он, — я не могу его бросить. Минхо вырвался и направился за обрушенное здание. За бетонной плитой лежал молодой парень. Он пребывал без сознания. — Господин Кан, сюда! Фельдшер не успел осмотреть раненого, не смог понять жив ли тот или мёртв. Хирург оттолкнул Минхо и вызвал бригаду санитаров. Через пару минут к напарнику присоединился Сынмин. — Осмотрел? — спросил он у Минхо. — Кан осматривал, — тот достал сигарету, — начальнику вздумалось поиграть в доктора, — не без сарказма прокомментировал Минхо. Он с жадностью относился к своей профессии. Ему было обидно, что образование фельдшера не давало таких полномочий, какими владел врач. Сынмин и Минхо находились в подчинении у доктора Кана. Статус не позволял им действовать самостоятельно, без ведома главного врача. Минхо прекрасно понимал, что у него нет необходимого опыта и знаний в некоторых медицинских областях, но на фоне безразличного отношения доктора Кана к больным Минхо выглядел вполне себе профессионалом. Его пациенты получали медицинскую помощь и правильный уход. Сам фельдшер являлся высококвалифицированным специалистом, готовым и дальше совершенствоваться в области медицины. — Старик всем видом кричит, чтобы его отправили на пенсию, — Сынмин перехватил у друга сигарету и затянулся, — поговаривают, что хирурга всё же поменяют, пациенты жалуются. — А помощника хирурга не поменяют? — Минхо вскинул бровь. — А то так хочется некурящего напарника. Нужно будет вдохновить пациентов на жалобу: «Ким Сынмин без стыда и совести стреляет сигареты у всех живых существ!», — задумчиво произнёс он. — «Ким Сынмин взвешенно и обдуманно делит сигареты с напарником Ли Минхо, который в свою очередь безбожно изымает их у пациентов», — Сынмин тушит окурок и лохматит волосы друга, — и не только у пациентов, но и… Голос Кана прерывает дружескую беседу. — Больной не приходит в сознание! Минхо не удивлён такому исходу. Возня хирурга была пустой тратой времени. Если бы тот изначально подпустил к больному Минхо, быть может, результат был совсем иным. Фельдшер сплёвывает и спешит к раненому. — Бригада санитаров ещё в пути? — ледяным голосом спросил он. — Да, только что связывался с ними, — ответил хирург. После всех манипуляций Минхо раненый так и не пришёл в себя. Сынмин растеряно смотрел то на друга, то на начальника. Второй был готов ввести инъекцию. Времени на раздумья было мало. — Ким, беги за дефибриллятором, — гаркнул хирург, — пульс слабый! Мыслительные процессы и сомнения в действиях главного врача не оставляли Минхо. Он не позволил чужой панике овладеть им. Теперь Минхо часто находился в стрессовых ситуациях, выработалось спокойствие и хладнокровие, голова начинала соображать лучше. — Не делайте инъекцию, — он перехватил руку хирурга, — пожалуйста, дайте мне десять секунд. Кан раздражённо кивнул. Минхо вновь ощупал пульс раненого. Тот больше не лежал неподвижно: у него начались судороги. Доктор Кан вовсе не переживал за раненого парня, не боролся за его жизнь. Ему хотелось сделать инъекцию, ускорить кончину, заполнить соответствующие бумажки и передать труп в морг. Он готов пойти на это, только бы не тратить и без того драгоценное время. Доктор Кан знает, что за такие действия ему никто ничего не скажет. Здесь горы трупов – явление привычное. Он искренне не понимает Ли Минхо, так отчаянно борющегося за чужие жизни и работающего на износ. — Господин Кан, зачем вы отправили меня за дефибриллятором? — показался Сынмин, — водитель сказал, что его возят в карете бригады, — громко крикнул он. Сынмин не спешил, шагал медленно. Он предполагал изначально, что раненого не откачают. Бригада санитаров нужна, чтобы доставить труп в соответствующее место. Дабы Минхо не падал духом, Сынмин специально соврал про то, что дефибриллятор якобы привезут санитары. Минхо не был зациклен на посторонних звуках. Его десять секунд дали старт. — Думай, Хо, думай! Потеря сознания, судороги, слабо прощупывается пульс. Прислушаюсь к дыханью… Еле дышит… Нехватка воздуха. Думай, чёрт, думай! — он оглянулся, — разрушенное здание, оно было подорвано, взрыв… — Минхо округлил глаза, — какой же я идиот, моя невнимательность сейчас приведёт человека к гибели. Помогите его раздеть! — Сынмин тут же бросился на помощь. От него пахло сигаретами, что навеяло на определённую мысль, — от Кима прёт куревом, сигарета сгорает примерно за четыре минуты, а мои десять секунд давно потрачены… взрыв – это горение… Точно! Бригада санитаров подъехала. Минхо ринулся к машине. — Ещё можно спасти, — как в бреду повторял он, — спасу, спасу… Хирург, безразлично махнув рукой, дал распоряжение грузить больного в карету. Он практически не дышал. Сынмин и хирург смирились, что парню уже не помочь. — Хо, ты не воскресишь его из мёртвых, — Сынмин дёрнул напарника за плечо, — уже поздно, он умер. Но Минхо, словно одержимый идеей о воскрешении, отшатнулся от Сынмина, бросив озлобленный взгляд полный презрения. — Ты для меня умрёшь, если не отыщешь баллон с кислородом и лицевую маску, недодоктор! Сынмин закатил глаза, но в поисках был полезен. Когда парня погрузили в машину, Минхо незамедлительно начал подачу кислорода через лицевую маску. Огромным минусом являлось плохое оснащение нужным медицинским оборудованием. Кареты не имели аппарата ИВЛ, доктора — некоторых медикаментов. — Как мозгов хватило насытить скорую кислородными баллонами, — процедил Минхо, вентилируя больного. Фельдшер вспотел и, казалось, сам был готов задохнуться вместе с пациентом. Дыхание его было сбивчивым, но это не помешало направить Сынмина на последующие действия для оказания помощи. — Ким, парень отравился угарным газом, этого баллона не хватит, нужно интубировать. — Понял, — тот кивнул, — алло, подготовьте перевод пациента в центр и обеспечьте кислородную терапию. Да. Подозрение на отравление угарным газом. — Это не подозрение! — взвыл Минхо, — тяжёлое отравление. Требуется срочная госпитализация, у нас мало кислорода. Он громко кричал, чтобы на том конце провода его услышали и помогли. Маска, крепко зажатая в руках Минхо, то и дело скользила из стороны в сторону по лицу пациента. — Хо, — мягко произнёс Сынмин, — идём, — он взял его за плечи, — братья доставят пациента в ближайший госпиталь, где ему окажут профессиональную помощь, — ты хорошо постарался, и твои старанья вознаградятся жизнью этого парня. Сынмин с трудом вывел Минхо из машины. — Твою мать, — Минхо громко выругался и вжался в сынминову грудь, — я не сразу заподозрил одышку, не сообразил об отравлении, — он всхлипнул, — парень надышался газом, вероятно, был в самом эпицентре поражения, в то время как другие находились поодаль. — Сынмин крепко обнял Минхо. — Не простительно! Ещё чуть-чуть и он бы умер у меня на глазах! Напарник отстранился, схватил Минхо за голову и принялся слегка потряхивать. — Ты сделал всё, что мог, Хо, — Сынмин заставил Минхо поймать его взгляд, — во врачебной практике не исключены потери. Не делай из себя великого мученика! Откуда ты мог знать про утечку газа? Подрывы зданий в этой местности — явление частое, но ещё ни одно не сопровождалось выбросом углекислого. Тот парень был нежилец, но ты добился подачи кислорода в его организм, когда мы с господином Каном десять раз представили парня в морге. Вы-дох-ни. Раньше Минхо и впрямь не терял рассудок в стрессовых ситуациях, но сегодня случилась осечка. Сейчас он был не готов принять слова друга как факт. Минхо упрямо мотал головой, отрицая и обесценивая каждое предложение. — Около пяти лет назад сгорело общежитие, в котором мой парень снимал комнату, наши питомцы погибли. На моих глазах люди травились газом, — Минхо вцепился Сынмину в плечи и начал трясти, — я должен в первую очередь ориентироваться в этом. — Тебе нельзя волноваться. Успокойся. Сынмин, будучи в разы крупнее, попытался сдержать Минхо, но тот ловко выскользнул у него из рук и опустился на корточки. Стало меньше трясти, когда он обхватил колени. Дрожащие губы произнесли: — Почему всем плевать? — Хо… — Сынмин попытался дотронуться. Минхо резко отшатнулся. — Свали, недодоктор! — выкрикнул он. Ему было очень сложно совладать с собой. К ним подошёл хирург. — Он принимает препараты? — шёпотом спросил он у Сынмина. — Кто его знает, — пожал плечами тот, — это ведь Ли Минхо.

☆☆☆☆☆

Конец рабочего дня. Минхо дождался, когда Сынмин ляжет спать, и, стащив ночник, принялся исписывать лист за листом. Писал в основном о грёбанной несправедливости, о халатном отношении главного врача, о раненых, число которых возрастало, о чудом выжившем парнишке… Будни. Раздаётся щелчок зажигалки. Письма с подобным содержанием точно не будут отправлены. Минхо излил в них душу, отрефлексировал. Бумага тлела на глазах, но в сердце вспыхнула искра возмездия. «Начальство получит по заслугам за свою халатность. Мои пациенты будут живы и здоровы. Ким Сынмин в скором времени одумается. Я знаю, что бы ты ответил, красавчик мой бурундук, попадись тебе на глаза эти записи. Справедливости никогда не существовало, она есть плод воображения людей, так?» — Минхо представил в голове образ Джисона-философа и слабо улыбнулся. Минхо опутан тайной, теперь уже Джисону неподвластной. Срочный вызов! 23:38

☆☆☆☆☆

Год назад. — На выпускном курсе студентам нужно пройти преддипломную практику, — объявил Джисон за ужином, — я ещё не определился с местом. Минхо наполнил миску Дори кормом, но та не спешила покидать колени хозяина — Джисон чесал ей за ушком. — Не собираешься оставаться в местной газете, где проходил практику в прошлом году? — поинтересовался Минхо. Рот Джисона был набит карри, поэтому ответ последовал не сразу. — Нет, — он поморщился, — я хочу устроиться в редакцию и пройти практику по месту работы. Мы остро нуждаемся в деньгах: редакция будет моей утренней основной работой, а для ночной подойдёт любая другая подработка. Тяжёлый вздох младшего избавил Джисона от неестественной улыбки. Минхо завершил четырёхлетнее обучение в медицинском колледже, стал фельдшером и устроился помощником врача скорой помощи. Его финансов едва хватало на погашение счетов и частичной оплаты за съёмное жильё. Джисон кочевал с подработки на подработку, не имея под ногами почву стабильности. Четыре года всё было хорошо и стабильно: парни жили в квартире, подаренной господином Ханом, у Минхо была повышенная стипендия, у Джисона тоже проблем с учёбой не было, тоже был со стипендией, родители финансово помогали. Всему пришёл крах. Джисон поссорился с отцом накануне выпускного Минхо из колледжа. Сын отказался от квартиры, и они с Минхо переехали на съёмное жильё. Джисон лишился стипендии из-за подработок, а у Минхо не получилось найти высокооплачиваемую работу. — Красавчик мой бурундук, ты совсем себя не бережёшь, — забеспокоился он, — в погонях за подработками твоё здоровье ухудшилось. Я волнуюсь за тебя. Джисон опустил Дори на пол и притянул Минхо ближе к себе. Тот приземлился на колени и крепко обнял Джисона. — Давай работать буду только я, а ты спокойно доучишься последний год в университете? Минхо знал, что его предложение будет тут же отвергнуто. Всё же Джисон считал себя инициатором их финансовых проблем, поэтому старался возложить на себя гораздо больше обязанностей. Ему хотелось, чтобы Минхо ни в чём не нуждался. С годами Джисон стал упрямее. — Я вполне могу работать за двоих, — уверенно заявил он. Младший внимательно посмотрел на джисоново лицо: бледная кожа, огромные синяки вокруг глаз, худоба, и усомнился в его словах. Нехватка сна и солнечного света. Питание Джисона ухудшилось. Отныне Минхо смотрел на своего возлюбленного сквозь призму медицинских параметров и старался обеспечить максимальный комфорт. Пусть внешне Джисон и был похож на наркомана со стажем, но внутренней силы было достаточно, чтобы лавировать между подработками. Живя под одной крышей, парни умудрялись редко видеться. Минхо брал дневные и ночные смены, а Джисон — пример с Минхо. Минуты воссоединения были самыми редкими и ценными. Джисон слегка щёлкнул Минхо по носу, завладев его вниманием. Тот отвлёкся от «сканирования». — Прости меня, — с досадой произнёс Джисон. Минхо вскинул бровь. — Мне было не больно, не бери в голову, — он подумал, что старший извиняется за щелчок по носу, — мне ведь не пять лет, чтобы биться в истерике из-за этого. — Нет, Хо, я не об этом, — он понуро опустил взгляд, — прости за «такое» будущее. Я искренне хотел, чтобы ты ни в чём не нуждался и имел всё самое лучшее. — Я уже имею всё самое лучше: на кровати, на столе, в ванной и общественных местах, но там по ситуации, красавчик мой бурундук, слишком богатый материал для видеокамер. А если ты будешь испытывать чувство вины и переживать за мои якобы неоправданные ожидания, мне придётся применить крайние меры, а их, между прочем, на полках секс-шопа всё меньше и меньше, — Минхо нежно поцеловал Джисона в висок, — мне с тобой и в коробке из-под телевизора будет невыносимо уютно. Всякий серьёзный разговор Минхо умудряется перевести в шутку, когда видит, что Джисону трудно совладать с негативными эмоциями. Таким образом он старается заглушить в Джисоне ненависть, которую тот испытывает по отношению к себе. Джисон забирается к Минхо под футболку и водит пальцем по камешку, выступающему под сердцем. Он напоминает о том, что Минхо твёрдо уверен в своём выборе спутника жизни. Младший ухаживает за микродермалом. Пирсинг хорошо прижился, шёл пятый год, а он ни разу не отпал. Джисонов микродермал продержался на запястье год, потом пришлось перекалывать в область шеи. — Хо, знаешь… — казалось, Джисон приготовил какую-то особую речь, но счёл момент неподходящим, — а в прочем, забудь.

☆☆☆☆☆

Вчерашнее поведение Джисона натолкнуло Минхо на мысль, что над красавчиком бурундуком кто-то хорошо «поработал»: промыл мозги и внушил, что Минхо с ним плохо. Кандидатура была в единственном экземпляре. Хёнджина беспокоили финансовые оковы лучшего друга. Минхо не брал деньги, которых у Хёнджина было предостаточно, но и тот тем временем не стал сторонним наблюдателем проблем друзей. Он связался с Чанбином. — Бинни, молю, выбей ты этому придурку место в какой-нибудь американской редакции, ты ведь связан с прессой, — плакался он, — с твоими связями можно попасть в руки авторитетного журнала и срубить денег. Чанбин в помощи не откажет. Джисона пригласят стажироваться в крупное издательство Калифорнии. — Как они на тебя вышли? — недоумевал Минхо. Ему пришлось приложить немало усилий, чтобы разыграть спектакль. Минхо знает, что Калифорния — проделки Хёнджина и Чанбина. — Я просил не вмешиваться в наши дела, Джинни, — раздалось на другом конце провода, — Хани свято верит, что иностранное издательство заинтересовалось его курсовой работой, найденной в сети в переведённом на их язык виде, верит, что заинтересовал их. Минхо был зол. Он не хотел обманывать Джисона, но, выслушав хёнджиновы аргументы, принял решение убедительно подыграть. — Хо, слушай и не перебивай, — холодно произнёс Хёнджин, — у вас с щекастым сейчас не лучшие времена. Кому станет плохо, если он поработает полгода в штатах? Он знает язык и умело работает с текстовым материалом. Платить ему будут в три раза больше, чем сейчас. Полгода разлуки пролетят незаметно. Не тупи, Хо. Если щекастый себя хорошо зарекомендует, то шансы на постоянную хорошо оплачиваемую работу возрастут, вы переберётесь в штаты и… — Ты всю нашу жизнь распланировал, Джинни? — с укором спросил Минхо. — Хорошо, зайдём с другой стороны, — Хёнджин вобрал побольше воздуха, — отнесись к этой стажировке как к санаторию для Хан Джисона: комфортные условия работы, минимальная нагрузка, прохождение преддипломной практики, жильё за счёт компании, присмотр Бинни и, да простит меня корейский Иисус, Ёнджуна. Куда лучше, чем каждый день наблюдать, как щекастый губит своё здоровье и забивает мозг идеями о том, как заработать ещё больше денег. — Прочли перевод курсовой, — Джисону было трудно поверить в такой подарок судьбы, — сказали, что заинтересованы мной, пророчили авторскую колонку в музыкальном журнале. — Хани, не упусти этот шанс! — Думаю, это просто развод, — отмахнулся он, — к тому же я не хочу оставлять тебя одного. Минхо с трудом убедил его поехать в штаты. Все расходы издательство взяло на себя. Джисону и впрямь хотелось иметь свою авторскую колонку, где можно было свободно делиться мнением на интересующие темы в области музыкальной индустрии. Рэп эволюционировал. У Джисона было множество заметок на этот счёт, их вполне можно было использовать в будущей колонке. Но огромное желание творческого развития меркло на фоне его огромной привязанности к Ли Минхо. — За меня не волнуйся, — бодро заявил младший, — я уверен, что Джинни и Уён не дадут мне скучать до такой степени, что придётся пешим ходом двинуть до Америки, — Минхо крепко обнял Джисона со спины и уткнулся подбородком в его плечо, — я очень хочу, чтобы ты поехал. В тебе огромный писательский потенциал, а ты разливаешь напитки в барах и разгружаешь фуры с продуктами. Выпала возможность проявить себя в любимом деле, красавчик мой бурундук, не воспользуешься — будешь жалеть о произошедшем.

☆☆☆☆☆

Чанбин связал свою жизнь с музыкальной индустрией. Основал с партнёром по бизнесу свой лейбл, который продвигал корейско-американских артистов. Ночной клуб и квартиру продал. В лейбле не только занимал пост владельца, но и музыкального продюсера. С раскруткой Ёнджуна дела в лейбле пошли в гору. Карьера приобрела стабильность, чего не скажешь о личной жизни. Чанбину тридцать, но семьёй он так и не обзавёлся. В один из дней он сильно задержался на работе. Время близилось к полуночи. Чанбин был уставший, но довольный тем, что написал музыку к нескольким текстам. Проходя мимо кабинета главного звукорежиссёра (партнёра по бизнесу и друга), Чанбин стал свидетелем ссоры: Юнги на повышенных тонах отчитывал кого-то, не жалея острых высказываний в адрес второй стороны. Чанбин был уверен, что Юнги делает это по телефону. — Всё в порядке? — поинтересовался он по ту сторону двери, — с тебя фонтаном брызжет обсценная лексика, свидетельствующая о том, что ситуация патовая. В дверном проёме показалась голова Юнги. — Ты был здесь? — искренне удивился он, — наверняка на целый альбом насочинял. Юнги вышел из кабинета, и Чанбин краем глаза заметил фигуру, оставшуюся внутри. — Пришлось попотеть, но результатом я доволен. Завтра принесу тебе материал на обработку. Мне очень важен твой отзыв. Чанбин потрепал друга по плечу и пожелал доброй ночи. Юнги прекрасный музыкант и бизнесмен, но его взаимоотношения с людьми оставляют желать лучшего. Когда Чанбин заметил чужую фигуру в кабинете, то решил убедиться, что этот человек выйдет целым и невредимым. Чанбин остался поджидать в машине. — Если это был один из начинающих артистов, то его карьера под угрозой, — он нахмурился, — Юнги отобьёт у него всё желание заниматься музыкой. Долго ждать не пришлось. Спустя несколько минут, неизвестная девушка покинула здание. Чанбин ударил по рулю и тихо выругался. «Девушку успокоить сложнее» — пронеслось у него в мыслях. Чанбин покинул салон автомобиля и окликнул незнакомку. Та не собиралась останавливаться, ускорила шаг и завернула за угол. Чанбин нагнал её и развернул к себе. — Я должен убедиться, что с тобой будет всё в порядке, — сказал он перебарывая одышку и чувство беспокойства за чужую психику. Девушка резко скинула его руку с плеча и впилась диким взглядом. Она не выглядела заплаканной (слёзы после ссор с Юнги явление частое), не выглядела подавленной, — вообще никаких признаков сломленной личности. Её вид кричал лишь о том, что она готова растерзать Чанбина, нарушившего её личные границы, если тот не отстанет. — Ещё один шаг в мою сторону и не в порядке здесь будешь только ты, — пригрозила она, роясь в сумочке, — ты не жилец, если будешь продолжать стоять рядом со мной, — её лицо было перекошено от гнева, но Чанбин осознавал, что ответственным за плохое настроение девушки был не он, на все её угрозы Чанбин отвечал молчаливым пониманием и терпением, — эй, мужик, — протянула незнакомка, приближаясь к чанбинову лицу, — пошарь во лбу. Запах алкоголя врезался Чанбину в нос. В помощи его уже опередили. — Разговаривать будем завтра, — коротко отрезал он и полез в карман за телефоном, — закажу тебе такси… — Закажи себе венок, — выкрикнула она. Чанбин с прищуром взглянул на девушку. — Живёшь поблизости? — Я хоть и пьяная, но в состоянии не выдавать о себе личную информацию, мужик. — А дойти до дома ты в состоянии? Очередная вспышка гнева со стороны незнакомки стоила Чанбину цепочки. — Пошарь во лбу, мужик! — она топнула ногой и притянула Чанбина за украшение, тот поднял руки в знак подчинения, гарантируя то, что ответной борьбы с его стороны не будет, — не пытайся выведать у меня что-то, — цепочка порвалась. Девушка тут же сунула её в сумку и ушла в своём направлении. — Молодая и пьяная, — прокомментировал ошарашенный непредсказуемым поведением Чанбин, — явно не сотрудница и не артистка лейбла. Он предположил, что незнакомка родственница Юнги. На этом он решил догадки прекратить.

☆☆☆☆☆

Все чанбиновы материалы были прослушаны Юнги к обеду. Чанбин пребывал в студии друга и выслушивал комментарий относительно музыки. — Ты у меня на вес золота, Со Чанбин, — его лицо посветлело, комплиментами Юнги разбрасывался редко, — вечером нужно отпраздновать будущий полноформатник! Чанбин снял очки и начал протирать стёкла. — Пить два дня подряд? — он взглянул на Юнги исподлобья, — сделай перерыв, Мин. — Глаза Юнги округлились, а на лбу выступили продольные морщины. — Да ладно тебе, — издевательски потянул Чанбин, — девчонка, что была с тобой вчера, предстала передо мной в нетрезвом виде. Юнги недоверчиво посмотрел на друга. — В нетрезвом, говоришь? — он глубоко задумался, голос стал мрачным, — жаль, что я не составил ей компанию. Со, та девчонка — моя новая ассистентка. Пьяная, значит, до дома шла, хм… Он стал игнорировать присутствие Чанбина, что-то бормотал себе под нос и шарил в ноутбуке. Чанбин не стал отвлекать друга от раздумий и незамедлительно покинул студию. На его пути встретилась та самая ассистентка. Чанбин не мог её не проучить, решил немного разыграть и понаблюдать за реакцией. — Как добралась? При виде Чанбина та пала в ступор. На лице отражалась палитра эмоций: удивление, отчаяние, страх. Собрав силы в кулак, ассистентка звукорежиссёра решилась на ответ. — Я была в меру пьяна, поэтому добралась без происшествий. — Надо же отвечаешь без агрессии, — Чанбин по-театральному вскинул брови, — похвально. На этом он решил прекратить и поговорить серьёзно, так как действительно переживал за девушку. Но резкая смена настроения ассистентки выстроила новый ход разговора. — Ранее я говорила, что не стоит приближаться ко мне, а уж тем более разговаривать, — взглядом она прожигала дыру в полу, сжимала кулаки и при разговоре практически не разжимала челюсть, — не смей потом отрицать, что не был предупреждён. Сейчас она внимательно смотрела на Чанбина. Что-то в её взгляде не давало ему покоя. В силу того, что она новенькая в их компании, о том, что Чанбин-начальник она не подозревала. — Как тебя зовут? — нахмурился Чанбин. Но ассистентка не стала отвечать на его вопрос, а предпочла закончить свою фразу. — Не жди от меня извинений, — она пошла вперёд и бросила через плечо: — по непонятным причинам ты увязался за мной. Не повторяй этот трюк для своего же блага. То ли она пыталась его отшить посредством запугивания и наращивания страха, то ли реально предупреждала, что находиться рядом с ней действительно опасно. Чанбин помотал головой, в надежде избавиться от навязчивых мыслей.

☆☆☆☆☆

Хёнджин после долгого разговора с Минхо походил на выжатый лимон. Он завалился на диван и сокрушительно вздохнул. Уён перестал заниматься отчётами и устроился в ногах мужа. — Победа? — не без улыбки спросил он, нежно поглаживая хёнджиновы лодыжки. — Да, но словесные ресурсы потрачены в больших объёмах. Ещё и в рейс завтра, — он закатил глаза и накрыл лицо подушкой. — Время расслабляющей ванны, суслик. Уён энергично направился в ванную комнату. Хёнджину оставался ещё год в университете, но он уже работал по специальности. Пилотировать пока не разрешалось. Хёнджин закрепился на должности помощника пилота самолёта, где было предостаточно практического опыта. Свою работу он любил, но иногда страдал выгоранием. — Минхо скоро двадцать один стукнет, а он всё ещё ведёт себя как ребёнок, — Хёнджин отбросил подушку в сторону, чтобы муж его услышал. — Желание обзавестись ещё одним ребёнком так и не появилось? — в дверном проёме показался Уён. Он часто затрагивал с Хёнджином тему детей. Все условия для создания счастливой семьи были соблюдены, недоставало лишь топота маленьких ножек по полу. Хёнджин не сомневался — его муж станет прекрасным отцом. — Ты мой ответ знаешь, — мрачно сказал он, — есть два фактора, запрещающие нам заводить ребёнка, Уён. Хёнджин ужасно ладил с детьми, но это было исправимо, чего не скажешь о втором факторе. Уёна радовало одно — надежда на потомство всё же была.

☆☆☆☆☆

Их последняя совместная ночь перед рейсом. Минхо хотел задёрнуть шторы, но вид из окна приковал внимание. Джисон тихо подошёл сзади, притянул младшего к себе и умостил подбородок на его плече. — Заметил что-то необычное? — не сразу спросил он. На Минхо обрушилось осознание того, что он вовсе не хочет никуда отпускать своего красавчика бурундука. — Нет, задумался над одной мыслью, — Минхо кисло улыбнулся и накрыл ладонями джисоновы руки, сложенные в замок на его талии, — Хани, только представь, какой ужас нас ждёт, когда мы оба будем смотреть в окно, но видеть там разные города. — Я всегда буду думать о тебе, — шепнул он на ухо, — с такими мыслями никакие километры не будут страшны, Хо. Минхо повернулся к Джисону и прижался своими губами к его. Нехотя отстранившись, он сказал: — Пойдём. И потянул Джисона за собой в спальню.

☆☆☆☆☆

Джисон, подобно художнику, мог в мельчайших деталях воспроизвести на бумагу обнажённый стан Минхо, такой тонкий и чувственный, готовый рассыпаться на кусочки в сильных руках старшего. Минхо затягивал Джисона в сладкий поцелуй, водил руками вверх и вниз по широкой спине, выждав немного, опустился на колени, чтобы лишить Джисона ненужной ткани боксеров. — Хани, ты ведь знаешь, как я тебя люблю, — произнёс он поднимаясь и оглаживая налитый кровью член старшего, — поэтому… не сдерживайся, будь груб и настойчив, чтобы почувствовать наслаждение в полной мере. Когда в постели доминирует Джисон, в их близости полно заботы и осторожности. Джисон так старается сделать Минхо приятно, что порой сам лишается истинного наслаждения процессом, вместо этого — лишь пожирающие мысли о комфорте Хо, беспокойство «кончит ли младший?», «больно ли ему?» и жёсткий контроль над собой. Минхо толкает Джисона на постель и прижимается к гладкому торсу. Джисон осыпает младшего поцелуями, водит ладонью по позвонку, заставляя Минхо блаженно прикрыть глаза. В такие моменты Джисона невероятно очаровывали длинные и пушистые ресницы Минхо. Он инстинктивно протянул руку к виску младшего и вытер лёгкую испарину. Поцелуи прекратились. Джисон уложил Минхо на подушку и навис сверху. — Всё хорошо? — горячее дыхание Джисона задело потную шею Минхо. Минхо чуть приподнялся на локтях, сокращая расстояние между лицами друг друга, и ласково потёрся носом об его нос. Он широко развёл ноги, выказывая своё нетерпение. В паху нарастало болезненное возбуждение, глядя на то, как Джисон умело расправляется со смазкой. Ему хотелось сполна почувствовать Джисона, запомнив это ощущение надолго. Старший подтягивает Минхо к себе и забрасывает его ноги на свои плечи. Двигая бёдрами, он растягивал Минхо изнутри неторопливыми толчками. Младший испустил сдавленный вздох. — Хани, не останавливайся. Темп Джисона стал быстрее, не давал передышки. С каждым новым толчком Минхо сильнее вжимался в кровать. Парни трахались с чувством. Младший притянул Джисона к себе и втянул в поцелуй. Так он мог глушить громкие надрывные стоны, чтобы не беспокоить соседей за стенкой. Джисон, будто читая мысли, произнёс в губы: — Нет смысла сдерживаться, родной, нас уже проклинают соседи снизу. Кровать скрипела. Джисону самому приходилось прикусывать губы, запирая низкие стоны во рту. Минхо целиком и полностью зависел от прикосновений Джисона. Член младшего плавно скользил в джисоновой ладони, а ноги дрожали от напряжения. Он постыдно кончил в беззвучном стоне. Член подрагивал и истекал смазкой, испачкавшей джисонову руку. Сегодня Джисон жёстко взял его, и с непривычки Минхо очень быстро выдохся. Джисон продолжал вдалбливать его в кровать с новой силой. Минхо невольно выбивался, и Джисону каждый раз приходилось подтягивать его обратно. Спустя некоторое время Джисон вышел из Минхо и повторно смазал член смазкой. Он перевернул младшего, и тот оказался на четвереньках. Несмотря на усталость, в этой позе Минхо удалось проявить отзывчивость: он выгибался и самостоятельно насаживался на джисонов член, подминал под коленями одеяло и крепко сжимал ткань пальцами. Минхо привык к плавному ритму, но как только Джисон сменил его на быстрый и жёсткий, младший тут же надрывно вскрикнул от неожиданности и резкой боли. — Ты как? — заботливо поинтересовался Джисон судорожным голосом, сдвинув мокрую чёлку с потного лба, — я могу остановиться. Его руки крепко удерживали чужие бёдра, пульсирующий ствол входил во всю длину. — Нет, родной, всё супер! — соврал Минхо, — продолж… ай! Минхо выгнулся, чувствуя джисонову сперму у себя внутри. Джисон поцеловал бедро Минхо и неторопливо вышел. Чувство дикого экстаза наполнило Джисона, чуть не лишив разума. Тело и душа ликовали. Колени Минхо подкосились, и он с грохотом упал лицом в подушку. Тело и душу вытрахали. — Я люблю тебя, Хо. Джисон ложится рядом. Минхо устало поворачивается и ловит благодарный взгляд любимого человека. Когда старшему удаётся унять трепетную дрожь в теле, он кладёт голову Минхо на свою грудь и начинает ласково поглаживать его по спине. Джисон прикрывает глаза и засыпает под звуки размеренного дыхания своего Смысла существования.

☆☆☆☆☆

Минхо часто прокручивает в голове событие годичной давности — Джисонов отъезд в Америку. Он вспоминает, как чуть не сорвался в здании аэропорта, как слёзы наполняли красные от лопнувших сосудов глаза, как Джисон крепко обнимал его и твердил, что вернётся в Корею обновлённым и наконец-то найдёт в себе силы кое-что сказать ему. Кончики пальцев начинают покалывать, вспомни Минхо, крепкую хватку, коей вцепился в джисонов рюкзак. Минхо пропустил все слова мимо ушей. Он всхлипывал и извинялся, всхлипывал и извинялся, не в силах совладать со своими чувствами. Подобные истерики он уже испытывал, когда мама покинула родной дом, когда лучший друг перевёлся в другую школу. На секунду Минхо показалось, что Хани оставляет его навсегда… Громкий храп Сынмина возвращает Минхо в настоящее. С ним нет Хан Джисона, нет отца и Дори. Утром нужно идти на перевязку и заниматься пациентами, затем кочевать на новое место и вновь привыкать к жилью в палатке. «Хан Джисон должен для меня умереть, ведь я для него почти умер» — заключает Минхо.