Одно (не)обычное лето

Потакать желанию открыть глаза оказалось плохой идеей. Экран телефона ослепил вызывающими один лишь рваный вздох цифрами: три сорок. Нужно было потерпеть и лечь позднее. Теперь не уснет. Клаус сел, сгорбился, уронил голову на ладони и замер так на несколько долгих мгновений, чувствуя, как пульсируют виски. Будто бы привычная для похмелья боль, обошедшая его вчера, решила заскочить чуть позже. Придется принимать таблетки. Чайник закипал с оглушительной громкостью. Клюге с глупым выражением лица сверлил брошенный в кружку кубик сахара взглядом, изредка то беря ложку в руки, то откладывая ее обратно на тумбу. Во всем доме было так тихо, что любой звук казался пушечным выстрелом, а собственное дыхание — шумом самолетной турбины. Кипяток наконец залил кофейные зерна. В голове по-прежнему было пусто. Загудел ноутбук. Клаус в который раз потер глаза, отпил, тут же сморщившись, кофе, и щелкнул по закрепленной на панели иконке. Лежащий у мышки диктофон с уже воткнутым USB раздражал. Но делать было нечего. Пришлось вновь искать наушники по всему столу. Нужно было ввести в привычку всегда класть их на одно место, а то столько времени уходит зря. Отрегулировав звук, Клюге, еще раз приложившись к стакану, воспроизвел последний и единственный файл. Послышалось шуршание, стук, а затем раздался его голос. Премерзкое, однако, чувство. Аж передернуло. Ну хоть Рейхенау записался отлично. По-хорошему, нужно было заняться расшифровкой еще по дороге домой, но тогда хотелось по возможности абстрагироваться от всего, включая собственные мысли. Только при выходе из офиса Клаус понял, насколько вымотала его такая короткая встреча. Конечно, столько времени держать как можно более спокойное лицо и заставлять голос звучать ровно. Кто угодно бы выдохся. Хотя в сложившейся ситуации все-таки был один плюс: можно отплатить Притвицу его же монетой. Оставалось надеяться, что он будет доволен. К половине пятого за окном забрезжил рассвет. Бледная желтая полоска появилась из-за верхушек невысоких деревьев и вскоре расползлась по всему небу, окончательно стирая остатки ночной темноты. Клюге с усталым вздохом откинулся на спинку стула, чуть съезжая вниз и упираясь ногой в стену. В конце концов, времени он потратил гораздо меньше, чем планировал. С теми историками возился куда дольше. Да и слушать их было менее приятно. Фыркнув этому выводу, Клаус быстро прожал нужные клавиши и, дождавшись открытия браузера, перебросил документ, наспех написав сообщение. Ох, как же хотелось, чтобы Притвиц еще не спал и ему пришлось бы со всем этим возиться часов эдак до шести. Но вселенская справедливость была на другой стороне. Короткая пробежка вдоль Визенпарка, душ, подбор одежды и полноценный завтрак — этим занялся Клюге сразу после того, как прикрыл крышку ноутбука. До работы оставалась куча времени. Нужно же было чем-то полезным себя занять. Телефон в кармане завибрировал очень не вовремя. Пришлось съехать к тротуару, соскочить с велосипеда и так, ведя его за руль рядом, ответить. Не было необходимости смотреть на экран, чтобы догадаться, кто звонит. Клаус, радуясь, что его не видно, закатил глаза, стоило голосу на том конце весело произнести длинный набор приветственных слов. Как выяснилось, Притвиц просто хотел поздравить его с первым серьезным интервью и похвалить. Вылилось это, конечно, в целую пятиминутную прогулку пешком и едва не снесенного человека. Загадочное обещание скоро увидеться Клюге предпочел оставить без внимания и, облегченно выдохнув, вновь закрутил педали. Вот опоздает — не его проблемы. В коридоре он столкнулся с Ботмер, вместо дежурного приветствия одарившей его холодным взглядом и тут же отвернувшейся к шкафу. Клаус нахмурился, но ничего не сказал. В офисе тоже царила аура всеобщего неодобрения. Только Гальвиц, поднявшись с места, отчего-то активнее обычного пожал ему руку и широко улыбнулся. Откуда-то сбоку послышалось недовольное ворчание Эйнема. Возле стола ждала небольшая коробка. — Решила, что подойдет, — наконец заговорила Карин, привалившись плечом к перегородке и поджав губы. — Вещей-то у тебя не очень много. — Меня увольняют? — шутливо фыркнул Клаус, суя в коробку Стича и набор из ручки, карандаша и блокнота. — Переводят. — Феликс сарказма не понял. — Скатертью дорога. Клюге цыкнул зубом, повел подбородком в сторону и, прикрыв глаза, отвечать грубостью передумал, подхватывая коробку и замечая на ее боковой стенке приклеенный цветастый стикер, исписанный знакомым размашистым почерком. Ну хоть так уведомить додумался. Громко со всеми попрощавшись, он опять зашел в лифт, увозящий его на три этажа вверх. Вновь заиграла противная музыка. Клаус вздохнул. Повышение — вещь хорошая, особенно в плане зарплаты, но… Обязанностей-то тоже станет в разы больше. Тем более теперь, когда Притвиц окончательно в него вцепился. Что он вообще такого нашел в его работах? Статьи как статьи, ничего выдающегося, все в офисе так, если не лучше, пишут. Черт его разберет. Клюге по большей части беспокоило другое — новый коллектив. Опять сходиться, пытаться подстраиваться под кого-то, вникать в местные правила, узнавать характеры и прочая бесполезная хрень, без которой мир отчего-то так и не научился обходиться. Клаус надеялся, что место ему дадут где-нибудь подальше ото всех, чтобы можно было скрыться за перегородкой и абстрагироваться. Радовало только одно — темы будут нормальными. Все-таки разница между печатным и интернет изданиями была, и заключалась она в первую очередь в названии, во вторую же — отсутствием телеэфиров. Нет, Клюге знал, конечно, что на самом верхнем этаже их здания есть и почти по-киношному большой ньюсрум, и прочая атрибутика, но, честно признаться, думал, что принадлежит это все какому-нибудь каналу, а не им. Створки лифта разъехались. Перед глазами рисовался непривычно светлый офис со множеством полок, украшений на стенах, диванов и рядом черных столов, разделенных между собой лишь невысокой перегородкой спереди. Клюге, нахмурившись, в нерешительности замер, оглядываясь на скрытую за полупустым книжным стеллажом просторную заполненную различной зеленью кухню. — Не пугайся, — заговорил взявшийся из ниоткуда высокий парень с собранными в небольшой хвост на затылке светлыми волосами, — мы тут не боглеманы какие-нибудь. Вроде как. — Он улыбнулся и, спохватившись, протянул руку. — Я Роберт Кош, верстальщик. А ты, как я понимаю, Клаус, новый журналист? Герр Притвиц о тебе говорил. — Ты к нему по фамилии? — удивился Клюге, пожимая ладонь. Ему казалось, что начальник на дух не переносит подобные формальности. В свое время с трудом удалось его убедить, что общение на «вы» всяко удобней излишнего панибратства в виде тыканья. — Ну, не люблю фамильярности с людьми его возраста, как-то неловко себя всегда чувствую… — Роберт улыбнулся еще шире, махнул кому-то на кухне и, положив руку мгновенно напрягшемуся Клаусу на плечо, повел его в сторону столов. — Думаю, раз уж я тебя первым увидел, стоит провести экскурсию. Вот там твое рабочее место. — Он пальцем указал на самый дальний стол, придвинутый к очередному стеллажу и почти невидимый за книгами. Клюге, не сдержавшись, довольно осклабился. — Вон там сижу я, если что. Нужно будет — обращайся, всегда помогу. А тут, — они остановились у третьего по счету стола, — Кристина. Она тоже журналистка и тоже пришла совсем недавно. — Для тебя — фрау Гутьер, кстати, — саркастично скривилась поднявшаяся со стула эффектная брюнетка в брючном костюме и тут же, разительно изменившись в лице, повернулась к Клаусу. — А вот от тебя бы предпочла слышать имя. Ну, только если ты не собираешься вести себя, как он. — Буду тише вон того куста, — вежливо кивнул Клаус, мельком указав подбородком на стоящий подле ноутбука обклеенный стразами горшочек. — Приятно познакомиться. Не успел он сказать что-то еще, как Кош, последний раз обменявшись шутливыми колкостями с Кристиной, повел его в сторону диванов, где, как очевидно подметил он позже, находилась пустующая в этот момент зона отдыха. Остальные, как выяснилось по дороге обратно, на планерке, и в офисе сейчас всего трое, последний из которых как раз заваривал чай, когда Клюге переступал порог кухни. Им оказалась вполне миловидная блондинка лет, пожалуй, тридцати с лишним. Не сразу заметив вошедших, она еще с несколько секунд размешивала сахар, пока Роберт наконец не прочистил горло, привлекая внимание. Клаус, к тому моменту избавившись от коробки, приветственно поднял руку. — Это Штефани Винклер, — вышел вперед Кош, точно арбитр вставая между ними, — наш редактор. И по совместительству лучшая помощница начальника. Ну, герр Притвиц так говорит, и у нас нет причин ему не верить. — Бруно слишком резво раздает всем подобные звания, — мягко улыбнулась женщина, протягивая Клюге изящную ладонь. — Знаете, он успел сбросить мне утром ваш материал, я не все еще прочла, пока так, пробежалась глазами, но даже так впечатление сложилось весьма положительное. Это же ваше первое серьезное интервью, так? Да еще и с таким человеком… Скажите, тот магнат и впрямь настолько суров, насколько его рисуют в остальной прессе? Клаус несколько растерялся, переводя взгляд то на Штефани, то на заинтересовавшегося Роберта. Нет, он, конечно, читал много статей о Рейхенау и вполне понимал, о чем говорят, но… это — тот факт, что везде писалось о чопорности, надменности и, как выразилась Винклер, суровости — вылетело из головы быстрее, чем Дольф успел заговорить. Врать Клюге не стал, отчего на него уставились еще более удивленно. Он же только слабо ощерился в ответ. Слишком много ждущих от него какой-то многословности людей за последние полчаса. Выдохнуть свободно он смог только за своим столом, откинувшись на спинку стула. Сброшенный до базовых настроек явно новенький ноутбук горел перед глазами стандартной картинкой. Стич лупился пустым взглядом куда-то за спину. Ручка откатилась к самому краю, не падая только из-за стеллажа. Клаус потер переносицу. Повышение повышением, а делать-то что? Кофе ему любезно принесла Кристина, пошутив что-то о том, что Притвиц явно считает его лишенным раковины раком-отшельником, раз выдал такое место, и с небольшой паузой добавила, что, впрочем, сама бы от него не отказалась. Пустая трата времени на штудирование разномастных новостных заголовков и лент всевозможных соцсетей только раздражала, хоть Клюге понимал, что этим теперь и придется заниматься большую часть рабочего процесса; все-таки не уровень фестивалей и сто одного факта о Бремене, по которым он скучал уже сейчас. Как было в той поговорке?.. Клаус, зачитавшись очередным тредом в твиттере, едва не стукнулся коленкой о стол, когда по стенке кто-то очень громко и неожиданно шлепнул. Притвиц, усмехнувшись его реакции, махнул рукой в сторону дальней двери. Намек был понятен. В кабинете у начальника Клюге был лишь единожды — когда устраивался на работу. С тех пор мало что поменялось. Разве что кресла новые поставили и, может, картины повесили. Присаживаться ни он, ни Притвиц не стали. — Когда уходил, надеюсь, не последними словами проклинали? — со смешком спросил Бруно, обходя небольшой рабочий стол и что-то попутно тыкая на сенсорном экране компьютера. Клаус, отрицательно покачав головой, лишь отмахнулся. Даже если так — имели на это полное право, работали-то они там, на нижних этажах, гораздо больше, чем он. — Я что хотел сказать… — Притвиц выпрямился и на несколько секунд уставился на стоящий с краю маятник Фуко. — А. Статья с интервью на тебе, сам понимаешь. Но я не об этом. С ней-то дело быстрое, тем более запись ты уже расшифровал, я скину тебе на почту, что убрать, чтобы не затягивать, и можешь приступать. — Так я думал, что Винклер тут редактор, — перебил уже вновь открывшего рот начальника Клюге и тут же прикусил язык. — Да-да-да, — Притвиц закивал, — но твою работу я проверю сам. В качестве исключения. Закончишь — скинь мне на перепроверку, а то мало ли чего ты там в подводку вставить удумаешь, а я потом отдам Роберту. И все-таки я для другого тебя позвал. Тут выставка в галерее — той, которая в Тиргартене, ну, в Культурфоруме, знаешь, наверное, — на носу. — Это там, где та ужасная филармония стоит? — На всякий случай лучше уточнить, зная любовь Притвица все перепутать и исправиться в последний момент. — Нормальная филармония. — Она желтая и издалека похожа на корону из Бургер Кинг. — Клаус вздохнул. — Ладно, не суть. Так там? — Да, там. — Бруно выставил вперед указательный палец и, развернув монитор, демонстративно провел возле него рукой. — Вот, все работы за авторством какой-то там итальянской художницы. Ты итальянский знаешь? Черт. А английский? Ну вот и отлично. Съездишь туда с фотографом, возьмешь у нее краткое интервью: так, про вдохновение и сами картины. Сделаем тебе пропуск, сможешь походить по выставочным залам после, если хочешь. — А Вы уверены, что точно картины? — Клюге, почти брезгливо сморщившись, нагнулся к монитору, слепящему разноцветием однотипных полотен. — Я такие бумажки с рекламой донера у метро видел лет пять, кажется, назад. — Да, нео-гео какое-то там. Каких только слов не придумают. Выглядит как прямоугольники в прямоугольниках, но уж мода такая, что поделать, люди интересуются, — развел руками Притвиц. — Люди? — Презрительного фырканья сдержать не удалось. — Вы про очень умных и, разумеется, бесконечно эрудированных снобов, которые приходят на подобные мероприятия физиономией посветить и поделать вид, что восхищены тем, как автор случайно споткнулся и разлил кофе по холсту? Просто я их, знаете, людьми обычно не называю. Ни снобов, ни этих авторов. Последние, кстати, часто входят в число первых, просто употребляют чуть больше. — Я полностью разделяю твое мнение, как и огромная часть простых смертных без видимых отклонений, но давай в будущей статье ты все-таки чуть-чуть сбавишь градус цинизма, а то таких проблем наберемся… Выставив ладони в сдающемся жесте, Клаус пространно кивнул. Как угодно. Без собственной критической оценки он писать вполне привык, так что ничего нового. Единственное, о чем хотелось поспорить с Притвицем, это необходимость снова брать интервью. Он что, решил, что после одного раза стоит строить на этом всю карьеру? Однако Клюге чувствовал, что права отказаться у него нет — после всего это было бы как минимум неуважительно. — Только не говорите, — наконец произнес он, — что это все, — обвел пальцем монитор, — завтра часов эдак в десять утра, а ТЗ мне скинут в три ночи. — ТЗ я скину тебе через пять минут, а вот это вот все, — Притвиц повторил его жест, — не в десять утра, в шесть вечера. — Но завтра? — Завтра. — Я уволюсь нахрен, Бруно. — Вопреки всему, голос оставался абсолютно спокойным, как и лицо. — Не уволишься. — Притвиц по-доброму усмехнулся и протянул Клаусу руку. — Рад, что ты теперь здесь. Пара лет упорной работы в этом отделе, и кто знает, может, лифт с тобой будет подниматься еще выше. — Только если к апостолу Петру, — вздохнул Клюге и пожал ему руку. Дверь кабинета плавно захлопнулась. Он обобрался, пригладил волосы и, возвратившись к своему месту, принялся тереть глаза. Придется подыскивать костюм. Опять. Да и старую запись с диктофона удалить, а то мало ли, вдруг места не хватит для новой. Боже, Притвиц просто создан для того, чтобы подбрасывать требующие срочного решения проблемы, которые с легкостью можно было бы и избежать, имей он хоть каплю пунктуальности и серьезности. Иногда Клаус удивлялся, как ему вообще удалось занять нынешнее место при таком-то отношении к должностным обязанностям. Начальник у него, что ли, еще хуже был. Если так — жалеть он его не станет. Клюге ущипнул собственное запястье. Нечего о таком думать, все равно до правды не докопается. Нужно хоть почитать про ту художницу и ее стиль, а то будет сыпать случайными оскорблениями, еще навлечет на себя гнев желающих выслужиться перед им подобными толстосумами. Если со вторым все пошло гладко, то вот с первым… Обещанное ТЗ пришло лишь через полчаса, когда Клаус сам нашел в поисковике нужное имя, прочитал все, что могло было быть полезным, и уже взялся за написание подводки к интервью с Рейхенау. Стоило бы удивиться, но Клюге был лишь иронично благодарен — все-таки могло и не прийти вовсе.